Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 72 страниц)

Глава 25
АМБОСШТЕЙН

Полчаса спустя, когда от ночи осталось меньше половины, фон Мессингхоф вышел из шатра и позвал офицеров.

– Поднимайте войска, – приказал он. – Выезжаем сегодня, через час.

– Сегодня? – удивилась сеньора Целия. – Но я думала, что мы не выступим до завтра.

– Планы изменились. Собирайтесь.

– Да, господин, – ответил Лассариан. – Но куда мы поедем?

– На запад, – отрезал фон Мессингхоф и вернулся в палатку, на ходу щелкая пальцами, подзывая слугу. – Блютегель! Готовьте летучую мышь. Я должен отправить послание.

– Да, господин, – пробормотал Блютегель, качая головой и торопливо семеня за ним. – Мало времени, чтобы упаковаться. Очень мало.

Ночью армия фон Мессингхофа двинулась к Рейку по самому прямому пути и добралась до реки, когда небо уже посветлело, а проснувшиеся птицы начали петь. Ульрика удивилась, увидев ожидавшие их на отмели баржи и лодки, и поняла, какое послание отнесла летучая мышь фон Мессингхофа, вновь поразившись его организованности и основательности. Кодреску никогда бы не озаботился разместить лодки выше по течению на случай необходимости переправиться через реку. А фон Мессингхоф ничего не оставлял на волю судьбы. Ничего.

Колонна рассыпалась, растянулась вдоль реки, спешившиеся офицеры уже отдавали приказы разбить дневной лагерь, но генерал сердито закричал:

– Нет! Все в лодки! Сперва пересечем реку, потом отдохнем. Мы должны быть готовы выступить завтра в полночь!

– Но, господин, – выразил недовольство Рукке, – пока мы все переберемся, рассветет.

– Вы рискуете шкурой, – заметил Эмманус.

– А если мы выждем день, то рискнем своей победой! – отрезал фон Мессингхоф. – Садитесь в первую лодку и поручите людям переправить остальных, прежде чем заниматься укрытием.

Вампиры заворчали, но ослушаться не посмели. Ульрика передала Шталекеру распоряжения насчет переправы гусар и села в лодку с фон Мессингхофом, другими офицерами и их конями. На следующем суденышке ехали рабы, которым предстояло поставить палатки и устроить постели.

– Теперь вы скажете, куда мы направляемся, генерал? – спросил Лассариан, пока баржа медленно пересекала реку.

– На юг, – только и ответил фон Мессингхоф.

Следующим вечером, когда армия снова двинулась в путь, небо почернело от низких туч, а со всех сторон рокотал гром, словно там, в вышине, бранились рассерженные великаны. Фон Мессингхоф вывел войско из леса и быстро двинулся на юг по Рейкской дороге, не дожидаясь медлительных зомби сеньоры Целии. Несколько часов скакали они под злящимися небесами колонной в полмили длиной: рыцари-вампиры, костяные рыцари и люди-наемники в сопровождении белесых упырей и приземистых черных волчьих теней, мелькавших в лесу по обе стороны дороги, а также несшихся чуть впереди летучих фаланг призраков, привидений, баньши и духов, слепившихся в бесформенное облако.

Волки и упыри тоже опередили колонну, расправляясь со всеми встречными, и Ульрика, скачущая рядом с фон Мессингхофом, видела растерзанные останки пассажиров карет и лошадей, стражников и пилигримов.

За два часа до полуночи дорога повернула, уводя от реки, а еще через час фон Мессингхоф вскинул руку, приказывая остановиться. Колонна застыла посреди тракта, и генерал велел принести его стол с картами и поставить его на поляне, куда он созвал всех офицеров.

– Здесь, – сказал он, разворачивая карту, – я скажу вам наконец, куда мы едем, поскольку сейчас мы уже слишком близко, чтобы наши враги успели призвать подмогу. – Он ткнул пальцем в точку к северо-востоку от Аршеля. – Амбосштейн. Сегодня Карл-Франц ночует здесь, в гостях у барона Амбосштейна, чтобы завтра отправиться к Аршелю. Мы дождемся прибытия мертвецов госпожи Целии и атакуем, имея в распоряжении около четырех часов, чтобы убить императора прежде, чем нас настигнет рассвет, вынудив отступить.

– Генерал, – сказал Лассариан, – Амбосштейн – не поместье. Это маленький замок. Поэтому мы и собирались ударить по сельскому особняку Аршеля.

