сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 110 страниц)
Дин стоял с безучастным лицом, словно не ему адресовались эти оскорбительные выпады, но мне было хорошо видно, как тускло-красное свечение, окружающее контуры его фигуры, приобретает все более интенсивный цвет. Верзила между тем окинул меня придирчивым взглядом от макушки до шнуровки на сапогах и кивнул головой:
— Губа у тебя не дура! Принцесса Бальдиарская и рядом не стояла… Не пожалел еще, что отказался? Старый Кридис на радостях и остальных бы тебе в придачу сплавил, и сидел бы ты сейчас королем при законном гареме и приличной казне в столице на южном острове, а не шлялся по горам в странной компании! — Он бесцеремонно взял меня жесткими пальцами за подбородок и повернул к свету. — Неужели в приграничье настолько с мужиками хреново, что ты за этого полукровку так уцепилась?! Куда только родители смотрели… или ты попросту сбежала? Хотя на жителей побережья ты не очень-то и похожа…
— Отпусти ее, Ангрист! Вам ведь нужен я, так вы получили что хотели. Могу пообещать, что не буду сопротивляться, — впервые за все это время подал голос Дин.
— А у тебя и не получится! — хохотнул довольный собеседник. — Наш мудрый король позаботился о том, чтобы его единственному брату по дороге не пришлось бороться с искушением удрать или напакостить. Говорит ли тебе о чем-нибудь название «пояс Эгри»?
Судя по выражению лица принца, говорило, да еще как!
— Так что девочка пойдет с нами, — продолжил Ангрист, отворачиваясь. — Если бы я еще вас вдвоем где-нибудь на сеновале прихватил, отпустил бы, разве что не сразу, а после «теплого» разговора с каждым из моего отряда — надо же когда-то и отдыхать, в конце концов. Заодно бы оценили, чему ты успел ее научить…
— … … …! — вырвалось у меня. — Какой добрый, чтоб тебе … …! — Я невольно передернула плечами, стараясь унять нервную дрожь.
— Теперь же у меня возникает вопрос: а с чего ты, собственно, таскаешь ее за собой по всему королевству? — Говоривший даже не обратил на мой возглас внимания. — И нет ли здесь какой-нибудь связи с тем, что ты не только не подох в том ущелье, но и выглядишь еще более довольным жизнью, чем даже в лучшие для тебя времена? Да и наши «маячки», как ни крути, учуяла она, а не ты. Так что насколько здоровой и целой она доберется до места, будет зависеть в основном от вашего высочества…
Я не дослушала окончания этой многообещающей речи — отвлеклась на едва заметное движение за спиной Дина: во мраке неслышно скользила знакомая хвостатая тень. Явился не запылился, не прошло и сотни лет! Не обычным, бесполезным в темноте безлунной зимней ночи, а своим «скрытым» зрением я отчетливо видела, как Ворх, буквально не дыша и на цыпочках, проскользнул в тыл квартету внушительных мордоворотов и растворился в глубоком сугробе вместе с тушкой приличного тетерева, которую принес в зубах. Острый нос нацелился в мою сторону, я чуть заметно качнула головой: не вздумай!
— Ангрист! — Голос принца, зазвучавший громче и жестче, заставил меня вновь прислушаться к задушевной беседе старых, судя по всему, знакомцев. — Я больше двух раз не повторяю! Отпусти ее!
— Позволю себе напомнить, ваше высочество, — каждое слово звучало уже с неприкрытой издевкой, — ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать свои условия! И я бы не советовал меня сердить, иначе у твоей подружки могут случиться серьезные проблемы — сначала с внешностью, а потом и со здоровьем! — Верзила вытянул из-за голенища узкий длинный нож и, гаденько ухмыляясь, провел кончиком лезвия по моей щеке.
Я перестала дышать и замерла, но ничего не произошло — видимо, пока только пугал. Но, взглянув на Дина, я перетрухнула еще больше. Странные глаза опального принца сначала полыхнули золотом едва ли не ярче костра, затем из глубины семилучевых зрачков расходящейся спиралью заклубилась черно-фиолетовая мгла, которая в считаные секунды вытеснила золотые переливы, оставив светиться лишь тонкий ободок по самому краю…
От этих изменившихся глаз повеяло такой жутью, что у меня тут же встали дыбом решительно все волосы, за исключением разве что тех, за которые успела ухватиться вражеская рука в кольчужной перчатке, оттягивая мою голову назад.
