Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 72 страниц)

– Да, госпожа, – ответила Ульрика.

У нее мурашки побежали по спине. Часть ее страстно желала, чтобы госпоже не пришлось воспользоваться своим секретным оружием, другая молилась, чтобы это все-таки случилось. Поначалу казалось, что обе молитвы услышаны. Гости и Рыжая вошли в таверну, провожаемые холодным взглядом верзилы в кожаном фартуке. Ульрика ожидала попасть в кухню или заднюю комнату, но они оказались в темном коридоре – слишком узком для того, чтобы драться или хотя бы развернуться. Ульрика окинула осторожным взглядом стены и потолок и обнаружила странные отверстия, слишком напоминающие потайные бойницы на входах в замок, чтобы быть чем-то другим.

По мере того как их группа двигалась по коридору в самое сердце здания, до Ульрики начали доноситься приглушенные звуки развеселого кутежа, вонь кислого пива, рвоты и немытых тел. Сверху доносились ритмичные скрипы, свидетельствующие об удовольствиях другого рода, и тонкий, почти неуловимый запах похоти.

– Настоящий рог изобилия, из которого так и сыплются запретные удовольствия, – пробормотала Габриелла.

Рыжая услышала ее и улыбнулась.

– Остров удовольствий в океане страданий, так ее острость называют это, – произнесла она, делая широкий жест вокруг. – На верхнем этаже девочки – ну и парни, если таковы ваши предпочтения. В таверне – выпивка, танцы, в подвале можно перекинуться в карты или кости, а еще ниже – опий и травка. Каждый может найти что-нибудь по вкусу.

– Звучит… прибыльно, – вежливо ответила Габриелла.

– Ну, концы с концами сводим, – согласилась Рыжая.

Они свернули на узкую лестницу и принялись спускаться вниз, в самые недра здания. С каждым витком спирали Ульрика сталкивалась с неоспоримыми свидетельствами того, что Рыжая сказала чистую правду. Стук костей и вопли отчаяния на первом подземном этаже, странный, сладковатый запах дурмана, пропитавший стены второго. Но он не был последним. Группа спустилась на третий подземный уровень, стенам которого оказалось не под силу заглушить жалобные стоны и мольбы, срывавшиеся с измученных уст.

Габриелла вопросительно посмотрела на проводницу. Рыжая снова улыбнулась.

– Гостиница для особых гостей, – пояснила она. – Небольшой сервис, который мы предоставляем, э-э-э, профессионалам для их занятий. Знаете, такое местечко, где можно пересидеть, если ты в бегах. Или припрятать кого, пока идут переговоры о выкупе.

– Бьюсь об заклад, номера здесь стоят недешево, – заметила Габриелла.

– Но спрос всегда есть, – ответила Рыжая, и они продолжили спуск.

Они спустились еще на три пролета. Ульрика чувствовала, как этажи над ней давят с каждым шагом все сильнее.

– Это все морок, – прошептала Габриелла ей на ухо. – Во время спуска в эту бездну мы шли по трем разным лестницам, а кажется, что по одной. Не владеющий ведьминским видением никогда отсюда не выберется.

Ульрика сглотнула и огляделась, но вокруг ничего не изменилось. Ульрика сконцентрировалась, стараясь воспринимать умом, а не глазами. На краткий миг ей показалось, что она видит двери и другие лестницы, идущие в стороны. Но тут же все исчезло.

– Я, пожалуй, буду держаться поближе к вам, госпожа, – произнесла Ульрика.

Габриелла погладила ее руку.

– Вот мы и пришли, – сообщила Рыжая.

Лестница заканчивалась маленькой квадратной площадкой. Дверей здесь на первый взгляд не обнаружилось, а вот бойницы под потолком, на стенах и даже на полу имелись в изобилии. Рыжая отодвинула Родрика и фон Цехлина, подошла к противоположной стене и постучала по ней. Гости нервно сбились в кучу в центре этой коробки смерти.

– Туточки посетители, госпожа, – крикнула Рыжая и отступила на шаг.

В стене появилась дверь. Ульрика удивленно моргнула. Это не походило на штучки из тех, что любят отмачивать волшебники. Дверь просто была там – как будто девушка не заметила ее, забыла поглядеть в ту сторону.

Рыжая открыла дверь и присела в глубоком почтительном реверансе.

