Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 72 страниц)

Глава 14
КОГТИ В НОЧИ

Ульрика отступила на шаг.

– Ты ошибаешься, майн герр. В горячке боя ты, должно быть, вообразил…

– Я знаю, что видел! – крикнул Хольманн; меч плясал в его руках. – Сама посмотри! У тебя руки по локоть в их крови, ты рвала их когтями! И ни одна смертная женщина не смогла бы бежать, закинув меня на плечо!

Ульрика отступила еще дальше, сердце ее оборвалось.

– Храмовник Хольманн, Фридрих, пожалуйста…

– Не называй меня по имени, ты, порождение тьмы! – взревел он. – Теперь я все понял! Ты околдовала меня сладкими речами и грязными чарами! Заставила меня поверить, что…

Слова словно застряли у Хольманна в горле, но тот все же выплюнул их:

– Я едва не предал свои обеты! Ты заразила меня скверной!

Ульрике было больно смотреть, как он страдает. Случилось именно то, чего ей так хотелось избежать.

– Храмовник, пожалуйста, – взмолилась девушка. – Выслушай меня, я все могу объяснить.

– Тут нечего объяснять! – рявкнул Хольманн, вытаскивая из патронташа очередной флакон с освященной водой. – Ты чудовище, принявшее женский облик! Враг Империи и самого человечества! Во имя Зигмара я уничтожу тебя!

Хольманн метнул склянку и бросился на нее, неуклюже замахиваясь – раны ослабили его, а руки дрожали от ярости.

Ульрика легко увернулась и от склянки, и от меча.

– Но я спасла тебя!

– Это один из твоих трюков! – прорычал охотник, снова нанося удар. – Ты спасла меня, чтобы завоевать преданность! Ты хочешь сделать меня пешкой в своих руках. Безумным шпионом, который будет делать все, что ты прикажешь, – во вред тем, кому я поклялся в верности!

– Не собиралась я делать ничего такого, – возразила Ульрика.

Но она знала, что это бесполезно. Хольманн – храмовник Зигмара. Его верования непоколебимы. Ничто не заставит его увидеть в Ульрике нечто большее, чем просто монстра. Вампиру снова захотелось напиться его крови, но она преодолела искушение. Она не будет тем, кем ее считает рыцарь.

Конечно, теперь его нужно убить. Не осталось никаких сомнений в том, что именно это она и должна сделать. Храмовник открыл ее тайну. Он понимал, что Ульрика так или иначе связана с вампирами, недавно убитыми в городе. Он знал все то же, что и она, об убийстве в доме зачумленных и о том, куда ведут следы убийцы. Охотник на ведьм должен умереть, и убить его не составит никакого труда. Он едва держал меч и с трудом метал свои стеклянные гранаты. Он хромал и потому двигался медленно. Ульрике надо только выбить клинок из его рук, проткнуть сердце саблей – и все будет кончено.

Хольманн снова бросился на девушку, швырнул еще одну склянку и дико взмахнул мечом. Ульрика саблей разбила пузырек в воздухе и увернулась от клинка. Воин споткнулся и уткнулся носом в стену. Его шея обнажилась. Один быстрый удар, и он умрет. Ульрика стиснула рукоять сабли, но почему-то не смогла поднять руку и просто стояла и смотрела, как тот приходит в себя.

– Мне очень жаль, что я не оправдала ваших надежд, храмовник Хольманн, – сказала девушка, развернулась и помчалась прочь из мавзолея в холодную черную ночь.

На бегу Ульрика осыпала себя проклятьями. Она вела себя как дура набитая! Стоило убить Хольманна сразу, когда они столкнулись в канализации. Ну или в доме зачумленных. Из всех смертных охотник на ведьм меньше всего подходил на роль друга вампира, так почему же она стремилась к отношениям именно с ним? Можно сказать, конечно, что Ульрика это сделала, желая получить информацию и пробраться в места, куда без сопровождения храмовника никогда бы не попала, но задним-то числом можно найти сколько угодно разумных объяснений любому дурацкому поступку. Она поступила так потому, что чувствовала себя одинокой и нуждалась в ком-то кроме Габриеллы, чтобы перекинуться словечком? Или потому, что тосковала по Феликсу? И почему она не убила Хольманна только что, когда предоставлялась идеальная возможность? Из одной гордости или потому, что храмовник ей нравился? Или Ульрика оставила Хольманна в живых только для того, чтобы доказать, что тот не прав в своем отношении к ней?

