сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 110 страниц)
— Да у тебя жалованье больше, чем у всех военачальников, вместе взятых! Ладно, угомонись, это на трезвую голову завтра с Дрогаром обсудим, если он будет в состоянии соображать…
— А что такое? — навострила я уши. — Этой вашей виагрой можно еще и отравиться?!
— Нет, — принц изо всех сил старался удержать на лице серьезное выражение, — просто вино слишком долго настаивалось, но с тобой вышел полный, как ты говоришь, облом, а свою очередь идти к «ночным жаворонкам» он вчера проиграл в карты…
После секундной паузы мы расхохотались одновременно.
— То-то все остальные за него так радовались! — Я утирала выступившие от смеха слезы. — Только подумай: сам с собой, с хорошим человеком… Самый безопасный секс! Хорошо, что зимой ночи длинные!
— Добрая ты!
— Нашел крайнюю! Не надо было рыть мне яму, я все равно ее использую в качестве окопа… И в карты играть его никто не заставлял! На что же он, интересно, рассчитывал, когда ставил на кон очередь на любовные утехи?
— Откуда мне знать! — пожал плечами Дин. — Спроси его сама, если хочешь.
— Нет уж, думаю, на меня у твоего друга еще долго будет стойкая аллергия… Кстати, ты не пошутил насчет моего права на любого из присутствующих?
Дин сел и с подозрением взглянул на меня:
— Нет, а что?
Я хищно прищурилась, изобразила на лице самую многообещающую улыбку, на какую только была способна, и медленно поманила его пальцем.
— О, прекрасная и благородная госпожа! Не верю своим глазам, не верю своим ушам! Я недостоин такой чести…
— Ты что, собираешься мне отказать?!
— Нет, конечно, упаси боги, только…
— Ладно уж, иди! — Я махнула рукой, поскольку, честно говоря, устала до безобразия и совсем не собиралась тратить остаток ночи на что-либо иное, кроме здорового сна. — Гуди на здоровье со своей ордой, только веди себя хорошо! Ты же с ними столько не виделся, а мое общество тебе за это время наверняка приелось до чертиков!
— Вовсе нет!
— Неважно!
— И ты не обидишься, если я сейчас уйду?
— Еще как обижусь — если будешь меня недооценивать или думать обо мне плохо! — нахмурилась я. — Иди, а то передумаю, и ждать им тогда тебя, пока мхом не порастут!
— Все, теперь точно ушел!
Выдав мне напоследок долгий и крепкий поцелуй, Дин растворился во мраке за входным пологом, а я с блаженным вздохом снова и уже окончательно растянулась на мягкой постели, заснув, кажется, еще до того, как успела закрыть глаза.
ГЛАВА 2
Все-таки выспаться мне сегодня было не суждено. Я подскочила на своем уютном ложе, схватив себя за лицо. Голова кружилась и звенела, во рту ощущался солоноватый привкус крови, губы саднили, а по челюсти словно бы от всей души прошелся увесистый кулак. Я лихорадочно ощупала себя и с облегчением выдохнула: нет, мое лицо в норме, это чужая боль столь бесцеремонно прервала мой предрассветный сон. Только чья? Дина?! Я торопливо прикрыла глаза и дотянулась до него краешком сознания, будто щупальцем. На фоне темного пространства проявилось до мельчайших черточек знакомое лицо. Нет, с ним тоже все в порядке — хохочет, глаза сияют… Кому же тогда минуту назад настолько щедро перепало?!
Я снова прикрыла глаза и откинулась на подушки. Оказавшись на грани сна и реальности, осторожно запустила свою «поисковую сеть» в клубящийся плотный туман, старательно восстанавливая только что пережитые чужие ощущения.
Поиск пошел как-то странно. Сначала выплыло имя «Оллия», произнесенное незнакомым голосом, явно мужским. Затем из тумана резко проступила «картинка»: на снегу сидит, сжавшись в комочек и закрыв лицо руками, хрупкая девушка и трясется от беззвучных рыданий. По тонким пальцам стекает струйка крови, рядом — перевернутый поднос и разбитая посуда… И снова — клубящийся туман.
Уже кое-что! Сон будто рукой сняло. Я вскочила, оделась, как по тревоге, не зажигая света, и, остановив жестом поднявшуюся было надху, выскользнула наружу. Двое стоявших в карауле у моего шатра воинов молча отсалютовали мне копьями. Я кивнула и обратилась к одному из них:
— Назови мне свое славное имя, воин.
— Тивил, госпожа!
