Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 72 страниц)

Глава 17
ФИТИЛЬ ПОДОЖЖЕН

– В карету! – рявкнула Габриелла, запрыгивая внутрь.

Ульрика последовала за ней и захлопнула дверь. Габриелла забарабанила по стенке.

– Уве, гони! Дави их!

– Да, графиня! – крикнул кучер и вытянул лошадей кнутом.

Кони заржали и рванулись через заполоненный людьми двор. Карета зашлепала колесами по грязи.

Снаружи донеслись выстрелы и крики охотников на ведьм. Ульрика боялась, что Уве застрелят раньше, чем карета доберется до ворот. Но ни одна пуля не попала в цель, и экипаж продолжал двигаться. В окне появилось лицо охотника на ведьм – он пытался открыть дверцу. Лотта вскрикнула, а Ульрика двинула ему в нос, и мужчина свалился в грязь. К сожалению девушки, это оказался не Хольманн.

Сильный удар сбросил их на пол с сидений, когда карета промчалась сквозь полузакрытые ворота, царапнув бортом стену – по обшивке побежала трещина. И вот наконец экипаж выскочил в узкий переулок и понесся, подпрыгивая на кочках. Дымящиеся деревянные стены мелькали в нескольких дюймах от окон. Сзади доносились крики и буханье тяжелых сапог по слякоти – охотники на ведьм кинулись в погоню.

Габриелла вцепилась в борт кареты, глядя в никуда.

– «Та женщина была права», – произнесла она. – О ком это говорил капитан Шенк?

– Да кто это может быть, кроме Гермионы, – предположила Ульрика.

Графиня покачала головой.

– Она как раз единственная, кто вне подозрений. Она не может донести на меня, не подставив под удар себя. Я ведь назвала ее кузиной в присутствии Шенка. Указав на меня, она призналась бы в связи с вампиром.

Карета вырвалась из погруженного в тень переулка, дым горящего борделя развеялся здесь, на широкой улице, и в окна ударил свет солнца. Ульрика поспешно захлопнула створки и опустила жалюзи, отгораживаясь от убийственных лучей, которые обжигали тело даже сквозь одежду.

Девушка успела окинуть улицу быстрым взглядом до того, как жалюзи со стуком упали, и убедилась, что там творится настоящий хаос. Вокруг пылающей таверны собралась толпа оборванцев, обитателей соседних трущоб. Одни просто глазели, другие носились туда-сюда с ведрами воды. Многие поднялись на крыши соседних домов – поливали черепицу водой и сбивали вениками искры, чтобы пламя не перекинулось туда.

Уве и не подумал притормозить. Ульрика услышала тяжелый глухой удар, карета подпрыгнула и проехалась по чему-то мягкому – это могло быть только человеческим телом. Вокруг раздались крики удивления и гнева, но экипаж продолжал двигаться. Сзади донесся рев Шенка:

– Остановите карету! Там вампиры! Это они устроили пожар!

По толпе пронесся гул изумления, слово «вампиры» переходило из уст в уста – так накрытая стеклянной банкой пчела бьется о стенки.

– Очень умно, охотник на ведьм, – прорычала Габриелла.

По стенам застучали кулаки. Раздались гневные крики Уве, засвистел кучерский кнут. Габриелла приподняла жалюзи – ровно настолько, чтобы Ульрика увидела круговерть тел вокруг экипажа.

– Госпожа, мне страшно, – захныкала Лотта.

– Не бойся, дорогая, – ответила графиня. – Мы прорвемся.

Она повысила голос и крикнула:

– Прямо по ним, Уве! Не останавливайся!

Ульрика сглотнула. Все же замедлившая ход карета раскачивалась под градом ударов. Если колеса увязнут в толпе, им всем конец.

– Госпожа, используй чары, – сказала Ульрика. – Разгони их.

– С ними жрец Зигмара, – ответила Габриелла. – Я боюсь, что он почует мои чары.

