Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 72 страниц)

Ульрика не ускакала, она встретила имперцев лицом к лицу, защищая спины людей Шталекера, пробивавших дыру в войске ламий, – и едва не погибла. На нее налетел облаченный в полный доспех рыцарь ростом с Кодреску, с длинным мечом, цепью прикованным к запястью.

Лишь проворство Ясим спасло Ульрику от неминуемой, казалось бы, участи быть раздавленной, точно крыса, гигантским конем. Лошадь отскочила с грацией танцовщицы, так что боевой жеребец лишь скользнул по ее боку плечом, а не протаранил лобовым ударом. Рыцарь замахнулся на Ульрику, столкнувшись с ней коленями, но после Касиллы все люди казались медленными, неповоротливыми, и вампир нырнула под удар, вонзив меч в доспех рыцаря так глубоко, что Волчий Клык проскрежетал по кости.

Рыцарь охнул от боли, а его неуправляемый конь врезался в строй ламий, и два вампира прикончили всадника. Но за этим имперцем шли другие, и было их много, очень много. Удар палицы по ноге смял доспех Ульрики. Она закричала, отчаянно закружилась, рубя руки и пронзая груди, но и получая удар за каждый удар. Доспехи ее покоробились в дюжине мест, из ран текла кровь, от боли в ноге тошнило.

Волчий Клык все пил и пил кровь, сверкая как закатное солнце, и его красная ярость придала Ульрике сил. С ястребиным клекотом она выпустила когти, оскалила клыки – и зарычала на рыцарей, выплескивая вместе с диким гневом всю накопившуюся боль от ран, от предательства, от крушения планов.

Это сработало.

На крохотные доли секунды рыцари застыли, ошеломленные свирепой вспышкой, и Ульрика прорвалась к ламиям. Ясим сделала всего два шага, прежде чем на нее накинулись снова, но этих двух шагов ей хватило. Ульрика проскользнула между оглушенными и умирающими рыцарями, метнулась мимо ламии, сцепившейся с двумя имперцами, и оказалась уже за линией фронта, со Шталекером и остатками копейщиков.

– Что теперь? – спросил сержант. – Ударим с тыла?

– Нет, – выдохнула вампир, пытаясь содрать помятую пластину доспеха с раздавленного бедра. – Ламии устроили засаду и на графа. Скачем к нему. Прямиком через поле боя.

Глаза Шталекера расширились, когда он посмотрел, куда она указала.

– Они всё знали! Не только где мы будем, но и нашу стратегию.

– Да, – ответила Ульрика. – Предатель был в палатке, когда фон Мессингхоф раздавал нам приказы. Я уверена. – Она метнула взгляд на Лассариана, пытавшегося пробиться сквозь войско ламий, как это только что сделали они. – И, кажется, я знаю, кто он.

«Мой конь летает. Я не собираюсь оставаться тут до конца». Так сказал Лассариан. Конечно, он не собирался. Он собирался лететь к своей ламийской госпоже, кем бы она ни была, – но только устроив хорошее представление, чтобы иметь возможность вернуться и снова предать сильванцев в критический момент.

– На восток! – выкрикнула Ульрика, отшвырнув наконец смятую пластину. – Вокруг битвы, прямо к замку! Едем!

Глава 27
МЕЧ ПРАВОСУДИЯ

Поскольку ламии и рейксгвардии занимались друг другом, первая часть плана Ульрики реализовалась довольно легко. Она и уцелевшие гусары – их оставалось еще более двухсот – обогнули по лесу восточный фланг войска ламий, повернули на юг и, вырвавшись из-под деревьев под дождь, галопом понеслись к замку, построившись по четыре в ряд.

Сквозь ливень и дым Ульрика разглядела клубившуюся над укреплениями Амбосштейна черную тучу – рой чудовищных летучих мышей, привидений и крылатых кошмаров, пикировавших на защитников и стаскивавших их со стен. Гниющий грифон, когда-то служивший Ульрике скакуном, терзал крышу самой высокой башни когтями, подобными граблям для сена. Люди сами прыгали навстречу смерти, лишь бы их не коснулись тянувшиеся к ним ледяные бесплотные руки визжащих призраков.

