Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 72 страниц)

Глава 21
ВИОЛА ФЬЕРОМОНТЕ

Раиса и телохранители Евгении обнажили мечи и двинулись на Ульрику. Та попятилась, положив руку на рукоять рапиры.

– Пожалуйста, госпожа, не делайте этого, – произнесла Ульрика. – Клянусь, я не участвовала ни в каких заговорах против вас. Разве вы не видите в моем сердце, что я говорю правду? Разве я не оттолкнула Раису, когда в нее летел Кровавый Осколок?

Ульрика повернулась к Раисе.

– Сестра, скажите ей!

Мечница неуверенно посмотрела на Евгению.

– Ульрика действительно оттолкнула меня, госпожа, – ответила она. – Если бы не она, Осколок угодил бы мне прямо в сердце.

– Вы не можете быть уверенной, что она, наоборот, не подтолкнула вас так, чтобы Осколок наверняка в вас угодил, – сказала Евгения и отмахнулась веером. – Это все не имеет значения. Обманутая дурочка или шпионка, она дала клятву не для того, чтобы быть верной мне. Она должна умереть.

– Да, госпожа, – ответила Раиса.

Она и остальные телохранители боярыни снова надвинулись на Ульрику.

Ульрика вытащила меч и попятилась. Бойцы окружили ее. Евгения начала плести заклинание. Оставаться на месте было равносильно гибели. Если не чары Евгении, так сабля Раисы прикончит ее, пока Ульрика отбивается от остальных телохранителей. Девушка завопила, развернулась и прыгнула на двоих, преграждающих ей путь к выходу. Она осыпала их ударами, пока Раиса и остальные бежали к месту стычки. Ульрика зарубила обоих мужчин и толкнула падающее тело прямо на Раису. Мечница перепрыгнула через него, поднимая саблю. Ульрика распахнула дверь и ловко юркнула за нее. Сабля скользнула по краю двери. Ульрика бросилась вон, захлопнув дверь перед носом у Раисы. Дверь заходила ходуном под сильными ударами изнутри. Ульрика дико засмеялась. Ее удивило, что ей так легко удалось вырваться из комнаты. Она повернулась и побежала по коридору к вестибюлю. Получалось как-то слишком просто. Еще несколько шагов – и она на свободе!

Кто-то завизжал ей в ухо, и когти пропахали ее лицо. Раздалось хлопанье крыльев, и тут же Ульрика ощутила удар в плечо. Она инстинктивно уклонилась, затем схватила птицу и ударила об стену. Это был ястреб, но, сжимая в руке тельце птицы, Ульрика не ощутила в нем биения сердца. Еще одна птица напала на нее и еще. Когти и клювы безостановочно наносили удары, разрывая плоть вампира. Она рубила их налево и направо, оглядываясь с безумным видом. Все новые и новые птицы обрушивались на нее с насестов на стенах. Ульрика в ужасе уставилась на них. Охотничьи трофеи, которыми забит дом, – это не чучела! На убитых зверей наложены хитроумные некромантские чары!

Раиса и телохранители Евгении выскочили из гостиной и бросились за Ульрикой. Она прикрыла голову плащом и пробилась сквозь бурю бешеных птиц. Выскочив в вестибюль, девушка в ужасе замерла.

Два гигантских медведя, сторожащих входную дверь, неуклюже спустились с постаментов и зашагали к Ульрике. Из боковых комнат появились опутанные паутиной волки со стеклянными глазами. Кабан своротил катайскую вазу и бросился к Ульрике, топча осколки острыми копытами. Весь дом словно ожил и ополчился против нее. Ульрика сбила в воздухе еще несколько птиц, бросилась к лестнице и перемахнула через перила, проскочив буквально под носом у зверя. Северин, дворецкий, громко топоча, спускался по лестнице, рыча и размахивая огромным изогнутым мечом восточного вида. Ульрика увернулась, схватила противника за пояс и швырнула его на лестницу позади себя, сбив с ног двух волков. Медведи перелезли через упавшее тело, на ходу распарывая его длинными когтями. Ульрика добежала до галереи, обвивающей второй этаж, отбиваясь от вопящих птиц, и бросилась к ближайшей двери. Заперто. Она подергала другую. Тоже заперто. Волк прыгнул на Ульрику, целясь в горло, когда она нажимала ручку третьей. Ульрика снесла голову волка одним ударом, та взорвалась пылью. И эта заперта. Медведи, толкаясь в узком коридоре, уже надвигались на нее, рыча. Ульрика попятилась к четвертой двери, выставив меч перед собой и шаря рукой за спиной в поисках защелки. Не успела она ее нащупать, как из-за зверей появилась Раиса – одним прыжком перемахнув их, мечница оказалась прямо перед Ульрикой, занося саблю.

