сообщить о нарушении
Текущая страница: 104 (всего у книги 110 страниц)
— Но почему сейчас?!! — Крик моей души многоголосым эхом прокатился по ущельям и затерялся где-то на просторах бескрайней равнины. — Черт все подери, почему я, такойценой поймав наконец журавля в небе, должна в день исполнения желаний добровольно выпустить его из рук?!
— Ты должна лишь одно — решить окончательно, чего хочешь по-настоящему.
— А если…
— Нет. Не будет никаких сожалений и разочарований: все твои воспоминания останутся здесь, а тамты просто вернешься к прежней жизни в тот же самый день. У тебя даже не будет сложностей с объяснением причин столь долгого отсутствия. Это — своего рода подарок за блестяще выполненное предназначение.
— Минуточку, — я все-таки решила заодно прояснить кое-что для себя, — разве меня на родине сейчас не ищут? Или ужене ищут — ведь столько времени прошло?..
— Тебя никто не ищет и не искал. В подобных случаях действует принцип «с глаз долой — из сердца вон». О тебе вспомнят, как только ты появишься, но не раньше.
— И то хлеб! — Мне стало намного легче при мысли о том, что нервная система ближних не пострадала из-за моего внезапного исчезновения, однако новая проблема озадачила ничуть не меньше. — А как же Дин?
— С ним все будет хорошо.
Уклончивый ответ меня только разозлил.
— А как же наш сын?!
— Ты вернешься в то же самое время в том же самом состоянии, — терпеливо разъяснил голос.
— Нет уж!!! — Решение созрело мгновенно, в пух и прах разметав последние сомнения. — Спасибо за предложение и заботу — я и в самом деле ценю оказанную мне милость и честь, но… — Я, задохнувшись от избытка эмоций, не смогла закончить фразу, однако богине, похоже, слова и не требовались.
— Ты хорошо подумала? — Мне показалось или в голосе и впрямь промелькнули нотки сочувствия?
— Лучше не бывает!
— Что ж, — теперь, похоже, обладательница голоса лукаво улыбалась, — добро пожаловать в наш Мир! И, будь добра, для начала успокой своего суженого, а то в ближайшие несколько минут он одними своими эмоциями разнесет весь храм!
Пейзаж вокруг меня заволокло мерцающей пеленой, а когда она немного рассеялась, я увидела, что неподалеку на таком же уступе среди клубящегося тумана стоит наше величество, бледное, как анемичное привидение. Но какстоит: весь напряжен, будто натянутая струна, кусает губы, рассеянный взор беспорядочно блуждает по ближайшим окрестностям — видимо, в поисках пресловутого пятого угла! Разглядев меня сквозь призрачную завесу, он ринулся было вперед, но смог сделать лишь пару шагов и уперся ладонями в невидимую стену…
С такого расстояния — рукой достать — я прекрасно видела, как мечутся фиолетовые сполохи в его потемневших бездонных зрачках. Несколько долгих мгновений он смотрел так, словно не верил своим глазам, потом все-таки сморгнул и перевел дыхание.
— Да, любимый, это не страшный сон — я действительно решила остаться! — В ответ на непринужденное пожатие плечами вкупе с тут же сооруженной ухмылкой (самой каверзной из моих весьма обширных запасов) глаза Ледяного Короля начали медленно теплеть и светлеть, возвращаясь к привычной сапфировой гамме. — А вы-то наверняка успели хором обрадоваться, что у вас получится за все хорошее выпнуть меня обратно туда, откуда пришла, в чем была и даже без никакого сувенира на память?! Не выгорит ваша подлянка, не надейтесь! От меня вам так легко не отделаться, и вообще — сами виноваты!..
Он просто молча смотрел на меня, и золотое сияние, вытеснявшее беспросветную мглу из его зрачков, было красноречивее всяких там слов. Я шагнула к нему, но мерцающий туман снова заполонил окружающее пространство непроницаемой колышущейся массой плотных завихрений.
— Сейчас не время, — напомнил голос Богини Земли. — Вы встретитесь позже и вместе получите благословение Бога Времени.
— А что теперь? — Я сосредоточилась.
— Теперь нужно дать окончательный ответ. Согласна ли ты по доброй воле стать женой Ледяного Короля, которого знаешь как Дина?
— Да! — Голос прозвучал спокойно и уверенно.
— Возьми это.