– Заходите, ваши благородия.

Гермиона немедленно напустила на себя привычно-надменный вид – который полностью слетел во время блужданий в подземелье, – высоко вздернула подбородок и вплыла в комнату, словно маленький галеон на всех парусах. Сразу за ней вошел фон Цехлин, за которым следовали Фамке, Родрик, Габриелла и Ульрика.

Комната, где они оказались, напоминала гарем аравийского халифа, обставленный безумным старьевщиком. На первый взгляд она поражала непристойной роскошью, напоминая набитую сокровищами пещеру. Красный, золотой и фиолетовый цвета преобладали в обстановке, насколько позволял видеть свет сотни толстых свечей. Бархатные диваны и низкие позолоченные столы окружали резной камин, пол устилали восточные ковры, на которых в беспорядочном множестве стояли богато украшенные светильники, вазы и статуэтки. Но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что мебель вся в царапинах и чиненая-перечиненая, ковры – протерты, а прочие предметы обстановки добыты на ближайшей помойке. Хрусталь на поверку оказывался стеклом, золото – медью, хорошо начищенной и сильно помятой жизнью.

Посреди этой поношенной роскоши глазам ламий представилась любопытная картина. Черноволосая женщина в красной сорочке лежала лицом вниз на ближайшем к камину диване, сжимая подушку. Толстенькая, потная девушка в потрепанной униформе горничной склонилась над хозяйкой и, упираясь коленом в ее поясницу, затягивала на ней корсет из китового уса.

– Сильнее, ты, лахудра! – крикнула женщина. – Я для чего вырвала себе нижние ребра? Я хочу, чтобы, когда ты закончишь, мою талию можно было ладошкой обхватить!

– Да, госпожа, – ответила горничная и снова налегла коленом изо всех сил.

Женщина одарила посетителей кривой ухмылкой.

– Минутку, дорогуши, – сказала она. – Вы застали меня за туалетом. Располагайтеся вот прям как дома.

Ни Гермиона, ни Габриелла, ни Дагмар не воспользовались этим щедрым предложением. Они так и стояли мрачной группкой в центре комнаты, пока горничная пыхтела и кряхтела, утрамбовывая госпожу Матильду в корсет. Ульрика получила возможность украдкой присмотреться к мадам Матильде. Казалось сложным представить создание, меньше похожее на ламию. Мадам обладала грубыми чертами лица и толстыми губами. Непослушная грива черных волос ниспадала на спину и лицо. Глубокий шрам приподнял левый уголок рта в застывшей ухмылке. Матильда совершенно точно не была красивой – но опасно притягательной. Ее глаза, поблескивающие как дешевый поделочный камень, излучали животный магнетизм, обещая грубые и разнузданные удовольствия. Служанка наконец справилась с нелегкой задачей. Матильда поднялась с дивана, чтобы поприветствовать гостей, и стало очевидно, что обещание, таящееся в ее глазах, – чистая правда. Изгибы ее тела были круче, чем у носовой фигуры тилийского галеона, но, в отличие от неподвижной статуи, мадам Матильда умела двигаться так, чтобы показать все свои сильные стороны. По сравнению с ней роскошная мадам Дагмар выглядела серой мышкой.

– Ну что ж, сестрички, – сказала хозяйка дома, когда горничная разобралась с ее корсажем и помогла расправить рукава. – Заглянули поболтать по-соседски? Не припомню, чтобы хоть разок ваши благородия или ваши спутники появлялись здесь, к югу от реки.

– Умасливать клиентов будешь, Матильда, – оборвала ее Гермиона. – Ты прекрасно знаешь, почему мы здесь.

Глаза Матильды удивленно расширились.

– Да я без понятия, леди. Сижу дома, как вы приказали. Носа наружу не кажу уже много дней.

Гермиона поджала губы.

– Не сомневаюсь. Но ночи – это совсем другое дело, бьюсь об заклад.

Прежде чем Матильда успела открыть рот, Габриелла шагнула вперед и присела в почтительном реверансе.

– Графиня Габриелла фон Нахтхафен, – представилась она. – Наша королева послала меня сюда, чтобы помочь леди Гермионе положить конец убийствам сестер. Об этом мы и хотели с тобой поговорить.

Мадам Матильда отвесила ответный реверанс с коротким кивком и окинула Габриеллу оценивающим взглядом.

