Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 72 страниц)

Глава 2
ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

– Я оставлю вас дома, – сказала Габриелла.

Они с Ульрикой ехали в карете по Нульну к своему временному пристанищу.

– Мне нужно отправиться в Гандельбезирк, встретиться с людьми мадам Дагмар, ознакомиться с порядком работы и списками клиентов. Вам там будет скучно.

Ульрика не ответила. Она продолжала смотреть в окно.

– Дома вас ждет сюрприз, – продолжила Габриелла. – Надеюсь, вам очень понравится.

Ульрика снова промолчала в ответ. Габриелла вздохнула.

– Извините, что я повысила на вас голос, любовь моя, – сказала она. – Но я не могу позволить вам общаться с Фамке.

Ульрика отвернулась от окна.

– Почему? Почему мне нельзя говорить с ней?

– «Почему мне нельзя говорить с ней, госпожа», – поправила Габриелла. – Не забывайтесь. Я дала вам много воли в последнее время, потому что иначе мы бы не выжили. Но теперь кризис позади.

– Почему мне нельзя говорить с Фамке, госпожа? – процедила Ульрика сквозь зубы.

– Вот так намного лучше, – сказала Габриелла. – Потому что, хотя теперь предполагается, что мы с Гермионой – союзники, на самом деле она сделает все, чтобы очернить мое имя и разрушить мою репутацию, пока я здесь. Она не хочет видеть меня в Нульне – честно говоря, меня от этого города тоже тошнит. Больше всего Гермиона боится, что я поднимусь выше нее.

– Ну и при чем тут Фамке, госпожа? – спросила Ульрика.

– Не говорите глупостей, девочка, – отрезала Габриелла. – Гермиона создала Фамке. Фамке шпионит для нее, так же как и вы – для меня. Она передаст каждое ваше слово своей госпоже. Вы не можете доверять ей.

Ульрика стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Но ярость ее была слишком велика.

– То есть я должна общаться только с вами? – завопила она. – Вы убили Хольманна! Вы запрещаете мне общаться с Фамке! С кем мне разговаривать?

Габриелла, ошеломленная, моргнула.

– Конечно, вы можете поговорить со мной в любое время, – сказала она. – Если вы нуждаетесь в других товарищах для игр, у нас будет множество доноров, как только новый бордель откроет двери для посетителей. Десятки красивых мужчин, готовых защитить нас, и самые красивые женщины Империи, готовые выполнить любое наше желание.

– Не хочу я доноров! – рявкнула Ульрика. – Что я говорю все время? Я обрекла Хольманна на смерть, лишь бы не делать его своим донором. Я хочу равных отношений! Настоящей дружбы, а не рабского преклонения идиотов, одурманенных чарами!

Габриелла хотела ответить в том же тоне, но вдруг ее лицо смягчилось.

– Тогда, боюсь, вы часто будете одиноки среди нас, дитя. За те долгие столетия, что я живу, мне доводилось иметь настоящих друзей – но их было очень мало, и это случалось очень редко. Сестры слишком увлечены, интригуя друг против друга за положение, чтобы стать настоящими друзьями. Мы способны объединиться только перед лицом внешней опасности. – Габриелла криво улыбнулась. – Да и то не всегда, как вы сами имели возможность убедиться.

Она похлопала Ульрику по колену.

– Наше положение не всегда будет таким сложным, дорогая, – утешила графиня. – Придет время, когда я смогу позволить вам обзавестись друзьями за пределами моего дома. Но до тех пор я сделаю все, что смогу, чтобы стать вам тем другом, в котором вы нуждаетесь.

Ульрику это совершенно не утешило. Она снова отвернулась к окну.

– Другом, которого я должна звать «госпожа», – сказала она.

Остальную часть пути они проделали в молчании.

Временное пристанище Габриеллы находилось в квартале Кауфман – тихом и уютном месте обитания богатых купцов, расположенном к югу от Альдига, где в основном проживали благородные люди. Скромный домик в стиле фахверк Гермиона приобрела как раз для таких ситуаций – чтобы размещать в нем сестер, которым она не могла предложить остаться в ее собственном особняке. Это был двухэтажный дом с двумя спальнями, дворецким, кучером и горничной. Все слуги, конечно, являлись донорами, что гарантировало их верность хозяевам.