— Ангрист! — Голос Дина, как ни странно, звучал тихо и бесцветно. — Если с ее головы упадет хотя бы один волос…
— Простите дурака, ваше несостоявшееся величество, — продолжал кривляться наглец, — я не понял, о каком именно волосе идет речь? Об этом? Или об этом? — Тяжелая пятерня бесцеремонно взъерошила мою и без того уже черт знает на что похожую гриву. — Ах нет, наверняка ты имеешь в виду вот этот! — Оборзевшая мразь отхватила ножом тонкую прядку, начинавшуюся за моим левым ухом, и со вкусом, чуть ли не по одному, пустила волосы по ветру.
То, что произошло потом, я запомнила надолго, поскольку видела все почему-то как в замедленном кино, а посему разглядела в деталях, поэтапно — как у Дина побелели плотно сжатые губы и перекатились желваки на скулах, как вся его напряженная фигура словно подернулась дымкой и потеряла резкость очертаний, а потом замерцала и стала полупрозрачной… Как неожиданно контуры его статного тела исказились и оплыли, а этот немаленький организм вдруг словно растаял и с негромким плеском растекся внушительной лужей…
Ангрист осекся на полуслове и замер, глядя, как темная, тускло поблескивающая вода с мелодичным журчанием втянула обратно разбежавшиеся было ручейки и очень быстро впиталась в основание ближайшего сугроба. Наемники опустили арбалеты и распахнули рты, но прежде, чем их грозный командир успел что-либо сказать по этому поводу, проблемы со здоровьем начались у него самого.
Сначала на рябоватом, с крупными чертами лице отразилось легкое недоумение, которое сменилось откровенно озадаченным выражением, а потом выкаченные глаза уставились в пространство позади меня. Я машинально запустила в темноту «поисковую сеть», но не обнаружила ничего, кроме заснеженных деревьев и кустов. И тут этот упакованный в кольчугу здоровяк резко дернулся, словно пытаясь освободиться от чего-то, и распахнул перекосившийся рот в сдавленном хрипе. Именно в сдавленном — я, не веря своим глазам, явственно видела, как мерцающая в свете костра плотная струя воды толщиной с мое бедро методично и туго наматывается на торс нашего ушлого пленителя.
Когда уже большая часть его грудной клетки скрылась под полупрозрачными витками, они стали медленно сжиматься. Послышался долгий приглушенный хруст, от которого меня сильно передернуло. На полуоткрытых губах, еще совсем недавно кривившихся в ехидной ухмылке, запузырилась кровавая пена, а хрип сменился прерывистым бульканьем.
Помедлив пару мгновений, витки сжались резко и сильно — хруст перешел в треск, плотная струя брызнувшей изо рта крови запятнала снег далеко за пределами освещенного пламенем круга, грузное тело стало медленно оседать. Стоявшие рядом арбалетчики опомнились и дали слаженный залп. Сразу четыре кованых болта ушли вместе с оперением в примятый сугроб, из которого и тянулась нетрадиционно ведущая себя струя воды, но результат меткой стрельбы ошеломил и самих стрелков, и всех остальных.
Шустрая субстанция живенько втекла обратно в насмерть пронзенную кучу снега и тут же взметнулась из нее несколькими струями потоньше. Ближний ко мне наемник рухнул с коротким вскриком — из его глазницы торчал длинный и острый осколок льда. Еще один воин корчился под ногами, царапая пальцами горло: полуметровая ледяная «стрела» пронзила шею сбоку насквозь, и снег вокруг упакованной в шлем головы быстро пропитывался кровью, которая частыми толчками била из пересеченных сонных артерий.
Куда именно поразило еще двух стрелков, рухнувших одновременно, я разглядеть не успела. Из оцепенения меня вывел вылетевший из темноты Ворх, который с криком: «Не стой — замерзнешь!» — толкнул меня плечом и бросился в бой… И завертелось!
Мне под руку как нельзя более кстати подвернулся метровый обломок толстенного сука, приготовленный для костра, но в качестве ударного инструмента он проявил себя еще лучше. До головы все еще стоявшего с ошалелым видом детины достать не удалось, удар пришелся по тому месту, где шея присоединяется к черепу. Короткий хруст и едва не придавившая меня при падении туша окончательно убедили в правильности полученной еще на третьем курсе информации о том, что в человеческой шее наиболее хрупкими считаются два первых видоизмененных позвонка.