– Не уходите, император, – скрипела зубами Ульрика на скаку. – Запритесь и переждите.

Но, похоже, все ее сегодняшние пожелания ожидал отказ. Пока она бормотала, ворота замка распахнулись, и колонна рыцарей – больше сотни человек – в цветах рейксгвардии выехала со двора и двинулась к зигзагу спускавшейся с холма дороги.

Ульрика выругалась. Император уезжал, а поскольку фон Мессингхоф воюет сейчас с ламиями, остановить его некому. Все потеряно… разве что…

Охваченная безумным вдохновением Ульрика взвыла, пришпорила Ясим и понеслась вперед. Шталекер и его люди последовали за ней, стараясь не отставать. Она настигнет Карла-Франца, она остановит его, она его убьет! Величайший переворот в истории аристократии ночи совершит она, Ульрика Магдова-Страхова! Ни один вампир прежде не убивал императора. Но сегодня это изменится!

Со скоростью ветра пролетела Ульрика по залитому дождем полю. Ясим ловко избегала почерневших тел упырей, спаленных магическим огнем. Копейщики промчались по разгромленному лагерю, мимо опрокинутых палаток и сплетенных в смертельных объятиях трупов людей и упырей. Уцелевшие оруженосцы, конюхи, слуги разбегались – и попадали под безжалостные копыта.

При приближении Ульрики и гусар ворота замка захлопнулись. В проеме, ощетинившись копьями, застыли перепуганные люди, твердо намеренные не подпустить нападавших. Ульрика рассмеялась. Зачем ей их замок, когда белый король бежит на юг? Она повернула к дороге, к отвесному склону – и смех оборвался.

Император и его свита одолели уже половину пути, выходя на третий крутой поворот зигзага. Двигались они медленно – и правильно, иначе здесь нельзя, особенно в дождь. Это и убило смех Ульрики. Ей и копейщикам тоже придется замедлить ход – и тогда они никогда не догонят Карла-Франца. К тому времени, когда они спустятся с холма, гвардейцы уже выедут на равнину; лошади их свежее, так что ее войску останется только глотать пыль из-под их копыт. Единственный способ настигнуть их – это…

Улыбка вновь искривила губы Ульрики – улыбка шире и свирепее прежней. Каменистый склон, спускавшийся к лесу под углом куда круче ската крыши, так и грозил рассыпаться и держался, казалось, лишь благодаря тонкому слою покрывавшего его дрока. Вести по нему в дождь двести человек – безумие. Но что ей терять? Все и так пропало.

– Вы спятили, кровопийца! – воскликнул Шталекер, увидев, куда она смотрит.

Ульрика не отреагировала.

– Люди Остермарка! – выкрикнула она, вскинув меч. – За мной, к славе!

В последний раз вонзив шпоры в бока Ясим, Ульрика подтолкнула ее к краю обрыва, заставила сделать еще шаг – и галопом понеслась с холма. А как иначе? Попробуй она притормозить, и рыхлая сырая земля выскользнет из-под нее. Так что она летела вниз в брызгах грязи, каменном крошеве и клочьях кустарника, слыша, к своей радости и гордости, что двести человек последовали за ней.

Оглянуться она не могла. Все силы уходили на то, чтобы удерживаться в вертикальном положении и двигаться, но ошибиться Ульрика не могла – позади лавиной грохотали копыта и катящиеся камни, и десятки глоток надрывались в свирепых боевых кличах северян.

Слышались и вскрики боли, и тошнотворный стук падающих тел, и хруст ломающихся лошадиных ног и человеческих шей, но отряд продолжал бешено нестись дальше: точно мощный поток грохотал среди порогов.

Ульрика видела, как свитские императора, добравшиеся до последнего поворота, оборачиваются на шум, тычут пальцами вверх, кричат, ускоряются, пуская лошадей легким галопом там, где следовало бы ехать трусцой. На свет явились мечи и пистолеты, и сообразительный колдун на чалом коне уже отступил в арьергард, доставая из-за спины железный посох.