Габриелла и Ульрика жили там с тех пор, как вернулись в Нульн после чудовищной бойни в Мондтхаусе. Ульрике дом напоминал тюрьму. Конечно, хорошо обставленную тюрьму, с тяжелой дубовой мебелью, разноцветными витражами в окнах, с лепниной на расписных потолках – но тем не менее тюрьму. Пока Габриелла, Гермиона и ее приспешники работали над уничтожением своих старых личин и созданием новых, Ульрике приходилось прохлаждаться здесь: читать, бродить по дому и размышлять о повороте, который приняла ее жизнь после смерти.

Служанка впустила их через калитку на заднем дворе. Ульрика направилась было прямиком в свою комнату, но Габриелла засмеялась и схватила ее за руку.

– Нет-нет, любовь моя, – сказала она. – Я не позволю вам дуться на меня. Пойдемте в гостиную. Я сейчас должна уйти, но я приготовила для вас сюрприз, помните?

Ульрика, не поднимая глаз, сделала реверанс.

– Как прикажете, госпожа.

Габриелла вздохнула и грустно улыбнулась.

– Я знаю, образ жизни, который мы сейчас вынуждены вести, душит вас, но я обещаю, что скоро станет лучше.

– Как именно лучше? – спросила Ульрика, наконец взглянув на нее. – Мы поменяем этот тесный гроб на гроб побольше, со шлюхами в нем. Но это все равно будет гроб.

Габриелла нахмурилась.

– Вы хотите поругаться со мной, но вам это не удастся. Пойдемте.

Она провела Ульрику в маленькую аккуратную гостиную. Посередине комнаты на аравийском ковре стоял высокий сундук, обитый бронзой по углам. Из замка торчал ключ.

Габриелла указала на него.

– Откройте.

Ульрика помедлила, но затем шагнула вперед и повернула ключ. Крышка качнулась, открывшись сама собой. Сундук оказался миниатюрным шкафом очень продуманной конструкции, с вешалками для одежды и небольшими отделениями для украшений, обуви и туалетных принадлежностей. Он был забит мужской одеждой.

Ульрика изо всех сил старалась продолжить сердиться и сделать вид, что увиденное не произвело на нее никакого впечатления, но не смогла. Она сняла с вешалки дублет и принялась рассматривать его. Он был красивым – черный бархат, вышитый серой нитью. В комплект имелись прорезные бриджи и чулки такого же цвета. На вешалке остались еще три дублета – насыщенных оттенков бордового, зеленого и серого. Еще там был черный плащ, несколько белых кружевных рубашек и на нижней полке – пара высоких черных сапог для верховой езды из мягкой эстальской кожи и меч с кинжалом, рапира изысканной тилийской работы. К мечу прилагались пояс, чтобы носить его, и ножны.

– Мерки я сняла с вашего изорванного костюма для верховой езды, – сказала Габриелла. – Я знаю, что в такой одежде вы чувствуете себя намного удобнее. Вы сослужили большую службу в качестве моего «селезня», и я решила, что вас нужно наградить.

Ульрика повернулась к Габриелле, прижимая к груди черный бархатный дублет. Ей хотелось прямо здесь скинуть платья и парик и примерить его.

– Спасибо, госпожа. Это… это прекрасный подарок.

Габриелла улыбнулась.

– Я надеялась, что вам понравится. На официальные приемы вам, конечно, придется надевать юбки, – продолжала она. – Но в свободное время вы можете одеваться как хотите.

Ульрика поклонилась.

– Спасибо, я…

Ее глаза вдруг загорелись.

– Могу я пойти с вами? Подождете, пока я переоденусь?

Габриелла поджала губы.

– Как я уже сказала, вам это мероприятие не придется по вкусу. Я встречаюсь с бордельмаман и поварами и уже опаздываю.