– Разве сейчас уже не чуточку поздно осторожничать? – спросила Ульрика. – Им и так уже известно, кто мы!

Габриелла покачала головой.

– Нет. До тех пор пока не покажешь клыки, всегда можно утверждать, что их у тебя нет.

Ульрика виновато посмотрела на Габриеллу, но промолчала, боясь признаться, что Хольманн видел уже и клыки ее, и когти во всей красе.

Графиня вытащила из-за корсажа кинжал и начала открывать окно.

– Таким образом, мы должны сопротивляться так, как это делают напуганные благородные дамы, а не как повелительницы ночи, – продолжала Габриелла. – Поправь вуаль, Ульрика.

Ульрика пристроила на место вуаль, которая расстегнулась во время их безумной езды, тоже достала кинжал и распахнула окно одновременно с Габриеллой, открывшей свое в противоположной дверце кареты.

Сияние, источающее яд, хлынуло внутрь. Ульрика прищурилась, глядя сквозь тонкую черную ткань, защищающую ее лицо, на разгневанных бедняков – часть их пытались схватить под уздцы бегущих лошадей, другие старались запрыгнуть на подножку. Кнут Уве гулял по их спинам и лицам, оставляя багровые полосы, но люди словно не чувствовали боли и продолжали бросаться на экипаж.

Мужчина вцепился в раму со стороны Ульрики, и девушка вонзила кинжал в его кисть. Он упал. Кричащая женщина попыталась впихнуть пылающий факел в открытое окно. Лотта завопила. Ульрика пинком распахнула дверцу, ударив женщину по плечу. Та отлетела в толпу, сбив с ног нескольких человек. Ульрика начала закрывать, но в проем успел прыгнуть парень. Вампир захлопнула дверцу, как раз когда он вцепился в косяк, и тяжелым краем ему раздавило пальцы. Ульрика спихнула парня, воющего от боли, с подножки и наконец плотно закрыла карету.

Экипаж выбрался из толпы и снова начал разгоняться. Ульрика облегченно вздохнула, оглянулась. Широкополые шляпы охотников на ведьм мелькали в сутолоке тут и там – погоня завязла в густом месиве тел. Шенк кричал людям, чтобы те расступились и дали его бойцам дорогу. Ульрика ухмыльнулась. Как выяснилось, толпа тормозила любого, кто влипал в ее стоглавое скопище, и преследователей, и жертв.

Девушка уже начала втягивать голову в карету, но тут краем глаза заметила знакомое лицо. Фон Цехлин! Он и его люди выехали из переулка, ведущего к таверне, и, увидев экипаж, пришпорили лошадей и устремились в погоню. И Родрик скакал с ними!

– Госпожа! – воскликнула Ульрика. – Здесь люди Гермионы и Родрик!

Габриелла придвинулась к ней на скамье и выглянула из-за плеча Ульрики наружу.

– Надо было прикончить его, – прорычала графиня. – Стоило убить их всех!

Она постучала кучеру.

– Уве! Сзади!

– Вижу, госпожа!

Карета круто свернула за угол. Кованые колеса заскользили по слякоти, пол резко накренился, Ульрика и Лотта упали друг на друга. Экипаж выровнялся и помчался по узкому кривому переулку. Но по сравнению с лошадьми людей фон Цехлина они все равно двигались медленно и неуклюже; преследователи стремительно сокращали разрыв.

Фон Цехлин вырвался вперед и обогнал карету, проскочив в узкую щель между ее бортом и магазинами, выстроившимися вдоль улицы. Ульрика сделала проворный выпад, когда он промчался прямо перед ней, но промахнулась. Фон Цехлин поравнялся с тянущими экипаж лошадьми и замахнулся, целясь в холку левого скакуна.

Габриелла хихикнула:

– Идиот, – и крикнула: – Влево, Уве! Влево!

Кучер щелкнул кнутом. Карета резко подалась влево, прижав фон Цехлина к кирпичной стене. Лошадь и всадник покатились кувырком. Полет закончился в густой луже грязи, по которой побежали расходящиеся круги.

