сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 110 страниц)
— Да ничего, — разочаровал их рассказчик. — И глазом не моргнула! Как пила свое травяное зелье, так и не поперхнулась даже! Кубок отставила, вытерла пальчики по одному, встала и вышла с улыбкой на лице. Еще и поклонилась на прощание, как положено. Только… не хотел бы я, чтобы мне так улыбались, особенно на ночь глядя!..
— Ну-у-у! — протянули слушатели чуть ли не хором и загалдели вразнобой: — Только и делов?
— И что нам с нее проку? — встрял самый молодой. — Проглотила все молча — значит, полная дура и тряпка!
— Не скажи! — Брюнет задумчиво качнул головой, подбрасывая и ловя кинжал. — Ты по своим шалавам не равняй, эта штучка не из простых. Если бы она тут же устроила бучу, разбила им обоим лицо, попортила прически, расколотила посуду, переломала мебель на мелкие щепки для растопки — считай, гроза прошла! Вот в тихом омуте как раз и водится что-нибудь неприятное… Таких, как эта рыжая, нельзя дразнить безнаказанно — забывать не умеют и уж тем более никогда не простят унижения перед соперницей. Если бы еще наедине, так нет — при всем Совете! Как на грех, наш красавчик разыграл самый дерьмовый из возможных вариантов, и с нашей стороны будет глупо этим не воспользоваться, пока они опять не помирились. Что я, зря столько времени клинья к ней подбивал?!
— Чего же сразу не пошел к своей… «зазнобе»?
— Что бы вы понимали!.. Бедной девочке нужно дать время, чтобы поплакать над своим разбитым сердцем, — пошленько улыбнулся говоривший, потягиваясь, как сытый кот. — И заодно додуматься, что хамство и предательство нельзя оставлять безнаказанным. А вот часика через два и я появлюсь: верный друг и преданный обожатель, который вытрет слезки, утешит и согреет на широкой груди…
— Так она и повелась на тебя — после принца-то! — недоверчиво хмыкнул все тот же ворчливый светловолосый тип.
— Нет, после того как ясно увидела, что с ним ей ловить нечего! — поправил Дрогар. — Да и после такой выходки показать бывшему любовнику, что на нем свет клином не сошелся, — святое дело! Она ведь умная девочка, уверен — с полуслова поймет, что к чему. Вот красавчику-то будет сюрприз!
— Так ты что, ей все расскажешь?!
— Зачем же? Ведь ей делать ничего не придется — лишь «ослепнуть» на некоторое время и промолчать в нужный момент. О том, что на самом деле происходит, она узнает, когда будет уже поздно что-то менять. Пусть полюбуется на красавчика напоследок, может, и глаза ему сама закроет перед погребальным костром…
— Потом-то куда денешь это посланное богами сокровище?
— Да уж придумаю что-нибудь! — хмыкнул брюнет. — В конце концов, ее предназначение — помочь взойти на трон законному наследнику избранной богами правящей династии, а таковым после смерти принца стану я, как побочный потомок его не в меру пылкого дедули. После видно будет, женщине всегда найдется применение. Правда, не в моем она вкусе… хотя должна быть неплоха в постели, раз уж кровный братец на нее повелся.
— О да, уж такие мучения тебе зачтутся и на этом свете, и на том! — загоготали внимательные слушатели. — Смотри не осрамись: вдруг она сразу доказать потребует, что с тобой стоит связываться?!
— За меня пусть у вас голова не болит! — отмахнулся Дрогар. — Вы свою работу сделайте как надо.
Разноголосый общий гомон перекрыл хриплый бас дотошного блондина:
— А если она все-таки откажется?
В резко наступившей тишине Дрогар медленно поднял глаза на говорившего и с многообещающей улыбкой снова подбросил и поймал кинжал.
— Скажу одно: предупредить жертву она уже не успеет!
— Но ты же сам говорил…
— Я помню, что говорил! — оборвал его кандидат в наследники престола. — Только мне будет незачем красться за ней с оружием. Она сама меня подпустит на расстояние поцелуя, а с пустыми рукавами я даже по нужде не выхожу!
— Но надха?..
— Пойдет прогуляться, ведь при любовных сценах свидетели ни к чему. Чтобы вернуться на зов, ей потребуется время, а вот чтобы ее возвращение затянулось, постараются помощники вроде вас!..
Беззвучная багровая вспышка плеснула в глаза жгучей болью, и я подскочила на постели, обливаясь холодным потом. Что это было?!! Сердце суматошно билось в горле, а легкие не успевали усваивать воздух, гоняемый туда-сюда в таком бешеном темпе, что горло моментально пересохло.