Ульрика бросила взгляд на подножие холма. Она и гусары, добравшись туда, окажутся в сотне шагов левее тропы – а Карл-Франц и его отряд в этот момент выедут на ровную дорогу. Если срезать угол, расстояние сократится до плевка, но поворот на такой неверной почве равнозначен катастрофе. Ясим и другие лошади упадут, а копейщики просто раздавят Ульрику. До подножия склона докатятся лишь тонны конины да переломанные трупы.

Первые из окружения императора уже спустились, но конец колонны еще извивался на холме. Ульрика вылетела на ровную поверхность разве что секундой позже – и сразу рванула поводья, резко поворачивая голову Ясим вправо. Колени аравийской кобылы почти подогнулись, но она устояла – и вошла в поворот, грудью разрывая высокие заросли молодых деревьев и камышей.

Положение создалось воистину рискованное. Опушка леса подходила к самому подножию склона; толстые стволы проносились в дюймах от левого колена Ульрики. Она пригнулась, спасаясь от низких ветвей, но не все копейщики сообразили это сделать. У некоторых лошадей ноги все-таки подкосились, и они покатились кубарем, сбрасывая всадников. Другие неслись в чащу, не в силах остановиться. Многие налетали на упавших, но людей Остермарка не зря называли лучшими наездниками Империи. Большинство избежали столкновения, повернули – и скакали за Ульрикой с саблями наголо.

Ульрика мельком оглянулась – и увидела рядом неизменного Шталекера, ухмыляющегося как сумасшедший.

– Безумие, кровопийца! – выкрикнул он. – Безумие!

Она рассмеялась и помчалась дальше, быстро приближаясь к свите императора. Хвост колонны еще обвивал последний поворот спуска. Карл-Франц выбрался на равнину, он ехал сразу за авангардом, под защитой двух шеренг высоченных рыцарей, скачущих по бокам колонны. Когда дорога нырнула в лес, рыцари ускорились, но не слишком – им не хотелось чересчур растягивать строй. Ульрика оскалилась. Все, они у нее в руках.

Гусары свернули за ней к дороге. Еще пятьдесят шагов. Арьергард колонны спустился с холма, и колонна двинулась быстрее. Но недостаточно быстро. Ульрика вылетела на дорогу, отставая от имперцев всего на двадцать шагов, оказавшись в шлейфе грязевых капель, тянувшемся за конницей. Она уже слышала, как стучат их сердца, чувствовала жар крови, струившейся по их венам.

Ехавший сзади колдун развернулся и направил на нее посох. Ульрика вздрогнула, ожидая огненной волны, но чародей с трудом держался в седле – и колдовать ему, похоже, было несподручно.

Ульрика, хихикнув, выпустила поводья и выхватила пистолет. Очевидно, в Колледжах Магии не учат верховой езде. Она прицелилась. Воздух вокруг янтарного шара на конце посоха колдуна только начал дрожать, нагреваясь. Но маг оказался слишком мелкой мишенью. Досадливо крякнув, Ульрика опустила ствол и выстрелила в лошадь.

Животное почти по-человечески вскрикнуло и рухнуло, подмяв под себя чародея. Посох сломался и отлетел. Ульрика, ругаясь, перепрыгнула через тела. Слишком много лошадей погибло этой ночью – и слишком мало людей. Ничего, она это исправит.

Еще десять шагов – и по обе стороны дороги поднялись огромные дубы. Их сомкнутые в вышине кроны наводили на мысли о куполе храма. Ясим чуть-чуть сдала, с боков ее срывались хлопья пены, но это было уже неважно. Ульрика и гусары почти настигли тылы рейксгвардии.

– Авангард! – взревел в начале колонны командный голос, перекрыв и шум дождя, и гром сотен копыт. – Разворот! Назад! В атаку!

Глаза Ульрики расширились. Рейксгвардия посылает своих передних в тыл, чтобы встретить атаку контратакой и дать остальным время собраться – или сбежать.

– Идет атака! – крикнула она через плечо. – Не задерживаться! На прорыв!