– Тогда можно мне выйти? – спросила Ульрика. – Одной? Просто прогуляться по окрестностям? До парка в Альдиге?

Губы Габриеллы превратились в твердую ровную линию.

– Не глупите, моя дорогая. Это тоже опасно. Вы знаете, что мы теперь должны превратиться в невидимок. Люди в городе более-менее успокоились, но вампирская паника еще не сошла на нет. Хватит одной искры, чтобы все опять запылало, и мы вернемся к тому, с чего начали.

– Но никто не поймет, что я такое, – возразила Ульрика. – Вы думаете, я такая дура, чтобы показать когти и клыки? Этот урок я выучила.

– На вас обратят внимание, потому что вы будете выглядеть необычно, – пояснила Габриелла. – Женщина в мужском костюме. Необычное вызывает интерес, а мы не можем позволить себе привлекать внимание, вы же понимаете это?

Ульрика уставилась на нее. Ярость снова вскипела в юной вампирке.

– Так в каком именно случае мне позволено носить эту одежду? Вы говорите, что я не могу надевать ее на приемы. Ее нельзя носить на улице. Только в мое свободное время. Предполагается, что я, оставшись дома, надену ее и буду маршировать в дублете из комнаты в комнату? – Она схватила сапоги и подняла их. – Они – для верховой езды, госпожа. Когда я смогу проехаться верхом?

Габриелла выпрямилась.

– Не говорите со мной таким тоном, дитя. Я просто забочусь о вашем…

Ульрика перебила ее:

– Не разговаривайте со мной как с ребенком! Я взрослая женщина. Я прошла этот мир вдоль и поперек, от Кислева и Мидденхейма до Краесветных гор. Я сражалась с ордами Хаоса. Я вела людей в бой. И вы не позволяете мне выйти из дома?

Ярость снова захлестнула ее. Ульрика готова была взорваться – мир вокруг стал для нее красным. Ей захотелось швырнуть сапоги в статую, стоявшую на столе в другом конце комнаты, – благородная дама и рыцарь, преклонивший перед ней колени. У девушки даже руки дернулись, но она сдержалась. Заставила себя ровным тоном произнести слова, которые ей хотелось выплюнуть Габриелле в лицо:

– Вы думаете, я – кукла? Которую можно наряжать то в девочку, то в мальчика, а когда наскучит, забросить под кровать? Но я не кукла и не ребенок. Я буду ходить куда хочу и разговаривать с кем хочу.

– Ульрика, – начала Габриелла.

Но Ульрика не дала себя перебить. Несмотря на все старания держать себя в руках, она начала повышать голос:

– Я в долгу перед вами. Вы спасли мне жизнь. Обучили ламийскому стилю выживания. Поэтому я стану верно служить вам. Но я не ваша рабыня. Я не собака.

Ульрика горько засмеялась.

– Ха! Вы говорите, что вы – мой друг. Говорит ли друг «сядь и жди» и ожидает ли он, что друга осчастливит косточка и миска с водой?

– Хватит! – рявкнула Габриелла и продолжила уже мягче: – Да. Я поступаю так именно потому, что я ваш друг. Я знаю, что вы чувствуете себя связанной по рукам и ногам. И я знаю, что жестоко дарить вам одежду, не давая возможности ее надеть. Но, как я уже говорила, скоро все изменится.

– Когда? – воскликнула Ульрика.

– Скоро, – сказала Габриелла. – Вампиры живут долго, любовь моя. И рано или поздно получают все, что хотят. Когда наше положение станет не таким шатким, когда мы снова опутаем правителей Нульна интригами – тогда мы сможем позволить себе гораздо больше. Наберитесь терпения. Вы обретете и друзей, и свободу. Вы сможете гулять где захотите и скакать верхом куда вам в голову придет. Но не сейчас. Придется немного подождать, извините.

Ульрика задрожала от разочарования и стиснула дублет так, что бархат начал расползаться. Но вдруг ее порыв угас.