— Тивил, кто такая Оллия?
Усатый здоровяк сначала недоуменно вскинул кустистые брови, потом лицо его прояснилось.
— Госпожа, наверное, спрашивает про тетушку Оллию — хозяйку «ночных жаворонков»?
— ?!
— Она ведет все дела, учит и содержит «птичек», договаривается с гостями…
— Ясно. И много девушек в этой «стае»?
— Десятка три наберется.
— Кучеряво живете! — фыркнула я. — Даже свой бордель в обозе! Вот это, я понимаю, организация! А нет ли среди них такой девушки… — Я прикрыла глаза, вызывая в памяти «картинку». — Ростом примерно с меня, худенькая, черные мелкие кудри до пояса, коричневая родинка на правом запястье?
Я выжидательно воззрилась на воина. Тот озадаченно почесал шлем в области затылка и переглянулся с напарником.
— Не припомню такую. Разве что среди служанок…
— Как мне найти это богоугодное заведение? — Я решительным жестом запахнула свой новый плащ.
— На пологе шатра — красный круг.
— Да уж ясно, что не красный крест!
— Госпожу нужно проводить?
Я только бровью повела и вскинула голову. Новая способность совмещать обычное зрение со скрытым давала любопытный результат: в темноте безлунной зимней ночи неосвещенные шатры были практически не видны, но, когда мой медленно движущийся взгляд падал на один из них, интересующие меня детали словно высвечивались лучом прожектора. Знаки на пологах я видела ясно, как днем, а при желании могла бы легко сосчитать людей или назвать виды оружия, которое в большом количестве стояло в пирамидах, лежало и висело внутри.
На восьмом по счету шатре я остановилась, обнаружив искомый круг на пологе.
— Благодарю за помощь! — Плотнее надвинув теплый капюшон, я уверенно зашагала в темноту, отметив мимоходом, как воины за моей спиной обменялись гримасами типа «О как!» и спешно изобразили в стылом воздухе уже знакомый знак-оберег «от проникающих в мысли».
У входа в просторный шатер оживленно переговаривались несколько вооруженных мужчин, которые при виде меня смолкли, расступились и проводили явно заинтересованными взглядами. Шагнув через порог в теплый душноватый полумрак, я остановилась, давая возможность усталым глазам попривыкнуть к новой обстановке. Навстречу настороженно улыбнулась полная черноволосая дама приятной наружности, лет сорока пяти, умело подкрашенная и одетая хоть и по-походному, но с претензией на изыск (правда, на мой вкус, несколько ярковато).
— Приветствую, тетушка Оллия! — От резкого движения головы капюшон соскользнул за плечи, зеленый камень отбросил мерцающие блики на удивленное породистое лицо.
Хозяйка веселого заведения выпорхнула из-за столика и склонилась в низком поклоне.
— Госпоже незачем было самой утруждаться поисками, достаточно было послать за мной…
— Не стоит беспокоиться, — махнула я рукой. — Мое дело не займет много времени, но вот огласка совсем необязательна. Мне нужна одна из ваших девочек… — И я в очередной раз описала запоминающуюся внешность явления из моего видения.
Идеально подщипанные брови собеседницы поползли вверх.
— Но зачем она вам?! У меня есть «пташки» весьма искушенные в любви, умеющие ублажать и мужчин, и женщин…
Я едва сдержалась, чтобы не зарычать: столь трогательная всеобщая забота о моем сугубо личном благополучии уже начинала нешуточно доставать! Впрочем, ответ прозвучал вполне вежливо:
— Благодарю за внимание, но с постельными принадлежностями у меня полный порядок, а с ней нужно всего лишь поговорить. Кто эта девушка?
— Совсем еще дикарка. — Тетушка вздохнула, томные черные глаза подернулись дымкой искренней печали. — Всего пару недель у меня. Она из племени озерных жителей. Поселение спалили наемники короля, причем сначала вырезали всех, даже собак. Она уцелела только потому, что уходила на дальнее кладбище навестить могилу матери. Там и спряталась, а вернулась уже на пепелище. Если бы наш отряд задержался хоть на день, ей бы не выжить одной среди чащи, но боги милостивы — ее нашли к вечеру. Бедная девочка сидела среди полусгоревших трупов и обугленных бревен и была уже почти невменяемая от горя и холода… Я пока держу ее как служанку, для другой работы она еще не годится. Да вот и она.
Я обернулась. У порога замерло в поклоне хрупкое создание из моего видения. Длинная грива мелких смоляных кудряшек наглухо завесила низко опущенное лицо.