По крайней мере, она не дала никаких зацепок, по которым Хольманн смог бы найти ее. Ничего, что могло привести храмовника в дом Альдриха. Они больше никогда не встретятся. «И почему мне хочется этого?» – подумала Ульрика раздраженно. Хольманн пытался убить ее почти сразу после того, как она спасла ему жизнь. Конечно, Ульрике известны его мотивы. С точки зрения храмовника, она явила сущность кровожадного чудовища. Ни капли сожаления не промелькнуло на лице Хольманна, когда он бросился на Ульрику, – только слепая, безумная ярость. С упырями он сражался не так свирепо. Конечно, девушка знала причину и этого тоже. Упыри не прикидывались кем-то другим. Они не завоевывали сердце храмовника.

До особняка цехового мастера Альдриха оставалось дома три, когда Ульрика поняла: происходит что-то плохое. Чутким слухом вампир различила слабые крики и узнала голоса. В страхе и ярости вопили Имма и Габриелла, затем что-то с грохотом взорвалось, а крики перешли в звериный рев. Ульрика припустила вниз по мокрой мощеной улице, на ходу доставая саблю. Кто-то напал на госпожу! Она должна защитить ее!

Внешне особняк выглядел так, словно ничего не происходило. Дверь закрыта, подъездная дорожка пуста. Но с верхних этажей неслись вопли и грохот ломаемой мебели. Ульрика взбежала по ступенькам и увидела потеки крови на пороге. Она толкнула дверь, но та оказалась заперта. Вампир отступила на шаг и, вложив всю сверхчеловеческую силу, ударила ногой в место, где находился замок. Этого хватило, чтобы обломки засова и щепки разлетелись в разные стороны. Ульрика ворвалась в дом с саблей наголо.

В прихожей лежал труп дворецкого, того самого, что строил неодобрительные гримасы во время внезапного визита Родрика. Тело с вырванным горлом лежало у стены. Ульрика, изрыгая проклятья, побежала по лестнице, перескакивая по четыре ступеньки сразу. На площадке она наткнулась на Альдриха в ночной рубашке. Живот его был распорот, кишки размотаны по всему ковру. В толстой обмякшей руке хозяин дома сжимал меч, но, похоже, не успел им воспользоваться. Ульрика помчалась по коридору на звуки драки, ворвалась в покои графини Габриелла и влетела в…

Темноту.

Еще ни разу после того, как Кригер обратил ее, Ульрика не чувствовала себя настолько слепой и беспомощной во мраке. Она не видела даже сабли в собственных руках, не говоря уже о комнате или открытой двери совсем рядом. Девушка испугалась и на мгновение застыла, совершенно сбитая с толку. Ночное видение вообще не работало, словно на голову набросили мешок! Однако остальные чувства оставались к ее услугам. Ульрика слышала вокруг рев, крики и треск мебели, чуяла кровь, дым, страх Иммы, ярость Габриеллы, и поверх этого всего – словно наброшенное одеяло – мощное зловоние трупов, пролежавших на поле битвы несколько дней под дождем. Убийца. Убийца здесь!

Девушка прыгнула на запах, вслепую ударив саблей, и попала по чему-то – рев боли сказал об этом. Дубинка или кулак ткнул вампирку в лицо так, что из глаз посыпались искры и она отлетела назад, на обломки мебели.

Ульрика села. В голове звенело. Но она услышала легкие шаги, торопливо удаляющиеся от нее, и учуяла новый – хотя и знакомый – запах. Гвоздика! Толстый человечек, которого она так и не догнала в канализации.

– Ты! – прорычала Ульрика и набросилась на коротышку, занося саблю.

Невидимый человечек засмеялся и пнул ее в лодыжку, а когда вампир поднялась на ноги, снова легко ушел от удара. А вот он может видеть, подумала Ульрика.

– Ульрика! – раздался голос Габриеллы. – Это ты?

– Да, госпожа, – выдохнула Ульрика.

– Уходи отсюда! – закричала Габриелла. – Беги к Гермионе! Беги…

Раздался звук удара – словно камень врезался в глину, – и голос графини оборвался.

Ульрика вскочила и снова прыгнула к источнику зловония, на этот раз вытащив и кинжал. Невидимая нога снова подставила ей подножку, и девушка упала, больно ударившись животом. Она взмахнула саблей в сторону удаляющихся шагов и была вознаграждена болезненным шипением. На миг тьма рассеялась, и Ульрика успела увидеть толстого маленького чернокнижника. Тот пятился, хромая и втягивая ногу под свое безразмерное одеяние. На стене мелькнула тень кого-то огромного, сгорбленного, с уродливой головой. Тварь заносила когтистые кулаки.

Ульрика снова оказалась во тьме и вскочила. На преследование коротышки не осталось времени. Девушка крутанулась в сторону, где, как надеялась, находился обладатель огромной тени, и сабля вошла во что-то очень мясистое. Снова раздался рев раненного зверя, шорох, и вампира обдала волна воздуха от огромного движущегося тела. Она присела – почти вовремя: когти лишь задели макушку и ухо. По крайней мере, ей не пришлось снова лететь через всю комнату. Девушка принялась рубить перед собой, и на этот раз очень удачно – во все стороны брызнули клочья одежды и плоти.

Тяжелый, как удар молота, пинок выбил саблю из рук. Огромная, как грабли, рука сгребла Ульрику поперек туловища и вздернула. Вампир отбивалась как могла, но вторая рука ухватила ее голову, крепко сжала и принялась откручивать. Ульрика слышала хруст собственных позвонков. Невыносимая боль обрушилась на нее. Девушка рвала когтями сжимающие ее огромные пальцы, отхватывая плоть ломтями и стараясь отгрызть их от кисти. Но противник превосходил ее по силе настолько, насколько она превосходила человека. Девушка не могла его одолеть.

– Мурнау! – раздался голос толстого чернокнижника. – Сзади!

Послышался глухой всхлип лезвия, вонзившегося в плоть, и вдруг тварь, держащая Ульрику, отбросила ее и издала вопль боли. Девушка развернулась в воздухе, ударилась обо что-то твердое и узкое, с треском сломала его и приземлилась на то, что по ощущениям походило на обломки кровати.

Раздался звук еще одного удара и новый вопль нечеловеческой боли. Ульрика тем временем пыталась выбраться из-под разрушенной мебели.

– У меня тоже есть когти, – яростно прорычала Габриелла. – И как тебе? Нравится?

Тяжелые шаги забухали по полу, зазвенело бьющееся стекло, и в комнату ворвался порыв холодного зимнего ветра.

– Трус проклятый! – крикнул чернокнижник, и звук торопливо удаляющихся шагов сообщил, что враг бежит к лестничной площадке.

Ульрика поднялась и погналась за чернокнижником, ориентируясь на шум, но споткнулась обо что-то мягкое и упала, больно ударившись – как оказалось, о край стола.

– Стоять! – рявкнула она и, преодолевая боль, поднялась.

Ульрика сжала ушибленное плечо и захромала на звук удаляющихся шагов. Только обойдя разбитый стол, она поняла, что снова может видеть. Противоестественная тьма рассеялась. Девушка стояла уже у самых дверей. Она огляделась. Обстановку разнесли в щепки. Дрова вывалились из расколотого камина и разлетелись повсюду – и обломки мебели уже начинали тлеть от такого соседства. Высокие окна наружной стены, раньше закрытые ставнями и плотно занавешенные, были выломаны и распахнуты в ночь.

Ульрика увидела графиню. Габриелла стояла на коленях возле опрокинутого умывальника, опустив голову и свесив руки. Ее изорванный халат пропитался кровью. Девушка развернулась и бросилась к ней, мигом выбросив из головы невидимое чудовище и толстого чернокнижника.

– Госпожа! – воскликнула Ульрика, опускаясь на колени рядом с графиней. – Вы ранены?

– О да, – слабо ответила Габриелла. – Не то слово.

Она рухнула в объятья Ульрики. Руки Габриеллы разжались, из них выскользнул и упал на пол изящный кинжал.

Ульрика ахнула, увидев ее раны сквозь прорехи в изорванном шелковом халате. Грудь и живот оказались распороты до самых мышц. Через глубокие порезы на левой руке блестели кости. Осколки стекла и обломки дерева торчали из лица и ног Габриеллы.