Пальцы Ульрики коснулись ручки. Она крутанула ее – и та повернулась. Ульрика испустила вздох облегчения.

– Извини, сестра, – сказала она. – Я не готова к новому уроку фехтования.

Ульрика вошла в дверь спиной и захлопнула ее прямо перед Раисой. Прижавшись к двери всем телом, Ульрика возилась с задвижкой. Снаружи неумолимо давила всем телом мечница. Наконец щеколда встала на место. Ульрика попятилась и развернулась, вдруг сообразив, что могла только что запереть себя в комнате, набитой ожившими чучелами.

Но здесь не оказалось ни одного. Она оказалась в чем-то вроде теплицы или зимнего сада, свинцовые стеклянные стены переходили в прозрачный же полукруглый потолок. Странно обнаружить в доме вампира комнату, сделанную так, чтобы ее полностью заливал солнечный свет. Но судя по запаху – и внешнему виду – неприятных растений, заполняющих стоявшие тут и там горшки и вазы, именно их Евгения использовала для некромантских чар.

Дверь сотряс тяжелый удар. Медведи. Долго преграда перед ними не устоит. Ульрика подошла к стеклянной стене и осмотрела ее в поисках выхода, но его там не оказалось. Неважно. Ульрика схватила горшок с каким-то кактусом, но не успела метнуть его в стену, как та разлетелась водопадом осколков. Девушка попятилась, чтобы ее не задело, а в дыру, прикрывая лицо рукой, ворвалась Раиса. Ульрика метнула горшок в ее голову и ударила мечом, но мечница отбила и горшок, и выпад Ульрики, приземлившись в безупречную стойку.

Ульрика стиснула зубы. Все-таки придется драться с Раисой.

– Ну что ж, госпожа наставница, – сказала она. – Если вы так настроены…

Она двинулась вперед. Рапса опустила саблю.

– Пырните меня, – сказала она.

Ульрика нахмурилась.

– Что?

– Пырните меня и бегите, – прошептала Раиса и глянула через плечо на дверь, которая начинала сдаваться под натиском медведей. – Шевелитесь!

Она развернулась правым плечом к Ульрике.

– Я скажу, что вы меня одолели. Торопитесь. Пырните изо всех сил.

Ульрика заколебалась.

– Вы уверены?

– Да! Давайте уже!

Ульрика кивнула и ударила Раису мечом в плечо, разрубая плоть до кости. Раиса пошатнулась, согнулась от боли и упала на стол, усеянный растениями в горшочках.

– Отлично, – процедила она сквозь зубы. Лицо ее исказила боль. – А теперь бегите.

Ульрика направилась было к дыре в стеклянной стене, но на ходу обернулась.

– Спасибо, – сказала она Раисе.

– Я говорила, что не забуду, как вы спасли мне жизнь, – сказала Раиса, сжимая раненую руку. – Но теперь мы квиты. Больше я не нарушу приказ моей госпожи.

Ульрика сглотнула, застигнутая врасплох внезапным волнением, отсалютовала Раисе клинком, выскользнула в пробитую дыру и спрыгнула в сад внизу. Мчась через него на улицу, Ульрика услышала грохот – дверь в теплицу наконец-то пала.

– Куда она делась? Как ей удалось прорваться мимо вас? – раздался гневный крик Евгении.

Девушка побежала дальше.

Ульрика зашла во двор квасокурни и огляделась. Штефана нигде не было видно.

– Штефан! – крикнула она, разворачиваясь на месте. – Выходите. Они не придут.

Ответа не последовало. Ульрика нахмурилась, сжала рукоять меча. Может, Штефан уже ушел? Или отказался от идеи? Или что-то случилось?