Через несколько секунд по обе стороны колонны показались скачущие рыцари – две шеренги, несущиеся по узкой обочине, отделяющей дорогу от леса. Промчавшись мимо товарищей, они устремились прямо на Ульрику и гусар Шталекера, на скаку сформировав строй шесть на три и опустив в боевую позицию тяжелые копья. И хотя нутро Ульрики скрутило от тревоги, она не могла не признать, что все проделано чрезвычайно аккуратно. Даже всадникам Легионов Грифона Севера едва ли удалось бы так четко провести подобный маневр.

– Готовься! На прорыв!

Рыцарь в красном плаще нацелил копье в ее сердце. Спасли Ульрику лишь сверхъестественная сила да нрав трофейного клинка. Волчий Клык в последний миг перекусил вражеское копье, и оно раскололось, пролетев на волосок от руки Ульрики, чудом не вспоров плоть. К несчастью, последующего удара Ульрика избежать не сумела.

Лошади налетели друга на друга, грудь в грудь. Повсюду вокруг уланы тоже врезались в рыцарей. От толчка челюсти Ульрики лязгнули, а мозг в черепе подпрыгнул. Противники сошлись: точно волна налетела на стену, лошади поднимались на дыбы и падали, и падали люди – раздавленные, насаженные на пики, затоптанные, – но восемнадцати рыцарей, как бы ни были тяжелы их доспехи и кони, все-таки недостаточно, чтобы удержать две сотни всадников. Ульрику, Шталекера и все их первые ряды смяли, сбили как кегли, однако остальные гусары неумолимо рвались вперед, проносясь мимо поверженных.

Рыцари уподобились черепахам, подхваченным стремительным потоком, – их просто утопили, задавили числом. Ульрика расколола шлем своего противника, и тот, обливаясь кровью, рухнул и сразу исчез в сумятице.

В считаные секунды все его семнадцать собратьев были мертвы или повержены, но они сделали что должно. Гусары потеряли темп. Они прорвались – но только ценой скорости и строя.

– Вперед, вперед! – кричала Ульрика. – Стройтесь и вперед! Быстрее!

Пытаясь повиноваться, гусары старательно строились и пришпоривали вымотанных, израненных лошадей. Все, кто ехал спереди, заработали ушибы, раны и вмятины на доспехах. Шталекер потерял шлем, и порез на его лбу обильно кровоточил. Сплевывая кровь, он во все горло повторял приказы Ульрики:

– Стройтесь, сукины дети! За ними!

Ульрика подавленно смотрела вперед, ожидая увидеть разве что конские хвосты да острия копий, растворяющиеся во тьме, но, к своему удивлению, обнаружила, что арьергард разворачивается. Нет, не арьергард! Вся колонна! Карл-Франц возвращался!

Ульрика, взвыв, крутанула над головой Волчий Клык.

– Добыча все еще досягаема, конокрады! Возьмите же ее! Вперед, пока они не построились!

Они со Шталекером одновременно пустили лошадей галопом. Ульрика повернулась к нему с дикой улыбкой.

– Считали меня сумасшедшей? – выкрикнула она. – Это ваш император псих!

– Храбрец, – прохрипел сержант. – Навроде вас.

Вторая атака не повторила эффект первой: слишком рваными были ряды с обеих сторон, слишком низкой скорость. Две силы просто столкнулись – и закружились, завертелись в стремительном вихре взлетающих и падающих мечей, палиц, боевых молотов, лязгающих о броню, светлую и черную, отполированную до блеска и выщербленную до неприличия.

Завывающая Ульрика дралась в самой гуще. Ясим плясала и вздыбливалась под ней, без устали работающей Волчьим Клыком. Вампира охватило блаженство. Она, меч и лошадь вдруг стали единым целым – кентавром со стальным когтем, все части которого двигались в полнейшей гармонии. Как танцовщица всегда инстинктивно знает, где сейчас ее руки, ноги, туловище, Ульрика чувствовала, куда ступит Ясим, понимала, как следует переместить вес, ощущала, куда направить клинок, чтобы ударить или блокировать вражеский выпад. Она точно знала, как повернуться, уклониться, вытянуться, чтобы слаженность стала абсолютной.

