сообщить о нарушении
Текущая страница: 93 (всего у книги 110 страниц)
— Хитра, хитра девочка, ничего не скажешь!.. А в чем, кстати, будет выражаться твоя безмерная благодарность в случае моего согласия?
— В том, что я и в дальнейшем осчастливлю тебя своим доверием в первую очередь — в случае чего! — выдала я, не задумавшись ни на миг.
На сей раз мы хохотали дуэтом: он — попутно восхищаясь вслух моей беспримерной наглостью, а я — радуясь про себя, что всерьез накалившаяся обстановка разрядилась так легко. Фадиндар отсмеялся первым:
— Ладно, допустим, я не стану сопротивляться, особенно если попросишь хорошенько, но тебе ведь что-то потребуется взамен?
— Конечно! Торжественное обещание, что ты в случае чего не бросишь на произвол судьбы бедную бесхозную родственницу! В нашем фамильном замке наверняка найдется какая-нибудь самая задрипанная каморка с пауками под самой дальней и пыльной лестницей и две-три корочки черствого хлеба?
— Думаю, да. — Сын демона сумел удержать на лице серьезное выражение. — Более того, всечерствые корки, что найдутся на тот момент, будут в полном твоем распоряжении! А пауков для каморки я даже наловлю собственноручно!
— И еще: не забудь выделить Лиллиарне достойное приданое — в случае чего!
— Не забуду! — едва заметно усмехнулся мой собеседник. — Я и тебе выделю — в случае чего!..
— О, высокочтимый эдл! Ваша щедрость и великодушие поистине безграничны! — Я изобразила глубочайший реверанс, чуть не перевернув при этом вазу с розами.
— Поистине так! — веско подтвердил Фадиндар, зачем-то вставая с кресла. — Ты сама не представляешь, насколько в очередной раз права! — Он шагнул ко мне, опустился на одно колено, взял мою руку, накрыв ее горячей ладонью, и, проникновенно глядя в глаза, произнес несколько слов на древнем языке.
— И что бы это значило?!
— Старинная, полузабытая теперь клятва, — невозмутимо пояснил родственничек, встряхивая кудрями. — Дословно значит: «Отныне, что бы ни случилось, все мое — твое!»… включая меня самого! — И подмигнул, поднимаясь и отпуская мою руку.
Я невольно рассмеялась: вот уж кто воистину неисправим! — и закрыла за ним дверь с ощущением, что с плеч свалилась не гора — как минимум полматерика!
ГЛАВА 2
В комнате что-то изменилось. С первого, еще полусонного взгляда я не поняла, что именно, а вот со второго… У зеркальной стены появились три вешалки, слегка напоминающие наши манекены, а на них красовались платья, при виде которых сон с меня слетел окончательно и бесповоротно. На полу возле каждой — подставка с объемистой резной шкатулкой и тремя комплектами туфель (цвет — в тон платью, каждая пара отличается высотой каблуков). Я соскочила с кровати, не глядя нашарила пеньюар и тапочки…
Нежно-бирюзовое и ярко-сиреневое были хороши — слов нет, но мои руки сами потянулись к третьему. Невесомая полупрозрачная материя сочного изумрудного цвета переливалась глубокими оттенками лазури, а при малейшем движении вспыхивала золотистыми искрами. В шкатулке обнаружился полный набор украшений, включая ножной браслет — сплошь изумруды в компании чистейшей воды алмазов, а уж об изысканности дизайна и качестве работы лучше вообще промолчать, все равно слов подходящих не найти…
Я все-таки взяла себя в руки, заставила вспомнить, где находится дверь в умывальную комнату, навела на помятом спросонок «фасаде» относительный порядок и вышла на балкон, чтобы подышать воздухом и восстановить нормальное сердцебиение. Потом уже спокойно вернулась в уютную спальню, примерила туфли на когда-то любимой четырехдюймовой «шпильке», которые оказались, разумеется, впору; сняла платье с вешалки, приложила к себе и повернулась к зеркалу. С ума сойти! Причем неоднократно! Как там говорил ослик Иа? «Мой любимый цвет, мой любимый размер…» И фасон тоже: умопомрачительное декольте с потрясающей ажурной отделкой, расширяющийся рукав «три четверти» с ажурными же вставками, полное облегание от плеча до линии бедер, а потом — почти «солнце-клеш» до самых пяток. И по краю рукава и подолу — россыпь мелких драгоценных камней, образующих сложный мерцающий узор.