Ульрика засмеялась и снова оглянулась. Люди фон Цехлина доскакали до поверженного командира и остановились, чтобы поднять его и привести в порядок. Погоню решил продолжить только один – он заставил лошадь мощным рывком перемахнуть через копошащегося в грязи фон Цехлина и его скакуна.

– Родрик все еще преследует нас, госпожа, – сказала Ульрика. – Он догоняет.

Габриелла выглянула в окно и кивнула.

– Мы уже достаточно далеко от жреца, которого притащили с собой охотники на ведьм. Самое время прибегнуть к чарам.

Она закрыла глаза и переплела пальцы, затем крепко стиснула их, бормоча под нос. Со стороны это выглядело так, словно графиня кого-то душит.

Ульрика снова посмотрела назад. Так оно и было. Лошадь Родрика мчалась, не выказывая никаких признаков усталости; а вот всадник вцепился в шею, лицо его начало багроветь. Наездник с трудом удерживался в седле. Девушка с нетерпением ожидала, когда же рыцарь из него вылетит. Но вместо этого Родрик натянул поводья, придерживая лошадь, а затем растянулся на шее животного, кашляя и задыхаясь. Карета покачнулась – Уве снова поворачивал, – и Ульрику отбросило на ее место. Когда она снова выглянула в окно, Родрика уже не было видно. Ульрика выругалась.

– Вы убили его? – обратилась она к Габриелле.

– Сомневаюсь, – ответила графиня. – Теперь он слишком далеко, чтобы я могла его достать.

Она улыбнулась.

– Тем не менее я полагаю, теперь он дважды подумает, прежде чем бросаться за нами в погоню.

Габриелла снова крикнула кучеру:

– Уве! Теперь помедленнее и не забывай путать следы!

– Да, госпожа.

Лотта и Ульрика закрыли окна. Уве поворачивал то влево, то вправо, петляя по узким улицам Трущоб. Некоторое время в экипаже царила тишина. Однако вскоре ее нарушил тревожный шум, который постепенно становился все громче. Он походил на рев прибоя за холмом, затем на грохот битвы, потом на шум безумного карнавала, в который вплетался стон, – так воют в лесу зверолюды, опьяненные гневом и яростью.

Карета резко остановилась.

– Госпожа, вам лучше посмотреть на это, – раздался голос Уве сверху.

Габриелла открыла окно, и Ульрика последовала ее примеру. Они застряли в узком переулке, погребенном в тени пятиэтажных доходных домов, высившихся с обеих сторон. Однако в двадцати шагах впереди он вливался в широкую улицу, по которой текла толпа обезумевших людей. Ульрике доводилось видеть подобное и раньше – в Прааге, во время осады. Толпы, доведенные до исступления проповедниками, главный призыв которых всегда сводился к одному – «кто не с нами, тот против нас», – выходили на улицы, страшные в своей ярости, и громили все подряд. Люди теряли рассудок от ненависти и страха. Они ревели и размахивали самодельным оружием.

– Убить вампиров! – скандировала толпа. – Сжечь вампиров!

Четверо несли на плечах привязанную к стулу девушку лет пятнадцати. Жалкие лохмотья, оставшиеся от ее одежды, не скрывали следов жестоких побоев. Толпа плевала в нее, осыпала жертву проклятиями, кидала в несчастную камни и грязь. Ульрика вздрогнула, одновременно испытывая прилив облегчения – постыдного, но жаркого. Если люди думают, что уже нашли виновника всех своих несчастий, возможно, они не обратят внимания на карету, где как раз и сидят те, кого они ищут. Девушка одернула себя – что за жалкие фантазии. Толпа слишком прожорливая тварь, чтобы насытиться одной жертвой.

