Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 72 страниц)

Интересно, удастся ли когда-нибудь завести их.

Глава 13
ПОЖИРАТЕЛИ МЕРТВЕЦОВ

– Что у вас за дела в Саду Морра? – спросил закутанный в тяжелый плащ с капюшоном жрец через утыканные шипами железные ворота, ведущие на кладбище Нульна.

– Дела Зигмара, посвященный, – ответил Хольманн, показывая цепь – знак своей службы. – Открывай.

Жрец поднял фонарь. Стало видно уродливое, усыпанное бородавками лицо и написанное на нем раздражение, заметное даже через решетку. Жрец вздохнул и достал кольцо с ключами – связка зазвенела.

– Я не знаю, чего ты рассчитываешь добиться от тех, кто здесь пребывает, охотник на ведьм, – усмехнулся жрец. – Никакие пытки уже не развяжут им языки.

– Я не с вашими подопечными пришел разговаривать, – рявкнул Хольманн.

Ульрика ухмыльнулась. Жрец побледнел и поспешил открыть ворота, его затянутые в перчатки руки дрожали. За стены Альтештадта они прошли даже легче, чем на кладбище, – стражники у Высоких ворот лениво помахали им рукой, едва взглянув. Не сравнить с прошлым разом, когда вампир выбиралась из этого района. Она могла, конечно, лазать по стенам – но охотник на ведьм миновал ворота, удостоив стражников одного взгляда из-под широкополой шляпы.

Ульрика двигалась по улицам Храмового квартала, где с каждого высокого шпиля на нее сурово взирали боги. Она опасалась этого путешествия. Но за все время, пока они с Хольманном шли к кладбищу, девушка не испытала ни единого укола страха или боли. Ни лики святых, глядящие с уличных икон, ни статуи богов, украшающие резные стены, не оказали на нее ни малейшего воздействия.

Возможно, потому, что это не ее боги.

Может, в Кислеве все вышло бы иначе. Ульрика надеялась, что ей никогда не удастся выяснить это.

– Добро пожаловать, герр охотник на ведьм, – сказал священник, кланяясь.

Он распахнул скрипучие железные ворота и впустил гостей.

– Позвать старшего жреца?

Ульрика напряглась, когда вошла на кладбище, опасаясь снова столкнуться с силами, пытавшимися не впустить ее в храм Морра, но здесь их не оказалось. Какова бы ни была природа святого влияния, защищавшего храм, здесь оно отсутствовало. Ульрика облегченно вздохнула.

– Только в том случае, герр кладбищенский сторож, если вы не сможете исчерпывающе ответить на мои вопросы, – сказал Хольманн.

У жреца затряслись даже бородавки на лице. Он склонил голову.

– Сделаю все от меня зависящее, храмовник.

Хольманн достал окровавленный обрывок рясы и показал ее жрецу.

– Мы нашли этот обрывок одежды во время охоты на вампиров этой ночью. Кто-то из твоих братьев недавно сражался с этими тварями? Может, кто-то погиб или пропал?

Священник поднес фонарь, чтобы лучше рассмотреть черный лоскут, и поморщился.

– Я сейчас спрошу у отца Таубенбергера, но я ни о чем таком не слышал. Мы предоставляем сражаться вам, ну, и Черной Страже.

– Разумеется, – насмешливо согласился Хольманн. – И никто не пропадал или не сказался вдруг больным? Или, может, какие-нибудь несчастные случаи имели место?

Священник задумчиво почесал бородавку и покачал головой.

– Не припоминаю. По крайней мере, не в последние дни.

Хольманн вздохнул.

– Тогда веди сюда старшего жреца, – велел он. – Он может знать больше.

– Да, майн герр, – ответил жрец.

Служитель похромал к сложенному из черного камня невысокому храму, который находился шагах в тридцати от ворот. Но, не пройдя и трех шагов, остановился и повернулся к гостям.

– У нас, правда, пропали несколько ряс, – вспомнил жрец. – И кто-то потревожил могилу. Может это иметь отношение к вашему делу?

Хольманн и Ульрика переглянулись. Звучало многообещающе.

– Да, – ответил Хольманн. – Может. Расскажи подробнее. Кто украл ваши одеяния? Сколько ряс пропало? И как именно потревожили могилу?