Рыцари, оказавшиеся на ее пути, падали, обливаясь кровью, с расколотыми кирасами, с рассеченными до самых сердец грудными клетками. Страшный клинок горел красным солнцем. Ульрика отрубала руки и расщепляла чужое оружие, резала глотки и ломала ребра, разбивала головы и вспарывала животы. Мир стал алым. Хлестал кровавый дождь. Вампир купалась в нем. Она насыщалась, просто вдыхая воздух.

Потом сквозь багряную пелену вожделенного боя, сквозь грохот сражения она услышала голос, четкий и сильный:

– Взять ее живой! Я узнаю, кто за этим стоит!

Другой голос, мрачный и хриплый, ответил:

– Мы возьмем ее, государь, но вы должны отступить.

– Нельзя быть лидером, держась позади! – отрезал первый голос.

Ульрика вынырнула из кровавого омута возбуждения и огляделась. «Государь»? Первый голос принадлежал императору! Он рядом. Да вот же! Высокий стройный ясноглазый человек в доспехах не более вычурных, чем у любого из рыцарей, но в алом, подбитом горностаем плаще, с простым обручем на шлеме – и окруженный почти осязаемой аурой власти. С обнаженным мечом он направлял коня в самую гущу боя, а державшийся рядом чернобородый великан в плаще, казалось, все время пытался загородить собой императора от сражения. Это, наверное, Людвиг Шварцхельм, его Защитник, чье имя известно не меньше имени его господина.

– Государь, вы больны, – прогудел Шварцхельм. – Сейчас не время.

Ульрика зарубила еще одного рыцаря и в бурлящей схватке повернулась к беседующей паре.

– Если хотите взять меня живой, император, идите и возьмите! – крикнула она, направив в их сторону меч. – Карл-Франц, князь Рейкланда, император провинций, я… – Она осеклась. Ей нельзя называть себя, но какое имя использовать? Фон Мессингхоф говорил, что хочет, чтобы Империя думала, что Карла-Франца убили ламийки. Ха! Да! – Я, графиня Габриелла Ламийская, герольд королевы Серебряного пика, вызываю вас на поединок!

– А я, Карл-Франц, принимаю… – страстно начал император, но Шварцхельм снова отстранил его.

– Нет, государь, – твердо заявил он. – Я – ваш Защитник. И моя обязанность оберегать вас – даже от вас самого.

– Людвиг, – проговорил Карл-Франц, – я все еще рыцарь.

– Вы император, государь. – Массивный конь Шварцхельма, раздвигая давку, двинулся к Ульрике. – И вы в плохой форме. Вам ничего не нужно доказывать этим извергам. Езжайте. Они не последуют за вами.

Ульрика фыркнула. Если этот медведь в жестяной одежке так хочет умереть за своего императора, она, так и быть, сделает ему одолжение. Карл-Франц меж тем задержался, не очень, видно, стремясь уходить – и наблюдая, как его Защитник приближается к девушке.

Ульрика двинулась навстречу рыцарю, вслушиваясь в радостную кровожадную песнь, все еще звеневшую в ее голове. Только когда Шварцхельм поднял длинный меч, в ликующую мелодию диссонансом врезалась нотка сомнения. Никогда прежде Ульрика не видела такого клинка. Нет, он не горел магическим пламенем. Не излучал красную энергию, как ее меч. Не был черным. Не имел ни шипов, ни зазубренных краев, ни украшений в виде черепов. Однако от этого самого простого, казалось бы, оружия исходило ощущение такой чистоты и силы, что Ульрика отпрянула, словно посмотрела на солнце. Этот клинок являл противоположность всему, чем она стала после смерти. Он защищал от тьмы. Он нес погибель врагам рода человеческого.

Еще одна кислая нота добавилась к нараставшей какофонии. Таким мечом никак не мог владеть «медведь в жестяной одежке». Это оружие героя, и даровать его могли лишь рыцарю столь же чистому, могущественному и совершенному, как сам клинок. Вообще-то Ульрика всегда полагала, что титул Защитника императора – просто почетное звание, пост, предоставленный вышедшему в отставку почтенному генералу. Только Людвиг Шварцхельм не выглядел отставным.

