сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 110 страниц)
Видимо, сказалось все и сразу — и шок после перехода, и непривычная нагрузка во время «видения» и целительских сеансов, и перенапряжение во время прорыва в Запределье, и постоянное недосыпание, и моральная «оплеуха» в самом финале… А может, и еще что послужило тому причиной — не знаю, но после двухдневного беспамятства я плавно и прочно въехала в глубочайший пофигизм. Странное было состояние: ничего не хотелось и ничто не волновало — абсолютно! Почти все время я спала или просто лежала, закрыв глаза и погасив за ненадобностью свечу. Или уходила в пещеру с водопадом и, погрузившись в теплую «ванну», расслабленно слушала журчание воды…
Я ничего не ела в эти дни, только пила воду, но при этом чувствовала себя прекрасно, и голова была ясной и легкой, словно той ночью из нее выдуло и выморозило все мысли, какие были. На памяти, впрочем, это никак не сказалось — желания общаться с этими… (не вслух будь сказано!) у меня так и не возникло. Встречаясь где-либо с волком или принцем, я равнодушно смотрела сквозь них и никак не реагировала на обращение, а если они заглядывали ко мне в «норку», не замечала их в упор, продолжая созерцать неровности потолка рассеянным взглядом. Они же, как нарочно, постоянно попадались мне на глаза, исчезая надолго лишь во время охотничьих вылазок.
Невзирая на погоду, я регулярно выбиралась на свежий воздух, усаживалась неподалеку от входа в пещеру на стволе давно поваленного ураганом дерева и просто бездумно слушала, как ветер шуршит по насту и гудит в кронах сосен. Ломать голову над тем, что в этой ситуации к чему, зачем и почем, больше не хотелось. Погибнуть мне пока не суждено, это ясно, а что будет потом… поживем — увидим.
Следом за мной увязывался Гром, общество которого я не отвергала во многом потому, что с ним не нужно было говорить — он попросту не мог, а я не хотела. Дракон молча устраивался у меня за спиной, примостив голову на тот же ствол, а я опиралась на него и периодически почесывала покрытую меленькими гладкими чешуйками теплую мягкую кожу под его нижней челюстью. Холода я совсем не чувствовала и вполне могла бы, наверное, так сидеть целыми днями, но Гром был всегда начеку и начинал беспокойно пыхтеть и ворочаться, толкая меня шипастой головой, когда, по его мнению, порция полученного нами свежего воздуха оказывалась достаточной. Мы возвращались в пещеру, и я снова залегала в спячку в своей «норке».
На восьмой день после моего неудавшегося покушения на свою загубленную обстоятельствами жизнь ко мне явилась делегация шушек во главе с Гисой и принесла завтрак в постель. Я, изо всех сил стараясь не замечать укоризненно-непреклонного выражения очаровательных рожиц, попыталась было совместить изъявление признательности за чуткость и заботу с вежливым отказом, но потом стало неловко: добрые и без того всегда печальные огромные глазищи предводительницы местного клана шушек тут же налились горькими слезами. Она, часто смаргивая и нервно перебирая хрупкими пальчиками, разразилась долгой пламенной речью на их малопонятном шелестяще-подсвистывающем языке. С горем пополам ей удалось втолковать мне, что любые огорчения проходят, а жить все равно как-то надо, и она, Гиса, не переживет позора, если я, находясь под ее опекой, зачахну от голода или даже просто похудею!..
Я успокаивающе погладила прохладные лапки, утерла своим платком слезы, часто капающие из дымчато-хрустальных очей, повинилась и с обреченным вздохом взяла протянутую ложку. Шушки обрадованно зашуршали и засвистели, но я округлила глаза и приложила палец к губам, стрельнув глазами в сторону двери. Гиса хихикнула и понимающе закивала, не забывая при этом проследить, чтобы в тарелке ничего не осталось. Потом они как-то незаметно исчезли так же бесшумно, как и появились, а меня после вкусной еды развезло в кисель, и я проспала до утра без снов.
Охотники вернулись уже к полудню, но на этот раз не обошлось без происшествий. Они смогли загнать на скалу огромного оленя, и он, как и было задумано, благополучно слетел вниз на камни, но Ворх не удержался на обледенелом утесе и тоже упал с приличной высоты. Дин так и притянул их к пещере на волокуше — поверх еще теплой туши распластался хрипящий волк, заботливо укрытый курткой. Принц остановился прямо возле меня — я мирно усваивала свежий воздух, сидя на чурбачке неподалеку от входа, — и, утирая взмокшее лицо рукавом рубашки, поднял на меня отчаянные глаза, потемневшие до матовой черноты. Я, не глядя на него, вопросительно шевельнула бровью.
