Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 72 страниц)

Глава 3
НАГРАДА БЛУДНОЙ ДОЧЕРИ

– Я узнала об этом от сестры, чью госпожу вы замышляли убить в Прааге, – сказала Гермиона. – Вы помогли сильванскому шпиону пробраться в ее дом, чтобы он отрубил ей голову.

Собрание завершилось, и теперь Ульрика стояла навытяжку перед Гермионой, Габриеллой и Матильдой в покоях графини на верхнем этаже «Чаши Каронны». Два охранника в ливреях борделя подпирали дверь. Фамке выставили в другую комнату.

Ульрика мысленно выругалась.

Значит, злопамятная госпожа Галина решила очернить Ульрику в отместку за отказ остаться у нее на службе. Она не удивилась, хотя вообще-то могла рассчитывать на лучшее отношение. Разве не она в итоге спасла Галине жизнь?

– Госпожа, я не знала, что он сильванский шпион, – сказала она. – А когда узнала, то убила его.

– После того как он убил госпожу Евгению, – заметила Гермиона. – И после того как ваши действия раскрыли ее и ее сестер агентам царицы, сведя на нет всю их работу.

– Не я разоблачила госпожу Евгению. – Несмотря на все старания сохранять хладнокровие, Ульрика заговорила оборонительным тоном. – Сектанты, с которыми мы сражались, выставили ее тайные книги на обозрение специально, чтобы их нашли чекисты, – те самые сектанты, которые уничтожили бы Праагу и изгнали наше сестринство, если бы я не остановила их. Полагаю, Галина об этом не упомянула.

– Она упомянула, что вы впустили их в ее дом, – рявкнула Габриелла. – И что ваш сильванский любовник был одним из них.

– Он не был моим любовником! – вспыхнула Ульрика – и осеклась. Это ложь – и неважно, как горячо она желала, чтобы она была правдой. Штефан был ее любовником, хотя это и являлось всего лишь очередной его уловкой. Точно так же он изображал из себя сектанта, и настраивал ее против сестер, и прикидывался, что разделяет ее взгляды на мир…

– Вы уверены, дорогуша? – Матильда ухмыльнулась. – Вдруг, если вы крикнете погромче, это превратится в правду.

Ульрика потупилась.

– Меня обманули, я признаю это, сожалею и приношу извинения. Но в конце я отомстила за смерть госпожи Евгении. Остановила секту. Это ведь чего-то да стоит.

– Очень немногого, – фыркнула Гермиона. – Секта, вероятно, в любом случае не имела бы значения, а вот у сильванца не получилось бы убить Евгению без вашей помощи. Вне зависимости от ваших намерений вреда вы причинили больше, чем принесли пользы, – а я не уверена в чистоте ваших намерений.

– Госпожа, – пробормотала Ульрика, потом перевела взгляд на Габриеллу в поисках поддержки. – Графиня, я…

– И это без учета того, что вы натворили здесь, – продолжила Гермиона, перебив ее. – Сбежали от своей госпожи, поклявшись, что не оставите ее! Одно это уже могло бы служить основанием для вашего уничтожения.

– Сестра. – Габриелла подалась вперед. – Я склонюсь перед вашим решением по поводу событий в Прааге, но попросила бы позволить мне самой выбрать для дочери наказание за то, как она поступила со мной.

– Не только с вами, – фыркнула Гермиона. – Она и мою дорогую Фамке подбивала сбежать.

– О-о-о, – протянула Матильда. – Как мило.

Габриелла вздохнула.

– Пожалуйста, сестры. За все, что сделала Ульрика, я виню себя. Я оставила ее, когда меня вызвали в Нульн. Она была слишком молода, чтобы войти в наше сообщество тогда, и она слишком молода сейчас.

Ульрика напряглась, но прикусила язык. Если у Габриеллы получится смягчить ее наказание, называя ее ребенком, – что же, так тому и быть.