– Тогда удачи тебе, – сказала она. – Ее светлость не особо себя этим утруждает.

– Позвольте с вами не согласиться, – холодно возразила Гермиона. – На самом деле при помощи моего паладина фон Цехлина, который также здесь присутствует, я уже обнаружила виновника всех этих печальных событий!

– О? – Матильда подняла тщательно выкрашенные брови. – И кто ж это?

Гермиона наставила на нее палец.

– Ты!

Глаза Матильды снова расширились, и Ульрика подумала, что на этот раз мадам действительно удивилась.

– Я? – прыснула мадам и рухнула на диван, разметав черные кудри наилучшим для обозрения образом. – И с чего бы мне убивать Розамунду и Карлотту, которые мне в жизни ничего плохого не сделали?

– Ты забыла упомянуть леди Альфину, волчица, – сказал фон Цехлин.

Матильда повернулась к Гермионе.

– Как, Альфина тоже? О королева, вот дерьмо! Убита таким же образом?

Гермиона фыркнула.

– Изображать невинность ты умеешь так же ловко, как морок наводить, сестрица. И то и другое – фальшиво.

Она вытащила платок из рукава и бросила его на стол.

– Разверни и загляни внутрь!

Матильда одарила аристократку тяжелым взглядом, но поднялась с дивана, подошла к столу и развернула платок. Увидев клочья черной шерсти, она нахмурилась и перевела взгляд на Гермиону.

– Добыла сегодня со своей расчески? – осведомилась Матильда.

– Из твоей шкуры! – рявкнула Гермиона. – Это волчья шерсть! Бертольт нашел ее на месте убийства Альфины, рядом с отпечатками лап.

Матильда расхохоталась.

– Так это твои доказательства? Три волосины?

– Это волосы зверюги, которая прикончила наших сестер, – сказала Гермиона. – Так что достаточно. Кто еще из нас умеет оборачиваться волком? Кто еще может разорвать вампира на части?

– Но зачем бы мне это? – спросила Матильда, начиная сердиться и надвигаясь на Гермиону. – Я ж сказала: они мне ничего не сделали.

Волна ее запаха накатила на гостей. Ульрика жадно вдохнула его, ища скрытые ноты. Дешевая розовая вода, призванная замаскировать грязь и чуть-чуть плесени, и сухой мускусный аромат, присущий ламиям. Ничего из того, что искала Ульрика.

Гермиона зарычала.

– Сделали! Их роскошная жизнь – вот что ранило тебя до глубины души, спрятанной в этом прибежище блох! Ты решила убить нас всех, чтобы занять наше место! Украсть то, на что не имеешь права!

Матильда снова рассмеялась.

– Ты думаешь, мне это надо? Следить за каждым своим шагом, таскаться все время в это ваше высшее общество? Нет, спасибо! Мое место – здесь. Я царю безраздельно, вам такая власть над кварталами, где вы прячетесь, и не снилась, и это истинная правда.

Ульрика снова принюхалась – изо всех сил. Да, запах зверя пробивался сквозь вонь дешевых духов. Даже в человеческом обличье мадам Матильда не могла полностью скрыть свою натуру. Но шерсть, которую Ульрика нашла около борделя мадам Дагмар, пахла совсем по-другому. От мадам Матильды отдавало именно волком, а не собакой. И не было ни следа гнилостной трупной вони.

Гермиона и Матильда продолжали орать друг на друга, а Ульрика тем временем незаметно прижалась поближе к Габриелле.

– Госпожа, – пробормотала она. – Запах мадам Матильды не имеет ничего общего с теми, которые испускал труп госпожи Альфины, и теми, что я учуяла возле «Серебряной лилии».

Габриелла остро глянула на воспитанницу.

– То есть это точно не Матильда?

Ульрика пожала плечами.

– Ну, она могла замаскировать свой аромат… Но клочья шерсти тоже пахнут совсем по-другому. Это не ее шерсть. И нигде на месте убийства запаха мадам Матильды не было.

Габриелла кивнула и очень мрачно посмотрела на Гермиону.

– Спасибо, Ульрика.

– Ты все врешь! – вопила тем временем Гермиона. – Да кто может хотеть жить здесь? Ты не можешь даже…

Габриелла глубоко вдохнула и шагнула к спорящим.

– Леди Гермиона, подожди. Боюсь, мы ошиблись, придя сюда.