На мою подставленную ладонь опустилась плоская шестиугольная шкатулочка с открытой крышкой. Тонкие резные стенки были сделаны из чего-то напоминающего лунный камень, а внутри, казалось, нашел себе убежище небольшой, но самый плотный сгусток мерцающего тумана, в котором зачем-то проточили прорези, расположив их в форме шестилепесткового цветка.
— Благословляю вас обоих! Будьте же поддержкой и опорой друг другу!
Прямо из воздуха соткалось тонкое колечко; повращалось, посверкивая сложной огранкой, и медленно спланировало в одну из прорезей на дне шкатулки. Туманная завеса впереди заколыхалась и разошлась, открывая высокий закругленный проем, а у самых мысков моих серебряных туфелек возникла первая шестиугольная плита — одна из многих, образовавших целую дорожку, поверхность которой красиво переливалась разными оттенками коричневого и золотого с добавлением терракотового и песочного цвета, плавно переходящих друг в друга.
— Спасибо! — Я склонила голову в прощальном полупоклоне и шагнула на мерцающую дорожку.
Следующие визиты — во владения прочих небожителей, заведовавших стихиями, а также смертью и жизнью заодно — были в общем и целом похожи, разве что больше никто не предлагал мне вернуться в свой мир, оставленный не по своей воле. В завершение краткой аудиенции задавался главный вопрос, ответ на который в моем исполнении звучал чем дальше, тем непоколебимее, и дело заканчивалось очередным пожеланием счастья в личной жизни и пополнением содержимого шкатулки еще одним кольцом.
От обилия впечатлений и быстрой смены ярких картин я впала в странное состояние — то ли сон, то ли грезы наяву… Куда-то подевались колебания, сомнения и страхи, в душе царило умиротворение и покой. Забыв обо всем, я словно растворялась в пьянящем воздухе, ощущая себя частицей окружающего такого прекрасного мира — пусть микроскопической частицей, но неотъемлемой и необходимой! — и чем дальше, тем больше крепла уверенность, что все сделано правильно…
В последнюю башню мы вступили одновременно с двух разных сторон и сошлись в центре, где пересекались наши дорожки, а вокруг раскинулись необозримые просторы Вселенной, живущей своей неповторимой и непредсказуемой жизнью. Плавно вращались вокруг звезд и своей оси пестрые планеты, окруженные спутниками, петляющие меж ними кометы распускали призрачно мерцающие хвосты, то и дело рождались новые звезды, чтобы сменить ставших сверхновыми, алмазно поблескивали далекие галактики… Все верно: время нельзя увидеть и почувствовать, как остальные стихии, его неспешное одностороннее течение заметно по изменениям, происходящим в мире, а где еще случаются метаморфозы значимого масштаба, как не в космосе?!
— Место встречи изменить нельзя! — улыбнулась я, делая шаг на крохотную площадку, примостившуюся примерно посередине Млечного Пути.
— Да и незачем! — пожал плечами Дин, шагая навстречу.
Мы замерли, глядя в глаза друг другу, и неизвестно сколько бы так простояли, но странный голос — шелестящий, безликий, отдающийся в пространстве звенящим эхом, — окликнул нас по именам.
— Вы сделали свой выбор. Каждому из вас он дался непросто, но теперь ваши судьбы связываются воедино! Да будет отныне так!
Все вокруг затопило золотистое сияние. Шесть полученных мною странных украшений воспарили вверх из открытой шкатулки, стремительно закружились, образовав плотное мерцающее облачко, и… Я увидела застывшее в воздухе на уровне глаз новое кольцо. На первый взгляд ничего в нем особенного не было — так, полусантиметровая полосочка полупрозрачного мерцающего металла, ни камней, ни резьбы, ни затейливых форм, — но, присмотревшись, можно было разобрать, что состоит оно из шести тонких разноцветных колечек, соединенных в определенном порядке и затейливо переплетенных серебристой нитью. Подобное украшение парило и перед лицом Дина.
— Такие кольца уникальны, как и те, кто их получает, — негромко пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.
Оно и понятно, если учесть способ их образования… Снова зазвучал странный голос:
— Наденьте кольца.
Причудливые символы одобренного небожителями брака, самостоятельно поменявшись местами, опустились на протянутые ладони. Дин окольцевал мой палец вполне уверенно, я же никак не могла совладать с дрожащими руками, но все-таки его кольцо вскоре тоже заняло положенное по штату место.