Ульрика увидела, как несколько мужчин набросились на женщину средних лет. Та всего лишь пыталась перейти на другую сторону улицы. Женщина сопротивлялась, но они сбили ее с ног и разжали челюсти, грубо заглядывая в рот. Разочарованные увиденным, мужчины так же внезапно оставили жертву валяться на земле в слезах и побежали на поиски другой добычи.

В горле Ульрики набух тугой комок страха. Она попыталась проглотить его. Этого следовало ожидать. Слухи о вампирах послужили топливом для этого костра. Последние недели груды сухих дров, если можно так выразиться, росли все выше на каждой площади Нульна. Хватило бы одной искры, чтобы взвилось пламя. И капитан Шенк, этот идиот, крикнувший «Лови вампира!», запалил огромный костер. Теперь огонь не удержать. Если и дальше так пойдет, подумала Ульрика, сгорит весь Нульн.

– Здесь нельзя оставаться, госпожа, – крикнул Уве. – Нам надо убираться отсюда.

– Да, – задумчиво согласилась Габриелла. – Но куда и как?

– Прочь из города? – с надеждой в голосе спросила Ульрика.

Габриелла покачала головой.

– Я должна снова увидеть Гермиону. У меня в голове не укладывается, что это именно она натравила на нас охотников на ведьм. Но если это так, я должна знать точно. Речь идет о преступлении, о котором любая обязана доложить королеве.

Габриелла снова повысила голос:

– К мосту, Уве. Но держись боковых улочек.

– Да, госпожа.

Ульрика услышала, как Уве спрыгнул с сиденья, взял лошадей под уздцы и начал разворачивать карету – в столь тесном пространстве по-другому это сделать невозможно.

– Скорее всего, охотники на ведьм уже проверяют каждого, кто пытается пробраться по мосту в другую часть города, – заметила Ульрика. – Здесь только один мост?

– Есть и другой, – ответила Габриелла. – Но он проходит через остров Железной Башни. А в Железной Башне расположена штаб-квартира охотников на ведьм. Боюсь, ехать по тому мосту у меня кишка тонка. Нам остается только надеяться, что мы окажемся у главной переправы раньше, чем Шенк и его люди.

– А если нет? – спросила Ульрика.

Габриелла покачала головой, затем рассмеялась, но в голосе ее слышались истерические нотки.

– Сначала доберемся до моста, а потом будем переходить его.

Они устроились на своих местах и стали ждать, пока Уве развернет карету и двинется в очередной переулок. Эхом разносился вой толпы. Ульрика молилась всем кислевитским богам, чтобы никто не заглянул сюда и не решил, что экипаж выглядит достаточно лакомым кусочком, потому что тогда им настанет конец. Они окажутся в ловушке, из которой не смогут вырваться.

Графиня нервно постукивала ногой по полу. Глаза ее метались по карете, видимо следуя за круговоротом спутанных мыслей в голове. Через пару мгновений Габриелла взяла себя в руки. Она плотно закрыла жалюзи, затем повернулась к Лотте. Камеристка с того момента, как они вырвались со двора борделя Матильды, сидела, стиснув руки на коленях, молчаливая и бледная.

– Лотта, моя дорогая, – произнесла Габриелла. – Я хочу поменяться с тобой одеждой. Снимай юбку и корсаж.

Глаза Лотты расширились.

– Госпожа?

Габриелла ободряюще улыбнулась и принялась распускать шнурки на своем.

– Давай, раздевайся, дорогая. Все будет хорошо. Будь умничкой.

– Д-да, госпожа, – дрожа, ответила Лотта.

Она взялась за петельки на скромном сером корсаже.

Ульрика перевела взгляд с одной своей спутницы на другую. Понимание того, что задумала графиня, медленно снизошло на нее. Габриелла хотела, чтобы в случае, если они угодят в руки толпы, Лотту приняли за нее. Она собиралась кинуть девушку собакам, как кость, – и Лотта согласилась с отведенной ей ужасной ролью.

– Госпожа? – неловко начала девушка.

– Не волнуйся. – сказала Габриелла, стягивая расшитый бисером бархатный лиф. – Тебе тоже что-нибудь найдем, если понадобится.