Я несколько раз крутнулась на каблуках влево-вправо, любуясь переливами плавно колыхающейся материи. Потом перехватила сей шедевр швейного искусства поудобнее, закрутила свободной рукой распущенные волосы в жгут, пристроила их на макушке, прикидывая, как буду смотреться с высокой прической… и неожиданно встретилась в зеркале глазами с принцем. Его высочество, украшая собой интерьер, неподвижно стоял у двери, держа руку на ручке — видимо, вошел только что и замер, сраженный наповал. Неудивительно, ведь все это время он меня ни разу не видел в платье, лишь в походно-партизанском прикиде. Даже последние несколько дней, проведенных в стенах королевского замка, я щеголяла в привычных штанах — правда, уже пошитых придворными портными строго по мерке и в более декоративном варианте, благо могла себе позволить не подчиняться нормам хотя бы в отношении одежды. Впрочем, это никого не шокировало…
Принц, несмотря на довольно ранний час, был почему-то почти при полном параде. «Почти» — потому что из всех регалий наблюдалась одна «домашняя» корона, положенная монаршим отпрыскам: тонкий обруч из белого золота, украшенный семью небольшими зубцами, самый высокий из которых — центральный — сиял блеском голубоватого алмаза. Глядя же на переливчатую шелковую рубашку со свободными рукавами и широким — во все литые плечи — фигурным воротом, расшитым по краю серебром, длинную безрукавку, тоже слепившую глаза серебряным шитьем, и на все остальное в том же духе, можно было подумать, что коронацию перенесли на утро…
— Стучаться надо! — Я даже сейчас оставалась верна себе.
— Я стучал, но… — Дин повел плечом. — Доброе утро!
Я милостиво кивнула и не стала продолжать бурчание по поводу нежданного вторжения, ведь, залюбовавшись до такой степени своим отражением, и орудийный залп мимо ушей пропустить не грех, не то что деликатный стук.
— Похоже, я угадал с подарком? — Дин окинул меня взглядом. — Остальные не понравились?
Я невольно улыбнулась: чем не ситуация из анекдота, разве что там фигурировали два галстука и сварливая теща.
— Угадал и угодил! Очень даже понравились! И трижды — огромное спасибо! — поспешила я его успокоить. — У вашего высочества безупречный вкус и глазомер, просто, к сожалению, надеть все сразу не представляется возможным. Впрочем, чтобы доставить удовольствие столь щедрому дарителю, могу переодеваться во время бала!
— Ты уверена, что трех платьев достаточно? — Дин сдержанно улыбнулся.
— Вполне. Вряд ли стоит заводиться с большим количеством таких нарядов ради одной праздничной ночи.
Сапфировые глаза начали медленно темнеть.
— Все-таки уходишь?
— Как договаривались, — пожала плечами я. — Церемония коронации — финал всей затеи по восстановлению законной власти в государстве, значит, моя миссия выполнена. Справедливость восторжествовала, боги довольны, народ поголовно ликует, а я тихо удаляюсь в рассветный туман…
— Я надеялся, что ты останешься, — глухо сказал Дин.
— Да неужели?! С чего бы? — Я отвернулась, аккуратно пристраивая на вешалку невесомое платье.
Принц не мигая смотрел на меня в зеркало.
— Ты обещала…
— Не спорю, обещала — подумать и постараться понять. Обещание выполнено, и мы расстанемся друзьями. — Я, не глядя на него, сняла переливчатые туфли и поставила их на место. — Никаких обид и претензий, а тебе я благодарна за все и вполне искренне желаю счастья и всяческих успехов, ты это действительно заслужил! Я даже рада буду снова тебя увидеть… когда-нибудь!
— И куда ты пойдешь?
— Мир велик, — я снова пожала плечами, — а кочевая жизнь для меня теперь дело привычное. Для начала навещу друзей, благо их немало. Дальше… посмотрим.
— А если я попрошу тебя остаться? — Голос Дина стал еще тише и глуше.
— Зачем? — Я резко развернулась и в упор взглянула в глаза, успевшие стать матово-черными. — Или настолько радеешь за интересы государства, что даже свою гордыню под колено подогнешь?!