— Даже время не властно над настоящими чувствами. Берегите друг друга и будьте счастливы!..
Голос древнего божества затихал среди отзвуков звенящего эха, ошеломляющий пейзаж начал меркнуть, а я ощутила прикосновение горячих губ, и от нежного поцелуя окончательно закружилась голова…
— Что теперь? — шепотом спросила я, не открывая глаз. — Такое впечатление, что все вдруг о нас позабыли…
— Конечно нет! Просто надо подождать. Сейчас откроется портал, будем дома в считаные минуты.
— А я-то думала, что придется в этом парадном прикиде шкандыбать пешочком через горы, символизируя преодоление тут же выпавших на общую долю испытаний!
— А тебе очень хочется? — хмыкнул над ухом свежеиспеченный супруг. — При желании можно устроить и это!
— Я тебе тогда устрою — добавки точно не попросишь!..
Первое, что я увидела, открыв глаза, — его фирменную потрясающую улыбку, только было в ней на сей раз что-то такое… Дин был похож на человека, вдруг получившего нежданный, но горячо желаемый подарок, о котором, отчаявшись, давно зарекся даже мечтать.
— Что-то случилось?
— И да, и нет. — Его улыбка была одновременно грустной, растроганной и счастливой. — Знаешь, я видел отца…
— ?!!
— Его стихией тоже была вода. Вот нам и устроили встречу на берегу моря среди водопадов…
— И что?!
— На долгие разговоры времени не было. Впрочем, он и так знает обо всем, что происходит в мире живых… Самое главное — он простил меня!
— Слава тебе господи! — Я и в самом деле была рада за них обоих.
— И благословил наш брак. Сказал, что теперь за меня спокоен…
— …потому что ты попал в хорошие руки! — закончила я и рассмеялась. — Какой мудрый у тебя отец! Жаль, что не довелось познакомиться с ним лично…
Дин, улыбаясь, обнял меня, и мы притихли, ожидая, когда откроется портал. Клубящаяся переливчатая мгла, заполнявшая теперь все видимое пространство, медленно расходилась и перетекала куда-то назад, словно увлекаемая ветром. У меня от этих перемещений слегка закружилась голова. Я ненадолго прижалась щекой к широкому плечу мужа, но потом снова подняла голову:
— О чем задумался так пристально?
— Честно говоря, до сих пор не могу поверить, что ты все-таки со мной!
— В отношении меня очень многое относится к разряду «очевидное — невероятное», — хмыкнула я. — Пора бы и привыкнуть!
— Боюсь, на этот подвиг даже моей жизни может не хватить…
— Что, начинаешь раскаиваться в содеянном? — поддразнила я. — Так снимай кольцо и беги обратно в храм — ховаться, пока не поздно!
— Еще чего! Теперь и не надейся отделаться от меня — не выйдет! — Супруг обнял меня еще крепче и, аккуратно сдвинув пышные опахала журавлиных перьев, шепнул в самое ухо: — Ниа олл этейи…
— От ненаглядного слышу! — буркнула я в его расшитое серебром плечо.
— Что?!
— Ничего такого уж особенного! — Я невинно захлопала ресницами навстречу недоверчивому сапфировому взгляду. — Давно хочу спросить: принято ли у вас говорить подобные нескромные вещи мужчинам?
Переливчатые глаза весело сощурились.
— Почему бы и нет? — Уголок рта дрогнул от сдерживаемой улыбки. — Только в мужском роде окончание будет «-еэн».
— Этейеэн, — старательно выговорила я. — Правильно?
Дин тихо рассмеялся и покачал головой, бережно прижимая меня к себе. Я в порыве нежности обняла его за шею, коснулась губами любимой родинки под левым ухом и шепнула, с трудом преодолевая сложности непривычно гортанного языка:
— Ниа олл моэр уиллалеэн ита ону вираеэн ла нима…
— Откуда ты знаешь это?!
Я, пожалуй, впервые за все время видела его настолько удивленным.
— Да так, случайно слышала… во сне! — лукаво усмехнулась я, проводя ладонью по щеке своего свежеиспеченного супруга.
Он подозрительно прищурился, но я скорчила в ответ забавную гримаску и спрятала лицо у него на груди, с досадой чувствуя, что краснею буквально целиком. Кто бы мог подумать, что так непросто будет сказать мужчине своей мечты, что он для меня самый желанный и единственный на свете!..