– И вы простите меня, госпожа, – сказала она. – Я знаю, мы должны быть осторожны. Я знаю, нужно просто потерпеть. Просто…

– Просто вы не рождены жить в четырех стенах, – закончила Габриелла.

Она шагнула к Ульрике и обняла ее.

– Я знаю. Вы – дитя бескрайних равнин Кислева. Думаю, что замкнутый образ жизни, который ведут ламии, заставляет вас страдать сильнее, чем необходимость пить кровь.

Габриелла поцеловала Ульрику в щеку.

– Я обещаю вам, дорогая. Вы помчитесь по бескрайним равнинам, но… – Она подняла подбородок Ульрики и посмотрела в ее глаза. – Но вы должны кое-что пообещать и мне.

– Что именно, госпожа? – спросила Ульрика.

– Вы должны пообещать повиноваться мне, – сказала Габриелла. – Оставаться здесь, в доме, пока я не разрешу выйти. Вы должны позволить мне решать, когда можно выходить и с кем можно разговаривать. Эти ограничения – ненадолго. Но пока я их не сниму, у меня должно быть ваше слово, что вы станете соблюдать их.

Ульрика заколебалась. Она чувствовала себя так, словно Габриелла запихивает ее в сундук с дублетами и сапогами и плотно закрывает его. Она хотела бежать. Она хотела увидеть обе луны. Но в то же время она знала, что графиня права. Сейчас это слишком опасно. Они находились в чужой стране, людей которой все еще будоражили недавние события.

Ульрика со вздохом кивнула.

– Очень хорошо, госпожа. Я буду подчиняться вам. Даю слово оставаться дома и разговаривать только с тем, с кем вы разрешите.

Ульрика почувствовала, как расслабились руки Габриеллы вокруг нее. Графиня улыбнулась и погладила девушку по щеке.

– Спасибо, дорогая, – сказала она. – В один прекрасный день вы получите все, что я пообещала.

Габриелла поцеловала ее еще раз, развернулась и взяла перчатки.

– Я хотела бы гораздо подробнее обсудить это все с вами, но я должна идти. Я вернусь до рассвета. Попейте крови горничной, если проголодаетесь. Я сказала дворецкому, он принес новых книг из книжной лавки. Вам будет чем заняться.

– Спасибо, госпожа, – сказала Ульрика.

Девушка проводила Габриеллу до черного выхода из дома. Там ожидала служанка с плащом.

– Берегите себя.

– Обязательно, – ответила Габриелла.

Горничная накинула на плечи хозяйке плащ, открыла дверь и проводила вышедшую во двор графиню реверансом. Ульрика отвернулась. Девушка закрыла дверь. Ульрика услышала, как в замке поворачивается ключ, остановилась и обернулась. В руке горничной ключа не было. Дверь закрыли снаружи.

Глава 3
ПОБЕГ

Ульрика пробралась мимо горничной к двери и подергала ее, чтобы точно убедиться. Дверь оказалась заперта. У вампира мурашки побежали по спине, кожу покалывало от ужасного предчувствия. Она бросилась через весь дом к входной двери. Она тоже была закрыта.

Ульрика повернулась к горничной, которая последовала за ней. Глаза служанки были широко открыты.

– Приведи сюда дворецкого. С ключами!

Девушка поспешила исполнять приказание. Ульрика кружила около двери. Ее длинные юбки шуршали по полированному деревянному полу. Явился заспанный дворецкий со связкой ключей в руках.

– Открой дверь, – приказала Ульрика.

– Да, миледи, – ответил дворецкий.

Он вставил ключ в замок и попытался повернуть его в ту и другую сторону. Затем с поклоном обратился к Ульрике.

– Похоже, графиня наложила чары, миледи. Замок не откроется.

Ульрика выругалась и огляделась.

– Чары? Какие чары? Она всегда так делает?

– Обычно только когда ложится спать, миледи, – пояснил дворецкий. – В остальное время у нас должна быть возможность войти и выйти из дома, на рынок, разговаривать с торговцами, и…

Ульрика выхватила у него ключ и попробовала открыть дверь сама. Ее сверхчеловеческой силы хватило согнуть ключ – но не открыть замок. Она снова выругалась и направилась к задней двери. Попробовала открыть ее – но с тем же успехом.