— Не передергивай! — Он, хмурясь, досадливо повел плечом. — Ты же прекрасно понимаешь, о чем речь…
— Нет уж! — Я сурово сдвинула брови. — С некоторых пор я понимаю только четко сформулированное и внятно высказанное вслух, да и то подумаю, верить ли!
— Хорошо! — Дин шагнул ближе и, глядя мне прямо в глаза, внятно и четко проговорил: — Тэйлани, я прошу тебя простить меня!
— За что? — Я и не подумала отвести взгляд.
— За несправедливость, обиды и боль, которую причинил тебе из-за своей глупости, самонадеянности, себялюбия и трусости!
— И все?! — Я смотрела на него в упор, пытаясь унять разбушевавшиеся вдруг эмоции.
— Я готов сделать что угодно в доказательство искренности своих слов!
— Осторожнее, ваше высочество! — Моя недобрая усмешка заставила его прищуриться. — Сам знаешь, фантазия у меня… и юмор черный!
Я резко развернулась и вышла на балкон, с которого несколько часов назад вместе с Лингой любовалась восходом солнца. Погода успела испортиться, и на небе причудливо клубились дымчато-сизые тучи, подгоняемые порывистым северным ветром. Стало намного прохладнее, над вершинами гнущихся деревьев с криками носились птицы. Похоже, собиралась первая в этом году гроза.
— Что угодно! — Голос Дина за моей спиной звучал по-прежнему твердо. Принц вышел следом и теперь стоял в шаге от меня.
— Хорошо! — Я обернулась и вперила пристальный взгляд в его непроницаемое лицо. — Начнем с малого. Слабо повторить все сказанное при свидетелях? Очень хочется, чтобы мои друзья и соратники тоже за меня порадовались!
— Как пожелаешь! — ни на минуту не задумался принц. — На коронации свидетелей будет более чем достаточно. После церемонии полагается представить гостям всех тех, кто был со мной рядом, перечислить их заслуги, наградить. Первая в этом списке — ты. Я начну с признания своих ошибок. Такой расклад устроит?
— Вполне! — кивнула я, постепенно успокаиваясь. — Но мне теперь любопытство не даст покоя: какую же награду ваше высочество назначили мне? Или это секрет?
— Да нет, — он почему-то замялся и отвел глаза, — только это не совсем награда…
— Ладно уж, колись! — Я потеребила его за расшитые отвороты безрукавки. — А то меня еще ненароком удар хватит на радостях…
— Насчет радости я тоже пока не уверен. — Дин снова смотрел на меня, но с каким-то странным выражением.
Степень моей озадаченности превзошла всякое вероятие.
— Да что ты опять затеял, черт подери?! — Меня от волнения даже пробрал озноб. Я не глядя сдернула со спинки кресла свой оставшийся с ночи плащ и запахнулась в него. — Мне к пыткам переходить, или все-таки сам скажешь — хотя бы вкратце?
— В подробностях и не получится, — он развел руками, — там целый свиток. Навскидку, правда, кое-что могу припомнить. — Принц возвел очи к потолку и стал загибать пальцы. — Тебе в пожизненное владение передается восточное крыло замка — с прилегающей частью парка, жилыми помещениями, библиотекой, лабораторией, бальными залами, зимним садом и всем прочим, включая отдельный гарнизон и полный штат прислуги, четырнадцать верховых лошадей разных мастей и семь шестерок выездных — белые, вороные, гнедые, серебристые, караковые, в яблоках и рыжие… — Он продолжал загибать пальцы, а у меня по мере перечисления все ниже отвисала челюсть. — И главное — право распоряжаться по своему усмотрению третью золотого запаса королевства. Персональный ключ от сокровищницы будет вручен там же, после церемонии…
Последняя фраза меня сразила окончательно. Так ведь недолго и крыше поехать, причем сразу во все стороны!
— Впечатляет! — После недолгой паузы я снова обрела дар речи. — Разориться не боишься, раздавая такие премии?
— Это не премия, — Дин снова говорил, чеканя слова, — это — положенное и необходимое для проживания королевы. Если будут еще пожелания, их тут же добавят в список.