Гермиона повернулась к ней, глаза ее пылали.

– О чем ты говоришь?

– Ты выследила не того волка, – сказала Габриелла. – Шерсть, которую нашел господин фон Цехлин, Матильде не принадлежит. На ней не ее запах. Также запаха Матильды не было ни на трупе Альфины, ни на месте убийства.

Матильда ухмыльнулась.

– Вот так-то, ясно тебе?

Гермиона уставилась на Габриеллу.

– Что за чушь ты несешь? Это уловка какая-то?

– Никаких уловок, сестра, – ответила Габриелла. – Ты, конечно, помнишь, как мы все стояли над телом леди Альфины в твоей кухне. Ты чувствовала, чем оно пахнет. И я. И запаха Матильды я не припоминаю.

– Я не обнюхиваю трупы, – отрезала Гермиона. – Это отвратительно. И…

Она вдруг нахмурилась, глаза ее сузились.

– А откуда ты знаешь, что на месте убийства запаха Матильды нет? Разве я не запретила тебе ходить туда? Ты что, ослушалась моего приказа?

– Я не ходила туда, сестра, – ответила Габриелла после краткого мига колебаний. – Согласно твоему приказу я отправилась в дом цехового мастера Альдриха, очаровала его и разместилась там со свитой. Но моей протеже ты никаких приказов не отдавала.

Гермиона зашипела от ярости. Ульрика улыбнулась про себя.

– Вздумала подсидеть меня, да? – завопила леди. – Приказ распространялся на тебя и всю твою свиту!

– Приношу мои извинения, сестра, – сказала Габриелла. – Я, видимо, неправильно поняла тебя. Тем не менее Ульрика – единственная вампирка, которая обследовала место преступления, и она заметила то, что господин фон Цехлин не мог обнаружить при всей своей проницательности, так как он все-таки человек. И Ульрика дает слово, что запаха мадам Матильды там не было.

– Это значит, что Матильда его замаскировала! – возразила Гермиона, – Тогда или сейчас! Она уничтожает свои следы!

– Да, такое может быть. Но твердых доказательств у нас нет, а чтобы обвинять ламию в убийстве сестры, необходимы именно они. Других королева не примет. Нужно продолжать поиски.

Гермиона обвела всех взглядом. Ее изящные кулачки сжались в бессильном гневе.

– Это какой-то бред! Я никаких запахов не помню! Я должна полагаться на твое слово, что он там вообще был?

Вдруг глаза ее озарились пониманием.

– Я знаю, в чем дело! Ты хочешь сама найти доказательства! Тебе нужно, чтобы королева одарила своей благосклонностью именно тебя, и поэтому ты заявляешь, что те, которые нашла я, ничего не значат! Но ты меня так не подловишь!

Гермиона наставила палец на Матильду.

– Как глава ламий Нульна, я приказываю казнить волчицу-убийцу.

Глава 10
КАПРИЗ АЛЬФИНЫ

– Ой-ей-ей! – воскликнула Матильда, пятясь. – Не так быстро, сестричка!

– Гермиона, – сказала Габриелла. – Послушай…

– Нет! – закричала Гермиона.

В глазах ее плескался тщательно скрытый за гневом страх.

– Трое из нас погибли! Вы позволите бойне продолжаться? Мы должны положить этому конец, здесь и сейчас! Убить ее!

Матильда зарычала и выпустила клыки. Видимо, это был условленный сигнал – потайные двери ее покоев немедленно распахнулись, и в них ворвалась толпа головорезов и бандитов с дубинами и мечами наголо. Родрик и фон Цехлин обнажили мечи, Ульрика тоже приготовилась к драке и выпустила когти. Фамке, Дагмар и Гермиона последовали ее примеру. Только графиня Габриелла пока не показывала зубов.

– Нет, – сказала она в звенящей от напряжения тишине. – Извини, Гермиона. В этой драке я участвовать не буду. Если ты так считаешь это нужным, дерись сама.

– Ты не подчиняешься приказам королевы! – в ярости завопила Гермиона. – Тебе приказано помогать мне!

Габриелла подобралась.

– Мне приказано найти убийцу и положить конец смертям, а не стать твоим слепым орудием. Тебе не удалось убедить меня, что вина за происходящее лежит на Матильде.

Гермиона фыркнула.