– Да чтоб ее разорвало!

Ульрика бросила ключи и вернулась в гостиную. Окна от пола до потолка скрывали плотные занавеси. Вампир рывком отдернула их и схватилась за защелку, запирающую рамы. Та легко открылась, Ульрика обрадовалась, но не тут-то было. Она толкнула раму, но та не шелохнулась. Девушка словно пыталась сдвинуть с места каменную стену. Она снова выругалась и ударила кулаком по квадратику свинцового стекла. Рука ее застыла в воздухе почти у самого стекла, наткнувшись на всю ту же самую невидимую каменную стену. Ульрика зарычала, отпрыгнула, схватила тяжелый дубовый стул и швырнула его в окно. Стул отлетел назад и упал на пол, на стекле не появилось ни царапинки. Ульрика уставилась на него, сжимая кулаки.

– Госпожа, – тихо сказала горничная. – Госпожа, вы в порядке?

Ульрика обернулась. Девушка и дворецкий выглядывали из двери гостиной, настороженно наблюдая за ней.

– Я в порядке, – ответила она. – Возвращайтесь к себе.

Слуги кивнули ей и с облегчением поспешили прочь. Ульрика поставила стул, затем яростно ударила его ногой. Она начала прохаживаться по гостиной туда-сюда, по дороге пиная стул до тех пор, пока не вколотила его под стол.

Графиня заперла ее. Ульрика дала торжественное обещание, что не выйдет из дома, а она все равно заперла! Вампир зарычала. Теперь она знала, как на самом деле Габриелла относится к ней. Графиня обходилась с ней мягко, разговаривала терпеливо – но ни секунды не считала, что Ульрика в состоянии сдержать данное слово. Габриелла считала ее лишь ребенком, без чести, ума и чувства долга.

Это как пощечина – оскорбление ее достоинства.

Ярость снова забурлила в Ульрике. Взор ее затмили багровые облака. Комната казалась дном бушующего алого моря. Она снова пнула стул, он перевернулся. Пусть только Габриелла вернется, она ей покажет. Больше она не поддастся на сладкие речи! Она потребует свободы и, если графиня откажет, с боем проложит себе дорогу – или погибнет в борьбе. Она ни секунды больше не станет служить этой лицемерной ведьме. Зубы Урсуна! Если бы она могла разрушить чары, держащие ее здесь в ловушке, она бы ушла в тот же миг и больше никогда не вернулась. К черту интриги ламий, бесшумную борьбу в затхлых комнатах. Прочь отсюда!

Тоненький голосок в голове Ульрики напомнил о слове, которое она дала Габриелле. Но вампир зарычала, заглушая этот голос, и он, съежившись, спрятался в дальнем углу ее сознания. Когда графиня повернула ключ, закрывая за собой дверь, все обещания Ульрики перед ней потеряли силу. Нет бесчестья в нарушении клятвы, данной кому-то, не имеющему понятия о чести.

Ульрика выпустила когти и клыки и прыгнула на окно. Она рвала и царапала его. Ее отбросило назад, и она упала, тяжело дыша, но ее охватил слишком сильный гнев, чтобы это могло остудить его. Ульрика повернулась, зарычав под нос. Если существует способ разрушить чары, она его найдет. Если нет, графиня, вернувшись, обнаружит, что ее миленький уютненький домик перевернут вверх дном.

Ульрика взбежала по лестнице в свою комнату, обогнула украшенную балдахином кровать и подошла к тяжелым занавескам на стене, выходящей на улицу. Вампир выпустила когти и разорвала их. За ними обнаружилась глухая стена. Окон здесь не было. Ульрика в замешательстве посмотрела на стену, затем бросилась в комнату Габриеллы и сорвала занавески там. Окон тоже не оказалось – за занавесками открылась только гладко оштукатуренная стена.