– Пожалуйста, найди Имму, – пробормотала графиня. – Мне нужно поесть.

– Да, госпожа, – ответила Ульрика.

Она поднялась и огляделась в поисках горничной. Имма обнаружилась в куче обломков на ковре. Она смотрела в потолок застывшим взглядом, на лице отпечаталось выражение ужаса столь глубокого, что оно выглядело почти смешным.

– Имма, поднимайся.

Горничная не ответила. Ульрика обошла сломанный стул и приблизилась к ней.

– Имма…

Горничная осталась жива, но явно ненадолго. Обе ее руки были сломаны и согнуты под противоестественными углами, а из живота торчала ножка стола – падая, Имма сама насадилась на него. Услышав шаги Ульрики, несчастная обратила на нее невидящий взгляд.

– Г-госпожа?

Ульрика выругалась, наклонилась, сняла девушку с пронзившей ее ножки стола и отнесла к Габриелле. Руки вампира залила кровь, хлынувшая из раны Иммы.

– Она умирает, госпожа, – сказала Ульрика, опуская служанку.

Имма слабо вскрикнула, коснувшись пола, и сказала извиняющимся тоном:

– Простите, госпожа, но мне так больно…

– Это ты меня прости, – ответила Габриелла и погладила девушку по голове. – Я могу изгнать боль. Хочешь?

– О да, госпожа, – прошептала Имма.

Габриелла жестом показала Ульрике, чтобы та приподняла Имму и поставила ее на колени. Затем графиня склонилась над исполосованной старыми шрамами шеей горничной и вонзила в нее клыки. Имма ахнула, испустила вздох и закрыла глаза. На лице ее проступило выражение спокойствия и умиротворения.

Ульрика с удивлением наблюдала, как медленно зарастают раны Габриеллы. Даже самые ужасные из них, на левой руке, становились не такими глубокими, хотя и не закрылись совсем.

Через некоторое время Габриелла оторвалась от шеи Иммы и глубоко вздохнула. Теперь она снова походила на себя, за исключением того, что была одета в заскорузлые от крови лохмотья. Графиня подтолкнула бесчувственную девушку к Ульрике.

– Прикончи ее, – сказала она. – Ты тоже ранена.

– Прикончить ее? – неуверенно переспросила Ульрика.

– Это милосердие, – пояснила Габриелла.

– Да, госпожа.

Ульрика крепко прижала Имму к себе и приложилась к ране, которую уже проделала Габриелла. Когда Ульрика допивала последние капли крови, ее внезапно охватила жалость. Имма сказала, что умрет за нее. Ульрика не отнеслась всерьез к этой сентиментальной чуши – но именно так и случилось. Их с Габриеллой исцелила кровь горничной, а жар ее сердечного пламени тускнел, превращаясь в слабый огонек свечи. По крайней мере, Ульрика могла дать несчастной кое-что взамен – а именно тихий и безболезненный конец.

К тому времени, когда сердцебиение Иммы замедлилось, останавливаясь, и ее кровь перестала течь, раны Ульрики тоже закрылись. Вампир позволила горничной аккуратно сползти на пол.

– Бедное дитя, – сказала Габриелла, положив руку на холодный белый лоб Иммы. – Люди такие хрупкие.

Ульрика помогла графине подняться и подвела к умывальнику. Поставила столик на место и наполнила треснувшую миску водой из кувшина, который чудом уцелел.

– Найди мне другую одежду, – попросила Габриелла, снимая окровавленные лохмотья, в которые превратился халат.

Она принялась умываться и очищать раны, а Ульрика, кивнув, направилась к разбитому шкафу для одежды и отбросила в сторону расколотые створки.

– Я убила эту тварь? – уточнила Габриелла.

– Нет, госпожа, – ответила Ульрика. – Она улетела в окно.

Ульрика нашла подходящий халат и вернулась к графине.

– Что это было? – спросила Габриелла. – Ты его видела?

Габриелла вытерла и перевязала свои уже превратившиеся в шрамы раны обрывками халата и выставила руки так, чтобы Ульрика могла надеть на нее новый.

– Я вот – нет. Здесь стояла непроницаемая тьма. Но я уверена, это какая-то разновидность вампира.

Девушка помогла графине одеться и расправила складки на плечах.