– Ее неудачи и ошибки – из тех, что совершают все новоиспеченные, – продолжала Габриелла. – Просто она совершала их публично, а не в наших уединенных залах. Если вы позволите мне продолжить ее обучение, она вырастет и станет ценным приобретением для нашего рода, я знаю.

Гермиона уселась в кресло, скрестив руки на груди. Ульрика насторожилась. Она видела, что Гермиона ищет способ отказать Габриелле, но так, чтобы это не выглядело простой зловредностью. Очевидно, их вражда не ослабела.

Наконец Гермиона улыбнулась, глаза ее заблестели.

– Вы правы, сестра. Ваша протеже слишком молода и не может полностью отвечать за свои поступки. И именно поэтому в наши сложные и политически деликатные времена, когда даже ваша собственная лояльность под вопросом, неблагоразумно позволять ей и дальше ставить нас в неловкое положение. Так что, пока война не завершится и пока вы не обучите ее всему, что требуется, думаю, лучше всего запереть ее где-нибудь, где она не сможет причинить вреда.

Ульрика пошатнулась как от пощечины. Запереть? Накануне войны? Габриелла должна заступиться за нее!

Но графиня, хотя и выглядела рассерженной из-за того, что ее поймали на ее же словах, в конце концов кивнула:

– Хорошо, – сказала она. – Как бы мне ни было больно, я запру ее. Она не…

– О нет! – воскликнула Гермиона, – Заставлять вас лишить свободы собственную дочь? Немыслимо. Вы, с вашим добросердечием, исстрадались бы. Под моим домом есть прекрасные кельи. Я позабочусь, чтобы у Ульрики было все необходимое: книги для усовершенствования, время для размышлений, кровь.

Габриелла вскинула горящий взор.

– Кровь, говорите? Вы уже украли одного из моих! Пили из него! И дочь мою вы не получите! Я запру ее!

– Отдайте ее мне, – предложила Матильда, – если вы двое не можете договориться. Конечно, не за бесплатно…

Больше Ульрика не могла молчать.

– Госпожи, пожалуйста! – воскликнула она. – Я пересекла полмира, чтобы сражаться за вас. Когда я услышала, что вам грозит опасность, я ни о чем не могла думать, кроме возвращения – чтобы защищать вас! Знаю, я наломала дров. И я не умею плести интриги. Но разве это удивительно? Посмотрите на меня. Я рождена для войны! Неужели вы запрете меня именно в тот момент, когда у меня наконец-то появилась возможность делать то, что у меня получается лучше всего?

Габриелла нахмурилась.

– Ульрика, потише, пожалуйста. Этой вспышкой вы делу не поможете. Я не позволю Гермионе забрать вас у меня, но…

– Госпожа! – перебила Ульрика. – Эмиссар королевы сказала, что Ламии пришла пора показать когти. – Она ударила себя в грудь кулаком. – Я – коготь! Позвольте мне драться, и я принесу вам победу. Принесу головы ваших врагов на пике!

Габриелла и Гермиона молча смотрели на Ульрику, а та крутила головой, переводя взгляд с одной на другую в ожидании ответа.

– Да, – произнесла наконец Гермиона. – Слишком молода. Она останется со мной.

– Нет, не останется, – отрезала Габриелла. – Я за нее отвечаю. Я сделаю то, что нужно.

– Вы вообще слышали, что я сказала? – Ульрика застонала. – Неужели вы не понимаете?..

– Дочь. – Голос Габриеллы стал холоднее льда. – Вы будете ждать моей воли под замком. И если хотите остаться под моей опекой, а не перейти к леди Гермионе, то лучше вам вести себя как следует, пока я не позову вас. Ясно?

Ульрика дернулась и стиснула челюсти, глотая обиду. Значит, ее заключение начнется прямо сейчас. Она нехотя поклонилась.

– Да, госпожа. Предельно ясно. Благодарю.

– Хорошо, – сказала Габриелла и повернулась к охранникам у двери. – Хассельриг, Бекер, проводите мою дочь в ее келью. Потом принесите мне ключ.

– Да, госпожа, – в унисон ответили мужчины.