Так, спокойно, медленный вдох — досчитать до пяти, потом еще более медленный выдох — до предела, считая до десяти, вот и задышали почти нормально… А теперь хлебнем водички — ч-ч-черт, хлебнем, а не разольем!.. Я строго посмотрела на свои трясущиеся руки — помогло, хоть и не сразу. Только с третьей попытки удалось не только напиться, но и выровнять беспорядочное сердцебиение. Холера, голова гудит, будто собирается лопнуть, какие могут быть мысли в таком бедламе!..
От прижатого к виску холодного кубка стало немного легче. Как давно я тут лежу? Взглянув на оплывшую до половины свечу, быстренько прикинула в уме, сколько времени прошло после ужина. Выходит, у меня в запасе час-полтора. Негусто, ведь нужно успеть разбудить принца, втолковать ему, что за чертовщина затевается, что-то придумать и предпринять, и проделать это тихой сапой… Если бы еще не дикий цейтнот… Ерш-впереклеш, в такую-то распраматерь, как же меня это все достало!..
Хорошо, что я, вернувшись после памятного ужина, успела только разуться и отключилась не раздеваясь! Наскоро, через два раза на третий зашнуровав сапоги, я схватила шубку и выскочила из шатра, не забыв тем не менее хлестнуть «поисковой сетью» вокруг и целых полминуты выстоять у входа в состоянии «сенсоры наголо». Не обнаружив никого и ничего подозрительного, я безмолвной тенью скользнула к шатру в центре лагеря, благо было недалеко. Часовые У входа сначала бдительно вскинули оружие, но, увидев мою стыдливую улыбку и прижатый к губам палец, понимающе расплылись от уха до уха и расподмигивались в ответ. Я, скромно потупив глазки, шепнула обоим: «За мной должок!» — и просочилась внутрь.
Костер уже почти прогорел, но мне и не требовалось освещение, чтобы разобраться в обстановке. Несмотря на то что было довольно прохладно, Дин спал даже без одеяла, вытянувшись во весь рост на боку — одна рука под головой, другая будто что-то гладит рядом подрагивающими пальцами; на лице разнеженная улыбка, губы слегка шевелятся… Хоть картину пиши, уйдет за бешеные деньги на любом аукционе! Но, к сожалению, на творчество такого рода сейчас нет ни настроения, ни времени. Я вздохнула и негромко, почти шепотом, твердо произнесла:
— Высочество, подъем!
Он сразу открыл глаза, словно и не спал.
— Ты?! — Зрачки полыхнули золотом, но тут же угасли, а лицо приняло повседневное сдержанное выражение.
— А ты что, другую поджидал — в готовом к употреблению виде?! — невольно вырвалось у меня. — Вынуждена огорчить моего принца: это всего лишь я, причем по делу!
— И какое же дело могло привести ко мне «видящую» среди ночи? — От моего чуткого слуха не ускользнули саркастические нотки, промелькнувшие в глубоком голосе.
Принц не глядя дотянулся до штанов, я тактично повернулась к нему спиной.
— Неотложное, ваше высочество, по крайней мере на мой взгляд. Сегодня во время проверки наружных постов на тебя будет совершено покушение, причем живым ты им не нужен.
— Что?!
— Во главе заговорщиков — Дрогар, — невозмутимо продолжала я, поворачиваясь к уже одетому собеседнику. — Он — побочный, до сей поры не выявленный отпрыск твоего славного рода и посему сам хочет сесть на трон. Где-то через час он придет ко мне, чтобы предложить участие в покушении и дальнейшее творческое сотрудничество.
— Это же бред!!!
— Это не больший бред, чем все остальные события!
— Но почему сегодня? — Недоверчивый взгляд вприщур говорил сам за себя, и я только сейчас поняла, насколько сложно будет в чем-то убедить принца.
— Потому, что твои друзья с подкреплением прибудут раньше, чем ожидалось. Потому, что ты вчера отослал единственного телепата на переговоры. Потому, что ты уже проделал всю работу, заваривая эту кашу, и больше не нужен. И еще потому, — я вздохнула поглубже и все-таки закончила так же четко и внятно, как и начала, — что ты вечером умудрился дать мне повод почувствовать себя оскорбленной.
— Так вот в чем дело! — Губы Дина искривились в усмешке. — От кого угодно мог ожидать, но чтобы ты…
— В смысле?! — Я с недоумением воззрилась на него.
— Никогда не думал, что ты опустишься до подобных выдумок, лишь бы привлечь к себе внимание!
