Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 72 страниц)

Евгения ахнула и огляделась. Ульрика замолчала, решив, что вела себя слишком резко. Но боярыня смотрела не на нее, а на дверь.

– Они здесь! – воскликнула боярыня, выкрикнула заклинание и прочертила в воздухе сложный жест.

Галина вскочила с кресла, ее кукольные глаза расширились.

– Кто здесь, сестра?

– Сколько их? – спросила Раиса.

Из коридора донеслись разноголосое рычание, визг и хлопанье крыльев. Им аккомпанировали испуганные крики людей и лязг металла.

Евгения ударила Ульрику веером.

– Идиотка, вы притащили их на хвосте! – прошипела она. – Вы втянули нас в свою глупую войну!

– Госпожа, я не знала, – сказала Ульрика. – Я…

Евгения обратилась к охранникам:

– Идите! Вон отсюда! Защищайте вход!

Солдаты бросились к двери и высыпали в коридор. Когда они открыли дверь, звуки битвы стали громче. Ульрика узнала голос, выкрикивавший странные слова, – Горбатый тоже пришел сюда. По мере того как он читал заклинания, гнев в криках немертвых животных сменился болью, а испуганные вопли культистов – смехом. Воины Евгении захлопнули дверь, приглушив звуки.

– Они сильны, – проворчала боярыня и поманила Галину к себе. – Начнем, сестра.

Галина поспешила к ней, на ходу впиваясь когтями в свои ладони. Евгения сделала то же самое, и, когда они взялись за руки, прижав рану к ране, их кровь смешалась. Они закрыли глаза и начали негромко бормотать хором. Красные завитки тумана поплыли вокруг них, скрывая силуэты вампиров.

Гневные крики и тяжелые удары раздавались уже прямо за дверью в коридор. Похоже, что люди Евгении в последней попытке отстоять ее умирали уже совсем рядом.

– А вы – со мной, сестра, – сказала Раиса, быстро шагая к двери.

– Вы забрали мои клинки, – ответила Ульрика.

Раиса махнула металлической рукой.

– Скамейка у окна.

Ульрика бросилась туда. Холодный страх сжимал ее внутренности. Как культисты оказались здесь? Неужели правда, что она привела их, не заметив слежки? Мертв ли Штефан? Он не позволил бы им продвинуться ни на шаг до тех пор, пока оставался в живых. Ярость и вина глодали ее сердце. Она убила его!

Она приподняла сиденье встроенной скамейки у окна. Внутри, на мехах и подушках, покоился ее пояс с мечом и кинжалом. Ульрика схватила пояс и побежала к двери, на ходу застегивая его.

Дверь взорвалась и слетела с петель. Охранники Евгении ввалились в комнату – раненые, умирающие и мертвые. Высокая белокожая женщина, та самая, с которой Ульрика и Штефан сражались в Башне Чародеев, шагнула внутрь. Ее посеребренный топор вспыхнул в отблесках пламени. Толпа культистов суетилась позади нее, сражаясь с визжащей стаей немертвых ястребов и коршунов. Птицы, крича, крутились и вокруг великанши-норса, но их когти не оставляли и следа на ее гладкой блестящей коже. Раиса ударила ее в сердце, но сабля скользнула по гладкому телу противницы с тем же успехом, что и когти птиц. Великанша в ответ ударила топором. Раиса увернулась, споткнувшись о тело одного из охранников. Ульрика атаковала норсийку, вопя и осыпая ее ударами. Ей удалось отвлечь ее от Раисы, но ни одной царапины нанести так и не получилось.

Ульрика отпрянула от топора, глазами ища что-нибудь достаточно тяжелое, чтобы пробить гладкий белый панцирь женщины-мутанта. Рядом со столом возвышалась на постаменте мраморная статуя древней богини Кхемри. Ульрика ухватила богиню за кошачью голову и взмахнула статуей, как дубинкой. Живой человек с трудом бы поднял статую двумя руками. Сейчас она казалась лишь немногим тяжелее меча.