Ульрика расправила плечи, повернулась на каблуках и двинулась к ним, сжав кулаки и терзая выпущенными когтями собственные ладони.

Фамке ждала в коридоре и бросилась следом за Ульрикой, которую конвоировали двое мужчин.

– Сестра, что случилось? Что они решили?

Ульрика скривилась.

– Они выясняют, кому выпадет честь упрятать меня в тюрьму на время воины.

Фамке застонала.

– Но вы же именно та сестра, которая нам нужна. Вы сражались. Вы вели за собой людей.

– Моя непокорность, очевидно, обращает все это в ничто, – буркнула Ульрика.

Она заскрипела зубами при виде двери своей тюремной камеры. Нет, не может же все вот так кончиться! Не для того она скакала от самого Кислева, чтобы сидеть в каменном подвале и читать «книги для усовершенствования», пока война проходит без нее. Она прибыла в Нульн сражаться. И защищать свою госпожу. Этого им у нее не отнять!

Холодная волна вины окатила ее при мысли о том, что означает подобное неповиновение. Как она может порвать со своей госпожой – меньше чем через час после того, как вернулась, чтобы просить прощения за прежний разрыв? Так она только все усугубляет. Еще раз доказывает Габриелле и Гермионе, что она – ненадежное дитя, каковым они ее и считают. Но если не бунтовать, как показать им, на что способна? Как подтвердить свою важность для сестринства? Это ее шанс. Им надо воспользоваться.

Они подошли к келье, и охранник, шедший слева, наклонился, чтобы вставить ключ в скважину. Не оборачиваясь, Ульрика двинула мужчину справа тыльной стороной кулака, вложив в удар всю свою сверхъестественную скорость и силу. Вышибала рухнул, точно марионетка с перерезанными нитями, а Ульрика уже врезала охраннику с ключами, не успевшему даже сообразить, что происходит, по уху.

– Что вы делаете? – охнула Фамке, когда и второй громила растянулся на земле.

– Простите, – откликнулась Ульрика. – Я должна доказать им, что они ошибаются. – Она подняла глаза. – Вы… вы же не позовете охрану?

Фамке, выпучив глаза, затрясла головой.

– А вы не пойдете со мной?

Закусив губу, Фамке снова отказалась:

– Извините. Я слишком боюсь.

Ульрика кивнула, не собираясь настаивать. Фамке – истинная ламия, воспитанная в салонах, несмотря на то что до обращения росла на улице. Мир за пределами замкнутых стен был ей абсолютно чужд.

– Тогда я должна идти, – сказала Ульрика, поцеловала Фамке в щеку, направилась к двери, ведущей на лестницу, но тут же вернулась. – Чары на выходе, – объяснила она. – Можете их снять?

Фамке замешкалась. Что же, Ульрика ее понимала и даже сочувствовала. Одно дело – позволить беглянке уйти. И совсем другое – помочь ей. Но в конце концов Фамке кивнула:

– Идемте.

Они подошли к двери, и Ульрика с волнением наблюдала, как Фамке, поводя руками, бормочет отпирающее заклятье.

Служанка с подносом появилась из-за угла, как раз когда Фамке распахнула дверь. Горничная увидела лежащих охранников, завизжала и кинулась к покоям Габриеллы с криком:

– Госпожа! Госпожа, беда!

Фамке торопливо обняла Ульрику, чмокнула в висок.

– Идите, сестра! Сердцем я с вами.

– Я вернусь с сердцами наших врагов, – пообещала Ульрика. – Они еще поблагодарят меня за то, что я закончила для них их войну, верно?

В коридоре закричали, затопали, и Фамке вытолкнула Ульрику за дверь.

– Надеюсь, сестра, надеюсь. А теперь бегите! Бегите!

Преследуемая шумом погони Ульрика побежала вниз по лестнице. У подножия ее ждала запертая дверь – и не только запертая, но и зачарованная, как и наверху. Выбить створку не получилось – она только ушиблась, и врезавшееся в чары плечо начало зудеть, а дверь даже не дрогнула. Позади грохотали шаги и шуршал настойчивый шепот. Ульрика выругалась. Она попала в ловушку, ее настигали.