Я просто задохнулась от стыда и возмущения и добрых пару минут судорожно глотала воздух, как вытащенная из воды рыба; он же лишь молча качал головой, глядя на меня с удивлением и жалостью.
— Ты что, не веришь мне?! — выдала я сдавленным голосом.
— Ты бы хоть кого другого выбрала, чтобы сделать крайним! — Взгляд принца стал жестким. — Дрогар — мой друг уже боги знают сколько лет, более того — мы названые братья, связанные клятвой на крови! Он присягал мне на верность как наследнику престола, он моя правая рука во всем и еще ни разу ни в чем не подвел…
— Ну да, конечно, где уж мне тягаться с ним: я же всего лишь озабоченная пришелица с полной головой бешеных тараканов! Только бредить и умею, потому и веры нет!
— Я этого не говорил!
— Но это следует из твоего вдохновенного монолога!
— А чего ты ожидала?! Врываешься ко мне среди ночи, городишь какую-то чушь и хочешь, чтобы я с ходу поверил твоим… фантазиям, если не сказать хуже, порожденным женскими обидами!
Нет, я, конечно, подозревала, что убедить его будет не так легко, как хотелось бы, но чтоб настолько!.. У меня в груди будто лопнул пузырь с кипящей сталью, которая моментально выжгла все внутри, оставив только саднящие кровоточащие раны, а из ощущений — острую пронзительную боль, горько-соленый привкус на губах и бешено клокочущую ярость. Видимо, я была недостаточно готова к тому, чтобы убедиться на личном опыте, куда именно ведет всем известная дорожка, вымощенная благими намерениями…
Сама не понимаю, как я смогла удержать себя в руках и не растерзать его на месте, не дожидаясь покушения!
— До сих пор ты доверял моим видениям, — медленно проговорила я, глядя на него в упор. — Надо полагать, все дело в «женских обидах»? Слава богу, до тебя дошло хоть это… Но как ты посмел усомниться в моей правдивости?!
Принц неопределенно повел плечом, и мои перегруженные в последнее время тормоза все-таки сдали.
— Ах ты, сволочь венценосная! Кретин упертый! Нарцисс хренов!! Сопляк слепошарый!!! — Каждое новое определение звучно сопровождалось полновесной пощечиной. Надо было видеть в этот момент его вконец ошалелое лицо, по которому я сосредоточенно хлестала, вкладывая в это праведное действо всю тяжесть рук и щедрость души! Еще и глухо рычала в такт: — Что, кроме себя, любимого, уже вообще ничего вокруг не видишь? Думаешь, все поголовно только на тебя и молятся?! Его, щенка наивного, собираются использовать как туалетную бумагу, в лучшем случае — поимеют, как умеют и успеют, и даже зарыть поленятся, а он мне тут розовые слюни развесил и пузырится: «друзья», «братья», «клятвы»!..
— Это не розовые слюни! — Принц, опомнившись, перехватил и удержал мою руку, занесенную для очередной затрещины. Непреклонно поджатые губы и сдвинутые брови были красноречивее всяких слов. — Что ты в этом понимаешь!
Тут мое терпение даже не лопнуло, а взорвалось. Я сгребла Дина за грудки (причем совершенно не интересуясь, попала его рубашка в мои совсем не слабые пальцы в одиночестве или в компании с кожей!) и негромко проговорила прямо в сурово-неприступное лицо, ясно и четко чеканя слова так, как это делал он сам:
— Слушай сюда, высочество! В твоих интересах побыстрее вбить в свою гордо задранную голову, что для меня может иметься нечто более важное, чем твое божественное тело и драгоценное внимание — например, моя неповторимая и единственная жизнь, которую ваши хреновы боги неизвестно почему решили сделать залогом в этой гребаной заварухе с возвращением тебе престола! И если уж я вместо законного отдыха, несмотря на все твои закидоны, прихожу и говорю, что дело дрянь и требуется твое личное участие ради успеха этой затеи — для твоего же, между прочим, блага! — то потрудись хотя бы из вежливости сделать задумчивое лицо и пошевелить своей царственной задницей! Что, боишься ненароком перенапрячься, да и разочаровываться не любишь, не так ли? Что ж, дело хозяйское! А свое «внимание» можешь засунуть себе в… и не вздрагивать — я не собираюсь на него посягать, если даже вдруг выяснится, что мое выживание зависит именно от этого!!!