– Ты не убедишься, пока не сможешь присвоить всю славу от поимки преступника, вот что ты хочешь сказать!

Она повернулась к Фамке и Дагмар.

– Сестры, ну уж вы-то повинуетесь мне! Расправьтесь с волчицей, пока я поставлю на место эту заезжую интриганку! Вперед, мы сражаемся за наши жизни!

Фамке покорно встала рядом со своей госпожой. Но Ульрика видела в ее глазах невысказанные сомнения. Мадам Дагмар закусила губу, пронзив ее выпущенными клыками, и в задумчивости оглядывала столпившихся вокруг противников. Ульрика вспомнила ее слова – мадам Дагмар уже несколько веков не участвовала в прямых столкновениях, ее колебания не удивляли.

– Не руби сплеча, сестра, – сказала Габриелла Гермионе. – Ты готова испытать гнев королевы в том случае, если сейчас ошибешься?

Слова Габриеллы подтолкнули мадам Дагмар к правильному решению.

– Извини, госпожа, – сказала она Гермионе, смиренно опустив голову. – Не хотелось бы ошибиться в таком важном вопросе.

– Овца ты тупая! – возопила Гермиона.

Она обвела всех тяжелым взглядом.

– Да вы все сговорились против меня! Это мятеж!

Гермиона повернулась на месте и еще раз, как загнанная в угол крыса, вздохнула и обратилась к Матильде:

– Выпустите меня из этой грязной дыры! Дальнейшее пребывание здесь может подорвать мой авторитет, и я этого не допущу.

Гермиона двинулась к выходу из покоев Матильды, высоко задрав нос. Фамке и фон Цехлин последовали за ней, беспокойно оглядываясь.

Матильда приподняла бровь и усмехнулась.

– Ты серьезно? Думаешь, я позволю тебе уйти после всего этого? – осведомилась она вслед Гермионе. – Пока ты жива, я в любой момент могу получить удар в спину.

Она щелкнула пальцами. Наемники Матильды преградили выход.

Графиня Габриелла выступила вперед.

– Осторожнее, сестра. Если ты убьешь Гермиону без всякого повода, и тебе не избежать гнева королевы.

Матильда засмеялась.

– Она ж приказала тебе убить меня! То есть это не повод, по-твоему?

– Но не пролито ни единой капли крови, – возразила Габриелла.

Она положила свою маленькую руку на большую руку Матильды.

– Я даю слово – если ты невиновна, ни один волос не упадет с твоей головы. Мы найдем настоящего убийцу, и на этом все закончится.

– Да ладно? – усомнилась Матильда. – Ей, по-моему, до звезды, кто там нас убивает. Она твердо намерена заполучить мою голову, вот и все.

Габриелла бросила взгляд на Гермиону. Кипящая от гнева леди стояла перед прегражденной дверью, Фамке пыталась ее успокоить, а фон Цехлин нарезал круги вокруг них.

– Она все поймет. Я успокою ее.

Матильда поколебалась, затем вздохнула.

– Ну что ж, до встречи, – сказала она. – Я сама первая не полезу, но если она явится по мою душу, я с ней тут же разберусь.

– Что ж, это справедливо, – кивнула Габриелла. – Теперь позволь нам уйти. Нам еще надо поймать убийцу.

Гермиона пулей вылетела из логова Матильды вместе с Фамке и фон Цехлином и уже сидела в своей карете, пока остальные карабкались по бесконечным пролетам лестницы и выбирались во двор таверны. Когда они пересекали грязный двор под тяжелыми взглядами бандитов Матильды, Дагмар улучила минутку и прошептала Габриелле:

– Графиня, я выступила против Гермионы, и теперь мое положение здесь стало шатким. Не замолвишь ли ты за меня словечко перед королевой? Доведи, пожалуйста, до ее сведения, что я сделала правильный выбор.

Габриелла похлопала ее по руке.

– Обязательно. И не бойся. Гнев Гермионы обрушится только на меня. Когда мы схватим убийцу, я уеду, и ваша жизнь вернется в прежнюю колею.

– Надеюсь, сестра, – сказала Дагмар. – Очень надеюсь, что все так будет. Я не люблю неприятности.

– Так и никто не любит, – улыбнулась Габриелла. – Возвращайся домой и больше не покидай его. Гермиона сообщит тебе, когда восстановится порядок.