– Откуда вы знаете?

Габриелла обернулась, запахивая халат, подошла к месту, где выронила кинжал, подняла оружие и показала Ульрике.

– Клинок посеребрен, – пояснила она. – Тварь обратилась в бегство, когда я ударила.

Ульрика косо посмотрела на лезвие.

– Госпожа, я рада, ведь этот клинок спас вашу жизнь. Но зачем вам такая вещь?

Габриелла улыбнулась и подняла из обломков украшенные драгоценными камнями ножны.

– Это мизерикордия – кинжал милосердия. Он дарует быструю смерть, если меня схватят люди. Это больно, но гораздо быстрее, чем гореть на костре или под лучами солнца.

Она вздрогнула, потрогала левую руку. На рукаве проступили кровавые пятна – рана все еще сочилась, даже сквозь повязку.

– Держи я кинжал при себе, получился бы совсем другой бой. К сожалению, он лежал в чемодане, который мне пришлось нащупывать в темноте. Теперь клинок всегда будет со мной, даже во время сна. Здесь, в Нульне, могут напасть в любой момент.

Габриелла замолчала, наполовину вставив мизерикордию в ножны, и повернулась к Ульрике.

– Но как они узнали, что мы здесь? – спросила она. – Мы пробыли тут всего три ночи и не особенно афишировали присутствие. Сколько людей вообще в курсе, что мы остановились в доме Альдриха?

– Гермиона и ее свита, – начала припоминать Ульрика. – Мадам Дагмар. Родрик. Когда Гермиона приказала нам отправляться сюда, никто не присутствовал при этом.

Габриелла нахмурилась.

– Ну, я надеюсь, что это не они. Но, возможно, кто-то неосторожно упомянул о нас в разговорах…

– За домом Гермионы могут наблюдать, – заметила Ульрика. – Вероятно, нас заметили там и проследили.

Габриелла кивнула.

– Это объяснение мне больше нравится. Оно исключает возможность, что среди нас – пре…

На лестнице раздались тяжелые шаги. Ульрика вскочила, выхватила саблю и встала на изготовку. Габриелла вытащила кинжал. Дверь распахнулась, впуская Родрика с мечом в руке. В проеме он остановился как вкопанный, обозревая царящий в комнате хаос, затем перевел взгляд на графиню.

– Госпожа! – закричал он, и принялся пробираться к ней через нагромождение обломков. – Что здесь произошло?

Родрик увидел кровь на ее рукаве.

– Вы ранены!

– Не бойтесь, – сказала Габриелла. – Я уже почти оправилась.

– Но кто это сделал? – спросил Родрик.

– Убийца, – ответила Ульрика. – Пытался уничтожить очередного вампира.

Родрик выругался.

– Вот что случается, когда меня отсылают с известиями! Мне следовало остаться рядом с вами!

Габриелла улыбнулась и погладила его по щеке.

– Нет, любовь моя, хорошо, что вас здесь не было, – сказала она. – Потому что тогда вы были бы мертвы, как бедная Имма.

– Но я ваш паладин! – возразил он. – Мой долг – защищать вас!

Родрик бросил взгляд на Ульрику.

– Это работенка не для шпиона.

Габриелла взяла молодого человека под руку.

– Я думаю, вам еще выдастся случай сделать это, – сказала она. – Эта тварь хочет уничтожить нас всех. Сейчас мы вынудили их отступить, но они вернутся.

Графиня снова посмотрела на Родрика.

– Однако вы можете оказать мне другую услугу. Мои раны исцелены не полностью. Не будете ли вы так добры расстегнуть воротник?

Родрик поднял руку к воротнику, но нахмурился.

– Нет, госпожа, – сказал он, отступая. – Опасность еще не миновала, и я должен встретить ее во всеоружии. Я приведу кучера Альдриха – если он еще жив.

Габриелла застыла на мгновение, потрясенная отказом, но кивнула.

– Вы правы. Вы нужны мне в хорошей форме. Тогда идите, но поторапливайтесь.

– Да, графиня.

Рыцарь поклонился и двинулся к выходу.

– Погодите, – сказала Габриелла.

Родрик замер у двери.

– Госпожа?

– Какие новости от Гермионы?