— Но… знаешь ли! — Я с трудом перевела дыхание. — При подобных поворотах во время диалога ты рискуешь остаться в одиночестве — у собеседника запросто случится «обнятие кондратием»! Так ты после коронации…
— Намеревался объявить о помолвке, представить свою невесту и назвать день свадьбы, — невозмутимо кивнул принц.
— И кто же у нас невеста? — Я уже вполне владела собой.
Дин шевельнул бровью:
— Посмотри в зеркало!
— Ты уверен?
— Абсолютно!
— А тебе не кажется, что прежде, чем строить столь далеко идущие планы, совсем не мешало бы спросить у невесты, хочет ли она ею быть?!
— Ты совершенно права! — Хладнокровию этого интригана можно было только позавидовать. — Я, собственно, за этим и пришел. Ты как предпочитаешь выслушать предложение — с глазу на глаз или при свидетелях, как положено?
— Ты и свидетелей притащил?!
— Да. — Принц был серьезен как никогда. — Они ожидают в библиотеке. Позвать?
— К дьяволу свидетелей!
— Как пожелаешь! — Дин опустился на одно колено и вскинул голову. — Я, Дейниорр Лодингейл Гроллсхорн Лоан-Ксорр-Локк, единственный прямой наследник престола Северного Королевства, сегодня, в пятый день второго весеннего месяца прошу тебя, Блуждающая Звезда, посланница небожителей, Видящая скрытое, Исцеляющая силой разума и души, стать моей законной супругой и разделить почетное бремя королевской власти!
Он откуда-то выудил и бережно подал мне на раскрытых ладонях необыкновенно крупный бахромчатый тюльпан. Я потрясенно смотрела на полураскрытые лепестки ярко-синего цвета с разводами более светлых оттенков и не знала, что сказать. Потом опомнилась, осторожно взяла обеими руками цветок за хрупкий влажный стебель и поднесла к лицу, вдохнув тонкий горьковатый аромат. Изнутри атласные лепестки были еще темнее, с продольными серебристыми прочерками…
— Это просто чудо! — Я осторожно тронула кончиками пальцев нежную игольчатую бахромку, идущую по краю лепестка.
— Первый в этом году, — кивнул Дин. — Детище нашего старого садовника — «Ночная греза». Таких больше нигде нет.
— Спасибо! — кивнула я, аккуратно пристраивая цветок на узкий каменный карниз, идущий вдоль стены. — Только хотелось бы услышать — за что же мне такая честь?
Меня вовсю била мелкая дрожь — то ли от переживаемых эмоций, то ли от холодного ветра. Дин поднялся, молча снял безрукавку и, набросив ее на меня поверх плаща, задержал руки на моих плечах.
— И ты еще спрашиваешь за что? — негромко заговорил он, глядя куда-то за горизонт. — За то, что ты есть, и такая, какая есть — искренняя и жизнерадостная, отважная и справедливая, нежная и суровая, щедрая и великодушная, самоотверженная и терпеливая, независимая и упрямая, непосредственная и непредсказуемая… — Он слегка отстранился и продолжил, глядя уже мне в глаза, и уголки губ подрагивали от сдерживаемой улыбки: — За то, что ты такая дерзкая, ехидная, шумная, дотошная, вредная и ворчливая, за твою вспыльчивую натуру, буйную фантазию, тяжелую руку, затейливый мат и «черные» шутки… За твою способность кого угодно довести до белого каления, припадков и потери пульса и ему же влезть в душу по самое некуда, причем он будет уверен, что сам пустил тебя туда и совершенно добровольно!.. За твое умение — а главное, желание — видеть и ценить все человеческое даже в нелюдях и находить плюсы в любой ситуации… За то, что ты столько раз не давала мне спокойно умереть, а упорно заставляла жить и мучиться дальше! За то, что ты начисто лишила меня сна и аппетита, выпила кровь без остатка, истерзала сердце и заморочила голову так, что я уже просто ни о чем другом думать не могу, постоянно беспокоясь, куда еще тебя занесла твоя неуемная энергия!.. Вот за это за все ты и должна понести наказание!
Нет, в самом деле… Он когда-нибудь перестанет надо мной издеваться?! Или мне при жизни это не светит?!!
— Если все так мрачно, почему же ты отдаешь себя на растерзание, да еще добровольно?! — Я наградила его увесистым взглядом исподлобья и попыталась высвободиться, но безуспешно.
Дин лишь крепче сжал руки.