– Итак, – раздался позади голос Штефана, – они предпочли спрятать голову в песок, а не встретить опасность лицом к лицу?

Ульрика обернулась.

Он стоял на разрушенной стене квасокурни. Лицо его кривила сардоническая гримаса.

– Ничего другого я и не ожидал.

Штефан спрыгнул со стены и подошел к Ульрике.

– Дело не в этом, – сказала она. – Я сама дала маху.

Ульрика повесила голову.

– Я проговорилась, что заключила с вами союз до того, как дала клятву верности Евгении. Ну она и решила изгнать меня за предательство. Приказала телохранителям убить меня.

На скулах Штефана заходили желваки, в глазах промелькнул гнев. Он медленно выдохнул и взял себя в руки. Потом приподнял подбородок Ульрики и осмотрел ее поцарапанное лицо.

– Я вижу, вам пришлось с боем прорываться наружу. Убили кого-нибудь?

Ульрика отвернулась, высвободив подбородок из его пальцев.

– Раиса позволила мне уйти. Она сказала, что должна мне за то, что я спасла ее от Кровавого Осколка. Заставила меня поранить ее, теперь все выглядит так, словно я одолела ее в поединке.

– Очень благородно с ее стороны, – серьезно заметил Штефан. – Чего нельзя сказать о Евгении. Она повела себя как дура. Кругом кишат враги, а она ссорится с союзниками.

Штефан вздохнул.

– Придется сразиться с Кираем и культистами самим. Мы вернулись к тому, с чего начали.

Ульрика молча кивнула, не глядя на него. Штефан упомянул Кирая, и ей вспомнились слова Евгении. Они крутились в голове Ульрики с того момента, как она выбралась из особняка. Она не хотела верить, что дела обстоят именно так, как думает старая ламия; но и выбросить ее слова из головы не получалось.

– Что-то не так? – спросил Штефан.

Ульрика подняла взгляд и посмотрела на него.

– Евгения не поверила, что Кирай жив. Она думает, что это вы бросили в Раису Кровавый Осколок. Что вы заявились сюда из Сильвании, чтобы убить боярыню.

Штефан уставился на Ульрику, затем вздохнул и покачал головой.

– Признаюсь, одолевало меня такое искушение. Она плохой лидер. Она слишком долго сидит на троне, заперлась от жизни за семью замками, да и просто дура. Но нет, я не Кирай. И я явился в Праагу не за Евгенией… – Штефан мрачно усмехнулся. – Хотя после этого всего я бы без всякого зазрения совести использовал ее как приманку, чтобы подманить Кирая.

Ульрика нахмурилась. Звучало очень похоже на правду. Или – на то, что сказал бы умный и хитрый негодяй, чтобы отвести от себя подозрения. Штефан же, несомненно, был и умен, и хитер. Ульрика не могла точно сказать только одного – негодяй ли он.

– Если вы попросите доказательства тому, что я не испытываю желания убить Евгению, – продолжал Штефан, увидев, что Ульрика упорно молчит, – боюсь, у меня их нет. Отсутствие чего-либо доказать очень сложно, как известно.

Ульрика задумчиво кивнула. Она могла попросить его вывернуть карманы – не лежат ли в них Кровавые Осколки? – но если артефактов там не окажется, это ничего не докажет. Штефан мог спрятать их где угодно. Она могла попросить его поклясться в отсутствии злых намерений относительно Евгении, но негодяй сделал бы это, не моргнув глазом. Ульрика могла опереться только на ранее известные ей факты.

Из тех, с кем она познакомилась в Прааге, только Штефан и Раиса отнеслись к ней хорошо. Раиса отдала долг чести, а Штефан спас Ульрике жизнь и помог бороться с культом. Они держались с девушкой если не дружески, то хотя бы вежливо. С другой стороны, Евгения с самого начала пыталась убить ее, открыто выражала недоверие – даже когда приняла клятву верности – и приказала убить ее, после того как пригласила в свой дом.

Итак, на круг выходило – нет никаких оснований думать, что Штефан не собирается убить Евгению. Но даже если и так, Ульрика не могла винить его за это. Ей самой начинало этого хотеться.