Родрик поджал губы, но все-таки ответил:

– Мадам Дагмар убита, когда возвращалась из борделя Матильды. Разорвана на куски, как и остальные жертвы. Стражники нашли ее еще до рассвета, распятую на заборе у «Серебряной лилии», там же, где повесили Альфину, и тоже с обнаженными клыками. Охотники на ведьм сходят с ума. Леди Гермиона хочет обсудить это с вами.

Глава 15
НОЖ В СПИНУ

До рассвета оставалось всего несколько часов, когда Габриелла, Ульрика, Лотта и Родрик выехали в сторону особняка леди Гермионы на тяжело нагруженной их вещами карете Альдриха, оставив за спинами полыхающий, как факел, дом цехового мастера. Поджечь его приказала графиня. Огонь скроет все: убийство Альдриха, исчезновение его жены, разломанную мебель, разбитые окна, трупы горничной и дворецкого. Лучше, если охотники на ведьм обнаружат только разоренное пепелище.

Ульрика снова оделась в костюм благородной дамы. Не столько из уважения к пожеланиям Габриеллы, сколько по суровой необходимости – ее костюм для верховой езды пришел в полную негодность, появляться в этих окровавленных лохмотьях на людях стало невозможно.

Пока карета катилась по холодным пустым улицам Альтештадта, Ульрика поведала Габриелле о своих ночных приключениях: о поисках в доме зачумленных, обрывке черной рясы и как он привел вампира в Сады Морра. Храмовника Хольманна девушка не упомянула ни разу, зная, что это знакомство вызовет неодобрение Габриеллы.

Когда Ульрика дошла до схватки с упырями на кладбище, Родрик зарычал под нос. Он продолжал держаться с воспитанницей графини холодно и отстраненно с момента, когда узнал, что убийца атаковал Габриеллу, а рядом в этот момент оказалась Ульрика. Рассказ об упырях окончательно вывел рыцаря из себя.

– Вы только посмотрите, госпожа, как ловок ваш шпион! – саркастически вскричал Родрик. – Она бежит прямо в логово врага, чтобы он точно знал, как далеко мы продвинулись в поисках! Теперь убийца переберется в другое место, где его никто не сможет найти.

– Я была ошеломлена, – огрызнулась Ульрика. – А тебя там просто убили бы.

– Я бы не полез туда один, – усмехнулся Родрик.

– Дети, – призвала Габриелла. – Успокойтесь. Хватит грызни. Вы оба отлично справились в очень сложной ситуации. А теперь помолчите, пожалуйста. Я все еще плохо себя чувствую.

Родрик коротко кивнул и отвернулся к окну, но было ясно, что его самолюбие все еще оскорблено. Ульрика с отвращением посмотрела на рыцаря и тоже уставилась в окно. Остаток пути прошел в тишине.

Тишина встретила их и в особняке леди Гермионы.

Когда гости вошли в зал, хозяйка, на этот раз в голубом шелковом платье, смерила их ледяным взором и не ответила на поклон. Фон Цехлин и его приспешники рассредоточились по периметру комнаты и наблюдали за визитерами с деланым равнодушием, как будто сонно. Широко раскрытые глаза Фамке, стоящей между фрау Отилией и Гермионой, наоборот, бегали по сторонам. Девушка переплела пальцы в замок так, что костяшки побелели, и выглядела встревоженной. Что-то здесь было неправильно. Ульрика хотела опустить руку на рукоять сабли, но ее, конечно, за поясом не оказалось. Она покосилась на Габриеллу, но если графиня и почувствовала витающее в воздухе напряжение, то никак этого не дала понять.

– Сестра, – сказала Габриелла. – Родрик сообщил мне ужасное известие. Я скорблю вместе с тобой.

– Ложь! – прорычала Гермиона.

Габриелла приподняла бровь.

– Прошу прощения?

Гермиона шагнула вперед и злобно наставила палец на графиню.

– Я тебя раскусила! Я знаю, что ты сделала! Ты помогла убить мадам Дагмар!

Она бросила исполненный ненависти взгляд на Ульрику.

– Ты и твоя кислевитская ассасинка в сговоре с Матильдой и ее мясниками!

Ульрика удивленно моргнула. Гермиона что, помешалась?

Габриелла засмеялась.

– Не будь смешной. Как эта идиотская идея вообще пришла тебе в голову?