— Как тебя зовут?
— Тиальса, госпожа… — Голос шелестел едва слышно.
Решение пришло мгновенно.
— Пойдешь со мной?
— Я не умею доставлять удовольствие…
— Тьфу на тебя! С ума все посходили сегодня?! Какой-то месяц март в кошачьем царстве! — окончательно разозлилась я. — Короче, слушай сюда! Я — «видящая», если это тебе хоть о чем-то говорит, и мне нужна помощница. Ты идешь? О господи, еще не хватало!..
Девчонка внезапно рухнула на колени, ухватила край моего плаща, уткнулась в него лицом и затряслась от беззвучных всхлипываний. Я повернулась к хозяйке:
— Сколько она должна тебе?
Оллия неопределенно повела плечами, то ли боясь продешевить, то ли вообще не желая расставаться с перспективной особью. Мой прищуренный взгляд заставил ее отвести глаза.
— В общем, так, — решила я. — Не хотела бы показаться неучтивой, но торговаться у меня нет ни сил, ни настроения — денек выдался тот еще, и остальные тоже не сулят курортного режима. Этого хватит?
Увесистый кошель с выспоренными деньгами, совсем недавно врученный мне принцем, с негромким, но солидным звяканьем занял место в центре столешницы. Ничего не скажешь, кстати пришелся нежданный капитал… Тетушка сориентировалась мгновенно:
— Более чем! Госпожа слишком щедра…
— Добрые дела вознаграждаются свыше, причем руками живущих на земле. — Я многозначительно подмигнула хозяйке и, наклонившись, подхватила под локоть свою подопечную. — За вещами — бегом! Одна нога здесь, другая… тоже уже здесь!
Девчонка испарилась и опять возникла на пороге буквально на счет «три!», уже в меховом плаще и с небольшой сумой через плечо — входной полог, похоже, не успел даже толком опуститься. Я вполне тепло попрощалась с Оллией, пообещала, что буду заботиться о несчастной сироте как о собственной сестре, наскоро выпила с хозяйкой по внушительному бокалу вполне приличного вина «за знакомство» и приняла приглашение заходить «на огонек», но быстро уйти все же не получилось. То ли новая знакомая с ходу прониклась ко мне симпатией, то ли — что более вероятно — хотела услужить посланнице богов, но напоследок мне все-таки ненавязчиво предложили «приятного провожатого — отсюда и до завтрака в постели». Я невольно удивилась:
— Так в этом «птичнике» еще и «орлы» водятся?!
— Нет, — сдержанно улыбнулась Оллия. — Мое покровительство распространяется только на девушек. А это, — она кивнула в сторону входа, — старший сын моей сестры.
Я обернулась… и примерзла к полу, начисто потеряв дар речи. Кого угодно можно было ожидать здесь увидеть, но только не живую копию Марка Дакаскоса! Впрочем, со второго взгляда я рассмотрела, что местная версия, неподвижно стоявшая у порога, была по меньшей мере на голову выше оригинала и раза в три мощнее статью, которую не скрывал даже длинный меховой плащ. В непроницаемо-черных, как жидкие агаты, глазах отражались мерцающие огоньки горящих на столе свечей. Он смотрел на меня не мигая, потом уголки сомкнутых губ шевельнулись в едва заметной улыбке — наверняка его позабавил мой оторопелый вид.
— Халúсс — достойный воин, — в глубоком голосе тетушки проскользнули нотки законной гордости, — просто иногда мне помогает… успокоить не в меру «веселых» гостей, к примеру. Сочтем за честь…
Я уже вполне отмерла и кашлянула раз-другой, лихорадочно собирая разбежавшиеся мысли. Да уж, за милю чувствуется — кадр что надо, парень хоть куда, хоть кого и хоть как! О господи, и я туда же! Это все-таки заразно… Само собой, какая особь женского пола, будучи в здравом уме, откажется от подобного презента, но только вот мою голову наверняка собирали не на конвейере, а как уникально-ненормальную экспериментальную модель, и хорошо, если не в конце квартала, запаздывая с выполнением плана… Однако дальше молчать уже невежливо.
— У меня просто слов нет… чтобы выразить свою признательность за столь соблазнительное и лестное предложение, а необходимость отказаться прямо-таки рвет мое сердце на части! — Я, глядя на Оллию и обращаясь к ним обоим сразу, честно попыталась придать своему лицу подходящее случаю выражение. — Надеюсь, никого не обижу, если все-таки откланяюсь уже сейчас? Дела, знаете ли… Провожать не нужно! — тут же отреагировала я на движение за спиной, всерьез беспокоясь насчет своего душевного равновесия.