Ульрика огляделась – и заметила темный угол под лестницей, загроможденный сваленными как попало стульями. Она нырнула туда, забилась в густые тени, натянула на голову дублет, пряча белизну волос и стараясь думать как тень, чтобы слиться с тьмой.

Люди уже добрались до нижней площадки и дергали дверь.

– Заперто! – сказал один.

– Она прошла насквозь? – поразился второй.

– Вряд ли, – ответил первый. – Мы бы услышали.

– И разминуться мы не могли, – заявил третий.

Мужчины принялись оглядываться. Ульрика окаменела: один из охранников, казалось, пялился прямо на нее. Он даже вытащил несколько стульев, чтобы осмотреть темное пространство.

– Ее тут нет, – сказал он. – Все-таки, похоже, прошла насквозь.

– Да не могла она, – повторил первый.

– Все равно лучше проверить, – заявил второй. – Может, они там все валяются мертвыми.

Первый вышибала выругался и снял с пояса ключ, мерцающий точно так же, как охранные чары, повернул его, и дверь открылась.

Ульрика стремительно выскочила из укрытия и метнулась мимо охранников в холл. Там рыжеволосая мадам суетливо пыталась выставить на улицу толпу пышно одетых молодых людей; ламия Астрид и два громилы в ливреях повернулись к Ульрике.

– Право же, мадам Реми, – проговорил один из юных аристократов. – Нас нельзя гнать, как родственников. Это в высшей степени неудовлетворительно.

– Это лишь ради вашей же безопасности, сеньоры, – пыхтела женщина. – У подстрекателя…

Она осеклась, поскольку Ульрика, проскользнув мимо Астрид и увернувшись от бросившихся на нее охранников, кинулась к нише, в которой оставила оружие. В маленькой комнате на крючках висело множество мечей и кинжалов, но свое оружие она нашла сразу. Они, кажется, единственные здесь побывали в употреблении.

Ульрика выхватила клинок и развернулась, заставив Астрид отпрянуть. Два громилы и три охранника сверху окружили альков с оружием наготове. В руке Астрид сверкнуло острое серебро.

– Это подстрекатель? – спросил юный аристократ. – Будет драка?

– Весьма вероятно, сеньор, – вздохнула мадам Реми. – А теперь будьте любезны…

Но молодые люди обнажили оружие.

– О нет! – провозгласил любопытствовавший храбрец. – Мы не бросим наших девушек перед лицом опасности. Вперед, парни!

Ульрика улыбнулась: чванливые мальчишки сгрудились за охранниками, улюлюкая, будто гнали лису. Отлично. Зеваки – это именно то оружие, которое ей сейчас нужно.

– Остановитесь, сестра! – прошипела Астрид, когда Ульрика вновь сделала выпад в ее сторону. – Вам не сбежать! Сдавайтесь, или будет хуже.

Ульрика ухмыльнулась, мельком продемонстрировав слегка удлинившиеся клыки.

– Вы дадите мне уйти, – еле слышно выдохнула она. – Или хуже будет для вас. Не показать ли мне этим господам свою истинную натуру? Хотите, чтобы охотники на ведьм закрыли «Чашу Каронны»?

У Астрид вытянулось лицо, она оглянулась на молодых людей, пытающихся протиснуться вперед.

– Вы этого не сделаете.

– Мне терять нечего.

– Пропустите ее, – раздался новый голос, и Ульрика покосилась направо.

Графиня Габриелла в сопровождении кучки охранников плавно спускалась по главной золоченой лестнице дома терпимости. На лице ее застыло выражение мягкой снисходительности, но Ульрика видела горящую в ее глазах холодную ярость, от которой леденело нутро.

– Если маленький грязный селезень хочет уйти, зачем ее останавливать? – Она поклонилась юным аристократам. – Господа, ваше рыцарство делает вам честь, но не стоит марать клинки об отребье. Расступитесь, и она не создаст проблем, не так ли?