– Аршель скомпрометирован, – ответил фон Мессингхоф. – Ламии могут знать, что мы нацелились туда, и, вполне вероятно, устроили нам засаду.

Лассариан посмотрел на него.

– Среди нас шпион?

– Среди нас шпион, – кивнул фон Мессингхоф. – И каменные стены не пугают меня так сильно, как предатели и удары в спину. У нас более чем достаточно войск для штурма Амбосштейна. Не бойтесь, эта ночь станет нашей.

Несколько увесистых капель шлепнулось на карту, и граф снова свернул ее, глядя в небо.

– Мертвецы госпожи Целии нагонят нас часа через два. Тем временем мы отправим к замку разведку и выведем войска на позиции. За тем холмом справа от нас есть лощина. Уберите армию с дороги и перебросьте туда. Лассариан, Рукке и боярыня Ульрика отправятся со мной к замку. Идемте.

Отилия метнула убийственный взгляд на Ульрику, вышедшую вместе с фон Мессингхофом и другими под моросящий дождь. Ульрика ухмыльнулась, словно отыграла у Отилии очко, хотя на самом деле она сомневалась, оказали ей честь – или просто фон Мессингхоф не хочет выпускать ее из виду.

– По крайней мере, мы знаем, что он здесь, – сказала Ульрика.

– Да. – Фон Мессингхоф рассеянно пригладил аккуратную бородку. – И собрали больше войск, чем я рассчитывал.

Они с Рукке и Лассарианом стояли в тени редкого леса, сквозь пелену мягкого дождя глядя на примостившийся на самом краю расчищенного плоскогорья маленький замок Амбосштейн. Главное здание замка представляло собой массивный каменный дом с куртиной, старый и крепкий, окруженный простым двором, слишком маленький, чтобы вместить всех людей, оставшихся здесь ночевать. По обе стороны замка раскинулись, точно крылья, палатки тех, кто не поместился внутри, и костры освещали знамена более дюжины знатных сеньоров, а также штандарты рейксгвардии. По прикидкам Ульрики, у крепостных стен расположилось больше двух тысяч людей.

– Идем. – Фон Мессингхоф двинулся к своему коню. – Я хочу увидеть замок спереди.

Ульрика и остальные следом за графом описали широкий круг по мокрому лесу и выехали к месту, где плато резко ныряло в лощину, на дальнем конце которой находилась скрытая дождем и деревьями деревня Амбосштейн.

Дорога, тянувшаяся от нее, змеилась по лесу до подножия холма и зигзагами уходила к замку. Изгибы эти были необходимы из-за крутизны склона от замка до лощины: по такому усыпанному валунами обрыву ни одна телега не пройдет по прямой.

– Трудный подход, – пробормотал Лассариан. – Любое войско, которое попытается штурмовать замок с фронта, трижды подставит фланги под пушечный огонь, прежде чем доберется до вершины.

– А главные ворота они расположили сбоку, – добавила Ульрика, – чтобы сделать атакующих, огибающих здание, еще более уязвимыми.

– Поэтому с фронта мы атаковать не будем, – заключил фон Мессингхоф. – На самом деле мы даже не станем пытаться штурмовать замок, если только дела не пойдут совсем уж наперекосяк.

– Но как мы убьем Карла-Франца, не входя в замок? – спросил Рукке.

Фон Мессингхоф прекратил разглядывать лес у подножия склона.

– Он сам выйдет к нам. – Он развернул коня. – Я увидел достаточно. Возвращаемся.

Вернувшись в лагерь, фон Мессингхоф собрал офицеров в своей палатке. Эмманус молча наблюдал, Блютегель в сторонке полировал доспехи хозяина.

– Замок здесь, – сказал граф громко, чтобы перекрыть шум барабанившего по брезенту дождя, и принялся чертить на обратной стороне карты угольком. – Войска императора – тут и тут, стоят лагерем по обе стороны от него, вдоль края крутого холма. Они думают, что это защитит их от атаки снизу, но, если мы ударим из леса за замком, вот здесь, мы сбросим их с откоса.

Лассариан нахмурился.

– Рейксгвардия сильна, господин. Даже застигнутые врасплох, они дадут серьезный отпор. Рассвет может наступить прежде, чем мы разобьем их, а они станут сражаться до последнего – и не подпустят нас к императору.