Гермиона осклабилась волчьей ухмылкой.

– Ты пытаешься это отрицать, фон Карштайн?

Габриелла подобралась, маска невозмутимого спокойствия слетела с ее лица.

– Что? Как ты меня назвала?

Гермиона указала на свою экономку.

– Отилия напомнила мне о твоем истинном происхождении. В тебе больше крови Вашанеша, чем крови нашей королевы. Сначала я думала, что ты хочешь только занять мое место, вскарабкаться на одну ступеньку выше – через мой труп! – и добиться высочайшего благорасположения. Но теперь я поняла, что ошибалась. Ты идешь по пути, к которому склоняет твоя истинная природа. Хочешь уничтожить нас всех во имя Сильвании, убить ламий Нульна и отравить землю здесь таким страхом и подозрениями, чтобы наше сестринство здесь не смогло возродиться никогда. Но твои мечты не воплотятся в жизнь, фон Карштайн. Все закончится сейчас.

– Гермиона, – сказала Габриелла. – Это безумие. Я давно доказала, что моя верность не вызывает сомнений, и сделала это много раз. И ты при этом присутствовала!

– Сегодня верна, завтра – нет, сестра, – ответила Гермиона, угрожающе кружа вокруг нее. – Когда кто-то застревает в глухом медвежьем углу на век-другой, преданность может переродиться в ревность. На самом деле ты тайно сговорилась с Матильдой убить нас всех и использовала свое «расследование», чтобы направить поиски на ложный путь.

Габриелла нахмурилась.

– То есть ты сейчас утверждаешь, что и Матильда тоже – фон Карштайн?

– Она умеет превращаться в волка, – напомнила Гермиона. – Ни у одной чистокровной ламии такой способности нет!

Габриелла встревоженно покачала головой.

– Ты просто в отчаянии, сестра. Я тебя понимаю. Четыре смерти произошли одна за другой. Тут любой перепугается, но ты должна успокоиться и рассуждать трезво. Напасть на меня будет не…

– И не пытайся снова разыграть эту комедию, ведьма! – прошипела Гермиона. – Я больше не поддамся на твои сладкие речи! Вы с Матильдой сговорились против нас с самого начала!

– Да не сговаривались мы! – воскликнула Габриелла. – У тебя нет доказательств!

Гермиона улыбнулась.

– Разве? Чем ты занималась после того, как мы покинули притон Матильды и расстались?

– Я поехала в дом герра Альдриха, – сказала Габриелла. – Где и пробыла всю ночь.

– Эту отговорку я уже слышала, – возразила Гермиона. – А что насчет кислевитки, твоей протеже, которую ты наряжаешь в шелка и парики, когда приводишь ее ко мне, и которая натягивает мужской костюм и преображается в шпиона с короткой стрижкой, едва скрывшись с моих глаз? Может, ты поехала домой одна, а эта убийца последовала по пятам за мадам Дагмар?

– Ничего подобного, – возразила Габриелла. – Ульрика оставалась со мной всю ночь.

– Точно? – спросила Гермиона. – Дагмар не успела даже до «Серебряной лилии» доехать, ее растерзали прямо в карете! Кто, кроме нас с тобой, знал, что Дагмар сейчас находится на улице, а не под защитой стен своего борделя?

В памяти Ульрики промелькнуло воспоминание – что-то черное и быстрое метнулось вслед за каретой мадам Дагмар, когда их кортеж распался на перекрестке во время возвращения от Матильды. Ульрика тогда высунулась в окно, чтобы лучше рассмотреть, но ничего не заметила и подумала, что они все уже докатились до страха перед собственной тенью. Но, судя по всему, там действительно кто-то был. Кто-то, кто двинулся за каретой мадам Дагмар.

Габриелла, уже доведенная до белого каления, с шипением выпустила воздух сквозь зубы.

– И все равно никаких доказательств в пользу своего предположения ты не предоставила, Гермиона. А у меня есть свидетельства обратного. Сегодня ночью на меня и Ульрику напал тот самый убийца, которого мы все разыскиваем. Он чуть меня не прикончил. Он убил герра Альдриха и бедную Имму.

Гермиона в ужасе уставилась на нее.

– Альдрих мертв?

Она оправилась и обнажила клыки.