Ульрика сглотнула под пронизывающим взглядом Габриеллы и пробормотала:

– Никаких проблем, мадам.

Юные аристократы недовольно заворчали, но вышибалы и охранники аккуратно потеснили их, расчистив Ульрике дорогу к открытой двери. Девушка осторожно попятилась и выставила клинок, готовая отразить любую атаку. Но ее не последовало. Габриелла, Астрид и мадам Реми просто смотрели, как Ульрика спускается с крыльца.

Габриелла еще и отсалютовала ей с золоченой лестницы.

– Будь осторожна, селезень, – сладким голосом сказала она. – Ночь полна опасностей.

Ульрика поежилась. Это была, конечно, угроза.

– Благодарю, мадам, – поклонилась она. – Буду.

С этими словами она развернулась и понеслась по улице. За ней придут, но в каком обличье и как скоро – пока неизвестно. Габриелла позволила ей сбежать из борделя, чтобы не втягивать в драку клиентов и соблюсти внешние приличия, но псов на нее еще спустят, это несомненно.

Нужно поскорее добраться до людной освещенной Гандельштрассе. Из страха обнаружить себя ламии не станут нападать открыто, там Ульрика сумеет затеряться среди людской суеты, но туда еще бежать и бежать по темным пустым кварталам, мимо бесстрастных слепых домов с запертыми дверями и закрытыми ставнями, отгораживающими обитателей от ночи.

Краем глаза она заметила мелькнувшую в стороне белую фигуру, повернулась, вскинув рапиру, – и тут же растянулась на мостовой от удара в грудь, сильно стукнувшись головой. Мир разбился вдребезги, разлетелся миллиардом осколков. Белая рука смяла ее рубаху, рванула и потащила, не заботясь о том, что булыжники больно царапают спину жертвы. Темные стены подпирали ночное небо, злые глаза взирали на Ульрику сверху вниз – и скалились острые клыки.

– Ты подписала себе смертный приговор, дрянь. Не будет тебе никакой тюрьмы.

Глава 4
ОПАСНАЯ ИГРА

Осколки сознания Ульрики собрались воедино, обнаружив склонившуюся над ней Гермиону – обнаженную, тянущуюся когтями к ее горлу. Девушка вскинула руки, перехватив запястья противницы, но хрупкая красавица оказалась невероятно сильна – Ульрика с огромным трудом сдерживала ее.

– Думаешь, ты единственная способна драться? – прошипела Гермиона, поднажав. – Думаешь, если я ношу юбки и кружева – я слабачка? Внутри меня тоже живет зверь, девочка!

– Зверь, ага, – выдавила Ульрика. – Но не воин.

Она отпустила Гермиону, и вампир, не встречая больше сопротивления, упала, потеряв равновесие. Ульрика боднула противницу, одновременно лягнула ее длинными ногами, отбросила ее от себя, схватила клинок и рывком вскочила.

Гермиона мгновенно оправилась, подобралась перед прыжком – и тут в проулке застучали копыта. Приближались слуги и кавалеры-обожатели из борделя.

– Посторонитесь, госпожа, – сказала Ульрика. – Я не хочу причинить вам вред.

– Не разделяю этого желания, – фыркнула Гермиона и метнулась вперед, выпустив когти и оскалив клыки.

Однако, несмотря на силу и скорость, ламия все-таки была крошечной – на фут ниже Ульрики – и телосложения хрупкого. Ульрика поймала ее в прыжке и так шмякнула о ближайшую стену, что сбила штукатурку и расщепила обрешетку. Оглушенная Гермиона шлепнулась на землю под градом обломков, а девушка побежала.

В конце проулка с крыши спрыгнула и застыла в низкой стойке другая обнаженная фигура. Габриелла.

– Дочь, – произнесла она, – выслушайте меня.

Ульрика вильнула вправо и, перемахнув через высокую изгородь, оказалась в убогом саду. Она знала, что Габриеллу лучше не слушать. Оружие Габриеллы – слова. Она опутала бы девушку медоточивыми речами и оставила – безвольную, беспомощную, окруженную вышибалами.