Великанша отбила удар топором, мелкие осколки мрамора брызнули во все стороны. Но прежде, чем она успела разрубить статую, воздух вокруг замерцал красным – словно рябь прошла по луже крови. Мерцание охватило воительницу. Она начала задыхаться, глаза ее полезли на лоб. Норсийка схватилась за горло. Кровь вспенилась на ее губах, и воительница сложилась пополам. И не только она. Волна докатилась до культистов в коридоре, и они тоже начали задыхаться и умирать. Это наконец сработали чары Евгении и Галины, объединивших усилия. Ульрика не замедлила воспользоваться моментом. Она с силой огрела задыхающуюся великаншу статуей. Она раскололась пополам, но все же пробила фарфоровую кожу на спине и сломала несколько ребер. Норсийка завыла в агонии и дико замахнулась на Ульрику. Кровь хлестала изо рта норсийки.

Раиса глубоко вонзила саблю в трещину на спине противницы. Великанша ахнула и рухнула на пол – на этот раз наконец мертвая. Ульрика перепрыгнула через массивное тело. Вместе с Раисой и выжившими солдатами боярыни они набросились на культистов в коридоре. Началась не битва, но бойня. Культисты были слишком заняты, чтобы оказать серьезное сопротивление – они задыхались, рвали кровью и отбивались от ястребов, которые впивались в их плечи и головы.

Ульрика уже подумала, что они победили, но тут бесшумная невидимая волна ужасной силы ударила ее в грудь и обрушилась на разум, едва не раздавив. По ощущениям – словно океанская волна накатила на нее и с силой ударила о каменистый берег.

Раиса тоже пошатнулась. Евгения и Галина в гостиной схватились за головы, упали на колени и завопили в унисон. Красное мерцание их чар исчезло, и все ястребы одновременно упали на пол, жесткие и неподвижные.

Раиса, пошатываясь, поспешила к Евгении, крича на ходу:

– Госпожа! Вы ранены?

Прежде чем она добралась до боярыни, что-то большое и черное влетело в одно из высоких окон комнаты, пробив его, сорвало штору и упало на каминный коврик, взметнув кучу пыли. Это была голова медведя. Обрубок шеи иссох, и ни капли крови не сочилось с него.

Ульрика повернулась, чтобы посмотреть на голову, но тут в разбитое окно кто-то запрыгнул и присел там, хохоча на два голоса. Конечно, это была Йодис – гибкая мутантка-норсийка с кучей косичек и толстым зобом – с вторым губастым ртом на шее, обнаженная и покрытая боевой раскраской. Длинные посеребренные ножи она держала на изготовку.

– Они здесь, братья! – крикнула она через плечо. – Мы нашли сердце этого гнезда!

Ульрика зарычала и устремилась к ней, но тут из коридора донесся топот – в дом с двух сторон ворвались культисты. Девушка выругалась и толчком отправила в том направлении одного из трех все еще остававшихся в живых охранников Евгении.

– Удержите дверь! – рявкнула Ульрика и побежала к Йодис, завывая от ярости.

Скандинавка прыгнула ей навстречу. За спиной Йодис с десяток неповоротливых обнаженных мародеров влезали в окна с мечами и факелами в руках.

Ульрика ударила низко, целясь в обнаженный живот Йодис, а та сменила направление атаки, и посеребренные ножи метнулись к шее Ульрики. Ульрика едва успела отбить их кинжалом.

– Значит, солнце не прикончило тебя, – произнесла Йодис обоими своими ртами. – Очень хорошо. Мне хотелось сделать это самой.

– Что ж ты не пришла одна?

Ульрика отступила, отбиваясь. Удары сыпались со всех сторон. Йодис и ее варвары изо всех сил пробивались вперед. Магическая атака, которая лишила Евгению сил колдовать и прикончила всех ее немертвых зверей, сильно ослабила и Ульрику. Сейчас она не могла противостоять такому большому количеству противников, каждый из которых превосходил ее в силе. Вампир чувствовала себя слабой и вялой. Мародер замахнулся на нее длинным черным мечом. Она начала уворачиваться, зная, что не успеет, но тут рядом появилась Раиса. Она отбила удар саблей и стальной рукой вцепилась мародеру в глаза.

– Спасибо, сестра, – выдохнула Ульрика и снова набросилась на Йодис.

Раиса продолжала сражаться молча, пытаясь не дать мутанту и ее воинам пробиться к Евгении и Галине. Ульрика тоже делала все, что могла, но это было выше их сил – всего две мечницы не могли сдержать целую банду.

Но тут вампирам пришла помощь. Красные нити, как осенняя паутина, выплыли из воздуха за их спинами и окутали нападающих. Нити сжимали руки и головы, прожигая плоть с каждым шелковистым прикосновением. Йодис и ее люди оступились, завопили. Ульрика и Раиса не стали упускать шанс переломить ход боя в свою пользу; они немедленно зарезали троих мародеров и заставили Йодис отступить к окну.

Ульрика быстро оглянулась. Евгения без сознания распростерлась на диване – удар колдуна в основном, видимо, пришелся на нее. Но Галина, скрючившись, в сбившемся набок парике, тонкими руками плела в воздухе паутину заклинаний. Красный дым выходил из кончиков ее пальцев, затем сплетался в толстые пряди и плыл по воздуху к мародерам. Люди Евгении все еще удерживали дверь в коридор, несмотря на то что культистов было гораздо больше. Вампирам пока удавалось сохранить позиции. Если Евгения придет в себя, у них даже появится шанс на победу.

Что-то скользнуло над головой Йодис. Ульрика подняла взгляд. Мужчина в капюшоне и плаще культиста запрыгнул в разбитое окно. Что-то черное блестело в его руке. Он замахнулся.

– Сестры! – завопила Ульрика. – Смотрите! Кирай здесь!

Раиса повернулась к нему, и тут Кирай швырнул осколок оникса прямо в Евгению. Мечница заревела, прыгнула к нему, расшвыряв противников, и стальной рукой ударила осколок в воздухе. Кровавый Осколок вонзился в пол. Кирай тем временем доставал следующий.

Йодис воспользовалась тем, что Раиса отвлеклась, и ударила ее ножом под ребра. Мечница покачнулась, задыхаясь. Кирай метнул второй Осколок. Раиса подпрыгнула, чтобы сбить и его. Но ее ранили, и тело не вполне повиновалось ей; вместо того чтобы сбить Кровавый Осколок, она оказалась на линии его полета. Черный кусок оникса глубоко вошел в грудь Раисы. Она взвизгнула и упала. Схватилась за грудь, на глазах у Ульрики превращаясь в обтянутый кожей скелет.

Глава 28
РАНА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

Все, кто был в комнате, – вампиры, культисты и мародеры – на миг замерли от леденящего кровь крика Раисы, с ужасом глядя на происходящее с вампиром. Ульрика очнулась первой – ярость вывела ее из столбняка. Кирай убил самую благородную из ламий Прааги, единственную из них, кого Ульрика могла считать другом. Она обрушилась на Йодис, одним ударом снесла ей голову, растоптала ее и бросилась к Кираю, разбрасывая мародеров в стороны.

– Убийца! – вопила она.

Лицо противника по-прежнему скрывала вуаль из тех, что носили культисты. Он ловко вытащил из плаща третий черный осколок, но заколебался – мишеней стало две, и нужно было выбрать наиболее важную. Ульрика полоснула по его руке, клинок глубоко вонзился в запястье. Вампир заревел от боли и выпрыгнул обратно в окно. Ульрика вскочила на подоконник, собираясь догнать его.

– Нет, сестра! Защити свою госпожу!

Ульрика оглянулась. Маленькая Галина тащила Евгению к камину. Мародеры пытались догнать ее, с трудом пробиваясь сквозь паутину обжигающих красных нитей. Йодис лежала там, где упала, из ее головы текла кровь.

– Прикрой наш отход! – крикнула Галина.

Ульрика заколебалась. Вся ее душа требовала отомстить Кираю, но она поклялась защищать Евгению до последней капли крови. Девушка выругалась и спрыгнула обратно в комнату, обрушившись на мародеров с тыла. Она отомстит позже.

Мародеры разбегались при ее приближении. Ульрика хлестала их мечом по плечам и шеям. Она добралась до Раисы. Та лежала на полу, из груди ее торчал осколок – он уже налился красным и сиял. Вокруг него в груди вампира образовалась впадина, и она все расширялась. Ульрика не могла бросить Раису. Она подхватила ее и перекинула через плечо. Вампир стала легкой и хрупкой, как сноп сушеной кукурузы. Ульрика одним взмахом меча разогнала мародеров и подбежала к Галине и Евгении. Девушка опустила Раису на пол и повернулась, чтобы встретить мародеров – они успели снова окружить вампиров.

– Что теперь? – спросила она.

– В камине спрятана потайная лестница, – сказала Галина, таща к нему Евгению. – Удержи камин и проход, пока я не затащу боярыню внутрь.

– Да, сестра, – ответила Ульрика, бешено рубя налево и направо.

Галина прошептала короткую фразу. С глухим рокотом скрытых противовесов камин начал поворачиваться. Но прежде, чем в стене появилась щель шириной хотя бы с ладонь, воины Евгении, все еще отчаянно защищавшие дверь в коридор, попятились. Они стонали и обхватывали себя словно в экстазе. Культисты хлынули в комнату, рубя их. Следом за ними, прихрамывая, вошел высокий горбатый культист в пурпурном балахоне. Его охранял огромный норс в боевой раскраске.

Ульрика выругалась и удвоила усилия – культисты пришли на помощь мародерам и атаковали ее все вместе. Горбатый колдуй поднял руки и начал читать заклинание.

– Поторопись, сестра, – прохрипела Ульрика.

Камин повернулся, открыв узкую дверь. Но не успела Галина помочь Евгении войти, как из-под капюшона колдуна выскользнули зигзаги фиолетовой энергии. Они обогнули всех мародеров и культистов на своем пути и ударили точно в Ульрику и остальных ламий.

Галина взвизгнула и взмахнула крошечными ручками. Воздух заколыхался, и мерцающий щит накрыл ламий.

Он ни на секунду не замедлил движения магических разрядов, но ослабил их – они вынырнули из него уже бледно-фиолетовыми тенями. Но ламиям хватило и этого.

Фиолетовое щупальце пронзило Ульрику. Она отшатнулась от культистов и мародеров. Словно змеи наполнили ее внутренности, заскользили по ее кишкам, кусая изнутри. Враги наседали. Она не могла сдержать их. Боль была невыносимой.

– Затаскивай ее, – прохрипела Ульрика, слабо отмахиваясь от противников. – Давай же!

– Я не могу одновременно тащить ее и удерживать щит, – прошипела Галина.

В комнату, размахивая мечом, ворвался некто в черно-сером одеянии. Мужчина обвел происходящее диким взглядом. Ульрика уставилась на него. Это был Штефан. Весь израненный, в крови и грязи, но живой. Живой!

– Штефан! – крикнула Ульрика. – Колдун!

Штефан тут же бросился на него. Меч вампира, весь в крови, как и его хозяин, нацелился на шею колдуна. Телохранитель успел прийти ему на выручку и отбил удар, но остановить не смог – клинок Штефана воткнулся не в шею, а в плечо. Колдун завопил от боли и удивления и пошатнулся. Тут же фиолетовые зигзаги рассеялись, а змеи в кишках Ульрики перестали жалить ее. Она обрушилась на культистов и мародеров с новой силой.

– Сейчас, сестра! – воскликнула она. – Давай! Штефан! Ко мне! Бегом!

Вокруг Ульрики мелькали руки и мечи нападавших. Она слышала, как позади нее Галина затаскивает Евгению в тайный ход. Видела, как, пошатываясь, Штефан бежит к ней. Чемпион-норс следовал за ним по пятам. Толпа раздалась в стороны при виде вампира с мечом в руках, и он пробился к Ульрике. Норса, догнавшего его, Штефан саданул мечом по шее. Запястье Штефана было рассечено до кости. Еще одна глубокая рана виднелась на лбу, и кровь из нее заливала лицо, превращая его в алую маску.

– Простите, – выдохнул Штефан, рубя культистов рядом с Ульрикой. – Я… я не смог отвлечь и удержать их.

– Перестаньте, – сказала она. – Вы здесь. Вы живы.

– Этого мало. Я… – Он увидел иссохшее тело Раисы на полу и осекся на полуслове. – Кирай, – выдохнул он. – Кирай был здесь?

– Да, – сказала Ульрика, пронзая культиста. – Он…

Грохот позади заставил ее повернуть голову.

– Госпожа?

Галина и Евгения уже покинули комнату. Камин медленно вращался в другую сторону. Узкий тайный проход закрывался.

– Вероломная сука! – прорычала Ульрика и схватила Штефана за руку. – Назад! Быстро! В эту дверь!

Штефан огляделся, отпрыгнул от противников и метнулся к потайному ходу. Ульрика последний раз широко ударила, затем ухватила Раису за воротник и втащила ее в закрывающийся проем. Мародеры и культисты бросились за ними.

Дверь с грохотом захлопнулась, едва не отрубив Раисе ноги. Ульрика опустила ее на пол и повернулась, подняв меч. Они находились в крошечной комнате с каменными стенами. В дальней части виднелась узкая винтовая лестница. Наверху ее стояла Галина. Она смотрела на Штефана. Алое свечение пульсировало вокруг ее рук. Парик свалился с головы, обнажив покрытую морщинами и редкими волосами макушку, и лежал у ее ног, как мертвый спаниель.

– Нет! – воскликнула Ульрика. – Вы убьете того, кто вас спас?

– Это вас он спас, – прошептала боярыня Евгения за спиной Галины.

Она с трудом поднялась на ноги и с усилием подняла голову. Ее лицо и раньше говорило о старости, но сейчас морщины исполосовали его, а кожа истончилась так, что казалась натянутой на череп. Голос ее доносился тихо, как ветер из сухой пещеры:

– Вы притащили этих психов сюда, чтобы они сделали за вас всю грязную работу, и попались в собственную ловушку.

– Госпожа, это не так, – взмолилась Ульрика. – Если мы в заговоре против вас, почему же мы сейчас вас не атакуем?

– Ульрика права, боярыня, – сказал Штефан. – Вы обе сейчас очень слабы. Ничто не помешало бы нам убить вас здесь, если бы мы хотели именно этого.

– Кроме того, что мы к вам не спиной, – усмехнулась Евгения.

Ульрика не успела ответить – что-то вцепилось в ее лодыжку. Она посмотрела вниз. Раиса сжимала ее ногу иссохшей рукой, серые, как пергамент, губы шевелились, запавшие глаза бешено вращались.

– Раиса, – выдохнула Ульрика, опускаясь рядом с ней на колени.

Никому и в голову не могло прийти, что мечница все еще жива.

– Что такое, Раиса?

– Фе… дор, – пробормотала Раиса.

Ульрика склонилась ниже. Остальные вампиры собрались вокруг них.

– Что вы говорите? Я не понимаю.

– Мой… муж, – прошептала Раиса. – Где мой… муж?

Ульрика открыла рот, но ничего не сказала. Она не знала, что ответить.

Евгения опустилась на колени по другую сторону от мечницы и взяла ее за руку.

– Он мертв, любовь моя, – сказала она.

Ульрика никогда раньше не слышала, чтобы голос боярыни был исполнен такой доброты и звучал так мягко.

– Но я обещала вам, что вы отомстите его убийцам – и вы это сделали. Все они пали от вашей руки. Теперь вы можете отдохнуть.

Раиса уставилась на нее пустым взглядом, затем опустила голову на пол.

– Да, – сказала она. – Отдохнуть.

Глаза мечницы погасли, жизнь покинула ее. Евгения протянула руку и вытащила Кровавый Осколок из ее запавшей груди. Красное свечение пульсировало в нем, словно внутри билось сердце.

– А теперь, – сказала она, – я отомщу твоему убийце.

Она рванулась вперед, замахиваясь на Штефана Осколком.

Штефан едва успел увернуться, изрыгая проклятья. Евгения, пошатываясь и размахивая Осколком, преследовала его.

– Нет, госпожа! – воскликнула Ульрика и схватила ее за запястье.

Евгения попыталась вырвать руку, но оказалась слишком слаба для этого.

– Отпусти!

– Госпожа, – сказала Ульрика. – Штефан спас нас! Он мог стоять в стороне и спокойно дожидаться, пока колдун прикончит нас, но он вмешался, рискуя жизнью! Какие еще нужны доказательства, что он не причинит нам вреда?

– Он – фон Карштайн, – прорычала Евгения. – Вот главное доказательство, что он опасен!

Стены маленькой комнаты сотряс тяжелый удар. Все повернулись. Культисты пытались пробиться сквозь камин.

Евгения мрачно уставилась на стену.

– Они тоже умрут. Все они. Никто, кому придет в голову напасть на меня в моем собственном доме, живым не уйдет!

Галина взяла Евгению под руку.

– Сестра, здесь нельзя оставаться. Давайте закончим дискуссию в нашем тайном безопасном месте.

– Он с нами не пойдет, – сказала Евгения, снова тяжело посмотрев на Штефана. – В моем тайном убежище соглядатаям не место.

– Я ему тоже не доверяю, госпожа, – ответила Галина, повышая голос, чтобы перекричать грохот молота, которым долбили стену. – Но Ульрика права. Ему предоставилось множество возможностей атаковать нас, но он не воспользовался ни одной. Он может иметь скрытые мотивы, но, даже если так, его помыслы не направлены в первую очередь на наше уничтожение. А вот культисты являются серьезной угрозой. Они хотят уничтожить Праагу, и нам понадобится все, что у нас есть, чтобы их остановить. Даже такой сомнительный инструмент, как этот фон Кёльн, сгодится.

Галина подняла парик и надела его на морщинистую голову.

– Давайте объединим наши усилия, чтобы одолеть культистов. А потом снова можем начать воевать друг с другом.

Штефан поклонился Галине.

– Полностью с вами согласен, госпожа.

Евгения усмехнулась.

– Еще бы вы не согласились.

Очередной удар молота сотряс комнату. Когда штукатурка и обломки посыпались с потолка на ее голову, боярыня сердито выпустила клыки. Она вздохнула и смерила Штефана и Ульрику холодным взглядом.

– Я не спущу с вас глаз, – сказала она и приглашающе махнула в сторону винтовой лестницы.

Штефан заколебался, затем коротко поклонился и, хромая, двинулся к лестнице мимо боярыни. Ульрика подняла труп Раисы и последовала за вампиром. Евгения и Галина оказались у них за спиной. Боярыня подняла пульсирующий красным Осколок.

– И помните, что мы идем сзади.

Винтовая лестница вела глубоко под землю и заканчивалась проходом в сеть древних низких туннелей. Ульрика бывала в Карак-Кадрине и сразу поняла, что эти проходы сделаны гномами. Для чего они предназначались, теперь уже трудно было понять, но это явно не высохший водопровод или канализация. Туннели на удивление хорошо сохранились, стояли сухими и с целыми стенами. Конечно, везде лежала вековая пыль, шныряли крысы и подозрительные насекомые, но это меньшая из возможных неприятностей.

Ульрика, вспомнив их со Штефаном путешествие по канализации Прааги, опасалась наткнуться на мутантов, ожесточенно дерущихся с солдатами, но ничего подобного не случилось. Не осталось ни следа, ни намека на то, что туннели обитаемы: ни темных пятен кострищ на полу, ни куч хлама или костей, ни надписей на стенах. В туннелях стояли тишина и спокойствие, как в гробнице, не тронутой мародерами. Наконец вампиры оказались в тупике у глухой стены. Евгения произнесла короткую фразу, и секция стены отъехала. Обнаружилась еще одна винтовая лестница. Беглецы поднялись по ней. Дом, в который они пришли, выглядел скромнее особняка Евгении, но все же оказался большим и удобным. В нем уже находилось некоторое количество слуг и солдат. Их совершенно не удивило, когда госпожа со свитой внезапно вышла из-за шкафа в библиотеке.