– Именно на это я и рассчитываю. – Граф небрежно махнул рукой на нарисованные им квадратики, изображавшие имперские войска. – На самом деле меня мало волнует, одолеем мы их или нет. Я, конечно, обрадуюсь, если мы победим, но куда важнее сейчас демонстрация силы. Замок должен поверить, что мы пришли за императором и что нас не остановить. Чтобы укрепить эту убежденность, все имеющиеся в нашем распоряжении летучие существа и духи нападут на замок сверху одновременно с нашей атакой. Мы должны ошеломить противника, подавить крыльями и ужасом.

Он нарисовал на карте зигзаг дороги и лес у подножия склона.

– Перед лицом такого нападения рейксгвардия не позволит Карлу-Францу оставаться внутри. Они выведут его из замка под усиленной охраной и поведут на юг. – Резкими штрихами он начертил поверх леса косой крест. – Прямо в нашу засаду.

– Господин, – тревожно спросила Отилия, – а если он не побежит?

– Тогда нам все-таки придется взять замок. Так или иначе, сегодня ночью Карл-Франц умрет. – Он вновь указал на карту. – Лассариан, вы примете командование основными силами в лесах за замком. Организуйте все как считаете нужным. Рукке, Отилия, сеньора Целия и боярыня Ульрика подчиняются вам. Я возглавлю засаду в лощине, взяв Кровавых Рыцарей и волков, и, когда Карл-Франц умрет, затрубит рог. По этому сигналу вы можете отступить. – Он повернулся к дворецкому: – Блютегель, распорядитесь, чтобы лодки передвинулись ниже по течению, туда, где дорога подходит к реке.

Старик кивнул:

– Да, господин.

Фон Мессингхоф вновь указал на карту и обвел собравшихся взглядом.

– Что бы ни случилось, возвращайтесь сюда. Лодки перевезут нас обратно через реку. Понятно?

Все согласно забормотали, и фон Мессингхоф отсалютовал им.

– Хорошо, тогда готовьте войска и незаметно выводите их на позиции. – Он улыбнулся, показав зубы. – Судьбоносный час близок, друзья. Со смертью императора мы положим конец человеческой гегемонии, и это станет началом Сильванской Империи.

Пока отряды готовились к выступлению, те, кому приказали атаковать замок, не переставали ворчать. Лассариан жаловался на дождь и на то, что его не допустили к убийству. Отилия дулась, сердясь, что фон Мессингхоф не позвал ее с собой, а Рукке злился, что ему опять придется вести упырей, а не более престижные войска.

– Как будто я сам упырь, а не его кровный сын, – рычал он.

К нему подошел Блютегель – с испуганным видом и двумя летучими мышами-гонцами под мышками.

– Вы и мой сын, – сказал он, – и я не хочу, чтобы вам причинили боль. Не лезьте на рожон, умоляю. Вы созданы для лучшего.

Рукке фыркнул и повернулся к нему спиной.

– Твое семя породило оболочку, которой я был, старик, но я больше не твой. Теперь мой отец – фон Мессингхоф, и я покажу ему, на что способен, и неважно, какие войска он мне дал.

Блютегель посмотрел ему вслед, вздохнул и подбросил летучих мышей. Те захлопали крыльями, сперва неуклюже, потом закружились и исчезли в дождливой ночи, разлетевшись в разные стороны.

– Знаете, они вправе жаловаться, – пробормотал Шталекер, когда они с Ульрикой заняли места во главе четырехсот гусар. – Фон Мессингхоф уподобляется Кодреску. Посылает нас в ложную атаку, не заботясь о нашей участи. А будет опять бойня. Рейксгвардия – это не шутки.

– Да, – ответила Ульрика, улыбаясь. – На все воля богов.

Шталекер подозрительно покосился на нее.

– И вы туда же?

Ульрика тряхнула головой, сбрасывая задумчивость.

– Извините, сержант, но я так ждала этого. Не резать больше слабых. Никаких плащей и кинжалов. Это будет сражение, настоящий бой, битва, в которой я смогу доказать, чего стою.

Шталекер нахмурился.

– Вы как Рукке. Чего тут доказывать? Графу плевать, выиграете вы или проиграете. Ему только нужно, чтобы вы спугнули пташку.

– А мне не плевать, что ему нужно? Я доказываю себе! Пусть ему все равно, победим ли мы, а мне – нет, и я одержу победу! Мы одержим победу!