Принц промолчал, но его глаза сузились и почернели окончательно. Я разжала пальцы, оттолкнула его и развернулась к выходу, напоследок бросив через плечо:
— Если для тебя чьи-то заверения в преданности дороже собственной жизни — дело твое, а лично я собираюсь и уезжаю прямо сейчас. Договор у меня заключен с тобой, после твоей смерти он теряет силу… и в … гробу я видала всю эту … канитель, … … …, и пропади оно пропадом!!!
— Постой!..
Поздно!.. Входной полог отлетел в сторону, сорванный вместе с креплениями, караульных от одного моего взгляда сдуло во тьму; даже ветер, казалось, не решался пересечь мне дорогу и затихал на подступах к тропинке, по которой, стиснув зубы и кулаки, молча шагала я.
Дин догнал меня почти сразу; не говоря ни слова, втащил за руку в опустевший на ночь знахарский шатер и быстрым пассом установил магический купол.
— Объясни толком, что произошло. — Теперь он был сдержан и сосредоточен, как обычно.
— Чем умею, тем и объясняю! — рявкнула я, все еще бурля от ярости. — А тому, кто в скафандре, советую записывать!
— Именно это я и сделаю, когда — если! — ты успокоишься и расскажешь все как было.
Дин снял с пояса небольшой кожаный мешочек, распустил шнуровку и слегка его встряхнул, шепотом произнося слова на непонятном языке. Из глубины потянулась тонкая струйка белесого тумана, которая начала собираться в спираль, вертикально повисшую между нами на уровне лица.
— Что это еще за …?!
— Запись памяти, — ровным голосом объяснил принц. — Пожалуйста, постарайся вспомнить все подробно и рассказывай. Мне ведь как-то придется объяснять свои действия остальным, а времени у нас мало, насколько я понимаю.
Что ж, это было разумно. Я встряхнулась и попыталась упорядочить свои взбудораженные мысли. Память — хоть слуховая, хоть зрительная — у меня была на зависть любому шпиону, так что весь процесс не занял много времени. Я попросту воспроизвела реплики заговорщиков дословно, добавив по ходу некоторые предложения и комментарии от себя лично. Туманная спираль тихонько потрескивала, медленно вращаясь в стылом воздухе…
— Это все?
Я кивнула, машинально массируя ноющие виски.
— Больше не называлось никаких имен?
— Нет, но всех говоривших я смогу опознать, если надо.
— Не надо. — Дин подождал, пока спираль раскрутится обратно в длинную туманную нить и вернется в мешочек, затянул шнуровку и отер взмокшее лицо полой рубашки. — Ты помогла чем смогла, остальное — моя забота.
— Что ты собираешься делать?
— Взять надежных людей и нанести несколько визитов бывшим соратникам.
Я покачала головой:
— Это не есть умно. Я видела только шестерых, кроме Дрогара. Откуда мы знаем, сколько их на самом деле? Только не говори, что надеешься на чистосердечное раскаяние или старые добрые пытки при допросе, тем более что времени опять-таки нет!
— А ты можешь предложить что-то другое?
— Да ты, никак, снова мне доверяешь?! — Я не удержалась от горькой усмешки, но тут же взяла себя в руки. — Предлагаю оставить все как есть: я — униженная и обиженная, пылая праведным гневом, соглашусь на предложение Дрогара, ты предпримешь меры со своей стороны, а в момент покушения повяжем всех наверняка.
— Это слишком опасно для тебя! — выдал принц после напряженной паузы.
— Можно подумать, в остальное время у меня теплично-парниковый режим! — Я устало махнула рукой и зябко поежилась — от холода в нетопленном шатре магический купол не спасал, а под шубкой на мне была лишь тонкая рубашка. — Давай уже определяйся хоть с каким-нибудь решением, а то дам здесь дуба, тогда вариантов станет намного меньше!
— Я не могу тебя просить о таком…
— Это что же, я тебя должна просить?! — снова взорвалась я. — Достал, ей-богу, своими кобеляниями да реверансами! Что: и хочется, и колется, и по штату не положено, и училка заругает? Сколько можно сопли жевать?! Короче, делаем по-моему: в конце концов, хоть какое-то удовлетворение получу, если твой друг и вправду хорош как мужчина!..
Сама знаю, что я стерва, каких мало. Скажу больше: второй такой, как я, просто нет ни в одном из миров, а уж переплюнуть меня в умении отравить жизнь ближнему не стоит и пытаться! Но совесть меня почему-то совершенно не мучает…
— Будь добра, дай мне твой волос.
— Это еще зачем? — Просьба действительно меня удивила. — На долгую и вечную память, в случае чего? Не стоит, а то призраком являться стану!