Она подняла голову и посмотрела на него.

– Я думаю, – медленно произнесла Ульрика, – что мне плевать. Если вы готовы помочь мне и дальше сражаться с культистами, большего я и не попрошу. Если вы скажете, что нет никакого Кирая и это вы пытались прикончить Евгению, я не стану относиться к вам хуже ни на волос.

Штефан засмеялся.

– Вы верны только самой себе, – сказал он, улыбаясь, как волк. – Я смотрю, вы наконец потихоньку становитесь вампиром.

Ульрика смущенно пожала плечами.

– Я думаю только о благе города.

– Именно, – сказал Штефан и вздохнул. – К сожалению, Кирай действительно существует, и я должен убить его, но… – Он замолчал, затем повернулся к Ульрике, приняв решение. – Но я начинаю опасаться, что не смогу сделать это, пока эти ваши культисты путаются под ногами. И я опасаюсь безумия, которое обрушится на город, если они преуспеют – и даже если нет. Кирай может бежать из Прааги, и я потеряю его. Меня могут убить раньше, чем я снова смогу его найти. Все это может случиться… и поэтому я думаю, что должен отложить охоту на Кирая и первым делом помочь вам.

Штефан повернулся и посмотрел на Ульрику.

– Расскажите мне еще раз, какие зацепки у вас есть. Боюсь, вчера, после того как вы упомянули его имя, я уже больше ничего не слышал.

– Да там почти ничего уже не оставалось рассказывать, – ответила Ульрика. – Когда я погналась за Кираем, я упустила человека, руководившего жертвоприношением, и больше не смогла его найти.

Ульрика нахмурилась.

– Что я сейчас вспомнила – у меня вчера вылетело из головы. Во время церемонии лидер сказал культистам, что следующей – то есть сегодняшней – ночью их люди пойдут и выкрадут какую-то штуку, которая называется Виолой Фьеромонте. От нее зависит успех их предприятия. Если бы мы могли остановить их или украсть эту Виолу первыми, мы покончили бы с ними одним ударом.

– Виала из Фьеромонте? – переспросил Штефан. – Не слышал о такой.

– Думаю, виола, – сказала Ульрика. – Это разновидность скрипки, по-моему.

Штефан приподнял бровь.

– Успех всего их заговора зависит от какого-то Фиделя<sup>[5]5
  Фидель – струнный средневековый инструмент, предшественник виолы и скрипки. – Прим. пер.


[Закрыть]</sup>? Этот культист сказал, где находится инструмент?

– Нет, – ответила Ульрика. – Упомянул только, что виола хорошо спрятана.

– Невелика зацепка, – сказал Штефан. – Она может находиться где угодно. Даже за пределами города.

– Да, – угрюмо согласилась Ульрика, но вдруг просияла. – О, я знаю! Волчица и ягненок!

– Простите? – переспросил Штефан.

– Мы с Раисой следили за культистами, они и привели нас к месту жертвоприношения, – ответила Ульрика. – Эта парочка может знать, где виола!

– А, – сказал Штефан. – Имена у них необычные.

Ульрика засмеялась и двинулась к выходу со двора.

– Знали бы вы, как они предпочитают развлекаться… Пойдемте, я помню, где они живут.

Добравшись до особняка Ещенко, Ульрика и Штефан внезапно обнаружили, что дом оцеплен городской стражей, а вокруг него, распевая молитвы и заклинания, ходят жрецы Урсуна и Дажа. Мужчины, одетые как обычные граждане, но в одежду темных тонов, сновали туда-сюда, вынося из дома книги, бумаги и сундуки.

«Так это же чекисты Ледяной Царицы», – подумала Ульрика, а Штефан заметил:

– Судя по всему, мы немного опоздали.

– Да, – согласилась Ульрика, осматривая улицу.

Хозяева соседних особняков осторожно выглядывали из-за занавесок, но слуги их не так сильно опасались скомпрометировать себя интересом к происходящему. Они небольшими группками собрались у ворот нескольких домов, наблюдая за происходящим и перешептываясь.

Ульрика оставила Штефана и подошла к трем девушкам, скорее всего, посудомойкам или горничным – они стояли у ворот дома напротив.