Ульрика привстала в стременах и оглянулась на копейщиков, ежившихся под ливнем.

– Люди Остермарка! Бандиты, конокрады, отщепенцы! Граф посылает вас умирать как отребье, каковым вас и считает! Но вы не умрете! Вы победите! Вы обратите всех в бегство! Скачем со мной, покажем хлыщам-кровососам, что такое настоящие солдаты! Вы со мной? Готовы показать Кровавым Рыцарям и рейксгвардии, что вы – лучшие всадники в Империи?

Узкая лощина дрогнула от кровожадного рева; бойцы потрясали над головами копьями:

– Ульрика! Ульрика! Капитан Ульрика!

Шталекер мрачно усмехнулся, когда она, взволнованная криками, откинулась в седле, и махнул колонне, давая знак выступать.

– Что ж, ладно, вы расшевелили их, – сказал он. – Теперь они пойдут за вами хоть в Пустоши. Остается только надеяться, что вы выведете их оттуда.

– Можете на это рассчитывать, – ответила Ульрика.

Через два часа, когда Ульрике уже казалось, что она сойдет с ума от ожидания и струек дождя, текших по шее и спине, сеньора Целия с ордой немертвых трупов наконец прибыла и присоединилась к основному войску фон Мессингхофа, рассредоточившемуся вокруг замка Амбосштейн и отчаянно жаждущему атаки. Граф сидел в засаде с Эмманусом, Кровавыми Рыцарями и волками в чаще под крутым склоном, а остальные отряды смотрели на замок с опушек окружавших лесов, жуя удила от нетерпения.

Как Ульрика и ожидала, Лассариан устроил так, что они со Шталекером оказались напротив палаток рейксгвардии, установленных слева от замка, в то время как его конным умертвиям, Кровавым Рыцарям и черным магам предстояло атаковать сборище куда менее опасных сеньоров и рыцарей, прибившихся к свите Карла-Франца за время его путешествия из Альтдорфа, – все они расположились справа. Отилию, которая должна была помогать магам, Лассариан тоже поставил на правый фланг, под защитой капитана Ругера и людей из замка Мессингхофа.

Упырей, разбитых на две стаи, отправили в леса, примыкавшие к лагерям, причем одну группу вел Рукке, а другую – раб. Лассариан приказал, чтобы упыри и зомби шли первыми, сея хаос и отвлекая противника от главного наступления. Дальше следовало ударить кавалерии и одновременно с ней Отилии, Целии и черным магам обрушить на приведенного в замешательство врага смерть с тыла. Последними на столпившихся на укреплениях людей упадут летучие мыши, духи и разлагающийся грифон, чтобы устрашать и рвать – вихрем крыльев и когтями, как реальными, так и эфемерными.

Лассариан подъехал к сеньоре Целии, мрачной изможденной тенью появившейся из темноты. Ее зомби, шаркая, выходили из-за деревьев и вливались в ряды войска фон Мессингхофа.

– Вы определенно не торопились, сеньора, – сказал он. – Посылайте их вперед немедленно.

Сеньора Целия остановилась перед ним, но слов как будто не услышала. Она стояла неподвижно, и лицо ее скрывалось в тени объемистого капюшона.

– Сеньора Целия, – повторил Лассариан, повысив голос. – У нас осталось всего четыре ночных часа. Посылайте свои войска вперед. – Она не ответила, и он повернулся к своему посыльному: – Скачи к Рукке. Пора…

– Стойте! – выкрикнула сеньора Целия, развернувшись и вглядываясь во мрак леса за ними. Ее зомби резко остановились, а Лассариан посмотрел на некромантку.

– Что такое? Времени нет!

– Ветра, ветра позади нас смещаются, – пробормотала она. – Кто-то колдует.

– Мои черные маги, – раздраженно объяснил Лассариан. – Они готовят заклинания. А теперь двигайте своих…

– Нет. – Сеньора Целия отступила и начала водить руками. – Эта магия гораздо сильнее и гораздо лучше сокрыта. Это… Жгучий красный луч вырвался из глубин леса и пронзил ее, точно раскаленное копье. Целия резко вскрикнула и, оцепенев, повисла в воздухе; магический ветер рвал ее плащ, красное сияние поглотило голову и руки.

Лассариан резко дернул поводья адского скакуна: из глаз, носа и рта сеньоры Целии хлынула кровь, а вены на ее шее и запястьях, прорвав плоть, принялись извиваться и брызгать алым, точно раненые змеи.