– Поступили сообщения о пропаже шести одеяний, – сказал жрец. – Воров не нашли. Расхитители могил это, скорее всего. Они одеваются как жрецы Морра, воруют тела, а затем продают трупы так называемым ученым для якобы медицинских исследований.

– Слыхал об этом промысле, – проворчал Хольманн.

– Вероятно, для этого они раскопали могилу, – продолжал жрец. – Украли гроб, а тело оставили. Скорее всего, в гроб они будут складывать свежедобытые тела.

Или перевозить в нем искалеченных ламий, подумала Ульрика. Ее внутреннему взору предстала процессия людей, одетых как жрецы Морра, несущая гроб по улицам Трущоб к «Серебряной лилии». Вот так они это и провернули?

– Вы или ваши братья видели, как расхитители могил доставали гроб? – спросил Хольманн. – Приходили ли они снова?

Священник затряс головой.

– Нет, их никто не видел. Но некоторые братья после этого стали рассказывать – шепотом – о тенях, которые шмыгают ночью в дальних частях кладбища, где не должно быть ни одной живой души.

– И вы преследовали эти шмыгающие тени?

Жрец сглотнул.

– Ну, мы осмотрели эти места днем, но никаких следов не обнаружили.

Хольманн поглядел на него.

– Герр кладбищенский сторож, разве это не священная обязанность жрецов Морра – следить, чтобы мертвых никто не потревожил? Ведь это освященная земля! Вы должны защищать ее!

Служитель сжался в комок под своими одеяниями.

– Мы следим, майн герр. Защищаем. По крайней мере, большую часть кладбища. – Он повел рукой вокруг. – Вот этот участок вокруг храма, и мавзолеи благородных людей, и сектор, где похоронены купцы, – мы их патрулируем и непрерывно возносим молитвы, но…

– Но – что? – рявкнул Хольманн.

– Понимаете, майн герр… – Священник склонился и прошептал ему в ухо: – В некоторые части старого кладбища больше никто не ходит. После тех беспорядков.

Хольманн нахмурился.

– Беспорядков? Каких беспорядков?

– Чума, майн герр, – пробормотал священник. – Припоминаете? И, ну… крысы.

Охотник на ведьм распрямился, глубоко потрясенный.

– После большого пожара? То есть ты говоришь, что в этом саду есть места, которые никто не посещал последние три года?

– Мы не осмеливаемся, – принялся оправдываться жрец. – Не осмеливаемся. Зараза все еще может пристать. Это не безопасно.

Хольманн усмехнулся.

– Не чумы вы страшитесь. А боитесь вы бабских россказней. Крыс, которые ходят на задних ногах, как люди. Фу! Ты знаешь, что это ересь – верить в их существование?

– Я не верю! Клянусь, не верю! – вскричал жрец.

Только Ульрика верила. На самом деле ей однажды доводилось защищать владения отца от этих тварей. Но она решила, что сейчас, вероятно, мудрее умолчать об этом.

– Неважно, – сказал Хольманн. – Так где это место, куда боятся ходить жрецы Морра? Я хочу его увидеть.

– Я не поведу вас туда! – завопил маленький жрец. – Я не хочу подцепить чуму!

– Только направление укажи, – процедил Хольманн сквозь зубы. – Тебя я в любом случае с собой не возьму. В напарники я обычно выбираю кого похрабрее.

Охотник кивнул на Ульрику. Та благодарно склонила голову и улыбнулась. В праведном гневе храмовник Хольманн становился довольно привлекательным.

Как только главные ворота и центральный храм скрылись из виду, Сад Морра раскинулся вокруг них подобно бескрайнему океану. Низкие холмы, покрытые зарослями черных роз, вздымались в тумане и мраке, как штормовые волны, несущие обломки крушения многочисленных жизней. Над высохшей, побитой морозом травой возвышались самые разнообразные могильные памятники, многие от времени наклонились в разные стороны. Простые надгробия соседствовали с мощными каменными стелами и статуями святых, из-под резных капюшонов выглядывали мраморные черепа. Кое-где над дорожкой нависали черные голые деревья. Они напоминали обнаженные отливом остовы затонувших кораблей. Из ветвей доносилось протяжное уханье сов и тяжелое хлопанье невидимых крыльев.