— И у них все как у людей! — одобрительно выдохнула я, поудобнее перехватывая свою палочку-зашибалочку.
Несомненным плюсом образовавшейся кутерьмы было то, что использовать арбалеты стало, мягко говоря, неразумно, и добры молодцы честно попытались отработать королевское жалованье поимкой нас вручную. Ой, зря они это затеяли!.. Мы ведь не стали дожидаться, пока у них все получится, и по мере сил показали врагам кузькину мать, и почем фунт изюма в неурожайный год, и наверняка еще что-нибудь — попутно.
Ворх отвлек на себя внимание троих вояк, успешно уворачиваясь от коротких мечей и успевая виртуозно комментировать происходящее. Это вовсе не добавляло им хорошего настроения и заставляло только мешать друг другу в тщетной попытке наконец расправиться с хвостатым доставалой. Я же до изнеможения набегалась вокруг елок и сосен — откуда только силы взялись! — и могла с полным правом заявить, что до сих пор настолько пристального внимания со стороны сразу двух представителей сильного пола не удостаивалась еще ни разу! Оба заметно уступали своей цели в маневренности, а уж подловить меня на неожиданный выпад из-за дерева не стоило стараться даже в такой темноте — с перепугу я стала «видеть» еще лучше.
Наконец один из них с яростным рыком явно нецензурного содержания метнул мне в ноги толстый корявый сук, выломанный где-то между делом. Хорошо хоть не в голову, а то искать бы мне ее в заснеженных кустах до весны! Впрочем, усталые конечности отнеслись к встрече с обломком дерева тоже без особой радости. Ни подпрыгнуть, ни увернуться не удалось, и я, шипя от боли, кубарем ушла в сугроб. Наемник издал торжествующий вопль и ринулся ко мне, но долго радоваться ему не пришлось. Прямо надо мной с шелестящим журчанием пронеслось переливчатое водяное «щупальце» и резким ударом в бронированную грудь опрокинуло вояку навзничь. Затем струя воды взметнулась над поверженным врагом, изогнулась, убавилась в толщину примерно втрое и решительно влилась в раскрытый для крепкого высказывания рот…
Несчастный корчился и булькал совсем недолго. Двое оставшихся наемников только успели подбежать с разных сторон к месту короткой схватки, а он уже перестал сучить ногами. Сверкающая даже в темноте струя пару мгновений задумчиво колебалась, вытянувшись метра на три вверх, потом вдруг обрушилась и застыла под ногами воинов зеркальной ледяной поверхностью, покрытой тонким слоем воды. Оно бы и ничего такого — подумаешь, поскользнулись, все-таки зима на дворе, с кем не бывает! — но только с приземлением как-то нехорошо получилось. Для начала упавшие тут же примерзли к субстрату, потом один их них сразу же, не успев ни подняться, ни закончить неприличную до безобразия фразу, несколько раз подряд от всей души схлопотал по шлему моей заслуженной дубинкой. Другим занялся Ворх, с остервенением всадив свои совсем не маленькие клыки в его шею…
Нет, мы, конечно, кое-что слышали вроде того, что лежачих не бьют, но уж очень, знаете ли, жить хотелось! И вскоре оба врага перестали подавать признаки жизни, в чем я удостоверилась лично.
— Где остальные? — прохрипела я, пытаясь отдышаться.
— Там же, — коротко рыкнул Ворх. — Ты цела?
— Относительно, а ты? Ух, кровищи!
— Ерунда! — Волк отмахнулся хвостом. — Вскользь по ребрам зацепило. Сейчас поважнее дела найдутся.
— А что с Дином? — спохватилась я.
— В том-то и дело, — мрачно буркнул волк. — Смотри в оба, ему понадобится помощь!
Я, опираясь на треснувшую дубинку, прихромала ближе и села прямо в снег рядом с Ворхом. Сначала ничего не происходило, и я даже стала подмерзать — к полуночи заметно похолодало. Но вот ледяное пятно начало темнеть, натаявшая вода постепенно собиралась к его середине, все больше уплотняясь и теряя прозрачность. Через некоторое время из этого сгустка стала вылепляться фигура обнаженного человека, лежащего ничком. Еще минута — и превращение закончилось. Ворх вскочил и толкнул меня плечом:
— Не спи! Его надо согреть!