– Магия! – выкрикнул Лассариан.

Ульрика, заслонив глаза козырьком ладони, тоже вглядывалась во мрак. Пылающее копье ударило из пятна тьмы, непроницаемой даже для ее острого ночного зрения. Весь лес за их спинами словно плащом накрыла неестественная тень. Как она не заметила этого раньше⁈

– Мы попали в засаду!

– Да, – прохрипел Лассариан. – Но кто ее устроил?

Словно в ответ, из зыбкой мглы вырвались и устремились вперед клочья тьмы – десятки, сотни лоскутов с горящими красными глазами и щелкающими желтыми зубами – немертвые волки, гигантские и тощие. За ними, на белых как лунный свет лошадях, скакала двойная шеренга женщин в сверкающих доспехах, с занесенными мечами и палицами. Их предводительница была без шлема, ее черные волосы развевались на ветру. Ульрика зарычала, узнав ее – госпожу Касиллу, эстальского вампира, преследовавшего их с Фамке в Лабиринте.

– Ламии, – выдохнула она. – Они нашли нас.

Глава 26
ПОЛЕ БОЙНИ

– Кругом! – взревел Лассариан и мимо корчившегося тела сеньоры Целии поскакал к своему войску, – Нас атаковали с тыла!

– Гусары, строй! – крикнула Ульрика, разворачивая лошади и выхватывая Волчий Клык. – Готовьтесь к атаке!

– Сомкнуть ряды! Копья наперевес! – рявкнул Шталекер.

Поздно. Прежде чем хотя бы половина остермаркцев развернула коней, прежде чем Лассариан добрался до умертвий, прежде чем Ругер и его бойцы сплотились вокруг Отилии, прежде чем неуклюжие зомби обернулись, волки и ламии обрушились на них, терзая и рубя налево и направо клыками и мечами, а из леса уже валили конные кавалеры-обожатели, и конца им, казалось, не было.

Ульрика голодным мечом рассекла хребет прыгнувшего на нее волка и бросилась на Касиллу, но та, смеясь, парировала выпад.

– Значит, и вы здесь, приблуда? Великолепно! Я надеялась, что мы еще встретимся.

Вместо ответа Ульрика ударила Касиллу в плечо, но волна волков, зомби и обезумевших лошадей вновь разделила их, и Ульрика оказалась возле Шталекера, неустанно работавшего мечом. Повсюду вокруг гибли уланы.

– Откуда они узнали, что мы будем здесь? – крикнул Шталекер, разрядив пистолет в волка. – Мы сами не знали, куда идем!

Слова его утонули в нечеловеческом вопле. Кипучая красная энергия выворачивала сеньору Целию наизнанку, пульсирующие вены и глянцевые внутренности раскрывались влажным кровавым цветком, скелет выгибался дугой. А потом, словно пузырь, выросший до пределов, она взорвалась, исчезла в алом облаке, забрызгав всех на тридцать шагов вокруг. Даже костей от нее не осталось.

Вместе с ней погибли ее рабы.

Бесшумная взрывная волна, оглушив Ульрику, покатилась от кровавого эпицентра, сбивая с ног зомби, которыми командовала Целия. Мертвецы падали, где стояли, как марионетки с обрезанными нитями, и круг, устланный разлагающимися трупами, стремительно расширялся. Все три тысячи полегли в считаные секунды. Сражавшиеся сильванцы и ламии топтали их ногами и копытами, превращая в вонючее месиво.

– Три четверти войска разом долой, – заметил Шталекер. – Расклад поменялся, а?

– Слишком, – буркнула Ульрика.

Она блокировала палицу ламии и бросила взгляд на Лассариана, ожидая приказов, но на него и его умертвий наседали так же, как на нее и гусар, так что командир сосредоточился сейчас на спасении собственной шеи. За ним гибли люди Ругера, пятясь под напором кавалеров-обожателей в черных доспехах и прикрывая Отилию, которая пыталась сплести заклинание. Положение сложилось крайне скверное. После вывода из игры сеньоры Целии и ее зомби ламий и их последователей стало вдвое больше, чем сильванцев, а если замок Амбосштейн узнает о битве, имперские рыцари нападут на несостоявшихся захватчиков с тыла. Они умрут, зажатые между двумя силами, и план фон Мессингхофа погибнет вместе с ними.