Евгения, не говоря ни слова, тут же напилась крови одной из служанок. Боярыня повернулась к гостям, вытирая рот льняным платком. Лицо ее по-прежнему пересекали морщины, но оно больше не выглядело как обтянутый ветхой кожей череп. Евгения подняла Кровавый Осколок в руке и осведомилась у Штефана:

– Сущность Раисы заключена в этой штуке?

– Да, боярыня, – склонив голову, ответил Штефан.

– Можно ли ее освободить? Можно ли вернуть ее в тело?

– Надеюсь, что да, – сказал Штефан. – Кирай хранит душу моего господина в другом таком же. Правда, мне говорили, что это невозможно.

Евгения кивнула, затем обратилась к Ульрике:

– Положи ее здесь. Я сохраню и тело, и Осколок, пока не разузнаю об этом побольше.

Ульрика поклонилась и положила тело Раисы на библиотечный стол.

– Сестра, – обратилась Евгения к Галине. – Пошли весточку нашим друзьям и агентам. Мы посвятим день отмене концерта и доставим герцогу предупреждение.

– Да, госпожа, – ответила Галина и сделала реверанс.

– Как только мы убедимся, что Прааге ничего не угрожает, начнем охоту на культистов и уничтожим их, но до тех пор… – Евгения мрачно улыбнулась Ульрике и Штефану. – Я думаю, лучшее, что мы можем сделать, – поместить наших союзников в надежное, безопасное место.

Она взмахом веера подозвала ближайшего солдата.

– Этих запри в подвале.

– Госпожа! – резко выкрикнула Ульрика. – Вы оскорбляете нас! Я поклялась вам в верности. Штефан спас вам жизнь. Что еще мы должны сделать, чтобы завоевать доверие?

Евгения пристально посмотрела на них, отвернулась и положила Кровавый Осколок на грудь Раисы.

– Только один способ приходит мне в голову, – ответила она. – Как и моя дорогая дочь, умри, защищая меня.

Подвал оказался бывшим винным погребом. При ламиях он пустовал – вампиры не пили вина. Огромные сухие бочки из-под него выстроились вдоль одной стены, к другой прижимались опустевшие стеллажи для бутылок. Теперешние хозяева дома сваливали здесь всякие ненужные вещи. Ящики, сундуки, различная мебель и картины в чехлах громоздились повсюду.

Это, конечно, не сырая камера, в которой Ульрика опасалась оказаться. Но и здесь стены были сложены из камня толщиной в ярд, а окованная железом дубовая дверь выглядела более чем прочной. Так или иначе, это тюрьма. Выйти отсюда они не могли.

После того как солдаты заперли их, Ульрика некоторое время покричала через дверь, чтобы им дали хоть немного воды, чтобы умыться после битвы. Штефан нашел пару стульев с жесткой спинкой, поставил их между укутанными в покрывала столиками и шкафами, и на этом все удобства закончились. Поесть им тоже не дали. Евгения явно не хотела, чтобы они набрались сил быстрее, чем она.

Ульрика, как могла, отчистила себя и свою одежду, но слишком много мыслей крутилось в ее голове, не позволяя усидеть на месте. Пока она пренебрегла любезно предоставленным Штефаном стулом и принялась расхаживать взад-вперед по короткой лестнице, ведущей к запасному выходу. Штефан в дальнем конце помещения взывал к тюремщикам, чтобы принесли воды.

Евгения отвратительно обошлась с ними. С самого начала Ульрика и Штефан действовали исключительно в ее интересах, и все же она относилась к ним как к наемным убийцам. Безусловно, девушка имела свой резон принести клятву верности боярыне. Но она ни разу нарушила данного слова и всегда старалась защитить Евгению.

Или нарушила?

Конечно, Ульрика сделала это не по злому умыслу, но она не могла отрицать, что это она привела культистов к порогу дома Евгении и стала причиной гибели солдат боярыни, зачарованных немертвых зверей и того, что Раису постигла участь худшая, чем смерть.