Знал бы еще этот самый мужчина, чего мне это стоило! Сколько крови было мною выпито (в переносном смысле!!!) у того же Тарглана, который приехал на свадьбу заранее, поскольку неосмотрительно согласился на роль дружки! Ему досталось больше всех, ведь именно его я взяла измором и заставила-таки выудить из моей памяти тот эпизод, что имел место в спальне принца в ночь нападения иномирских кровососов на замок моего покойного ныне дядюшки.
Почему измором? Потому что сначала были неубедительные попытки откреститься от меня и отговориться «правом на личные тайны», «мужской дружбой» и еще какой-то ерундой в том же духе, что наверняка сработало бы с кем угодно другим, но только не со мной! Мало того — я, памятуя о сложности произношения выражений древнего языка, вдобавок заставила записать не просто дословно, а дозвучно и в мельчайших подробностях все, что говорил тогда принц, думая, что я сплю и ничего не слышу…
Ворх, например, отделался гораздо легче. На его долю достался всего лишь точный перевод услышанного и пара часов репетиторской деятельности, пока я не научилась правильно выговаривать слова, соблюдая ударения и необходимые интонации. Правда, теперь у него при виде письменных принадлежностей в моих руках приключается нервный тик, несварение, дрожь в коленках и заикание, но все это, если хорошенько вдуматься, такие мелочи по сравнению с результатом!..
Мои сенсоры деликатно дали понять, что вокруг стало намного светлее, а рядом с нами концентрируется сгусток энергии, от которого веет жаром. Я открыла глаза и обернулась как раз в тот момент, когда последние клочья тумана исчезли, развеянные мерцающим светом, льющимся из распахнувшегося портала. Дин подхватил меня на руки — я всем телом ощутила, как учащенно колотится его странное сердце — или все-таки сердца? — и шагнул в сияющий проем. Порыв теплого ветра всколыхнул невесомые перья на моем наряде, в пространстве замельтешила плотная круговерть разноцветных искорок, мерцание которых становилось ярче и ярче, заставив меня зажмуриться и уткнуться носом в шею мужа. Напоследок нас накрыл поток звуков — на удивление гармоничное сочетание птичьего щебета, морского прибоя, шума летней грозы, журчания воды и шелеста листьев на ветру. Это продолжалось недолго и сменилось глубокой тишиной, от чего тут же начало тоненько звенеть в ушах.
Я осторожно приоткрыла глаза. Дин стоял на пороге большой комнаты, главной достопримечательностью которой была не роскошная отделка и вполне изысканный интерьер, а стоящие, висящие по стенам и лежащие ровными рядами предметы.
— Это что за распродажа на ВДНХ?
— Надо полагать, подарки нам на свадьбу. — Дин аккуратно поставил меня на пол. — Предлагаю посмотреть, раз уж нас именно сюда забросило.
Вот и снова мы понимаем друг друга с полувзгляда, что не может не радовать! Я шагнула внутрь, стараясь удержать разбегающиеся глаза. Почему-то мое внимание сразу привлек небольшой столик, скромно возвышавшийся несколько в стороне от остальных, у самого окна. В центре инкрустированной плоскости стояла изящная овальная корзинка, на стенке — очень знакомый герб. Витая ручка украшена тонко пахнущими бутонами с полураспустившимися узкими лепестками ярко-сиреневого цвета, вдоль резного края легкой крышки — ряд мелких продолговатых отверстий. Внутри наверняка находилось какое-то живое существо.
— Готова спорить на что угодно, это — презент от моего родственничка! — Я осторожно приоткрыла плетеную крышку и не смогла сдержать восторженный возглас: — Ты только взгляни, какая прелесть!
Дин оторвался от созерцания висевшей на стене кольчуги, подошел ближе и… замер, глядя во все глаза и, по-моему, даже не дыша. Внутри корзинки на шелковой подушечке, свернувшись трогательным клубочком, спал крохотный котенок: мягкий комок волнистого невесомого пуха, окрашенного в сочно-каштановый цвет с редкими темными крапинами, острые ушки с длинными черными кисточками, небольшой черный хвостик и нежная розовая пуговка носа.
Услышав мой голос, он сладко потянулся, открыл два огромных серебристых глаза, на удивление осмысленных, и со вкусом зевнул… распахнув приличную для такого мелкого существа сизую пасть с множеством одинаковых игольчатых зубов, растущих в три ряда, и завив колечком раздвоенный язык!