Ульрика отступила, лихорадочно соображая. Она не сомневалась, что снаружи видела ряд окон на верхнем этаже дома. Фальшивка, значит. Дом без окон выглядел бы странно, а так ламии – его обитательницы – были надежно защищены даже от случайного солнечного луча. Ульрика быстро обыскала комнаты на этаже, срывая шторы одну за другой. Окон не было ни в одной из них.

Ульрика, тяжело дыша, в отчаянии пнула стену, но вдруг замерла. А что насчет камина? Может быть, удастся выбраться наружу через дымоход? Она бросилась в комнату Габриеллы и просунула голову под каминную полку. Увы. Дымоход был узким, в него едва влезала голова Ульрики, а плечи бы точно не прошли. Вампир зарычала, схватила кочергу и ударила по мраморной кариатиде, державшей на плечах каминную полку. Маленькая каменная голова, подпрыгивая, покатилась через комнату и остановилась у стены в месте, где должно было находиться окно. Ульрика засмеялась и подошла к голове, намереваясь швырнуть ее во что-нибудь. У стены она остановилась, задумчиво глядя на нее. На штукатурке просматривалось углубление – почти незаметная вертикальная линия. Ульрика подошла ближе. Словно два листа бумаги лежали стопкой, и написанное на верхнем почти невидимым взгляду узором отпечаталось на нижнем. Ульрика провела по нему рукой. Рядом обнаружилась небольшая впадина, справа – еще одна. Девушка посмотрела наверх. Их соединяла дугообразная линия, такая же еле заметная, как и остальные.

От волнения кожу Ульрики словно начало покалывать множество иголочек. Этот дом не построен вампирами и для вампиров – но переоборудован под их нужды. В этой стене когда-то зияло настоящее окно. Его все еще видно снаружи! Вопрос заключался в том, насколько надежно его закрыли?

Ульрика подняла кочергу, но остановилась. Это окно выходило на улицу. Разломав его, она неизбежно привлечет внимание. Ульрика бросилась в кабинет, окна которого выходили на задний двор. Да. На стене она обнаружила такие же неглубокие бороздки. Девушка хватила по этому месту кочергой. Штукатурка потрескалась и рассыпалась. Ульрика ударила еще раз, и в стене появилась дыра. Девушка уцепилась когтями за края дыры и рванула, отдирая гладкую крашеную облицовку. За ней обнаружились только обрешетка и щебень!

Ульрика обеими руками принялась выдирать прутья. Щебень, заполнявший полость в стене, посыпался на пол. Буквально в двух дюймах обнаружилась деревянная оконная рама. Ульрика ломала и крушила, пока не вырвала ее из проема. За ним стояла тонкая деревянная панель, выкрашенная в черный цвет. Ульрика отогнула край и выглянула наружу. Лунный свет хлынул в комнату. Окно выходило на каретный двор.

Ульрика протянула кочергу, не смея уже надеяться, и ткнула в ромбовидную панель. Кочерга пробила ее насквозь, раздался звон стекла. На это окно чары не наложены! Она свободна!

Ульрике так не терпелось покинуть дом, что она чуть не выпрыгнула в окно тут же, но она взяла себя в руки. Если она действительно собирается теперь жить сама по себе, к путешествию надо подготовиться. Девушка улыбнулась. Как мило со стороны Габриеллы предусмотрительно снабдить ее всем необходимым, тем, что ей понадобится в первую очередь!

Ульрика побежала обратно в гостиную. Там она сняла испачканные штукатуркой платья, облачилась вместо них в рубашку, черный бархатный костюм, кожаные сапоги и перчатки. Вся одежда идеально села по размеру. Затем девушка пристегнула прекрасный меч к поясу, засунула за него и кинжал. Она сняла с вешалки серый костюм, сложила его. Никакой сумы или чемодана у нее не было. Ульрика положила костюм в расправленную рубашку, стянула все концы, а рукава связала вместе и перекинула через плечо, как походную суму.