Обладатель агатовых глаз, явно заметив мое смущение, весело сощурился, родственнички переглянулись, и «подарок от фирмы» бесшумно растворился во мраке, отвесив напоследок учтивый полупоклон. Следом, увлекая за локоть все еще дрожащую девчонку, вышла и я, с наслаждением вдохнув морозный чистый воздух — царивший внутри шатра тонкий аромат неведомых благовоний был вполне изысканным и ненавязчивым, но голова у меня совсем нешуточно трещала, а глаза настойчиво просили передышки.
В своем жилище, расстегивая и вешая на место плащ, я выдала ценные указания:
— Сегодня ночуешь здесь, завтра тебе поставят палатку рядом с моей. Два дня — есть, спать, отвечать на мои вопросы, если захочешь, и задавать свои, если что непонятно. А сейчас положи сумку и шагай сюда, к свету — я тебя осмотрю.
Н-да, тяжела была ручка у того подонка!..
— Кто это сделал?
Девчонка вжала голову в плечи и молчала как партизан. По нежному личику из огромных фиолетовых глаз тонкими ручейками бежали слезы, а этот затравленный взгляд из-под насквозь промокших сногсшибательных ресниц просто душу мне выворачивал. Хорошо, попробуем по-другому. Я мягко взяла ее за подбородок и повернула лицо к свету.
— Скажи хотя бы, что случилось. Ну, пожалуйста, не молчи!
— У хозяйки были гости. Я собрала посуду и хотела уйти. Один вышел следом… — Глубокий хрипловатый голос дрогнул и сорвался.
— Он что, был пьян? И потянул тебя с собой?
Она молча кивнула. Я почувствовала, что начинаю закипать.
— Но он?!
— Нет, — Тиальса шмыгнула носом и качнула головой, — на шум вышла тетушка и увела его.
Не бог весть что, но мне хватило и этой малости, чтобы вместе с ней увидеть всплывшую в памяти картину недавнего происшествия. Чересчур любвеобильный подонок попытался добиться желаемого нахрапом, но не ожидал, что столь хрупкое создание окажет сопротивление. Расцарапанная в кровь шея и прокушенное запястье не прибавили ему хорошего настроения, и он окончательно распустил руки. Личность этой мрази показалась мне знакомой, но изображение почему-то было расплывчатым. Внезапная догадка заставила меня пристальнее вглядеться в заплаканные очи.
— Он тебе угрожал, и поэтому ты не хочешь, чтобы я его рассмотрела? Сейчас же перестань мне мешать!!!
Тиальса отвела взгляд в сторону и упорно молчала. И вот что прикажете мне делать с этим запуганным зверенышем?!
— Послушай, — мой голос был тих и убедителен как никогда, — я ведь и без того все знаю. Он тебе пригрозил, что убьет, если пожалуешься, верно? И не зыркай на меня, как на врага народа! Так вот, во-первых, ты не жалуешься, мне слов твоих не нужно. Вспомни, я ведь как-то тебя саму вычислила? А во-вторых, пусть рискнет здоровьем, но лично я не думаю, что он, когда протрезвеет, вообще покажется на глаза, если только не совсем идиот!
— Он ведь не простой воин…
— Да хоть сам король! — взорвалась я в праведном гневе. — Возле меня тебя даже черт не рискнет лишний раз тронуть — я же тогда лично ему оборву все, что выпирает, и начну совсем не с носа!.. Не может быть! Что за дьявол?! Дрогар?!
На сей раз «картинка» была четче некуда и лицо просматривалось во всех подробностях, полностью исключая ошибку. Вот, оказывается, куда он пошел сбрасывать любовный накал — и снова обломался в полный рост! Я не удержалась от злорадной усмешки — что ни говори, Бог не фраер… Надо будет обо всем этом крепко подумать, а пока есть чем заняться.
Я тщательно сняла боль и отеки с челюсти, немного поработала над внушительным синяком на скуле и россыпью более мелких — на запястьях, но с головой пришлось намного труднее. Все попытки пройтись по нужным точкам, чтобы обеспечить Тиальсе спокойный сон, благополучно провалились: видимо, девчонка пока не доверяла мне полностью и с перепугу воспринимала любое воздействие в штыки. Она была настолько напряжена, что мои руки просто в сторону отбрасывало. В конце концов мне надоело бодаться. Я отвела с ее лица мелко закрученные спирали густых, черных как смоль волос:
