сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 110 страниц)
— Дай мне волос, пожалуйста! — терпеливо повторил он. — Хорошо бы несколько, и чем длиннее, тем лучше.
Я молча запустила растопыренную пятерню в распущенную гриву и с усилием прочесала ее от затылка до кончиков. Принц бережно высвободил из моих пальцев золотящийся клочок и пояснил, аккуратно выравнивая и наматывая полученные волосы на мизинец:
— С их помощью мы сможем видеть и слышать весь ваш разговор, чтобы не было необходимости потом кому-то что-либо доказывать.
Я кивнула, соглашаясь, покосилась на купол и выразительно вскинула бровь. Мерзнуть здесь и дальше не было никакого смысла. Дин почему-то медлил, и я демонстративно шагнула к порогу.
— О твоей безопасности мы позаботимся, но будь осторожна, — догнал меня уже у выхода глубокий голос, который сейчас почему-то звучал тихо и как-то надломленно. — Дрогар хитер и очень умен и почувствует любую фальшь…
Я сделала о-о-о-чень глубокий вдох, считая до десяти, потом неспешно развернулась и взглянула на принца в упор. В морозной мгле белесыми сгустками тумана повисли медленно и негромко выговоренные слова:
— У тебя еще хватает наглости думать, что роль смертельно оскорбленной женщины мне будет не по силам?!
Он больше не произнес ни звука, только убрал защитный купол, да я и не ждала ответа. Независимо встряхнула распущенной гривой и вышла, не оборачиваясь и не прощаясь.
Дрогар ничего не почувствовал. Нельзя почувствовать то, чего попросту нет. Я нисколько не фальшивила, когда заявила ему, что сейчас больше всего на свете хочу своими собственными руками растерзать подлеца на мелкие запчасти, напиться его крови, а головой украсить навершие вымпела…
К моменту появления в моем шатре главы заговорщиков я успела вдоволь нареветься и сидела, опухшая от слез, в растрепанной одежде и «растерзанных чуйствах», уставясь невидящими глазами в одну точку. Мое гордое одиночество было вполне объяснимо и не вызывало подозрений, так как Тиальса и раньше, если была не нужна мне, оставалась в нашем лазарете на ночь, помогая знахаркам с ранеными, а Линга периодически уходила на ночную охоту. Надеюсь, трансляция удалась без помех: жаль, если столь дивное представление посчастливилось лицезреть мне одной! Мой «нежданный» гость был таким понимающим, сочувствующим, терпеливым и убедительным… В общем, договорились мы довольно быстро и перешли ко всяческим заверениям в искренности, потом — к мечтам вслух о совместном светлом будущем, а еще чуть позже к нежным проявлениям — цитирую: «давно и вынужденно скрываемой страсти».
После пары дюжин поцелуев — сначала осторожных и трепетных, потом все более пылких (один Бог ведает, чегомне стоило удержаться в рамках добровольно взваленной на себя роли!) — новоявленный утешитель был уже в такой «боевой готовности» для перехода к следующей стадии общения тет-а-тет, что это чувствовалось даже через одежду. Только и на этот раз ему пришлось познать на личном опыте, что такое облом, поскольку я прибегла к старому как мир проверенному способу — снова разрыдалась без предупреждения и взахлеб, всхлипывая, подвывая и причитая в духе: «А-а-а, и ты мною только пользуешься, все вы одинаковые — гады, кобели, обманщики, сволочи, …, …, …, подлецы, однозначно подонки!..»
Дрогару пришлось долго меня убеждать, что «совсем не все», вытирать мои горючие слезы, льющиеся сплошными ручьями, отпаивать водой (от фляжки с вином я отмахнулась так, что та в полете едва не сорвала с креплений дверной полог) и успокаивать, утешая тем, что «час расплаты близок и справедливая месть не за горами». Когда же я окончательно пришла в себя после очередной истерики (кто бы знал, как это все выматывает!), времени на более конкретное и убедительное доказательство его состоятельности в качестве героя-любовника-заступника-утешителя уже не оставалось.
Напоследок пришлось еще раз его заверить, что я все поняла и ничего не перепутаю, и подарить прощальный поцелуй, без которого моему знойному обожателю жизнь буквально была не мила и «ожидание следующей встречи в подходящих условиях превращалось в изощренную и жестокую пытку».
