сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 110 страниц)
Трое оставшихся воинов будто растворились на ровном месте. Один залег за грудой камней у пролома, двое других перемахнули через полуразрушенный забор и затерялись в зарослях кустарника. Тот, что повыше ростом, свернул за угол и пропал из виду, но вскоре мой до предела обострившийся слух уловил какую-то возню и сдавленный вскрик. Я перенаправила сенсоры и получила дивную «картинку»: огромная антрацитово-черная псина с куцым хвостом и обрезанными ушами, глухо рыча и встряхивая лобастой головой, пыталась облизать широким красным языком окровавленные брыли, а рядом неподвижно лежало нечто похожее на кучу скомканной одежды, только алая лужа с каждой секундой расползалась все шире…
Додумать, кому бы и для чего бы это вдруг понадобилось посреди бела дня спускать с цепи натасканную столь серьезно болонку Баскервилей, мне так и не удалось. Видимо, я неосторожно высунулась больше, чем следовало, и меня засекли — над обледенелыми досками плоской крыши внезапно показалось очень сосредоточенное лицо воина, которому скорее всего надоело загорать в сугробе у забора. Он прямо-таки расцвел при виде меня, и я, не в силах устоять перед обаянием кривой редкозубой ухмылки, щедро и ласково двинула его сапогом прямо по грызлу.
Все-таки толстая подошва со стальными набойками — это незаменимая вещь хоть при лазании по горам, хоть в банальной драке! Удостоившийся моего внимания мордоворот еще не успел толком приземлиться, а я уже съезжала на пятой точке по угрожающе заскрипевшим доскам в полузаметенную снегом кучу старой соломы, попутно молясь о том, чтобы там не оказались позабытые нерадивыми хозяевами вилы. Да и грабли были бы ни к чему…
Обошлось. В смысле — вил там не оказалось. Грабель, кстати, тоже. Зато не в меру глазастый дядя, у которого почему-то заметно испортилось настроение, уже выворачивал из-за угла ставшего почти родным сарая. Не вступать в единоборство с противником, который втрое превосходит меня по силе, хватило ума даже на нетрезвую голову, и я спешно вспомнила, как проводится «ускоренное наступление в обратном направлении» — развернулась и рванула галопом из низкого старта, между делом уводя преследователя подальше от места основной схватки.
Следующие минут пятнадцать моей неповторимой жизни слились в сплошное мелькание кустов, заборов, ступенек и крыш. Я даже не буду пытаться вразумительно рассказать, куда именно заносило меня в тщетной попытке оторваться от погони, как и чем я цеплялась, когда карабкалась вверх, и на что приземлялась, когда летела вниз. Настырный преследователь не отставал, и я уже начинала думать, что никогда не смогу отделаться от его непрошеного сопровождения, как вдруг добрые небеса решили сделать мне подарок — он споткнулся. А поскольку летел во весь опор, то и приземлялся красивым кувырком через голову в ближайшем сугробе, при этом потеряв меня из виду на целых пару секунд, которых вполне хватило, чтобы свернуть в какой-то глухой проулок.
Даже не проулок — щель меж двумя заборами, в которую пришлось протискиваться боком. Хорошо, что еще в самом начале беготни сбросила свои меха — застряла бы сейчас как тот верблюд в игольном ушке!.. Пыхтя и шепотом чертыхаясь, я выпала с другой стороны и огляделась. Надо же, стоило столько времени утаптывать снег по всей округе, чтобы вернуться туда, откуда все началось! Вон и первая моя живая мишень (вернее, уже неживая) остывает у забора. Мне как-то вдруг поплохело при виде закаченных глаз и впечатляющей лужи не успевшей застыть крови. А может, просто вино в харчевне было несвежее?..
Мои раздумья были прерваны самым бесцеремонным способом — уже знакомая когтистая ледяная лапа снова добралась до моего сердца. Загнув от всей души как никогда затейливый мат в адрес уже доставших назойливых вояк, я метнулась к пустующему дому и пригнулась в тени за высоким крыльцом, пытаясь еще и не дышать.
Вовремя — преследователь пронесся мимо с громким топотом, пыхтением и матом, и пара-тройка секунд мне перепала. Я успела отдышаться после бешеной гонки с препятствиями и со всей дури послала вслед стражнику приличный гранитный обломок, подобранный чуть раньше у разрушенной стены. Конечно, его мудрая голова в таком добротном шлеме не слишком пострадала от моего снайперского броска, но равновесие он все же потерял и, поскользнувшись, тяжело грохнулся на четвереньки, громко помянув множество неизвестных мне персонажей местного фольклора. Ребристый «горшок» с глухим звяканьем откатился в сторону.