Ульрика замолчала. Она хотела спросить о другом. Но слова так и не сорвались с ее губ. Спорить о жизни Лотты, связанной со своей госпожой чарами вампирского поцелуя, явная глупость. Это ничего не изменит. Она только разозлит Габриеллу и приведет Лотту в замешательство. Взвесив все, Ульрика поняла, что ради спасения жизни Габриеллы или своей собственной и сама могла бы не моргнув глазом принести в жертву толпе хоть десяток служанок. В конце концов, доноры всего лишь животные. Ульрику заставил содрогнуться не сам факт, а холодная расчетливость этого действия. Жестокость претила ее натуре. Когда девушка выезжала с отцом на охоту, она всегда убивала добычу – оленей, например – быстро и точно. Ульрика не любила смотреть, как жертва бьется в предсмертных судорогах или как гончие рвут ее на куски.

Уве наконец развернул карету, и они двинулись вниз по переулку, чтобы начать долгий путь по Трущобам в объезд беснующейся толпы, все время удостоверяясь, что пути кареты и обезумевших жителей Нульна ни в коем случае не пересекаются. Они словно попали в наводнение, только вместо буйных волн на улицах бушевали люди, а Габриелла и ее спутники искали места повыше и мелкий брод, чтобы перебраться через этот опасный поток. Беспорядки охватили всю южную часть города. Охота на вампиров послужила оправданием для любых бесчинств, которые только приходили в голову обитателям этих кварталов. Граждане разбивали витрины магазинов и безудержно грабили. Сквозь щелочку в жалюзи Ульрика видела, как люди, смеясь, катят бочонки с пивом. Другие вытаскивали из домов старых женщин и бросали их на грязную мостовую. Надо всем этим витал сладковатый запах горящей плоти. В районе кузниц и мануфактур карета проехала мимо костра, на котором горели двое мужчин, привязанных друг к другу так, словно они слились в противоестественном объятии. Ульрика невольно зарычала, возмущаясь действиями горожан, хотя прекрасно понимала, что истинная причина ее гнева – хладнокровие обрекшей Лотту на смерть Габриеллы, которым она не могла открыто возмутиться. Ульрику передернуло. Если человек красив или просто выглядит странно и не готов пойти громить ближайшую лавочку вместе с дружками, ему оставалось только прятаться. Всех неудобных соседей сегодня назначили вампирами и жгли на каждом углу. Девушке хотелось выпрыгнуть из экипажа и резать, резать этих подлых людишек, до последнего трусливого мужичонки и бабы, с восторгом указывающей на подругу как на ведьму.

Пока Габриелла и Лотта закончили переодеваться, карета миновала еще пару улиц. Теперь графиня облачилась в строгую одежду камеристки, а к Лотте перешли ее лиф из дорогой ткани и расшитые бисером юбки. Ни одна из них не выглядела той, кем пыталась притвориться. Габриелла обладала слишком острым и проницательным взглядом, чтобы ее могли счесть служанкой, а простодушный испуг Лотты, наоборот, не позволял принять горничную за надменную аристократку. Но Ульрика знала, что опьяненные безнаказанностью люди не станут смотреть на лица. Девушка смерила взглядом свой дорогой и красивый наряд, и смысл слов Габриеллы наконец дошел до Ульрики. Где и как графиня собиралась «найти что-нибудь для нее, если будет нужно»? Одетая так, как сейчас, она обречена. Холодок пробежал по спине девушки. Очень может быть, что и ее графиня лишь успокаивала сладкими речами, как и Лотту, – и точно так же, как и несчастную камеристку, собиралась швырнуть Ульрику толпе ради собственного спасения.

Карета замедлила ход и остановилась снова. Пассажирки нервно переглянулись.

– Подъезжаем к Брукештрассе, госпожа, – послышался снаружи голос Уве. – До моста осталась всего пара улиц, но… там люди.