– Что тут за суета, девочки? – спросила Ульрика. – Что случилось у Ещенко?

– О, нам не следует говорить об этом, – сказала кругленькая темноволосая девушка. – Сплетничать нехорошо.

– То есть их арестовали? – уточнила Ульрика.

– О нет! – воскликнула худая блондинка. – Убили! Притом в Новограде!

– В Новограде? – переспросила Ульрика.

Ей не потребовалось особых усилий, чтобы изобразить безмерное удивление, – новость и правда шокировала ее. Когда Ульрика и Раиса покинули храм Сальяки, последовав за лидером культистов, никаких признаков надвигающейся беды заметно не было. Не случилась ли там после их ухода потасовка?

– Что они там делали?

Три служанки испуганно переглянулись.

– Всякие гадости, – наконец ответила третья из них – тоже темноволосая, но крепко сложенная девица. – Это кучер Юра так говорит. Стражники нашли обоих Ещенко мертвыми в их собственной карете недалеко от места, где они занимались черной магией.

– Грязные демонопоклонники, – прошипела кругленькая девушка.

Ульрика нахмурилась.

– Мертвыми в карете, – пробормотала она под нос, а вслух произнесла: – А с чего стражники взяли, что Ещенко занимались черной магией?

– На них были странные мантии и маски, – сообщила тощая блондинка. – По крайней мере на Романе, а на теле его жены, под одеждой, нашли странные отметины.

– А я всегда знала, что она ведьма, – сварливо сказала крепкая девушка. – Вы бы только видели, как она с ним обращалась. Как будто ухватила за женилку и тащит за собой.

Девушки принялись с жаром перемывать кости мадам Ещенко. Ульрика потихоньку отошла и вернулась к Штефану.

– Оба мертвы, – сказала она. – И их принадлежность к культу раскрыта.

– Как это произошло? – спросил Штефан.

– Их нашли в карете, убитыми. На Романе были плащ и маска культиста, на Долшиниве – нет.

– Вы считаете это важным? – спросил он.

– Да я вот все думаю, где Кирай раздобыл одежду культиста, – ответила Ульрика.

Штефан кивнул.

– Да, может, как раз с Долшинивы и снял.

Он вздохнул и снова посмотрел на особняк Ещенко.

– Но вряд ли мы теперь узнаем тут что-нибудь о виоле, – сказал он.

Ульрика вздохнула.

– Да. Ее вообще уже могли выкрасть из тайника. Я боюсь, мы упустили шанс.

Штефан нахмурился в задумчивости.

– Может, да, а может, и нет. Я так легко не сдамся. Праага – город, где царствует музыка; наверняка кто-то еще знает про эту виолу.

Ульрика улыбнулась.

– Вы правы.

Она повернулась на восток, в сторону района Академии.

– И я знаю, с чего начать. Пошли.

Не успели они миновать Башню Чародеев, как где-то на середине Карлова моста Ульрика поняла, что снова хочет есть.

Ульрика и Штефан обошли пять магазинов музыкальных инструментов, прежде чем нашли хоть кого-нибудь, слышавшего о Виоле Фьеромонте. Этим пятым магазином была лавка Ярока Гурина, седого старика, мастерившего скрипки, виолончели, балалайки и мандолины. Телосложением Ярок напоминал бочку и выглядел как кузнец, могучими руками подковывающий лошадей, а не как мастер, из рук которого выходят изящные инструменты. Запах его крови говорил об энергичности и силе, Ульрике приходилось сдерживаться, чтобы не облизнуться. Скоро, скоро ей придется поесть – но не сейчас. Сначала нужно найти скрипку.

– Да, госпожа, – прохрипел Ярок.

Он как раз прижимал деревянную заготовку к раме в форме скрипки. Подмастерье, юный, но уже ссутулившийся, защелкнул зажим, зафиксировав лист на раме.

Ярок поднял взгляд.

– Конечно, я слышал о ней. Чертова коробочка, так ее называют. Не та вещь, которую стоит обсуждать хорошим людям, чтущим богов.

Ульрика быстро переглянулась со Штефаном. Тот спрятался в тени у стены, разглядывая висящие на ней прекрасные инструменты.

– Вы знаете, где она находится? – снова обратилась Ульрика к Яроку.