Что еще ей понадобится? Деньги. Ульрика побежала в комнату Габриеллы, обыскала комод и шкаф и забрала все драгоценности и украшения, какие нашла. Под шляпной коробкой она обнаружила небольшой железный сундук. В нем лежали пятьдесят золотых рейхсмарок. Она забрала и их, положила в кошель, висящий на поясе. Вот теперь можно отправляться. Часть ее хотела дождаться возвращения Габриеллы, просто чтобы открыто сообщить графине о своем уходе. Но там уже рассвет будет недалек, а к тому времени стоило оказаться как можно дальше отсюда и найти убежище на день.

Ульрика поспешила в кабинет, подошла к пробоине окна. Она выглянула во двор и тут заколебалась. Она поступала неправильно. Разве можно так обойтись с женщиной, которая спасла ее и помогла сделать первые шаги в ее новой жизни? Назад дороги не будет. А кто знает, что ждет ее впереди? Может, смерть настигнет ее с сегодняшним рассветом. Ульрика пожала плечами и пинком разбила стекло. Лучше умереть свободным, чем жить в клетке.

Она прыгнула во двор. Ночной ветер взъерошил волосы. Радостное волнение охватило ее, и она отбросила последние сомнения. Ульрика миновала каретный дом, направляясь к забору. Теперь нужно выбраться из Нульна. Если бы только она могла попрощаться с Фамке перед отъездом!

Ульрика остановилась. Почему же – попрощаться? Разве Фамке не говорила, что тоже хочет сбежать? Дико расхохотавшись, Ульрика перепрыгнула через забор и помчалась по спящему Альтештадту к особняку Гермионы.

Сидя на крыше дома напротив, Ульрика глядела на особняк Гермионы – один из многих, из которых и состояла эта улица в Альдиге. Один вид здания лишил вампира всякого задора. Это было трехэтажное палаццо в тилийском стиле с изысканной отделкой стен и резными колоннами, охраняющими двери и окна. Но при всем своем изяществе жилище Гермионы представляло собой маленькую крепость. Не только колонны защищали окна – еще тяжелые решетки и дубовая дверь толщиной не меньше четырех дюймов. Ульрика не заметила ни одного охранника, но она знала, что свита Гермионы состоит из умелых рыцарей и сейчас все они наверняка находятся внутри. Также не стоило забывать о прочных замках и защитных чарах, которые здесь должны быть более мощными, чем в маленьком гостевом доме, откуда она с таким трудом вырвалась. Неудивительно, что стригой при всей его силе предпочитал убивать ламий, когда они не находились под защитой стен своих домов. Потребуется армия, чтобы пробиться в особняк.

Ульрике, конечно, не нужна была армия, чтобы войти. Горничные и рыцари Гермионы знали ее, и небольшая ложь открыла бы перед ней двери. Вопрос в том, чтобы потом выйти – вместе с Фамке. Ульрика ни секунды не сомневалась, что Гермионе хватит щелчка пальцев, чтобы запереть двери и окна. Тогда Ульрика застрянет в особняке, а за попытку украсть ее воспитанницу Гермиона может и прикончить ее на месте. Или, что еще хуже, вернет ее Габриелле.

Но, может, удастся и не заходить в дом. Вдруг Фамке все еще в саду. Кровь снова забурлила в жилах Ульрики. Она спустилась с крыши в узкий переулок, обошла особняк Гермионы с тыла. Да. Кто-то продолжал терзать лютню в саду. Сердце Ульрики бешено заколотилось. Это мог быть только один человек. Девушка на цыпочках подошла к стене и хотела уже запрыгнуть на нее, но остановилась. А если Фамке не одна, если с ней Гермиона? Или кто-нибудь из рыцарей?

Ульрика напрягла сверхчеловеческие чувства, но так и не услышала биения ни одного сердца. Однако в саду все еще могла находиться Гермиона. Придется это аккуратно проверить.

Она подпрыгнула, ухватилась пальцами за верх стены, затем медленно подтянулась ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Деревья, кусты и статуи влюбленных, умирающих в объятиях друг друга, заслоняли большую часть дома, но, вытянув шею и подавшись влево, Ульрика смогла увидеть веранду – и Фамке на ней.