Габриелла закусила губу.

– Пройди вперед пешком, посмотри, нет ли на мосту охотников на ведьм, а потом возвращайся и сообщи мне.

– Да, госпожа.

Они услышали, как Уве спустился с сиденья и затопал вниз по улице. Ульрика выглянула наружу через полузакрытые жалюзи и стиснула зубы. В дверях мастерских стояли люди и, явно забавляясь, наблюдали, как подонки громят соседнюю улицу. Никто пока не обратил внимания на экипаж, но хватит и одного взгляда – и, если кучер не поторопится, к его возвращению они будут мертвы. Улица плыла в потоке солнечного света, который обернулся бы для вампиров океаном огня, окажись они снаружи, у них не было бы ни руля, ни ветрил, чтобы проплыть по нему.

Мгновенья ползли невыносимо медленно. С Брукештрассе доносились крики, смех и другие звуки, которые всегда висят над громящей все вокруг толпой. Ульрика подумала о Шенке – ведь причиной этого разгула страстей были именно он. Сожалел ли он об этом? Старая поговорка охотников на ведьм гласила: «Лучше сжечь десять невинных, чем оставить в живых одно порожденье тьмы». Но сегодня в городе погибло гораздо больше десяти ни в чем не повинных людей, а ни одного порожденья тьмы, скорее всего, Шенк пока не поймал.

Раздались быстрые шаги – кто-то приближался к карете. Это оказался Уве. Он подошел к закрытому окну и сообщил, тяжело дыша от бега:

– Прошу прощения, госпожа, но на мосту четыре охотника на ведьм, а вокруг него полно смутьянов.

Глаза Габриеллы потемнели, но она кивнула.

– Тогда, полагаю, мы должны попробовать перебраться по Железному Мосту. Поворачивай карету.

– Да, госпожа.

Они услышали, как Уве взобрался на козлы и щелкнул поводьями. Карета тронулась и начала поворачивать на узкой улице. Но развернуться до конца не успела. Ульрика услышала крики, смех и топот, приближающиеся с той стороны, куда они собирались направиться. Девушка выглянула в щелочку жалюзи.

Пятеро молодых людей, одетых как подмастерья, бежали по улице, смеясь и оглядываясь назад. В руках они сжимали кочерги и вилы. Крепкий мужчина, судя по кожаному фартуку, кузнец, пыхтя и отдуваясь, бежал за ними и кричал:

– А ну-ка верните это все! Вы ж не заплатили за них!

Подмастерья отвечали издевательским улюлюканьем и не менее непристойными жестами.

– Они нужны нам, чтобы охотиться на вампиров! – крикнул один из парней, светловолосый. – Ты ж не собираешься мешать честным гражданам охотиться на вампиров, а?

Тут они заметили экипаж, преградивший путь.

– Подвинь свою выпендрежную карету! – крикнул светловолосый кучеру.

– С дороги! – поддержал другой.

– Извините, ребята, – ответил Уве. – Улица дальше вся забита. Пытаюсь развернуться вот.

– Очень вовремя ты решил раскатывать по городу, Ранальд тебя побери.

Ульрика слышала глухие удары и ржание встревоженных лошадей. Подмастерья обежали карету. Один из них вскочил на подножку, смеясь, и попытался раздвинуть планки жалюзи.

– Кого ты тут прячешь, а? – спросил он. – Симпатичная хоть?

Ульрика инстинктивно ударила парня по пальцам, тот отдернул руку, и девушка со щелчком сдвинула планки жалюзи.

– Эй! – закричал пацан, отступая на пару шагов. – Надменная сука!

– Дортман, что ты возишься! – крикнул один из его дружков. – Догоняй!

Подмастерье припустил за ватагой, но продолжал жаловаться на бегу:

– Но она ударила меня! Она закрыла окно и…

Его голос стихал по мере того, как парнишка замедлял шаги. И вдруг он снова рванул изо всех сил.

– Эй, ребята! Подождите минутку!