Ульрика перепрыгнула через еще одну стену и свернула на боковую улицу. Огни Гандельштрассе маячили впереди всего-то в полутора кварталах. Ухмыляясь, она ринулась туда. Не станут же Габриелла и Гермиона гнаться за ней голышом. Вот если бы они носили удобные бриджи и дублеты вместо платьев в пол, им не пришлось бы разоблачаться перед дракой.

Ульрика миновала гуляющую парочку, открытую дверь пивной – и услышала за спиной замедляющееся шлепанье босых ног. Она оглянулась. Гермиона следила за ней из-за низкой стены, а вот Габриелла не сдалась. Она с обезьяньей ловкостью карабкалась по фахверковому фасаду здания. Поколебавшись, Гермиона сиганула следом. В проулке уже звенели копыта коней приближавшихся охранников.

Ульрика выскочила на Гандельштрассе и едва не влетела в гущу волнующейся толпы – студенты, лавочники, рабочие-металлисты с факелами, дубинками и кольями двигались в одном направлении с криками:

– Сожжем извергов! Покажем им, кто они есть!

Ульрика отпрянула, содрогаясь. Зубы Урсуна! Она наткнулась на линчевателей! И другой дороги нет – всадники Габриеллы блокировали улицу позади, а на крышах маячили белые тени. Вздохнув, Ульрика влилась в поток. Пускай пребывание среди врагов кошмарно, но, по крайней мере, Гермиона и Габриелла точно не нападут на нее здесь.

Кавалеры – другое дело. Они направили лошадей в толпу, пытаясь не выпускать беглянку из виду, позволяя течению увлекать их следом за ней. Ульрика пригнулась, прячась за группкой фанатиков, тащивших соломенные чучела, видимо, изображающие вампиров.

Толпа двигалась на север, к Рейкплатц, чтобы слиться там с огромным человеческим роем, заполонившим всю площадь. Стиснутую со всех сторон Ульрику едва не стошнило. Летняя ночь уже накрывала город потным одеялом, но среди всех этих немытых тел и факелов Ульрика чувствовала себя как в печке, набитой грязным тряпьем.

Под раскидистыми ветвями древнего вяза Дойца на бочке стоял, потрясая горящим деревянным колом, человек в черном. Именно к нему и шли фанатики.

– Они прячутся среди нас, друзья! – кричал он чистым и ясным, разносящимся над площадью голосом. – Женщины высшего света, женщины легкого поведения, женщины из трущоб, они умеют прикидываться кем угодно, соблазняя слабых, нашептывая в уши могущественных, вербуя недалеких и превращая их в рабов!

Ульрика с опаской разглядывала оратора. Он не походил на обычного уличного демагога – высокий, с яростными глазами, лет сорока, с грубоватым, но умным лицом и аккуратно подстриженной седеющей бородкой. Экипирован он был как охотник на ведьм, только без шляпы и с патронташем, набитым кольями вместо патронов. На поясе его висел не меч, а кузнечный молот.

– Теперь они сбросили маски! – продолжал он. – Теперь они наконец раскрыли свои планы! Они хотят сделать нас всех рабами, друзья! Хотят забрать себе нашу Империю! – Он указал на север. – В Вольфенбурге эти дьяволицы убили мэра и сделали главой своего слугу! Мидденхейм кишит ими! – Палец его качнулся в сторону подсвеченных башен дворца графини фон Либвиц на дальней стороне альтештадтской стены. – И здесь, в Нульне, двор заполонен ими! Размалеванные шлюхи пытаются втянуть нашу возлюбленную графиню в свой темный разврат!

Он вскинул над головой кувалду, присоединив ее к горящему колу.

– Так вот, я говорю, что их нужно остановить! Я говорю, что мы должны взломать ворота Альтештадта и вытащить потаскух из их надушенных постелей! Я говорю…

– Вон одна из них! – заверещал вдруг женский голос. – Селезень с короткими белыми волосами! Она вампир, я уверена!