Она была одна. Юная вампирка сидела на скамье, где они с Ульрикой и простились вечером. Ее золотые волосы отливали серебром в лунном свете. Фамке усердно боролась с лютней и бретоннской мелодией – но пока проигрывала.

Ульрика вздохнула с облегчением, перелезла через стену и спрыгнула в сад. Прокравшись через деревья и кусты, она присела на краю лужайки так, чтобы из окон особняка ее нельзя было заметить.

– Фамке! – прошептала она.

Фамке подняла взгляд, отбросила с лица длинные прямые пряди.

– Кто здесь? – спросила она.

Мелодия, выходящая из-под ее пальцев, приобрела совсем дикое звучание. Фамке заметила Ульрику, и музыка оборвалась.

– Сестра! Что вы здесь делаете?

Ульрика приложила палец к губам и поманила ее.

– Ш-ш-ш, – сказала она. – Идите сюда.

Фамке оглянулась на особняк, встала, спустилась с веранды и торопливо пересекла лужайку.

– Что случилось, Ульрика? Почему вы шмыгаете по кустам, как воровка?

Ульрика усмехнулась.

– Я сбежала. Графиня – бесчестная женщина, не заслуживающая никакого уважения. Я решила жить сама по себе. Я пришла забрать вас с собой.

Она взяла Фамке за руку.

– Пойдемте. У нас мало времени.

– Вы… вы сбежали? – ошеломленно переспросила Фамке.

– Либо это, либо смерть.

Ульрика встала.

– Теперь к стене. Пока никто не пришел искать вас.

Фамке попятилась.

– Ульрика, я… Мы не можем. Это была всего лишь шутка. Мечта.

– Для меня – нет, – нетерпеливо возразила Ульрика. – Больше нет. Я разгромила дом графини и ограбила ее подчистую. Нет пути назад.

– Но это невозможно! – сказала Фамке. – Нам понадобится карета, и доноры, и места, где можно укрыться.

Ульрика тряхнула кошельком.

– Мы все это купим. А теперь пошли!

– Фамке? – донесся голос Гермионы из дома. – Фамке, где вы?

Ульрика снова повернулась к Фамке.

– Пойдемте, сестра, – прошептала она. – Прежде чем станет слишком поздно.

Фамке покачала головой. Лицо ее исказила гримаса боли – она бы разрыдалась, если бы вампиры могли плакать.

– Я не могу. Ничего не выйдет. Мне очень жаль.

Ульрика шагнула к ней из кустов. Гнев снова вспыхнул в ней.

– Да что с вами? Хотите жить под каблуком этой ужасной женщины всю оставшуюся вечность? Как вы вообще позволяете ей так с собой обращаться? Вы же как кукла в коробке. Разве вы не предпочли бы умереть свободной, чем жить в клетке?

Фамке повесила голову.

– Извините, Ульрика. Я трусиха.

Ульрика застонала. Она уже хотела перекинуть девушку через плечо и силой перетащить ее через стену. Но тут на веранде открылась дверь. Из нее появились леди Гермиона и двое ее рыцарей. Фамке пискнула.

– Что здесь происходит? – холодно спросила Гермиона, спускаясь на лужайку.

Ульрика хотела наброситься на нее, но вместо этого отвесила поклон.

– Из-извините, леди Гермиона. Я тут прогуливалась, услышала, как играет госпожа Фамке, и решила заглянуть, просто засвидетельствовать свое почтение.

– Понятно, – сказала Гермиона и стремительно перелетела через лужайку.

Рыцари последовали за ней, расходясь широким полукругом, чтобы окружить Ульрику.

– Светская беседа через стену сада.

– Ах да, госпожа, – сказала Ульрика. – Я-я знаю, что мне следовало войти через главную дверь, но я хотела удиви…

– То есть, когда вы спрашивали мою дорогую Фамке, – перебила ее Гермиона, – неужели она предпочтет жить в клетке, чем умереть свободной, это была просто светская беседа?