Ярок хмыкнул.

– Да нигде! Она никогда не существовала. Это сказка, легенда. – Тут Ярок внезапно ударил подмастерье в ухо и завопил: – Сева, кукла ты тряпичная! Ты слишком сильно затянул и расколол доску! Ты знаешь, сколько стоит эта древесина?

Он оттолкнул подростка и указал ему в глубь лавки.

– Иди вырежи еще кусок, и чтобы без сучков и царапин!

Подросток поспешил прочь, уклоняясь от новых ударов. Увидев Ульрику, он на мгновение замер с раскрытым ртом, моргнул и двинулся дальше.

Ярок вздохнул и отшвырнул сломанную деревянную полосу.

– Извините, госпожа, – произнес он. – Мальчишка очень чувствителен к красоте. Как зайдет яркая девушка в лавку, так на него ступор и нападает.

– Я польщена, – ответила Ульрика, пытаясь говорить по-ламийски томно, голосом, который так легко давался графине Габриелле. – Так вы говорите, что Виола Фьеромонте никогда не существовала?

Ярок откинулся на спинку скамьи и выудил из поясной сумки трубку.

– Не то чтобы, – сказал он. – В одних книгах, где я про это читал, говорится, что да, в других – что нет. Но даже если Виола Фьеромонте существует на самом деле, уже очень давно никто не видел ее и не слышал, чтобы на ней играли.

– Расскажите мне, – сказала Ульрика, стараясь, чтобы голос не выдал ее нетерпения. – Где вы прочитали о ней?

Ярок набил трубку и взял головню из небольшой печки, притулившейся под его левым локтем. Раскурил трубку и выпустил облако дыма.

– Я прочитал о Виоле Фьеромонте сорок лет назад, когда учился в Музыкальной Академии, – ответил он. – Нашел упоминание в одной старой книге в библиотеке. Там говорилось, что безумный тилиец, Фьеромонте, сделал виолу незадолго до Великой войны с Хаосом. Мастер хотел, говорилось там, создать самый красивый, самый сладкозвучный инструмент в мире и за это продал душу демону.

Ярок засмеялся.

– Если верить книге, это сработало. Люди, рыдая, умоляли дать им послушать игру на этой виоле. Есть история о женщине, которая якобы покончила с собой, когда на этом инструменте играли на похоронах ее мужа. Также рассказывали о целой роте крылатых гусар, под звуки этой виолы танцевавших на балу до тех пор, пока не упали замертво.

Ярок пренебрежительно отмахнулся трубкой.

– Это все, конечно, чушь. В других книгах говорилось, что это просто сказка. Миф о тех, кто создает музыку.

– И что же случилось с этой виолой в конце концов? – спросила Ульрика.

Ярок пожал плечами.

– Исчезла во время войны. Точно не припомню, но это такая же небылица, как и все остальные.

– Не сомневаюсь, – сказала Ульрика. – Но тем не менее это интересная небылица. А название книги, в которой вы об этом прочли, тоже не припомните?

Ярок нахмурился, затянулся и снова выпустил клуб дыма.

– Название книги? О, тогда она была одной из моих любимых. Полная диких историй и странных картинок. Читал ее вместо того, чтобы погрузиться в учебники. Ах, да! «Мемуары капельмейстера Баршая». Он был придворным композитором при царе Алексее. Выживший из ума старый Баршай. Вы должны были слышать хотя бы кое-что о занятиях старого царя. Конечно, мы все считаем его великим героем, но ведь он тогда был еще совсем мальчишкой. Однажды…

Ульрика поклонилась, обрывая поток готовых обрушиться на нее воспоминаний.

– Благодарю, что вы смогли уделить нам время, мастер Ярок, – произнесла она, – но боюсь, мне пора. Вы мне очень помогли.

Ярок выглядел недовольным, что его оборвали, не дав толком начать, но он тем не менее вежливо приподнял трубку.

– Со всем моим удовольствием, сударыня, – произнес он. – Всегда пожалуйста.

Ульрика повернулась и вышла за дверь. Штефан двинулся следом. Вдогонку им летел голос Ярока:

– Сева, придурок! Где доска? Во имя Медведя, куда делся этот тупоголовый идиот?