Сражаясь с двумя ламиями, Ульрика окликнула Шталекера:

– Пошлите человека к графу и еще двоих к Рукке и рабу. Пусть сообщат, что мы попали в засаду. Пусть упыри возвращаются, но держатся в лесу. Нельзя, чтобы свита Карла-Франца проведала, что мы здесь.

– Верно. – Шталекер передал приказ трем копейщикам, а когда они ускакали галопом, оглянулся на Ульрику. – Только едва ли это имеет значение. В замке все равно услышат.

– Надеюсь, нет – из-за шума дождя, – возразила Ульрика.

Она вонзила в спину подвернувшейся ламии Волчий Клык и, когда та с визгом рухнула с лошади, повернулась к двум другим. Первый безумный натиск неприятеля замедлился, и люди Остермарка сомкнули строй, удерживая волков и ламийских кавалеров на расстоянии и разочаровывая их чемпионов, которые, похоже, ожидали схваток один на один, – и кричали от ярости, пронзенные сразу пятью саблями.

Искра надежды забрезжила в груди присоединившейся к строю Ульрики. Да, ламийская армия больше, и вампиров в ней больше, а вот хорошо обученных солдат – меньше. Пускай каждый из рыцарей неприятеля сильнее любого из людей Шталекера, но боевой опыт копейщиков, умение отряда действовать как единое целое начинали сказываться. Если упыри Рукке прибегут достаточно быстро, возможно, еще останется шанс – по крайней мере одолеть ламий. Атаковать замок и рейксгвардию после этого невозможно, но, по крайней мере, они себя не обнаружат.

Хриплые крики ужаса и цокот копыт слева заставили оцепеневшую, молящуюся, чтобы это не оказалось тем, чего она боится, Ульрику обернуться. Но молитвы ее остались без ответа. Сломленный отряд Ругера бежал, уносясь галопом из леса вместе с Отилией, такой же испуганной, как и прочие. Хуже того, ламии, чья свирепость пересилила осторожность, преследовали их, мчащихся через открытое пространство прямо к палаткам свиты Карла-Франца. Искра надежды мигнула и погасла.

– Вот и все, – сказал Шталекер, продолжая угрюмо драться. – Трусливая сука нас убила.

– Да, дело гиблое, – ответила Ульрика. – Нам нужны приказы. Держитесь. Я отправлюсь к Лассариану.

Она поскакала к костяным рыцарям Лассариана, пытавшимся прикрыть фланг, брошенный Отилией, но не одолела и половины пути, как над полем боя затрубили рога. Ульрика поморщилась. Ну вот, в замке и лагере увидели сильванцев и ламий – и начали готовиться к обороне. Конец близок.

– Генерал! – крикнула Ульрика, и меч ее обрушился на наседавших на него ламий. – Надо отступать! Нам не справиться!

– Нельзя, – ответил Лассариан. – Мы еще можем обеспечить графу победу.

Ульрика раскроила череп ближайшей ламии Волчьим Клыком, которому все равно, в шлеме его жертва или без. Женщина рухнула на шею своего коня, обливаясь кровью.

– Как?

– Отилия уведет рейксгвардию от замка, что нам и надо. Когда они вступят в бой с нами, я вышлю крылатые войска. Карла-Франца загонят в засаду фон Мессингхофа, как и планировалось.

– Ценой наших жизней, – заметила Ульрика.

Лассариан рассмеялся.

– Мой скакун летает, капитан. Я не собираюсь оставаться тут до конца.

– А я? – Ульрика резким ударом обезглавила ослепленную ламию. – У меня нет крылатого коня.

– Держитесь, пока наши летуны не отступят, потом делайте что хотите.

Ульрика хмыкнула. Если повезет, план Лассариана действительно заведет Карла-Франца в ждущие объятия фон Мессингхофа, но он намерен бросить свои войска на погибель. А почему она ожидала чего-то другого? Меньше, чем поднятые скелеты, вампира заботят только люди-наемники. Ей бы следовало чувствовать то же самое – но она не могла. Гусары теперь ее войско, настоящее и верное. И она их вытащит – как-нибудь.

– Хорошо, генерал.

Когда Ульрика мчалась назад к Шталекеру, вдали послышался пронзительный визг. Она окинула взглядом поле. Волна упырей, возглавляемая Рукке, восседавшим на скелете лошади, хлынула из леса и покатилась к палаткам рейксгвардии. Что делает этот безумец? Он что, не получил приказ отступить?