Несмотря на вампирское зрение, Ульрика не видела дальше десяти шагов – светящиеся языки ледяного тумана двигались над могилами, накрывая их, словно призрачные паруса.

Путь Ульрики и Хольманна лежал через кварталы кладбища, и они мало отличались от тех, в которых похороненные здесь люди проводили время при жизни. Первыми шли длинные проспекты, заселенные мертвыми купцами, – аккуратные ряды высоких мраморных памятников с хвастливой, выставленной напоказ роскошью отделанные вычурными орнаментами, – каждый пытался превзойти соседа. Затем путники оказались среди особняков усопших дворян. Мавзолеи и семейные склепы были больше и построены надежнее, чем обиталища многих живых горожан. Затем начались трущобы – крошечные участки, жмущиеся друг к другу, где память об усопших увековечивали надгробные плиты размером с бордюрные плитки, а иногда не было и их. Наконец Ульрика и Хольманн добрались до места, которое искали. Эта часть кладбища стала старой уже тогда, когда вяз Донца был юным побегом. Имена на надгробных плитах давно уже никто не смог бы разобрать, крыши некрополей провалились, обелиски скрылись в зарослях кустарника, лица статуй стерлись от ветра и дождя и заросли розовыми кустами так, что из-за шипастых побегов, обвивавших их тела, казались мучениками перед аутодафе.

Храмовник огляделся. Вдалеке что-то завыло. На скулах охотника перекатились желваки.

– За этими могилами больше никто не ухаживает. Эти жрецы – трусы.

Хольманн осенил себя знаком молота.

– Здесь могли обосноваться любые твари. Любые.

Ульрика кивнула. Она опустила взгляд в поисках следов, которые могли оставить эти любые твари. Но ничего не заметила. Снег, выпавший несколько дней назад, уже почти весь растаял, высокая и жесткая кладбищенская трава следов не сохраняла.

Они двинулись дальше. Туман стлался по земле и хватал путников за ноги, как назойливая кошка. Поднявшись на вершину невысокого холма, Ульрика уловила слабый запах и тут же узнала его. Вонь разлагающегося тела, которая шлейфом волочилась за убийцей. Девушка огляделась. Могилы, могилы и холмы, наполовину скрытые туманом. Ульрика присела на корточки и понюхала землю.

– Ты что-то видишь? – спросил Хольманн.

Ульрика поколебалась – на этот раз она не повторит ошибку, не покажет свои вампирские способности.

– Не знаю, – ответила она. – Скорее, чувствую. Давай еще вон там проверим.

Хольманн махнул рукой.

– Веди. Я начал доверять твоим чувствам. Зигмар направляет своих верных слуг.

Ульрика улыбнулась про себя. Она предпочитала, чтобы ее направлял собственный нюх. Вряд ли вампиру стоило в ближайшее время рассчитывать на благосклонность Зигмара или на помощь в поиске пути.

Двинувшись на запад, через лощину, заросшую мертвыми деревьями, они поднялись на низкий холм и оказались в аллее из могучих кипарисов, которая привела чашеобразную долину. Вонь нарастала. На краю долины запах обрушился на Ульрику, как удар молота, и даже Хольманн наморщил нос. Вонь окутывала их, висела вокруг, плотная, как туман.

– Зигмар милосердный, – пробормотал охотник на ведьм. – Снова эта вонь.

– Да. – Ульрика поморщилась. – Я думаю, мы нашли, что искали.

Они смотрели вниз, на окутанную туманом долину. Из-за склонов, утыканных треснувшими и обломанными памятниками, острыми и тонкими, низина напоминала распахнутую акулью пасть. На дне – в горле – заброшенные мавзолеи столпились вокруг давно пересохшего фонтана. В его центре возвышалась статуя Ульрика, Бога-Волка. Голова изваяния была отбита.

Храмовник направил на мавзолеи свет фонаря.

– Руку даю на отсечение, в один из этих мавзолеев в гости к законным хозяевам набилось очень много наглых бродяг.

– Твоя правда, – согласилась Ульрика.

Хольманн начал спускаться в долину, на ходу доставая длинный меч.

– Так пошли. Выселим их.