Дагмар присела в реверансе, повернулась и поднялась на ступеньку своей кареты. Габриелла и Ульрика двинулись дальше к экипажу Гермионы, Родрик прикрывал их с тыла.

– Все было бы намного проще, – пробормотала Габриелла под нос, – если бы я могла просто оторвать Гермионе голову.

Графиня поднялась в карету. Ульрика ухмыльнулась у нее за спиной – она думала то же самое и о леди, и о ситуации в целом.

Ульрика и Фамке сидели рядом в неловком молчании, пока кортеж пробирался обратно в северную часть города через трущобы Фаулештадта. Габриелла и Гермиона продолжали жаркий спор.

– Шесть ламий держали в руках весь Нульн до того, как начался этот ужас, – говорила Габриелла. – Осталось три – ты, Дагмар и Матильда. Если ты ввяжешься в междоусобицу, останется двое или меньше. Разве ты не видишь? Чем бы ни закончилось ваше противостояние, оно надолго ослабит нашу власть над городом. Ты не можешь позволить этому произойти.

– Не я это начала, – надувшись, сказала Гермиона. – Это все волчица, чтобы ты там ни говорила.

Габриелла вздохнула.

– Мы не можем убить ее, если есть хоть тень сомнения в ее виновности. Королева нам обеим снимет головы, если Матильда окажется невиновна.

– Да, но если она виновна? Теперь она знает, что мы ее подозреваем. Она нанесет удар, пока мы будем ждать твои драгоценные доказательства!

– Это ты решила раскрыть все карты разом, я здесь ни при чем, – ответила Габриелла.

Кортеж съехал с моста и загрохотал по булыжным мостовым Нойштадта. Ульрике показалось, что краем глаза она уловила черную вспышку, девушка выглянула в окно, затаив дыхание. Но это был всего лишь экипаж мадам Дагмар – он отделился от кортежа, направляясь к «Серебряной лилии». Ульрика перевела дух и рассмеялась собственной нервозности. Вампиры уже боятся собственной тени, стыд и позор. Впрочем, после их визита во владения Матильды это была вполне разумная реакция.

Несколько минут спустя они миновали ворота Альтештадта и подъехали к дому Гермионы. Когда Габриелла со свитой шли по подъездной дорожке, чтобы пересесть в свою карету, графиня последний раз обратилась к леди:

– Я не прошу тебя ничего не делать. Если ты подозреваешь Матильду, используй все возможности собрать необходимые сведения. Приставь к ней соглядатая, подкупи ее знакомых, все что угодно. Только не нападай на нее. До тех пор, пока я не смогу представить королеве убедительные доказательства по делу. Могу я положиться на тебя в этом вопросе?

Гермиона угрюмо кивнула.

– Очень хорошо, сестра, но я уверена – в итоге окажется, что я права насчет Матильды.

– Если так и будет, – сказал Габриелла, – я смиренно принесу извинения.

Когда графиня и ее спутники садились в карету, Ульрика заметила, что Фамке смотрит ей вслед. Белокурая фройляйн грустно улыбнулась, затем повернулась и ушла за своей госпожой.

Не доезжая до дома цехового мастера Альдриха, Габриелла приказала кучеру остановиться в том же месте, где она высадила камеристку и паладина в прошлый раз.

– Вы должны вернуться в гостиницу, – сказала она Родрику.

Рыцарь не шелохнулся.

– Обстановка накаляется, миледи. Убийца все еще на свободе, да и леди Гермиона теперь имеет на вас зуб. Я должен оставаться рядом, чтобы защитить вас в случае нужды.

– Я бы очень хотела видеть вас рядом со мной, Родрик, – сказала Габриелла, – но мои позиции в доме этого толстого дурака все еще очень шатки. Он меня едва терпит. Если я приведу под его крышу еще и вас, он взбеленится и отправится прямиком к охотникам на ведьм. Не бойтесь. Скоро мы будем вместе, обещаю.

Родрик не выглядел до конца убежденным, но все же поднялся и двинулся к двери кареты.

– Только об этом я и молюсь, госпожа. Потому что толстый дурак не может защитить вас так, как могу я.

Родрик толкнул дверь и вышел, потом отвесил поклон в сторону Ульрики.

– И эта кошка из подворотни тоже не сможет.

Ульрика, зарычав, привстала на сиденье, но Габриелла рывком усадила ее на место.