Ульрика обернулась, ища источник визга, и увидела Гермиону, высовывавшуюся из-за дымовой трубы на ближайшей крыше; она поднесла ко рту сложенные рупором руки.

– Убить ее! – вопила она из укрытия. – Сжечь ее! Показать ей зеркало!

Гнев вспыхнул в груди Ульрики. Гермиона делала именно то, в чем обвиняла Матильду и Габриеллу во время убийств. Сдавала сестру толпе.

Вокруг нарастал шепот. Толпа попятилась, оставляя вокруг Ульрики круг открытого пространства, все пялились на нее и ворчали, сжимая в кулаках оружие.

Она подняла руки.

– Пожалуйста, друзья. Я не вампир. Я, как и вы, готова штурмовать Альтештадт. Я…

– Убить ее! – взревел мужчина в черном, указывая молотом на Ульрику. – И я отсюда чую ее зловонное дыхание! Она смердит могилой!

На миг взгляды Ульрики и мужчины встретились, и она увидела горящее в чужих глазах торжество, граничащее с ликованием. Неужели он знает? Или просто ухватился за подвернувшуюся возможность?

Однако сейчас размышлять об этом не было времени, поскольку толпа откликнулась на подстрекательство и ринулась на нее со всех сторон. Ульрика выставила рапиру и кинжал, завертелась, отгоняя людей, но в спину и голову ее полетели булыжники и обломки кирпича, а охотник на вампиров двинулся к ней с колом и молотом наготове. Лихорадочно озираясь, Ульрика заметила в толчее верховых кавалеров Габриеллы – и рассмеялась. Эти дураки спасут ее!

Ввинтившись в толпу и не жалея ударов, она рванулась к первому всаднику и, когда он занес над ней меч, за пояс сдернула кавалера с коня и взмыла в седло прежде, чем мужчина ударился о землю.

– Валите ее! – взревел человек в черном, продираясь вперед. – Валите!

Ульрика заработала рапирой и вонзила пятки в бока лошади, заставляя ее брыкаться. Шквал стали, копыт и конской плоти потеснил толпу, но человек в черном заступил Ульрике путь и взмахнул молотом. Она парировала удар, едва не потеряв клинок. Рука загудела. Вот она, сила фанатизма!

Но в следующую секунду она уже миновала подстрекателя, а бросившиеся в погоню кавалеры-обожатели Габриеллы сбили оратора с ног, что, впрочем, не помешало ему кричать, призывая свалить ее. Вопли – и вышибалы – преследовали несущуюся к северной стороне площади Ульрику. Габриелла и Гермиона резво перепрыгивали с крыши на крышу, не выпуская беглянку из виду; к ним присоединилась и третья фигура – Матильда, подобная грудастой волчице. Ульрика выругалась. Она променяла одну проблему на другую, не меньшую. Если она останется, толпа разорвет ее как вампира. Если убежит – ее разорвут вампиры. Нужно укрыться. И спрятать белые волосы.

Она свернула на улицу, тянущуюся вдоль южного края Нульнского университета. Всадники неслись следом, крича, чтобы она остановилась. Здесь было потише, но вовсе не пусто. Туда-сюда сновали студенты в мантиях с капюшонами, поодиночке или парочками, торопясь перебежать дорогу прямо перед ней, направляясь в таверны и кофейни на южном конце улице.

В мантиях с капюшонами? Прекрасно. Как бы раздобыть такую – незаметно? Как выгадать хоть секунду, чтобы никто не видел?

Слева открылся проулок – угольно-черная щель между таверной и лавкой подержанных книг. Проход выглядел слишком узким для всадника, но Ульрика все равно устремилась туда. Колени ее на считаные дюймы разминулись со стенами, лошадь оступилась на куче мусора, забила копытами – и помчалась дальше. Но уже без Ульрики. Едва скрывшись из виду, она соскользнула с конского крупа и метнулась за груду пустых пивных бочонков.