Когда за поздним визитером все-таки опустился входной полог, я некоторое время стояла у порога, усиленно сканируя пространство. Ясен пень, Дрогар не забыл подстраховаться и не оставил «возлюбленную» без присмотра. Во мраке обнаружилось целых восемь вооруженных до зубов амбалов, которые наивно полагали, что магическое прикрытие, хоть и такое качественное, сможет их защитить от моего «рентгена». Вернее, так полагали главари, ведь я не раз позволяла себе посетовать вслух и при свидетелях на прижимистость небожителей, поскупившихся насчет границ дарованных способностей. Теперь моя политика приносила неплохие плоды…
Проследив Дрогара до его шатра, я с облегченным вздохом отключила «зрение» и обессиленно прислонилась к столбу. Потом, не открывая глаз, проговорила в пустоту: «Вы довольны, господа? Цветов не надо, черт с вами, но хоть похлопали бы, что ли! А вот кричать „бис!“ от всей души не советую!» — и ринулась на занавешенную половину жилища, на ходу закалывая волосы и стягивая рубашку. Пусть пялятся, если хотят, к дьяволу в… всех, не могу больше!!!
Умываться с таким остервенением никогда еще не приходилось! Меня всю трясло от омерзения, в горле опять стоял горячий ком, но я как-то ухитрялась рычать сквозь крепко стиснутые зубы и отчаянно материться, как никогда в жизни, пытаясь оттереть, отмыть, отскоблить, отодрать с плеч, рук, лица и шеи ощущение от прикосновений постылого ухажера. Если бы в кувшинах не закончилась вода, я наверняка спустила бы себе кожу до мяса…
Последним штрихом стал клуб едко пахнущего дыма, в который превратилась рубашка, запущенная со всей дури в костер на счет «раз!». Надеть снова эту вещь, хоть и любимую, было бы выше моих сил — обострившийся в последнее время нюх прекрасно улавливал оставшийся на тонком шелке такой чужой, такой раздражающий меня запах…
ГЛАВА 2
— Госпожа! — Меня деликатно потрясли за плечо.
— Мм! — Я завернулась в одеяло с головой.
— Госпожа «видящая», пора!
Глухое мычание перешло в яростное рычание и невнятные «теплые» высказывания в адрес всех, кому не спится в ночь глухую. Невнятные — потому что в шатре наверняка ошивался кто-то из пожилых военачальников, иначе с чего бы Тиальсе с утра пораньше именовать меня «госпожой», а «теплые» — потому что за эти полтора часа удалось лишь дать небольшую передышку глазам. Насчет «выспаться» не стоило и заикаться, меня только развезло, вот я и закапывалась теперь в одеяла в тщетной попытке сделать вид, что здесь вовсе никого никогда и не было… Номер не прошел.
— Нет, если госпожа так настаивает, все, вместе взятые, караульные обязательно тудасходят, как только сменятся, но… Вы же сами просили разбудить в это время!
— В том-то и дело, что сама! — мрачно буркнула я, выпутываясь из одеяла и провожая взглядом поспешно юркнувшего за полог воина. — И морду-то набить некому!..
Сумев умыться и одеться в рекордно короткий срок, я соизволила явить свою как никогда пасмурную светлость лицам, терпеливо поджидавшим снаружи. Более чем сдержанное приветствие и нежелание общаться никого не удивило — все в отряде уже успели привыкнуть к особенностям «совиной» организации моей и без того сложной натуры. Я почти на автопилоте доплелась до коновязи, а в седле позволила себе расслабиться — упасть не дадут; в случае чего, включившиеся сенсоры мигом приведут меня в «готовность номер один».
Я не забыла о предстоящей операции по захвату предателей с поличным и конечно же не успела стать великим героем, которого ничто не беспокоит, поскольку все по плечу или до … …, просто… Скорее всего перерасход эмоций, случившийся накануне, оставил в голове и сердце эту звенящую пустоту, до краев заполненную раздражением по поводу лишней порции хлопот (из-за чьих-то непомерных амбиций!) в сочетании с легким интересом, насколько хорош окажется наш план. Поэтому я решительно помотала головой в ответ на робкое предложение обойтись на этот раз без моей помощи, глубже натянула капюшон и твердой рукой подобрала поводья…
Что ни говорите, а поездка верхом по ночному зимнему лесу — хоть и по сугубо деловому поводу — не лишена своеобразной прелести, так что где-то на середине маршрута я более-менее проснулась и попыталась получить максимум удовольствия от процесса. Было сыро, ветрено и не очень холодно; слоистые низкие тучи наглухо запаковали небо в непроницаемый панцирь, не давая лунному свету ни малейшего шанса пробиться к земле. Каким образом дозорные умудрялись хоть что-то видеть в таких условиях, всегда было для меня загадкой!..