Но Ульрика не спешила следовать за ним. Идея казалась весьма сомнительной. В отличие от охотника на ведьм, она видела, на что способна тварь, убивавшая ламий. Чудовище разрывало на части вампиров с многовековым опытом битв. Ульрика опытный боец, ее навыки и сила лишь возросли благодаря превращению в вампира, но ей не хотелось бы выходить против подобного врага один на один. А драться придется именно в одиночку. Хольманн – храбрый, настоящий воин, но ни один человек, даже храмовник Зигмара, не сможет справиться с таким противником.

Ульрика двинулась за ним, обнажая саблю.

– Герр храмовник, подожди, – прошептала она. – Мы можем столкнуться с превосходящими силами. Предлагаю провести разведку и посмотреть, может, стоит вернуться сюда с подкреплением.

Хольманн повернулся, брови сдвинулись к переносице, но затем выражение его лица смягчилось.

– Ах, простите, фройляйн, – сказал охотник. – Я внезапно втравил вас в неприятности.

Храмовник улыбнулся.

– Вы так смело ведете себя, что я на мгновение забыл, что вы все-таки всего лишь…

Ульрика жестом заставила его замолчать. Ей послышался шум. Девушка повернулась и бросила взгляд наверх. В тумане за спинами что-то двигалось.

– Над нами кто-то есть, – прошипела она.

Хольманн поднял фонарь и указал вниз, на склон.

– Под нами – тоже.

Ульрика посмотрела в том направлении и ничего не увидела, но затем заметила движение слева. Темная фигура проскользнула за разрушенный памятник. Девушка глянула вправо. Силуэты мелькали вокруг, скрываясь за могилами и статуями в миг, когда она уже вот-вот должна была толком разглядеть их.

– И справа, и слева кишмя кишат, – пробормотала Ульрика.

Хольманн поставил фонарь на расколотую мраморную надгробную плиту и достал из-за пояса тяжелый пистолет.

– Мы окружены.

Ульрика напрягла вампирские сверхчувства. Запах разлагающихся тел, который она привыкла твердо связывать с загадочным убийцей, исходил от созданий, что прятались за памятниками. Переполненные этой вонью, сами они, к удивлению девушки, вовсе не казались мертвецами или нежитью. Вампир слышала их хриплое дыхание и торопливый стук сердец.

– Окружены, – согласилась она. – Но кем?

– Сейчас узнаю, – сказал Хольманн, выпрямился и шагнул вперед. – Покажите себя, вы, или вы горазды только красться и ползать в тенях? – рявкнул охотник так, что девушка съежилась. – Люди вы, чудовища или нежить, именем Зигмара, явите себя!

Ошеломленная Ульрика покачала головой.

«Действительно, можно ведь просто попросить», – подумала она.

Молчание стало ответом Хольманну. Эхо его голоса раскатилось по долине, смешиваясь с тихим топотом ног – существа подкрадывались ближе. Ульрика пересчитала сердца, что легко теплились вокруг них, как светлячки, роящиеся вокруг лампы, – десять, пятнадцать, двадцать. Ульрика попятилась и наткнулась на Хольманна, который смотрел во тьму за ее спиной. Он глянул на нее через плечо.

– Миледи, – сказал он. – Мне стыдно, что мои поступки привели нас обоих сюда и обрекли на столь грязный конец. Надеюсь, ты сможешь простить меня.

От его слов у Ульрики потеплело на душе. Она с трудом подавила желание поцеловать его, а затем укусить.

– Не будем говорить о конце и смерти, герр храмовник, – сказала девушка. – Давай лучше сразимся и победим, чтобы ты мог продолжать отвешивать мне комплименты.

Каменное лицо Хольманна расколола улыбка.

– С большой охотой, фройляйн, – сказал он. – Да пребудет с нами Зигмар.

Раздались пронзительные вопли: противники прекратили прятаться в тенях и напали. Они выпрыгивали из-за надгробий и деревьев, перескакивали через упавшие колонны и безликие статуи. На вампира и храмовника катилась толпа отвратительных, сгорбленных голых тварей, когда-то бывших людьми, но больше ими не являющихся. Кадавров несли белые кривые ноги, их руки заканчивались грубыми когтями, а лысые головы пестрели шрамами и вмятинами. Сточенные до гнилых пеньков зубы виднелись в раскрытых в крике ртах, глубоко запавшие глаза горели тупой яростью.