Обожатели Габриеллы пролетели мимо, один за другим, на расстоянии вытянутой руки от носа Ульрики, преследуя унесшуюся во тьму лошадь, – и исчезли. Девушка облегченно вздохнула. Теперь – мантия. В таверне наверняка полным-полно пьяных студентов, но вернуться на улицу и войти через переднюю дверь она не могла. Рев толпы приближался, да и три ламии продолжали следить с крыш.

Ульрика осмотрела таверну. Двери не было, зато имелась изгородь вокруг заднего дворика. Она разбежалась, перемахнула через забор – и приземлилась в вонючей луже, просочившейся из-под деревянных стенок сортира. Передернувшись, она ступила на сухую землю и тщательно вытерла подошвы. Черный ход на кухню обнаружился справа от уборной, а задняя дверь в зал – слева. Ну что, в таверну или…

Из сортира донесся звук, который ни с чем не спутаешь. Какой-то бедолага противоестественным путем возвращал земле пиво – судя по всему, его выворачивало наизнанку. Решение Ульрика приняла мгновенно – и шагнула к двери, морщась от отвращения и надеясь, что вырвало студента не на себя.

Она ударила по двери ребром ладони, деревянная щеколда отлетела, и створка распахнулась. Студент стоял на коленях, свесив голову над очком, и скулил молитву Зигмару, давясь и сплевывая.

– Занято, чтоб тебя… – начал он, приподняв голову.

Ульрика вздернула его за грудки и пригвоздила к обратной стороне захлопнувшейся за ней двери.

– Снимай мантию.

Мальчишка вытаращился на нее; с его подбородка свисала нитка слюны.

Ульрика приставила к его горлу кинжал.

– Мантию. Живо.

Студентик пошарил непослушными руками, пытаясь стянуть балахон, но тут его снова скрутило. Ульрика, морщась, спешно развернула парня и сунула головой в дыру. Может, все-таки лучше заглянуть в пивную? А может, и нет. По проулку за оградой уже валила толпа, скандируя:

– Найдем вампира! Убьем вампира!

Студенты в таверне вторили этим крикам.

Когда приступ рвоты у мальчишки прошел, Ульрика снова вытащила его наружу.

– Быстрее.

– Че ты привязал’сь? – промямлил он, неуклюже дергая мантию. – Не вид’шь, я бол’н?

Ульрика снова приложила его об стену, и студент зашевелился быстрее. Протянутая им мантия, конечно, оказалась испачкана, но только чуть-чуть. Толкнув парня на дощатую «скамью» с отверстиями, Ульрика натянула балахон, прикрыв голову капюшоном, развернулась, чтобы уйти, она уже потянулась к щеколде – и застыла. Ей ведь совсем не нужно, чтобы мальчишка рассказывал всем и каждому, что кто-то украл его мантию, верно? По крайней мере какое-то время…

Она снова повернулась к студенту и ударила его в висок. Лишившийся сознания парень сполз по стене, а вампир вышла во дворик, пошатываясь, как пьяная. Быстрый взгляд из-под капюшона не засек ни Габриеллу, ни Гермиону, ни Матильду, но это не означало, что их здесь нет. Нужно продолжать притворяться – на случай, если они наблюдают.

Ульрика ввалилась в заднюю дверь таверны. Куча студентов, улюлюкая, двигалась к выходу, чтобы присоединиться к охоте. Ульрика последовала за ними и пристроилась в хвост толпы, продолжая спотыкаться и покачиваться.

Несколько кварталов она тащилась за буянящими людьми, украдкой бросая взгляды на крыши окрестных домов. Наконец, вроде бы удостоверившись, что слежки нет, она свернула в проулок, сделав вид, что ее тошнит, пропустила мимо процессию – и скользнула в тень.

Ульрика шла, смятенно покачивая головой. Она вернулась в Нульн всего несколько часов назад – и вот уже снова одна, снова воюет со своей госпожой, снова за ней охотятся сестры… но на этот раз все будет иначе. На этот раз она докажет свою правоту.

Теперь она знает, что делать.