По мере приближения к месту предполагаемых событий сон с меня слетел окончательно, и у подножия погребенной под снегом горы я спешилась уже вполне бодро и без посторонней помощи. Полузаметенный намек на тропинку, проделанную караульными, прихотливо петлял меж огромных глыб и отвесных скал. Спина Дина маячила впереди в качестве ориентира, поэтому можно было не следить за направлением, хотя и заблудиться было бы трудно: по мере приближения к условленному месту ярче и заметней становилось напряженное свечение вокруг силуэтов сидящих в засаде людей.
За очередным поворотом открылся тот самый сложный отрезок пути, где дорогу пересекала глубокая и широкая расщелина. Роль моста играл обледенелый ствол огромного старого дерева, с которого просто срубили мешающие сучья и слегка стесали одну сторону. Принц обернулся ко мне, дождался сдержанного кивка и легко вспрыгнул на толстый комель, украшенный бахромой разнокалиберных сосулек. Я, как обычно, дальше не пошла: незачем было лишний раз активировать мою боязнь высоты, тем более что сведения о безопасности следующего участка пути — к последнему в этой стороне посту — он уже получил.
Мне оставалось решить, буду ли я дожидаться предводителя здесь, чтобы вернуться вместе, или спущусь сразу и скоротаю время в каком-нибудь укрытом от пронизывающего ветра уголке. Второй вариант меня устроил больше по любой из возможных причин, и я, споткнувшись всего раз восемь и почти не прибегая к нецензурным комментариям, свернула с тропки там, где в скале обнаружилось нечто вроде глубокой щели, в которой можно было передохнуть. В этот раз видениям тоже не понадобилось никаких усилий с моей стороны, чтобы выплеснуться мне в глаза прямо на ходу…
Принц почти дошел до конца импровизированного моста, когда прямо перед ним возникла из предрассветного мрака высокая фигура в кольчуге и плаще. За его спиной маячил еще один силуэт, почти неразличимый в темноте. Дин кивнул старому другу и жестом попросил освободить ему дорогу, но Дрогар качнул головой и двинулся навстречу. Разойтись было просто негде, разве что взлететь, поэтому принц невольно сделал шаг назад и чуть пошатнулся, балансируя на ненадежной опоре. Друг детства широким жестом протянул руку и позволил принцу крепко ухватиться — но только для того, чтобы наверняка не промахнуться, нанося другой рукой сокрушительный удар в челюсть…
Еще удар — с разворота ногой в корпус, еще, еще — и Дин соскользнул с полузанесенного снегом бревна вниз, а его противник эффектным прыжком вернулся на безопасную земную твердь. Несколько следующих томительных мгновений были наполнены скрежетом, с которым серебряные когти вспарывали обледенелую древесину, и треском ломающихся боковых веток, потом последовал короткий отчаянный вскрик…
Предатель, тяжело дыша и утирая полой плаща взмокшее лицо, на полусогнутых ногах приблизился к самому краю обрыва. Потом сдернул шлем, замер, прислушиваясь, и нетерпеливым жестом остановил подельника, направившегося было куда-то в сторону с явным намерением спуститься.
— Не стоит! Внизу и так три десятка наших. Если везучесть и живучесть Ледяного Высочества и уберегли его на этот раз, то ненадолго!..
Напарник выразительно похлопал по ножнам, но Дрогар снова покачал головой:
— Я же сказал — никакого металла! Предводитель просто разбился, когда упал из-за собственной неосторожности — так бывает!
Главарь заговорщиков снова прислушался, но единственным звуком по-прежнему был посвист усиливающегося ветра. Тогда он припал на одно колено и развел руками ветки низкого кустарника, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь внизу.
— Ты бы отозвал из ущелья людей, — мирно посоветовал голос принца, — перемерзнут ведь, пока дожидаются тела!