Тут бы мне и сделать ноги, но… Я, повинуясь очередному наитию, рванула совсем в другую сторону. Добраться в два прыжка до противника и оседлать его, изо всех сил сжав ногами окольчуженные бока, было делом одной минуты. Мои руки, пронырнув у него под мышками, плотно переплелись пальцами на коротко стриженном затылке, заставив его упереться подбородком в собственную грудь. Нет, свернуть шею такому бугаю мне даже и не мечталось, тем более что спокойно дожидаться своей незавидной участи он явно не собирался… Мелькнула мысль: если сейчас выживу, смогу подрабатывать, объезжая боевых жеребцов! Удержаться на спине столь энергичного мордоворота оказалось не так просто, как хотелось бы, ведь мне надо было сосредоточиться совсем на другом.
«Включиться» удалось на удивление быстро. Перед глазами проступила четкая картинка содержимого чужой черепной коробки. Так, теперь выделяем сосудистую сеть и осторожно посылаем сразу несколько прицельных импульсов… Сердце преследователя послушно забилось в новом темпе — раза в три чаще, чем до моего вмешательства. Сосуды мозга не менее чутко среагировали на команду: несущие стали расширяться, наполняясь кровью, а выносящие, помедлив некоторое время, резко сузились, почти полностью перекрыв кровоток, отчего на них сразу в нескольких местах стали появляться и расти зловещие округлые выпуклости. Еще один посыл, самый мощный… Ладони противно занемели, в кончиках пальцев закололо, а приступ сумасшествия, поразивший с моей помощью чужие сосуды, закончился очень плачевно для их владельца — тонкие стенки не выдержали, причем примерно в полусотне мест одновременно, и внутричерепную «панораму» тут же заволокло быстро густеющей багровой дымкой.
Противник оставил напрасные попытки сбросить со спины «подлую стервозную ведьму» (это не признание, а цитата!) или выровнять мною заснеженную улицу — ему просто было уже не до того. Сдавленно вскрикнув, он ткнулся лицом в сугроб и обхватил голову руками, а потом тяжело завалился на бок. Я едва успела расплести сведенные судорогой пальцы и сползти с его широкой спины. Теперь вот полулежала в том же сугробе, стараясь побороть приступ дикой тошноты, и прикладывала к саднящим глазам полные пригоршни рыхлого, еще не перемерзшего снега дрожащими от перенапряжения руками. Расслабляться было рано, ведь где-то недалеко бродил еще третий.
И тут же стало ясно, где именно, вот среагировать как следует не удалось. Ноги здорово свело после этих скачек на выживание, и я смогла только увернуться и принять размашистый пинок не в живот, а на бедро. Нога сразу онемела еще больше — окованный металлом тупой носок сапога угодил в болезненную точку. Шипя, как прищемленная кошка, я вцепилась в полу чужого плаща и дернула что есть силы. Громила устоял и, зловеще скалясь, размахнулся для следующего пинка, но я успела укрыться за все еще дергающейся тушей его подельника и попыталась встать на ноги. Вернее, на одну — другая сейчас годилась только в качестве подпорки, да и то ненадежной.
Возьмись он за оружие, тут бы мне и каюк, но, видимо, я была нужна живой и как можно более целой, потому что вояка снова попытался сбить меня с ног. Некоторое время — по моим ощущениям, недели две — мы рывками двигались по узкому переулку: он делал выпады, я уворачивалась и отскакивала, пока удачный обманный финт и ловкая подножка не уложили меня плашмя в сугроб у самого забора. Бедная моя спина, как еще позвоночник на детали не рассыпался!.. Ни перевести дух, ни подняться я не успела — верзила с ходу сел на меня верхом и стал выкручивать мои многострадальные руки, пытаясь одновременно снять с пальцев кольца. Зряшная была затея, в самом деле! Кольчужные рукавицы ему пришлось отбросить, а ради новой хохмы мне было совсем не жалко на минутку перестать материться.
— Ах ты, с…! — взвыл придурок, тряся прокушенной кистью.