— Пожалуйста, помоги ему! — тихо попросил он.
Я, не говоря ни слова, встала и направилась к пещере, на ходу разминая пальцы, «включаясь» и настраиваясь на работу. Следом за мной вошел Дин с волком на руках и осторожно уложил друга у огня.
Почему-то на сей раз вместо цветной панорамы внутренних систем со всеми «поломками» перед глазами замелькали динамичные картинки. Ба, знакомые все лица… и морды тоже! Скалы, заснеженные деревья, стволы которых скручены в корявые жгуты постоянно дующими ветрами… Олень, с трудом карабкающийся по ненадежному каменному карнизу на самую верхушку гранитного утеса… Принц в куртке нараспашку и с взведенным луком в руках… Да это же недавние события! Одно лишь неясно — какого дьявола волку понадобилось на том уступе?! Добыча уже распласталась на острых камнях у подножия утеса, Дин спускается туда же, мудро соблюдая правило «поспешай не торопясь», а вот серый хищник, проводив его взглядом, покрутил головой и зачем-то попер напролом. Ну и …!
Я невольно потерла глаза и встряхнула головой. Что это на него нашло — временное умопомрачение или?.. Особенно если учесть, что, спорхни он с другой скалы, последствия были бы куда более плачевными! Я в упор взглянула в честные серые глаза… даже слишком честные, но мой прокурорский взгляд он мужественно выдержал. Однако в самой глубине зрачков словно что-то дрогнуло, убедив меня в правильности догадки. Надо же, какое самопожертвование, только вот во имя чего? Ладно уж, молчишь — и я промолчу!
— Ничего страшного, — спустя некоторое время обернулась я к напряженно молчащему принцу. — Сильные ушибы, несколько трещин в ребрах и болевой шок. Боль я сняла, кровь остановила, сейчас перетянем потуже и обработаем раны — будет как новый, даже лучше!
Волк вильнул хвостом и заглянул мне в глаза, состроив умильно-виноватую мину. Я отвесила ему легкий щелбан в мохнатый лоб и сказала назидательно:
— Заруби на своем сером носу — не стоит плевать в колодец!
Горячий розовый язык прошелся по моей ладони, а Дин со вздохом облегчения встал и вышел из пещеры. Пока он возился снаружи, разделывая добычу, а шушки готовили обед, я закончила перевязку и даже рада была возможности лишний раз использовать свои раскрывшиеся так неожиданно способности. Ладони слегка покалывало, и было немного щекотно от пульсирующих волн исходящего от них тепла, а на «картинке», возникшей, как всегда, на фоне закрытых век, напряженно-беспокойные багровые и фиолетовые тона постепенно уступали место теплому желтому свечению. Кое-что, конечно, сразу не исправишь, но это дело времени.
— Хватит на сегодня! — выдохнула я наконец, осторожно массируя саднящие глаза. — Завтра будем смотреть, куда тебя дальше — в большую жизнь или на чучело… Хотя, может быть, лучше сразу на рукавицы?
— А ты, как я посмотрю, все добрее с каждым днем! — хмыкнул Ворх, скалясь в улыбке до ушей.
— На том стоим! — Я укрыла хищника одеялом и заботливо подоткнула со всех сторон. — Спи уж, философ…
На обед я осталась вместе со всеми, отмечая про себя, как все-таки радует разрядившаяся обстановка, но на принца по-прежнему не смотрела. Он же попереглядывался с шушками, быстро управился со своей порцией и куда-то вышел. Я, внимая рассказу Ворха о перипетиях сегодняшней охоты, упустила из виду перемещения Дина и невольно вздрогнула, когда он тихо подошел сзади и набросил мне на плечи какую-то меховую одежку. Хищник прервал на полуслове свое полное драматизма повествование и хитро прищурился:
— Не хочешь примерить?
Я встала. Это оказалась длинная, слегка приталенная безрукавка со стоячим воротом до подбородка. На сей раз я определила зверя моментально и в замешательстве взглянула на волка.
— Когда это, интересно знать, вы успели перейти дорогу рыси, да еще такой «малютке»?!
— На следующий день после той метели. По глубокому снегу охотиться трудно, она, вернее, он попытался отнять у Дина добычу… А шкурой занимались девочки нашей Гисы.
Я перевела взгляд на шушек. Предводительница клана лукаво мне подмигнула и показала большой палец. Мне пришлось присесть, чтобы обнять их всех сразу, и добрых минут пять ушло на то, чтобы с ними перецеловаться. Наконец я встала и повернулась к принцу, который все это время молчал и подпирал плечом стену пещеры, скрестив руки на груди.
— Тебе нравится? — Темно-синие глаза блеснули золотом.
Я с удовольствием потерлась щекой о нежный пестрый мех:
— Очень! Это что, мелкое подхалимство?
— Просто хорошая возможность убедительно извиниться.
— Можешь начинать — я вся внимание! — Мне даже удалось придать своему лицу соответствующее случаю выражение.
Дин шагнул ближе и осторожно взял меня за руки.
— Я действительно поступил недостойно. — И поспешно добавил, разглядев мою саркастическую усмешку: — Как неблагодарная, себялюбивая сволочь. Дурацкая вышла затея… Прости меня!
— И все?
— Мне в самом деле стыдно, просто я не умею краснеть.
— И все?!
— Нет. Никто не собирался над тобой смеяться. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты осталась. Мы все этого хотим! — тут же поправился он.
Вышеупомянутые «все» дружно закивали и загомонили, выражая свое полное одобрение.
— Теперь-то уж точно все?
— Нет. Этот мех тебе идет просто потрясающе!
Я невольно рассмеялась и шутливо, но достаточно крепко ткнула его кулаком в бок.
— Вот если бы не свои труды жалеть, убила бы… но за обновку спасибо!
ГЛАВА 9
Ближе к закату я, как обычно, вышла подышать свежим воздухом и заодно проверить в деле нежданный подарок. Пушистый рысий мех грел так, что шубку можно было и не надевать, несмотря на усилившийся мороз. Я — нараспашку, руки в карманы — продефилировала вдоль по склону, полюбовалась на окружающий суровый пейзаж и неожиданно для себя решила, что вот с этой корявой сосны обзор будет еще лучше. Недолго думая подошла к дереву и, хватаясь за неровности ствола и толстые сучья, оставшиеся на месте обломанных ветрами веток, стала карабкаться вверх.
Развилка, встретившаяся где-то на середине пути, вполне подходила в качестве насеста, и я смогла довольно-таки неплохо там устроиться. Вид сверху и вправду оказался не в пример интереснее, только я не учла, что гулять по морозу и почти неподвижно сидеть на месте при тех же условиях — далеко не одно и то же. Нахолодавший ствол ощутимо студил меня снизу, а руки пришлось втянуть в рукава, но спускаться я пока не собиралась: жаль было своих усилий, затраченных на совсем не простое восхождение…
— Тебе настолько дорога эта сосна, что ты согласна к ней примерзнуть?
Я посмотрела вниз. Мой прекрасный принц глядел на меня, запрокинув голову и насмешливо щурясь.
— Еще не решила, — пожала плечами я. — А что у тебя есть предложить взамен?
— Спускайся — прогуляемся вместе.
— Хм… — Я задумчиво посмотрела в синюю даль и почесала шапку в области виска. — Заманчиво, черт побери!..
— Так как насчет сосны?
— Не настолько, — наконец определилась я и начала осторожный спуск.
Сто чертей, забираться было легче! Вниз головой-то я не умею, а вверх головой-то не видно, куда ноги ставить, а ветки-то, как ни крути, обледенелые, а забралась-то я высоко-о-о-о-йе-о! Я только и успела тихо пискнуть нечто совсем нецензурное, когда подошва соскользнула, и оставшиеся метров пять высоты были преодолены способом свободного падения наперегонки с приличной порцией снега, прихваченного мною по дороге. И неизвестно, чем это закончилось бы, не поймай меня Дин…
Когда я решилась приоткрыть крепко зажмуренные глаза, то совсем близко увидела его серьезное лицо, а вокруг продолжали кружиться подхваченные ветром снежинки.
— Я еще падаю?
— Уже нет.
— Тогда, наверное, нет необходимости держать меня настолькокрепко?
Дин шевельнул бровью и медленно разжал руки, но глаз не отвел. Я почему-то смутилась, взглянула вверх и зябко поежилась. Дин покачал головой, пряча в своих ладонях мои заледеневшие, исцарапанные кисти:
— Такие руки надо беречь как зеницу ока, а ты без рукавиц гуляешь!
— Похоже, мы поменялись ролями? — Я невольно поморщилась: пальцы, начиная отходить, противно заныли.
Дин молча прижался горячими губами к моему запястью как раз там, где лучше всего прощупывался пульс.
— Что бы это значило?!
— Пытаюсь тебе помочь, — доходчиво разъяснил принц, на миг отрываясь от моих рук. — Если кровь согреть в несущем сосуде, то тепло быстрее разойдется изнутри.
В самом деле: по кистям словно кипяток разливался. Меня даже бросило в жар.
— А я-то подумала… — протянула я, старательно скрывая разочарование за привычным насмешливым тоном.
— Правильно подумала, — невозмутимо кивнул серебряной головой «спасатель Малибу», примериваясь к другой руке. — Надеюсь, не против?
— Подожди-ка, ты о чем?! — Мое сердце в полной панике беспорядочно заметалось, громко ушиблось о ребра и обморочно затихло где-то совсем не на своем месте.
— Ты ведь решила, что я пытаюсь ухаживать за тобой, — и не ошиблась. Вот и спрашиваю: ты не против?
Нет, ну нельзя же так — в лоб, сразу и без переходов! У меня почему-то перехватило дыхание и отнялся язык.
— Или у тебя уже кто-нибудь есть?
— Нет! — опомнилась я. — В этом смысле — никого. А вот у тебя-то наверняка должна иметься если не возлюбленная, то нареченная с пеленок!
Принц воззрился на меня с таким удивлением, что я даже смутилась.
— Почему это вдруг «должна»?!
— А у вас разве среди королевских фамилий не принято решать насущные проблемы государства путем выгодных браков по расчету?
— Вообще-то есть такая традиция, — чуть поморщившись, кивнул Дин. — Только не в моем случае. Наше королевство слишком независимо и твердо стоит на ногах, так что в последнее время мои родственники свободны в своем выборе.
— Хочешь сказать, что за столько лет никого так и не выбрал?
— Нет! — отрезал Дин. — Это не тот выбор, с которым стоит чересчур торопиться, и потом… суженых не выбирают, их находят!
— Мудро! — согласилась я, деликатно высвобождая отогретые руки.
Он протянул мне забытые при выходе рукавицы:
— Но все-таки — ты против или как?
— Угадай с трех раз! — вызывающе прищурилась я, пытаясь утихомирить вновь заметавшееся по грудной клетке сердце.
Дин сосредоточенно прикусил нижнюю губу, взялся за подбородок и нахмурил свои соболиные брови — это, видимо, должно было изображать напряженную умственную деятельность.
— Валяй вслух, — подбодрила я. — Все не так страшно тебе, и не так скучно мне!
В синих глазах заплясали веселые чертики.
— Во-первых, — задумчиво начал принц, — если бы ты была совсем уж против, то я наверняка понял бы это, когда держал тебя на руках, — по размерам ущерба, нанесенного моему и без того хилому здоровью…
Я тихонько хихикнула. Он же, как бы не заметив, продолжал усиленно морщить лоб.
— Во-вторых, судя по всему, твой ответ где-то между снисходительным «не против», потому что ты, несмотря на избалованность мужским вниманием и неприступность натуры, не в силах устоять перед моим обаянием, и настороженным «не знаю», поскольку и вправду не знаешь, чего можно от меня ожидать… Отсюда скорее всего следует, что все в моих руках. Так?
Он вернул свое лицо в обычное состояние и взглянул мне в глаза. Я одобрительно хмыкнула:
— Надо же, в этой завлекательной упаковке… кто бы мог подумать!.. и впрямь завалялось кое-что, достойное внимания… мыслящие мозги, например! Что ж, действуйте, ваше высочество, Бог в помощь и флаг в руки!
— Это приказ? — Он поправил на мне капюшон.
— Скорее одобрение полезного начинания. Надеюсь, не доживу до того дня, когда придется отдавать подобные приказы!
— Только должен тебе напомнить, — голос принца был тих и серьезен, — я — по-прежнему проклятый изгой-полукровка, за которым охотятся все кому не лень! И за душой у меня ничего, кроме друзей, оружия и личных достоинств — на любителя. Разве что еще весьма туманная перспектива, невнятно изложенная в древнем Пророчестве…
— Так. — Я сунула руки в карманы, чувствуя, что начинаю закипать. — И зачем ты мне все это говоришь?!
— Стараюсь быть с тобой честным.