Хотя, возможно, все к лучшему. Если упыри задержат рейксгвардию на достаточно долгое время… но нет. На краю лагеря появились две фигуры, в красном и оранжевом, и раскинули руки. Мокрая от дождя трава вспыхнула, как сухое сено, и пламя, как живое, побежало к упырям. Рукке только и успел, что заслониться, когда поднявшийся прямо перед ним вал огня обрушился на него. Он…

Краем глаза Ульрика заметила всадника, развернулась – это снова оказалась Касилла, прорвавшаяся к ней. Ее лошадь толкнула Ясим плечом, ее клинок взлетел над головой Ульрики. Она парировала, но меч противницы скользнул по Волчьему Клыку и обрушился на темный дымчатый шлем, произведя почти колокольный звон.

– На сей раз вы не сбежите, трусишка! – воскликнула Касилла. Голова Ульрики кружилась. Их лошади ступали бок о бок в гуще битвы. – Мы закончим все здесь!

Ульрика выругалась. Она не возражала закончить все хорошим ударом Волчьего Клыка, но ламия оказалась слишком быстра: она увернулась от нацеленного в ее шею клинка и снова ударила по шлему Ульрики.

Оглушенная Ульрика дернулась, чтобы уклониться, но недостаточно проворно. Клинок врезался в наплечник, сминая его, а толчок выбил ее из седла. Ульрика упала рядом с Ясим, потеряв шлем, а лошадь Касиллы лягнула ее в затылок. Мир потускнел и расплылся по краям, она уже не понимала, где верх, где низ, а повсюду вокруг стучали лошадиные копыта.

Наконец Ульрика слабо вцепилась в стремя Ясим, попробовала подтянуться – и услышала, как рассекает воздух несшийся к ней клинок. Она вскинула Волчий Клык, понимая, что усилие напрасно, но Касилла вдруг охнула и запнулась на середине замаха – меч ее лишь слегка оцарапал нагрудник Ульрики. Ламия словно оцепенела – с расширившимися глазами и стиснутыми зубами. Она попыталась поднять меч для нового удара, но так медленно, что Ульрика, даже оглушенная, без труда воткнула клинок под кирасу противницы, вспоров той живот.

Охотница задрожала, попыталась отпрянуть, но не смогла. Волчий Клык насыщался. Ульрика стащила Касиллу с лошади и рубанула изо всех сил. Смертоносный клинок рассек подбородник и шею, и голова в обрамлении черных локонов покатилась по земле.

Только теперь Ульрика заметила на обмякшем теле Касиллы исчезающие бледные багровые полосы – точно ее стянули веревками. Магия! Кто-то связал ее, ослабив удары! Ульрика вскинула голову – и взгляд ее встретился со взглядом проталкивавшейся к ней сквозь ряды ламий на белой лошади графини Габриеллы с наброшенным от дождя капюшоном и багровым быстро блекнущим нимбом вокруг ладоней.

Ульрика в замешательстве попятилась к Ясим, вскинув жаждущий меч.

– Что вы делаете? Хотите убить меня сами?

Габриелла протянула руку.

– Я хочу, чтобы вы вновь стали моей дочерью. Хочу, чтобы вы вернулись.

Ульрика зарычала.

– Куда? В тюрьму? К смерти от серебра или солнца?

– Вы разоблачили предателя, Людвину. Это поможет делу. И я позабочусь о вашей безопасности, обещаю.

– Да, в какой-нибудь тайной гробнице. – Ульрика хрипло рассмеялась и продолжила, подражая мягкому голосу Габриеллы: – Всего какой-то век, милая, и я вас выпущу. Век – это ведь совсем недолго. – Она замахнулась Волчьим Клыком на протянутую руку Габриеллы. – Убирайтесь отсюда, если не хотите умереть. Я здесь свободна! Свободна!

Взгляд Габриеллы мгновенно затвердел.

– Вы променяли госпожу на господина. И где тут свобода?

– Когда он победит и мы станем править как следует, я получу свободу всего мира!

– Маленькая дурочка, – с жалостью вздохнула Габриелла. – Ваш господин в эти минуты умирает – настигнутый второй половиной нашего войска. Вы получите свободу могилы, если не пойдете со мной сейчас.