Рявкнул пистолет Хольманна, и один из атакующих упал, нелепо взмахнув руками. Храмовник отбросил оружие и вытащил из патронташа склянку. Хольманн швырнул ее в лицо твари, стекло разбилось, и освященная вода до самых костей разъела плоть существа. Кадавр завопил и упал. Ульрика разрубила подбежавшего врага пополам.

Он не пытался защищаться, но, пока девушка вытаскивала застрявшую в теле саблю, на нее набросились еще трое, осыпая градом ударов. Ульрике удалось спастись только благодаря сверхчеловеческой скорости и силе – она увернулась от одного, толкнула второго на третьего, вытащила наконец клинок из рыхлой плоти и зарубила обоих нападавших, вырвав горло третьего когтями свободной руки.

Только когда накатила вторая волна атакующих, Ульрика вспомнила, кто бьется бок о бок с ней, и с трудом втянула когти. Она поняла, что, конечно, уже выпустила и клыки. Вампир убрала их и оглянулась через плечо, не заметил ли Хольманн лишнего. Но тот был слишком занят, разбираясь с десятком тварей, – рубил мечом и швырял в них склянки с освященной водой. Надо же было угодить в такую глупую и сложную ситуацию! Ульрике придется полагаться только на свою саблю, да еще и сдерживаться, чтобы не бить в полную силу.

Твари навалились на них со всех сторон. Ульрика вытащила кинжал и сражалась в тилийском стиле – блокировала когти противников кинжалом, тем временем подныривая под воздетыми руками и распарывая саблей их животы. Враги падали, крича под ударами, но половина снова поднималась, настолько обезумев от жажды крови, что боль от ран, казалось, только подхлестывала их.

– Силой Зигмара я очищу от вас его землю! – рычал Хольманн.

Он швырнул еще одну склянку, и еще два кадавра отступили, крича: их обожженная плоть вскипала пузырями и облезала.

– Что это за твари? – спросила Ульрика, задыхаясь от вони и рубя направо и налево.

– Упыри, – ответил Хольманн. – Падшие люди. Пожиратели мертвечины.

Ульрика смутилась: смертный рассказывал вампиру о детях ночи. И все же это не то чтобы сильно удивляло. Знания Кригера не перешли к ней с его кровью – он поделился лишь бесконечной жаждой. Девушка не восстала со смертного одра, наделенная всеми сведениями, необходимыми вампиру. Ульрика больше знала о грязных падальщиках из рассказов солдат отца, столкнувшихся с ними на поле боя, чем со слов графини Габриеллы. Разорители кладбищ, каннибалы, дикие слуги вампиров и некромантов, они находились на самой низшей ступени падения, которой мог достичь человек. Упыри стояли даже ниже мутантов – те, по крайней мере, сохраняли умственные способности.

Ульрика снесла голову одной твари и повернулась к двум другим. Внезапно боль пронзила ее правую икру. Ульрика глянула туда. Упырь, которого она сочла убитым, глубоко запустил зубы в ее ногу. Ругаясь, она сбросила врага, расколов ему череп. Двое других прыгнули на нее. Ульрика вскинула саблю, но было поздно. Твари сбили ее с ног и снова отскочили, поджидая спешащих на помощь сородичей.

– Фройляйн! – закричал Хольманн.

Девушка изо всех сил уцепилась за гранитное надгробие и попыталась встать. В просветах между ногами набрасывающихся на нее упырей Ульрика увидела, как охотник на ведьм сражается с пятью тварями сразу, пытаясь пробиться к ней на выручку.

– Нет! Борись за себя! – крикнула Ульрика, но тот не услышал.

Упырь сгреб рыцаря сзади, и Хольманн начал падать вперед, отчаянно рубя вокруг. Еще одна тварь схватила его за талию, когда охотник на ведьм собирался метнуть очередную склянку. Третий впился зубами в плечо храмовника.

– Нет! – завопила Ульрика.

Она вскочила, выпуская когти и клыки, и отшвырнула державших ее упырей как котят. Другие прыгнули на Ульрику, разрывая ее одежду и тело. Она вскрыла брюхо одного, оторвала руку другого и бросилась вверх по холму.

Хольманн лежал, размахивая деревянным колом и пытаясь вытащить застрявший в животе упыря меч. Еще трое набросились на воина.

– Отстаньте от него! – закричала Ульрика.