– Хватит! – сказала она. – Сестринство расколото дрязгами, так еще и мои дети готовы вцепиться друг другу в горло! Извинитесь друг перед другом.

Ульрика посмотрела на Родрика через дверь, фыркнула и опустила голову.

– Простите, господин рыцарь, – сказала она, – за мою вспышку гнева.

Родрик выглядел так, словно с гораздо большим удовольствием плюнул бы ей в лицо, но он отвесил поклон и произнес:

– Простите, фройляйн. Я не должен был вас оскорблять. Я тоже прошу прощения.

Несмотря на натянутость взаимных извинений, Габриелла решила засчитать их за подлинные.

– Вот и хорошо, – кивнула она. – Я надеюсь, что и в дальнейшем вы сможете общаться, оставаясь в рамках приличий. Спокойной ночи, Родрик. Уве! Трогай!

Карета поехала. Ульрика оглянулась. Родрик проводил экипаж гневным взглядом, повернулся и зашагал к гостинице.

Не успели Габриелла и Ульрика покинуть экипаж у дома Альдриха, как стало ясно, что графиня абсолютно верно оценила состояние духа цехового мастера. Альдрих выскочил из задней двери особняка в халате, тапочках и колпаке. В свете лампы, которую он держал в руке, было видно, что его круглое лицо покраснело от гнева.

– Где ты была? – рявкнул он. – Куда ты гоняла мою карету?

– По делам сестринства, майн герр, – холодно ответила Габриелла. – Пусть вас это не заботит.

– Вот как? – закричал Альдрих, брызгая слюной. – Не мои заботы, значит? По-твоему, у меня соседей нет? Что они подумают, если моя карета будет раскатывать туда-сюда по ночам?

– Почему бы им не подумать, что у тебя есть любовница, – улыбнулась Габриелла, подходя к нему. – Как у любого уважаемого купца.

Но Альдриха оказалось не так легко успокоить.

– Вы должны проявлять осторожность, – сказал он. – Альфина не шаталась по ночам вот так. Только в случаях крайней необходимости и всегда только после того, как сообщала мне.

Габриелла попыталась обойти купца и войти внутрь, но тот заступил ей дорогу. Ульрика увидела, что он дрожит, на его лбу выступила испарина.

– Я позволил тебе остаться здесь, – сказал Альдрих, почесывая шею. – Но я не позволю об меня ноги вытирать.

Габриелла приподняла бровь.

– Я полагала, ты хочешь как можно меньше сталкиваться со мной, – сказала она. – Думала, хочешь, чтобы я не мешала оплакивать твою возлюбленную Альфину.

– Я скорблю по ней, – ответил Альдрих. – Но… но ты не можешь использовать меня втемную. Не можешь превратить мой дом в место для ваших делишек без того, чтобы… чтобы…

Альдрих снова яростно поскреб шею, подыскивая слова.

Габриелла сладко улыбнулась, подалась вперед и отвела его руку от шеи. Стали видны старые шрамы.

– О, мне кажется, я понимаю, майн герр. Ваше сердце разбито, и вы ищете утешения.

Альдрих посмотрел на графиню с таким стыдом в глазах, что Ульрика, не выдержав, отвела взгляд.

– Это не значит, что я забыл Альфину, – сказал он. – Я…

– Ни в коем случае, – согласилась Габриелла. – Никто, кто знал ее, не смог бы.

Графиня взяла его за руку, и они вместе двинулись в дом.

– Так пойдем же. Позволь мне утешить тебя. Я уложу тебя в кровать и подоткну одеяло.

У дверей Габриелла оглянулась на воспитанницу. На лице графини читался усталый гнев. Она обвила рукой опушенные плечи Альдриха и вошла в дом.

Девушку передернуло от отвращения. Она даже не знала, кто сейчас противен ей больше: Альдрих, Габриелла или она сама.

Ульрика вошла в дом вслед за ними.

Добравшись до покоев Габриеллы, Ульрика сняла парик и распустила шнуровку на лифе. Девушка принялась перебирать в памяти события сегодняшней ночи и восхитилась тому, как графиня помешала Гермионе с Матильдой поубивать друг друга. Ульрика не сомневалась, что встреча завершится кровавой бойней, но Габриелла твердо стояла на своем, проявляя изумительную выдержку, и ей удалось разрядить обстановку и выиграть немного времени. Ульрику учили восхищаться боевым мастерством и полководческим талантом – она и Феликса полюбила за то, что тот отлично владел мечом и быстро соображал. Но Ульрика никогда не задумывалась о том, что умение вести беседу может быть не менее смертоносным искусством, чем владение мечом. Диспуты ученых или даже политиков казались ей занудными и тошнотворно скучными, как будто эти люди открывали рот только в стремлении насладиться звуками собственного голоса. Но сегодня Габриелла показала себя искусным дипломатом. Они попали в засаду к противнику, намного превосходившему числом, и союзники были слабы и ненадежны; тем не менее графине удалось повернуть дело так, что всем удалось выбраться на свободу – и она добилась этого только словами, не тронув никого и пальцем.

Ульрика знала: ничего подобного она бы не сумела. Она боец, а не политик – будь она чуть более дипломатичной, вероятно, не потеряла бы Феликса. Но девушка могла узнать высокий класс, когда видела, и графиня им обладала. Ульрика надеялась, что когда-нибудь станет хотя бы наполовину так хороша в переговорах, как Габриелла сейчас.

Мысли перетекли на других ламий, с которыми Ульрике довелось познакомиться в Нульне. Девушка рассмеялась про себя. Встретив Габриеллу, она вытянула счастливый билет. Матильда казалась грубоватой, но дружелюбной – по крайней мере до тех пор, пока на нее не набрасывались с выпущенными когтями. Но жизнь среди сутенеров, воров и шантажистов, которую та вела, способность к любой низости, то, что хозяйка притона существовала, разрушая судьбы других, – все это выглядело малопривлекательно. Мадам Дагмар просто дрожащее ничтожество, ведомая, но никогда не ведущая, а Гермиона вызывала отвращение. Коварная гадина, умеющая только молоть языком, слишком тупая, чтобы отличить друга от врага, и кусающая руку помощи.

Да, Ульрике повезло. Габриелла – достойный пример для подражания, могущественный вампир, знающий, однако, что такое честь, она верой и правдой служила своей королеве, делала для сестер все, что в ее силах, и оставалась честолюбивой, но не тщеславной. Ульрика не смогла бы совершить лучший выбор, даже если бы представилась такая возможность, и гордилась тем, что служит именно Габриелле. На нее вдруг нахлынуло сочувствие к Фамке – бедная девушка связала себя узами верности с отвратительной госпожой. Наверняка Гермиона вымещала на ней приступы плохого настроения и капризы. Чему могла блондинка научиться у взбалмошной трусливой бабы?

Ульрика накинула богато расшитый халат из катайского шелка и решила погреться у камина. Габриелла давно объяснила, что вампирам никакой мороз не страшен и в тепле для поддержания жизни они не нуждаются. Но девушка все равно мерзла. С того самого дня, как она поднялась со смертного одра, ей еще ни разу не удалось по-настоящему согреться – не считая моментов блаженного тепла во время еды.

Ульрика устроилась в кожаном кресле с высокой спинкой, стоящем у камина, продолжая размышлять о ссоре между новыми сестрами. Она не сомневалась, что Матильда и Гермиона, предоставленные сами себе, снова сцепятся и одна из них – а то и обе – погибнет, в то время как истинный убийца останется на свободе. Саму Ульрику не сильно волновала сложившаяся ситуация. Она только входила в это странное сообщество, пока не чувствовала себя частью ночных сестер и не ощущала уз верности королеве Неферате. Это не ее люди.

Во всяком случае, пока.

Совсем другое дело – Габриелла. Если та хотела сохранить жизни сестер и найти убийцу, Ульрика сделала бы все, что в ее силах, чтобы помочь графине. Но что она могла? Габриелла уже постаралась примирить двух других ламий. На самом деле единственное, что разрешило бы ситуацию, – это обнаружение настоящего убийцы. Как поспособствовать этому? Ульрика могла бы вернуться к месту, где маленький загадочный человечек выбрался из туннелей канализации, и попробовать снова взять след, но вряд ли бы это удалось: прошел целый день, и запах наверняка затерялся среди тысячи других. Какие еще ниточки есть у нее и Габриеллы? Или им придется сидеть и ждать, пока убийца снова нанесет удар? Любая новая смерть лишь ухудшит отношения между сестрами.