Дрогар подскочил как укушенный, метнулся в сторону и уже оттуда остановившимися дикими глазами смотрел, как «подельник» стягивает с головы обшарпанный шлем с крупнозубчатым забралом и аккуратно пристраивает его на ближайшей глыбе. Впрочем, удивление на вытянувшемся породистом лице быстро сменилось дивным сочетанием ярости, досады и ледяной ненависти. Ну да, внутри этих доспехов должен был обнаружиться тот самый дотошный коренастый блондин, который в настоящий момент остывает у себя в шатре, поскольку имел неосторожность оказать сопротивление при задержании. Но Дин-то ему чем не угодил до такой степени? Тоже ведь совсем не брюнет!.. Или просто фигурой не вышел? Ах да, конечно — Дрогар ведь уже успел всерьез обрадоваться, что больше не увидит принца среди живых, а тут вдруг выясняется, что успешно приконченная жертва была всего лишь качественно сработанным фантомом!..
— Что это у тебя с лицом? — безмятежно поинтересовался несостоявшийся покойник, освобождаясь и от чужого плаща. — Неужели не узнал?!
— Почему же? — Дрогар на удивление быстро пришел в себя и теперь с недоброй ухмылкой вытягивал из-за спины меч. — Ты меня снова недооцениваешь!
— Нет, это ты снова строишь из себя обиженного… как маленький, честное слово! — В голосе принца, до сих пор стоявшего перед ним безоружным, слышалась легкая укоризна. — Может, все-таки обойдемся без лишних телодвижений? А то ваша игра в зловещих заговорщиков и так отняла уйму времени, да и хлопотно все это…
Недобрая ухмылка сурово настроенного собеседника стала еще шире, его меч со свистом выписал в морозном воздухе эффектную загогулину — Дрогар явно не горел желанием облегчить жизнь сопернику.
— Как всегда, и в этом ты весь! — посетовал Дин, удобнее перехватывая меч, который будто сам собой скользнул в его руку из ножен. — Упорно идешь до конца… какой бы и чей бы он ни был!..
Двусмысленное замечание словно спустило курок — стремительная черная тень ринулась к нему…
Истошный сигнал сенсоров резко и довольно-таки болезненно вернул меня в реальность. Ни раньше ни позже — принесло кого-то на самом интересном месте!.. Из мрака вынырнули массивные темные фигуры, наглухо закутанные в плащи, с оружием в руках. Они предусмотрительно распределились на безопасном расстоянии, один шагнул ближе:
— Идемте с нами, госпожа!
— Не-а! — Я помотала головой, между делом отступая к ближайшей скале. — Я с незнакомцами по темноте не гуляю, а то мама в угол поставит!
— Познакомимся по дороге! — Непрошеный провожатый ненавязчивым жестом поправил ножны. — Лучше будет, если вы пойдете с нами добровольно.
— Смотря для кого! — хмыкнула я, распахивая шубку. — Лично мне будет скучно… смертельно!
Я не рискнула метать кинжал: собеседник стоит слишком близко, дальние цели запакованы в доспехи, к тому же темновато, а сенсоры и так на пределе, поэтому за витую рукоять взялась только для виду и правой рукой, левой же… Чешуйчатый шлем одного из неподвижно стоявших воинов глухо звякнул дважды — сначала от соприкосновения с обломком гранита, попавшегося мне под руку, потом от удара о заледенелый валун, который некстати оказался на пути падающего тела.
Я нисколько не сомневалась в том, что передо мной враги, ведь посланцы Дина вели бы себя иначе. Временное же миролюбие заговорщиков объяснялось просто: Дрогар скорее всего имел в виду использовать посланную богами светлость хотя бы в качестве гарантии сохранения собственной жизни в случае провала, да и не терял надежды поэксплуатировать мои способности в дальнейшем, а для этого следовало заполучить меня как можно более целой и как можно менее обозленной. Поэтому для захвата заложницы были отряжены самые воспитанные…
Мой собеседник не сделал попытки прибегнуть к оружию и даже не обернулся, чтобы взглянуть на подельника, лишь покачал головой, делая шаг вперед:
— Мы настаиваем на своем предложении!
— Надо же, какие настойчивые попались! — Досадливый комментарий сопровождался жестом, считавшимся до крайности неприличным по обе стороны Границы.
— Госпожа, вы нас вынуждаете забыть о вежливости!
— А вы уже прямо-таки напрашиваетесь на грубость!..