Она отрубила кадавру голову и перепрыгнула еще через двоих, приземлившись позади твари, что терзала грудь Хольманна. Ульрика вырвала горло врага когтями, бросила через плечо и широкими выпадами расчистила пространство слева и справа. Чудовища бросились бежать, и она вытащила охотника из-под груды тел. Тот посмотрел на нее мутным взглядом. Заметил ли он ее улучшенный стиль боя?

– Ты можешь драться? – спросила Ульрика.

Губы его зашевелились, но Хольманн не произнес ни звука. Его одежда была изорвана в клочья, из укусов и глубоких ран от когтей по всему телу текла кровь. Упырь вцепился в руку Ульрики зубами. Она повернулась и отшвырнула его. Не меньше десятка других приближались, рыча. Вампир набросилась на них, и твари отступили, но зашедшие с тыла снова напали на храмовника. Ульрика крутилась, как мельница, чтобы отбросить всех, но это оказалось не под силу даже вампиру – упыри прибывали со всех сторон, она не могла убить их и сохранить жизнь Хольманна.

Ульрика выругалась, взвалила храмовника на левое плечо, закинув тело за спину и обхватив рукой свисающие ноги.

– Прочь с дороги, мрази! – крикнула она и принялась пробиваться сквозь ряды упырей вверх по склону.

Хольманн был выше и в два раз шире, и даже со сверхчеловеческой силой вампира тащить его оказалось тяжело. Но Ульрика не замедлила шага. Она не бросит охотника здесь, не оставит на ужасную смерть.

Ульрика пробежала по кипарисовой аллее и повернула на восток, к каменной стене, отделяющей кладбище от храмового квартала. Упыри, которым не приходилось тащить на себе раненого товарища, догнали ее без всяких затруднений, но вампир размахивала саблей, не давая им приблизиться. Как стая волков, загоняющая оленя, эти твари могли потерпеть – лишь дождаться, пока она устанет и споткнется, и тогда они набросятся. Ульрика знала, что скоро силы иссякнут: схватка и полученные раны ослабили даже ее. Ноги вампира уже подгибались под тяжестью Хольманна. Она искала глазами стену кладбища, но вокруг тянулись бесконечные ряды могил, наполовину скрытые туманом. Девушка поняла, что им не вырваться.

Спасение явилось в виде старого мавзолея, иссеченные дождями и ветрами стены которого оставались целыми. Не хватало только двери. Надежда придала сил – Ульрика устремилась к черному зеву. Упыри поняли, что она собирается сделать, и попытались отсечь беглянку от убежища, но девушка обрушивала саблю на каждого, кто хотел обойти спереди. Вампир вложила все силы в последний рывок, взбежала по покрытому травой склону и влетела в проем. Упыри следовали по пятам, как стая гончих. Ульрика швырнула Хольманна на усыпанный листвой пол и повернулась к врагам. Некоторые уже ворвались внутрь, но этих она прикончила одним махом и встала у входа, отпихивая рвущихся внутрь тварей ногами и преграждая им путь.

– Идите сюда! Все здесь подохнете! – прорычала Ульрика.

Упыри так и поступили. Теперь численный перевес не имел значения – кадавры не могли обойти с флангов или уклониться от разящих ударов сабли. Один за другим твари падали, во все стороны летели отрубленные пальцы и руки, существа умирали, исходя кровью из глубоких ран в груди и спине. Они предприняли несколько яростных атак, прежде чем решили, что эта добыча им не по зубам, и побежали прочь, воя от ярости и страха, оставив убитых и раненых валяться у входа в мавзолей.

Ульрика вышла и добила последних врагов, затем убедилась, что ее клыки и когти втянуты, и вернулась в усыпальницу, чтобы осмотреть раны Хольманна.

Тот стоял, прислонившись к центральному саркофагу склепа. Шляпу Хольманн где-то обронил. Охотник на ведьм встретил Ульрику диким взглядом.

Девушка остановилась, холодный страх заполнил грудь.

– Храмовник Хольманн, – произнесла Ульрика настолько ровным голосом, насколько смогла. – Как ты?

Рыцарь с трудом оттолкнулся от саркофага и шагнул в полосу лунного света, падавшего через дыру в потолке мавзолея. Храмовник поднял меч и наставил на Ульрику.

– Ты одна из них! – воскликнул он. – Ты – вампир!