– Так это ты его и убила! Разрушаешь нашу отлаженную сеть помощников! Отличная работенка, ты, предательница!

– Я не убивала Альдриха, – терпеливо ответила Габриелла. – Его убила тварь.

Гермиона сверкнула глазами.

– А ты можешь доказать свои слова, сестра? Что это не ты убила герра Альдриха?

– Конечно, могу, – ответила Габриелла и повернулась к Родрику. – Любовь моя, вы видели, что произошло у Альдриха. Скажите ей.

Родрик кивнул и открыл было рот, но тут взгляд его стал хитрым. Рыцарь обратился к Гермионе.

– Я боюсь, что не присутствовал при данных событиях, миледи, – сухо сказал он. – Я прибыл в дом Альдриха после того, как все уже произошло. Может, дела обстояли так, как говорит графиня. А может, и нет.

Габриелла покачнулась, словно от удара.

– Что? Что вы говорите? Как вы смеете лгать? Вы видели повреждения, там все в щепки разлетелось! Вы видели кровь на стенах и труп бедной Иммы!

Родрик наклонил голову и ответил безукоризненно вежливо, но уголок его губы изгибался в сдерживаемой ухмылке:

– Это все я видел, госпожа. Но я не присутствовал, когда это все происходило. Не застав ни нападения, ни нападавшего, я не могу утверждать, что там присутствовал кто-то еще, кроме вас. Графиня и ее новая протеже сами могли нанести себе раны, которые я видел, чтобы отвести подозрения.

– Ага! – с ликованием в голосе воскликнула Гермиона.

Габриелла уставилась на Родрика, как будто видела того впервые.

– Родрик, я не понимаю…

– Также не могу дать слово, что кислевитка не покидала дом Альдриха в ночь, когда погибла мадам Дагмар, – продолжал Родрик, словно не слыша ее. – Насколько мне известно, и сама графиня отлучалась.

Габриелла зарычала.

– Да что вы такое несете, мерзавец? В ту ночь вы были с нами. Вы знаете, что ничего подобного мы не делали!

Родрик поклонился, лучась самодовольством.

– Графиня, меня с вами не было. Вы запретили мне находиться рядом, и, выполняя ваш приказ, я покинул вас и отправился на постоялый двор, так что я не знаю, чем вы занимались и что происходило после того, как я оставил вас в вашем новом доме. Таким образом, я не могу подтвердить вашу непричастность к этим убийствам.

Габриелла надвинулась на Родрика, в глазах ее сверкала ярость.

– Ах вы инфантильный ревнивец! Мы расстались на три дня – и вы уже предали свои клятвы защищать меня?

– Итак, Родрик не подтверждает ни единого твоего слова, – сухим официальным голосом, но явно наслаждаясь происходящим, сказала Гермиона. – Ты утверждаешь, что он лжет? Или он действительно не может засвидетельствовать, где вы были и что делали?

– Нет, он действительно не может, – процедила Габриелла сквозь зубы и посмотрела на Родрика в упор. – Но он, безусловно, мог доверять правдивости того, что видел. Он, конечно, мог устранить сомнения, возникшие насчет его госпожи.

– Ага! – снова сказала Гермиона. – То есть у тебя нет свидетелей!

– Но и у тебя тоже! – возразила Габриелла. – Родрик, может, и отказался поручиться за нас, но точно так же он не в состоянии утверждать, что мы делали что-то другое, не то, что мы говорим. Его там не было.

Габриелла повернулась к рыцарю.

– Но кое-что он может подтвердить.

Графиня вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

– Итак, скажите: когда-либо в вашем присутствии упоминала ли я о заговоре против Гермионы или любой другой ламии, в котором участвует и мадам Матильда или замешаны фон Карштайны?

Родрик заколебался, нахмурился.

– Ну же, рыцарь, – надавила Габриелла. – Говори!

Родрик расправил плечи.

– Нет, миледи, ничего подобного вы не говорили, но последнее время я нечасто находился при вас.

Габриелла ухмыльнулась и собиралась обратиться к Гермионе, но Родрик продолжил.

– Но я слышал, как вы говорили, что, по вашему мнению, леди Гермиона – самый худший кандидат на управление сестринством в Нульне, – произнес он ровным голосом. – И что вы очень сожалеете, что вместо всех остальных сестер тварь не прикончила ее.