Я очнулась, отбросила деревяшку и кинулась к неподвижно лежащему Дину. Он был бледнее беленой стены, холодный и почти не дышал. Я, отчаянно чертыхаясь, перевернула его на спину и, ухватив под мышки, пятясь, потащила волоком к ожившему с помощью волка огню.
Все пришлось делать в бешеном темпе, несмотря на дикую усталость. Для начала мы перенесли костер подальше от крови и трупов и подвесили котелок со снегом. Пока я натягивала на принца одежду, Ворх раскопал среди вещей топорик, и мы немного подправили форму кроны ближайшим елкам — я, спеша и отчаянно ругаясь, рубила тяжелые разлапистые ветки, а волк сооружал из них вполне приличную лежанку, на которой мы и устроили Дина, укутав его одеялами. Потом серый умчался за хворостом, а я попыталась привести в чувство лежащего без сознания принца. Усилия мои пропали даром — при полном отсутствии каких-либо повреждений жизнь, и без того еле теплившаяся в нем, казалось, утекала с каждым вздохом.
— Дин! — Ледяная волна отчаяния захлестнула меня с головой. Я затеребила его с удвоенной силой: — Очнись! Посмотри на меня!
Лучше бы он этого не делал! Блуждающий бессмысленный взгляд его снова изменившихся зрачков — теперь бесцветных, совершенно прозрачных и от этого бездонных до жути — буквально приморозил меня к месту. Бледные до мертвенной синевы губы чуть шевельнулись, пропустив еле слышный хрип.
— Что?! — Я наклонилась ближе.
— Помоги…
— Как?!
— Дай… энергии… — Уже не хрип, а прерывистый шепот.
— Я же не умею! — От сознания собственного бессилия на глаза навернулись жгучие слезы, я часто заморгала, сглатывая горячий ком в горле. — Возьми сам!
Ледяные пальцы с неожиданной силой сгребли меня за ворот куртки и притянули ближе некуда, полуоткрытый рот припал к моим вздрагивающим губам. Перед глазами замельтешили яркие мерцающие блики, словно его медленный бесконечный вдох вспугнул стаю маленьких золотистых бабочек, стремительно закружилась голова, и лишь одна мысль упорно билась в самой глубине гаснущего сознания в такт беспорядочным ударам сердца: «Бери все что надо и сколько хочешь, но только не вздумай умирать! Я же тогда просто не знаю, что с тобой сделаю!» В глаза плеснула ослепительная вспышка, по телу прокатилась ледяная волна тянущей боли, окончательно отключив меня от действительности…
Не знаю, сколько времени продолжалось мое беспамятство, но первое, что я увидела, очнувшись, — это ясный взгляд сапфировых очей, в которых отражалось танцующее пламя костра, и ту самую сводящую меня с ума улыбку, хотя и немного вымученную. Не веря своим глазам, я резко села, отчего в голове зазвенело с новой силой, а дикое головокружение чуть было снова не уложило меня пластом.
— Живой!!! — Плача и смеясь одновременно, я осторожно гладила по щеке свое сокровище.
Дин слабо кивнул в ответ. В его лице не было ни кровинки, но, по крайней мере, дышал он вполне нормально, и кожа не обжигала холодом.
— Как же ты меня напугал!..
Дин виновато пожал плечами, жестом попросил приблизиться, сжал мою руку и шепнул в самое ухо:
— Если бы не ты…
— Дурачок! — Я с облегченным вздохом уткнулась носом в его плечо, он — в мои волосы и притих.
За спиной раздалось покашливание, и знакомый до боли язвительный голос умилился:
— Вот так смотрел бы и смотрел! Райская идиллия — спасенный спаситель и его спасительница после спасения!
— А потом пришел поручик и все опошлил! — не открывая глаз, обреченно вздохнула я. — Кто тебе мешает, смотри, пока денег за погляд не берем…
— Я на вас утром посмотрю, если вы в ближайшее время не примете на грудь что-нибудь сытное и горячее! Те фокусы, что вы тут понаустраивали, вытягивают все резервы, так что…
— Вот и подсуетился бы сам. — Вариант был совершенно безнадежный, но до того не хотелось шевелиться! Да и не очень-то моглось, если честно.
— Знаешь, соратница, — очень серьезный Ворх уселся передо мной, — первое, что я сделаю, когда снова стану человеком, это приглашу тебя на шикарный ужин, и готовить буду сам!
— Господи, да что же я тебе настолько-то плохого сделать успела?!