Ульрика открыла рот для очередной реплики – и вдруг поняла смысл сказанного Габриеллой. Вторая половина войска? Ламии устроили засаду для фон Мессингхофа и его Кровавых Рыцарей в лесу под замком! Возможно, граф действительно умирает, и не только… Если Карл-Франц со свитой все-таки бежал из замка, он не сумеет остановить его. Император ускользнет из ловушки.

– Хитро. – Ульрика взлетела в седло. – Не знаю, кого вы уговорили предать нас, но они заплатят, и очень скоро.

– Ульрика, погодите, – заторопилась Габриелла. – Я…

Не обращая внимания, Ульрика пришпорила лошадь. Оружие Габриеллы – слова. Выслушав ее, она проиграет. А теперь она скакала к Лассариану и кричала во весь голос:

– Генерал! Не выпускайте крылатых! Карл-Франц должен остаться в замке!

Слова ее заглушил рев рогов на поле боя. Сквозь деревья и струп ливня Ульрика увидела десятки рыцарей в красно-белой форме рейксгвардии, освещенных заревом еще бушевавшего за их спинами пожара. Кто-то был в доспехах, кто-то без, кто-то одет второпях, кто-то вообще не одет – но все они пришли защищать своего императора вооруженными до зубов. Громовой раскат встряхнул землю, и взметнувшийся вверх шар белого света, подобный миниатюрному солнцу под дождевыми тучами, осветил лес сиянием, раскидав вокруг длинные черные тени деревьев.

И сильванские, и ламийские силы разом застыли, вдруг – пожалуй, впервые – осознав, насколько уязвима их позиция. А потом собравшиеся имперцы вскинули оружие и с боевыми кличами ринулись в лес.

Ульрика вновь повернулась к Лассариану, но было уже слишком поздно. Она не слышала его из-за грома копыт и воплей, но увидела, как он махнул рукой черной туче, висевшей среди ветвей деревьев над его головой.

– Нет! – крикнула Ульрика. – Стойте!

Никто ее не услышал. Она и сама себя не слышала. Ясим рванулась вперед, но туча уже зашевелилась, устремилась вниз, распалась на отдельных призраков, духов и баньши, которые с визгом понеслись на наступавших рыцарей. С пастями – зияющими ямами, с когтями – прозрачными саблями, они кусались и царапались, а потом, точно листья, подхваченные восходящим потоком воздуха, понеслись к замку, навстречу спускавшимся с рокочущих небес чудовищным летучим мышам и прочим крылатым гнусностям.

– Нет!

Ульрика стукнула кулаком по седлу. Она впала в отчаяние. Все рухнуло! Призраки и крылатые кошмары обрушат на замок ужас и смерть, выгоняя Карла-Франца наружу. Он спустится по склону, проскользнет мимо засады и сбежит. Или, хуже того, увидит фон Мессингхофа, бьющегося с ламиями, и решит ударить ему в спину. Армию графа сотрут с лица земли полностью – здесь, сегодня ночью. И мечты Ульрики о свободе умрут.

– Фон Мессингхофа надо предупредить, – сказала она себе. – Его нужно спасти!

Она вновь развернула лошадь, на этот раз направив ее к Шталекеру, и заорала, размахивая над головой мечом:

– Сквозь ряды ламий! В лес! Пусть они дерутся с имперцами!

Ее снова никто не услышал, но она продолжала кричать гусарам под грохот приближавшейся рейксгвардии:

– В лес! Сквозь ламий!

Наконец Шталекер и остермаркцы поняли ее, по рядам побежали приказы, паника охватила бойцов, сообразивших, что их вот-вот зажмут в тиски между ламиями и имперцами, и сменилась мрачной решимостью. Они повернулись спинами к наступавшей рейксгвардии и ринулись вперед, сквозь ряды ламий, нанося удары не чтобы убить, а только чтобы прорваться. Ульрика преисполнилась гордости: они сделали это по одному ее слову.

Конечно, это была бойня, по крайней мере поначалу. Рейксгвардии ударила копейщикам в тыл, и многие погибли с мечами в спинах, с затылками, размозженными тяжелыми палицами. Воздух дрожал от криков людей и лошадиного ржания, земля тряслась от ударов падавших тел. Однако уцелевшие пробились сквозь шеренги ламий быстрее, чем ожидали, поскольку и вампирам пришлось сражаться с рейксгвардией, пропуская копейщиков, чтобы защититься от вооруженных посерьезнее рыцарей.