Ульрика закрыла глаза. Ужасная сцена раз за разом прокручивалась перед ее внутренним взором. Почему именно Раиса? Мечница была мрачной, но верной и благородной. За непробиваемым внешним фасадом скрывалось доброе сердце. Вечность на побегушках у Евгении показалась бы выносимой, если сражаться плечом к плечу с Раисой. Теперь, когда она умерла, Ульрика подумала, что не выдержит и недели.

Но как культистам удалось ее выследить? Это казалось невозможным. Пробираясь к особняку Евгении, она не слышала ни шагов, ни биения сердец. Ульрика проделала путь, в основном прыгая с крышу на крышу, так не могла даже Йодис.

«Кирай!» – сообразила вампир.

Он был среди культистов. Это он привел их к особняку Евгении. Ему не понадобилось следить за Ульрикой. Он проделал путь в тысячу миль, чтобы убить Евгению – конечно, он знал, как добраться до ее дома!

Ульрику охватило облегчение – пусть и довольно эгоистичное. В смерти Раисы виновата не она! И не она привела культистов к дому Евгении. Конечно, боярыню она в этом никогда не убедит, но ей хватало и того, что она сама это знает.

В другом конце комнаты раздался плеск воды. Мысли Ульрики вернулись к Штефану. Она снова увидела его – в крови и грязи, он врывается в кабинет Евгении, размахивая мечом, хотя с трудом стоит на ногах. Серебряный арбалетный болт, угодивший в его икру, нанес Штефану самую первую из множества ран, которые вампиру довелось получить этой ночью. Ему, должно быть, пришлось жестоко драться, чтобы не дать культистам пойти по ее следам.

Внезапное соображение заставило Ульрику содрогнуться. Зубы Урсуна! Штефан же мог столкнуться с Кираем! В водовороте битвы и последующем бегстве некогда было спрашивать. Она даже не подумала об этом. Что, если Штефан не смог сдержать культистов, потому что ему пришлось отступить перед Кираем? Неудивительно, что его так изувечили.

Груда сундуков и мебели отделяла Ульрику от Штефана. Она начала обходить ее. Бедный Штефан и так был ранен серебряным болтом, а ему еще и пришлось отчаянно сражаться. Он наверняка до сих пор мучается от жестокой боли. Ульрика знала это по собственному горькому опыту. Раны от серебра заживают медленно. Особенно если нет возможности напиться крови, а Евгения лишила их этого. Но Штефан показал Ульрике другой способ излечиться. Она двинулась вперед, ее желание усиливалось с каждым шагом.

После всего, что сделал Штефан – а он приложил все усилия, чтобы спасти Евгению от культистов и Кирая, – его окатили презрением, обвинили, выдали плошку воды, чтобы умыться, и заперли в подвале. Он заслуживал большего. Ульрика излечит и ободрит его и, исцеляя Штефана, исцелится сама. Волны наслаждения смоют ее печаль из-за гибели Раисы и утихомирят гнев на Евгению, подозревающую всех и вся. Ульрика хотела раствориться в удовольствии, чтобы хотя бы на краткий миг почувствовать умиротворение.

Двигаясь почти неслышно, Ульрика обогнула груду сундуков и увидела Штефана. Обнаженный, он стоял спиной к ней над сливом в полу и мыл руки. Ульрика остановилась, любуясь изящными линиями его спины и стройными сильными ногами. Даже израненный, он оставался прекрасен, как кот на охоте. Раны даже сделали его красивее, окутав аурой опасности и опыта. Что же, она насладится ими, пока они есть – после того как они со Штефаном обменяются кровью, все они затянутся. Даже та, от серебряного арбалетного болта на тыльной части его икры, только…

Ульрика нахмурилась.

На икре Штефана действительно была рана, красная, глубокая и покрытая коркой засохшей крови. Но она выглядела неправильно.

Ульрика глянула на свое запястье, где оставил след длинный посеребренный нож Йодис. Даже сейчас, спустя несколько дней, в течение которых она обильно питалась и обменивалась кровью со Штефаном, края все еще оставались черными.

Черными, а не красными.