Везет же мне сегодня на комплименты! Однообразные, правда, но главное — железная хватка на миг ослабла, и мне хватило этого, чтобы высвободить одну руку и дотянуться до ножен за вторым «пером сокола». До бронированных штанов они, слава богу, не додумались, по крайней мере сегодня, и, хоть и не было возможности как следует размахнуться, даже не очень удачный удар оказался для вояки сюрпризом.
Любезно припомнив для меня еще несколько забористых эпитетов — кстати, надо будет спросить у моих парней, что значит предпоследнее слово! — он выдал мне столь щедрую оплеуху, что я почти отключилась. Ему понадобилось некоторое время, чтобы выдернуть из бедра клинок и отбросить в сторону, а потом все-таки содрать с моего пальца перстень. Не думаю, что его привлекла возможная стоимость, бывают и дороже, скорее он принял его за оберег или еще что-нибудь в этом же роде и пытался меня обезоружить. Наивный!..
Все-таки удивительно, насколько быстро я пришла в себя! И даже смогла припомнить кое-что из того, что пытался мне втолковать принц во время тренировок на лесной поляне. Нет, крутым терминатором за такое короткое время стать, разумеется, не получилось, но для сердитого дяденьки неожиданное подключение к делу до сих пор бездействовавших ног строптивой пленницы стало главной новостью за последние несколько минут. Он выпустил мои посиневшие запястья и упал бы вперед, если бы не успел упереться руками в снег по обе стороны от моей гудящей головы.
Прямо передо мной оказалась его побагровевшая, искаженная от ярости рожа с нездоровой пористой кожей и сивой щетиной, и я с каким-то злобным удовольствием оскалилась в самой мерзопакостной ухмылке, на какую только была в тот момент способна. Добраться до головы, упакованной в шлем, возможности не было, но меня вполне устраивала и шея, а чтобы вояке не было скучно, пока я соберусь и настроюсь, мои зубы впились в его нижнюю губу.
Что творилось в следующие несколько минут, я помню довольно смутно. Озверевший мордоворот пытался оторвать мои руки от своей глотки, нещадно утюжа моей же спиной дорожные колдобины, его кровь текла мне на лицо, и все это мешало сосредоточиться, но процесс уже пошел. На этот раз было даже проще — найти на «картинке» голосовые связки да заставить их перекрыть воздухоносный просвет, всего-то и делов… Я послала к пальцам такой поток энергии, что в глазах заискрило, и результат не заставил себя ждать. Напоследок противник успел особенно сильно приложить меня спиной и затылком о лед и камни, так что сознание все-таки я потеряла, хоть и ненадолго. Зато, когда ко мне вернулась способность воспринимать и соображать, в переулке мирно лежало уже три трупа.
«За что боролись, на то и напоролись!» — это мое сознание дало понять, что вернулось окончательно, а вот с телом было куда хуже. Глаза категорически отказывались открываться и смотреть сквозь густую и жгучую сеть мельтешащих черных мушек, рук и левой ноги я не чувствовала совсем, а спина, похоже, превратилась в сплошной кровоподтек. Про голову и вовсе лучше промолчать!.. Если бы можно было полежать подольше… и не в сугробе, а то и так трясет в ознобе… на диванчик бы сейчас, под пушистый теплый плед, и чтоб любимый рядом… и чайку бы не помешало — горячего, с лимоном, да под шоколадку… или коньячку грамм с полсотни, тоже с лимоном, только в сахаре… Господи, помоги! Совсем крыша поехала… И прости, если можно, что использую свой дар не только во благо, но ты же сам видишь — никак не получается иначе!..
Я, надсадно кряхтя и сдерживая стоны, кое-как, с пятой попытки, приняла вертикальное положение. Надо быстрее приводить себя в порядок и убираться: где гарантия, что вслед за этими недоумками сюда не мчится весь гарнизон?! Какое-то время понадобилось, чтобы умыться снегом, размять пострадавшие конечности и воплотить в жизнь правило «врач да исцелится сам». Вставала я уже почти бодро, не обращая внимания на слабость и головокружение, осторожно сделала пару пробных шагов по направлению к харчевне, но некстати бросила взгляд на неподвижные тела…
Оказывается, у меня есть еще и желудок! И как всегда, он решил напомнить о себе совсем не вовремя и в жесткой форме — вывернувшись наизнанку. Впрочем, его можно понять, стоит лишь увидеть лужу свежей крови вокруг одного поверженного врага, из шеи которого торчала рукоять моего кинжала, запрокинутую голову и налившиеся кровью глаза на искаженном судорогой лице другого, посиневшую от удушья физиономию третьего… Эти колоритные детали не относились к числу зрелищ, на которые хотелось бы смотреть подольше и почаще. Я отвернулась и поспешно захромала прочь, зажевывая тошноту пригоршней чистого снега и даже забыв подобрать куртку, поскольку, все еще разгоряченная схваткой, холода не ощущала, да и за принца было беспокойно.
Дин тоже не скучал и с толком провел время. Об этом очень красноречиво говорили все восемь застывших в разнообразных позах фигур, живописно расположившихся там и сям в пределах видимости. С последним кадром — судя по набалдашнику на шлеме, главным в этой стае преследователей — принц как раз выяснял отношения. Видимо, гостей здесь не ждали: явление меня народу настолько поразило Дина, что он чуть не пропустил удар, отклонившись буквально в последний момент, но быстро выправился и накинулся на противника с удвоенным рвением. Серебристо-черный клинок с неприятным хрустом пронзил грудь под кольчугой, звук падающего громоздкого тела поставил последнюю точку в этом эпизоде. Наступившая тишина почему-то показалась тем самым затишьем перед бурей.
Дин, тяжело дыша, хватанул горсть снега из уцелевшего сугроба и, отирая лицо, повернулся ко мне.
— Какого дьявола ты вернулась?!
— Чтобы смог вернуться ты! — ничуть не тише рявкнула я, тоже толком еще не остыв.
— Я не нуждался в помощи! — Дин, злющий, как целый осиный рой, только что не кусался.
— Зато и они ее не получили!
— Я велел тебе забрать лошадей и ждать за воротами!
— А я своих в драке бросать не приучена!!!
— Неумелый воин — только лишняя помеха и обуза! — Дин рывком выдернул глубоко засевший меч из ребер последнего поверженного врага.
— Как научил, так и умею! — От незаслуженной обиды у меня невольно сел голос и задрожали губы. — А к вам я вообще не лезла…
Но принц даже не слушал. Несколькими резкими движениями вытер клинок о плащ одного из противников, не глядя загнал его в ножны, подобрал с крыльца свою сброшенную в схватке куртку и стал с остервенением встряхивать ее, продолжая глухо рычать:
— Мало мне было до сих пор головной боли!
Так. Вот и расставили все точки над «ё»! Выяснили, кто «из ху»… Как ни странно, гневные слова принца привели меня в чувство не хуже ледяного душа. Значит, «обуза» и «головная боль»? Замечательно, дважды повторять не надо! Навязываться, кстати, я тоже не приучена…
Не говоря больше ни слова, я развернулась и, все еще прихрамывая, пошла в переулок, в котором остывали так и не дошедшие до места назначения воины. Для начала, невольно морщась и стараясь не запачкаться, вытянула из шеи первой жертвы моего произвола «перо сокола», отерла его снегом, потом полой чужого плаща и вернула на законное место в ножны. Отыскала в развороченном сугробе второе «перо», попутно проверила наличие пульса у остальных вояк, и не буду врать, что сильно расстроилась, вообще не обнаружив такового. С третьей попытки разжала сведенные судорогой пальцы последнего «собеседника» и забрала свой малахитовый перстень.
Дальше — больше. Не иначе здешняя атмосфера и последние события благотворно сказались на моем цинизме — когда я в следующие несколько минут споро и методично проверяла содержимое кошельков и карманов, оказавшихся в моем распоряжении, и пополняла свои запасы, вот хоть бы где-то в организме шевельнулось хоть что-то хоть немного похожее на угрызения совести…
Когда я выпрямилась, чтобы уйти, сенсоры уловили слабое мерцание, не замеченное мною раньше. Пришлось вернуться к первому трупу, сдернуть с шеи усатого брюнета уже знакомый черный медальон и на всякий случай прихватить кое-что из оружия, которое по неизвестной пока причине привлекло мое внимание.
— Что ты с ними сотворила?! — Голос, прозвучавший за спиной, застал меня врасплох.
Дин, видимо, потерял из виду строптивую спутницу, заглянул в ближайший переулок да так и застыл, не отрывая взгляда от моих преследователей, выглядевших теперь совсем необаятельно. Принца явственно передернуло, и он вопросительно взглянул на меня, но я упорно игнорировала сам факт его присутствия на этом свете. Покончив с мародерской деятельностью, отряхнулась, одернула рубашку, подобрала куртку, оглядела ее на предмет наличия дыр или пятен и стала выворачивать на другую сторону.