Она зарычала и ринулась вперед, гоня сомнения яростным воем. Какая разница? Разве она не убила Кодреску? Разве она не быстрее и сильнее любого живущего? Разве у нее нет своего могучего меча?

Ульрика уклонилась от свистнувшего клинка и пырнула Защитника в бок. Волчий Клык глухо звякнул о невзрачную рыцарскую кирасу, словно наткнулся на камень. Зубы Урсуна! Доспех у него под стать мечу! Это же громриловая броня!

Сверкающий длинный меч взлетел снова, и Ульрике пришлось припасть к шее Ясим, уходя от удара. Пришпорив лошадь, она ударила противника по затылку. Не промахнулась, но меч отскочил от шлема так же, как в первый раз. Да, она быстрее противника, но имело ли это значение? Лиса вот быстрее черепахи, но не убьет ее никогда.

Защитник рубанул с размаху, метя в голову Ульрики. Она парировала Волчьим Клыком, и сверкающий чистотой меч в ослепительной красной вспышке рассек ее клинок пополам, расколол наплечник и нашел плоть. Ульрика взвизгнула и отпрянула, рывком поводьев заставив Ясим отступить. Гибель смертоносного меча Кодреску потрясла ее куда больше, чем рана в плече. Защитник только что уничтожил разумное древнее оружие, могущество которого превосходил разве что рунный топор из звездного металла Готрека Гурниссона. Волчий Клык сломался, точно сухая ветка. Ульрике приходилось сталкиваться с сильными врагами, с умелыми врагами, но сейчас…

– Живой! Людвиг! – выкрикнул император. – Она мне нужна живой!

– Не бойтесь, государь, – прорычал Защитник, вновь наступая. – Вампиров убивать долго.

Ульрика выхватила из седельных ножен рапиру, уводя приплясывавшую Ясим подальше от великана и борясь с желанием просто развернуться и умчаться прочь. Если клинок Кодреску сломался сухой веткой, то клинок фехтовальный – что? Сгоревший прутик. Что ей делать? Ведь должен быть способ! Карл-Франц – вот он, здесь! Не может она сдаться сейчас!

Она огляделась. Возможно, гусары смогут вывести из строя Шварцхельма? Но дела у копейщиков шли плохо – бешеная Ульрика уже не отвлекала на себя рейксгвардию, и свежие силы рыцарей, а также их лучшее вооружение сыграли свою роль – людей Шталекера, окровавленных, помятых, деморализованных, теснили со всех сторон. Помощи от них ждать не приходилось.

Защитник сам приблизился к Ульрике и нанес удар в корпус. Она уклонилась и полоснула его по запястью, надеясь, что рыцарь выронит оружие. Он крякнул, но хватку не ослабил, и сверкающий меч вновь со свистом понесся к ней. Слишком близко. Двигайся она медленнее – лишилась бы левой руки. А так вражеский клинок только сорвал с нее наруч и рассек руку до кости.

Ульрика отпрянула, шипя от боли и гнева, и снова ринулась вперед, рубя и нанося уколы в безумной ярости. Она била снова и снова, но безрезультатно – а Защитник снова заносил меч.

– Император! – раздался хриплый крик. – Еще один отряд! В лесу на востоке. Они идут сюда!

Защитник остановил замах и оглянулся. Ульрика заставила Ясим отпрянуть, проследила за взглядом рыцаря – и сердце ее подпрыгнуло. В горячке погони и битвы она совершенно забыла о фон Мессингхофе. А ведь именно там он собирался устроить засаду на Карла-Франца, и, если он приближается, значит, одолел ламий. Еще можно победить!

Она всмотрелась – и надежды ее угасли. Кавалерию вел через лес не фон Мессингхоф. Это была Лашмия из Махрака, правительница Змеиного берега, эмиссар королевы Серебряного пика, с ног до головы в золоте и лазури, со вскинутым кулаком, обвитым вихрящейся красной магией, – и с четырьмя крупными служанками-воительницами по бокам.