сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 110 страниц)
Волна отхлынула так же неожиданно, как и накатила. Я ошалело потрясла головой, наскоро помассировала отчаянно слезящиеся глаза, удивляясь неизвестно откуда взявшимся силам, восстала из облюбованного сугроба и рванула было вслед за принцем, но вовремя остановилась. Нет, его уже не догнать, попробуем по-другому. Пробормотав несколько подходящих и совсем не лестных сравнений в адрес незадачливых последователей Сусанина, я вернулась к оставленной волокуше и потеребила волка, лежащего с закрытыми глазами:
— Ворх, миленький, очнись!
— И чей же слышу я небесный голос?! — Даже в сильно ушибленном состоянии серый вреднюк оставался верен себе. — Что случилось?
— Повой, пожалуйста!
— Это еще зачем? — Удивленно распахнутые серые глаза воззрились на меня.
— Нужно Дина позвать обратно.
— А сама не можешь?
— А я выть умею?!
— А разве нет? Хотя имелось в виду совсем другое…
— У меня голос пропал…
— Говорил тебе — бранись поменьше! — Волк неловко завозился в своем кульке из одеяла. — Помоги сесть.
С моей помощью он кое-как утвердился в полусидячем положении и бережно умостил запакованные в лубки передние лапы. Затем вскинул забинтованную голову, прижал уши, прикрыл глаза… и выдал мощнейшее прочувствованное соло с переливами и взвизгиваниями. Я быстро усомнилась в разумности своей затеи — чего доброго, сейчас все окрестные хищники его породы сбегутся выручать несчастного собрата, которого наверняка кто-то зверски мучает или попросту ест заживо, начав отнюдь не с головы! На пятой минуте безостановочного вопля волчьей души я не выдержала, присела за ближайшей глыбой и заткнула уши. Еще и зажмурилась для пущего эффекта.
Открыть глаза снова заставила рука принца, крепко встряхнувшая меня за шиворот:
— Что случилось?! — Он все еще тяжело дышал, видно, летел сломя голову через расщелины и сугробы.
— Ничего! Просто я, кажется, знаю, куда нужно идти…
— Да неужели?! — Он подозрительно прищурился. — И откуда же?
— Оттуда же, откуда и все остальное! — рассердилась я, закашлявшись. — Умнее вопроса не придумал?!
— У тебя было видение? — Его лицо прямо-таки просветлело.
Вместо ответа я махнула рукой в сторону примеченной красноватой скалы и приняла его руку, чтобы встать. Мы снова, уже молча, впряглись в лямки.
Сказать, что спуск был ничуть не легче подъема, — значит вообще промолчать. Хотя этот склон малоприступной горушки и оказался более пологим, но и снега на нем задержалось больше, под которым камней было нисколько не меньше, чем заметенных ям. Добавить к вышесказанному тяжелую волокушу, то и дело норовившую сбить с ног усталых нас и отправиться с ветерком в самостоятельное путешествие до ближайшей расщелины поглубже, сильный боковой ветер, быстро наступающие сумерки, хмурое свинцовое небо, нависшее над самой головой, — вот вам и веселенькая зарисовка зимнего пикника…
Как там говорится в добрых народных сказках? «Долго ли, коротко ли»? Так и ползли мы неровным зигзагом по бесконечному склону, но настал-таки благословенный момент, когда ветер перестал обжигать и сечь лицо, запутавшись в заснеженных верхушках вековых сосен и развесистых берез, и напоминал о себе лишь изредка падающим с опущенных веток снегом да ровным гудением в густых кронах. Земля под ногами приняла горизонтальное положение, а наша поклажа послушно тянулась вслед за нами, забыв о своих недавних поползновениях.
Я к тому времени устала настолько, что двигала ногами совершенно бездумно, реагируя только на брезживший где-то в закоулках подсознания «маячок», который помогал выдерживать верное направление. Дин уже давно тянул и мою лямку и меня умудрялся поддерживать, когда было совсем уж невмоготу. И не остановись он вовремя, я бы так и уткнулась лбом в шершавую древесную кору.
Избушка, возвышавшаяся на двухметровых сваях, была совсем небольшой, но добротно сработанной — с тщательно подогнанными бревнами, проконопаченными мхом щелями, высоким крыльцом и основательной дверью, которая запиралась на огромный засов. В небольших сенях мирно мерзли два больших ларя, что-то стояло на полках вдоль стен и в большом количестве висело под потолком, узкие окошки напоминали бойницы. В прямоугольной комнате было чисто, хоть и чувствовалось, что сюда не заглядывали довольно долго. Почти в центре возвышалась печка, в закутке за которой была пристроена лежанка. На ней мы и поместили волка, забывшегося тяжелым сном.
Я успела заметить полки с посудой, аккуратно сложенную горку дров и связку сухой бересты возле печки, небольшой стол у окна и широкие нары вдоль стены, добраться до которых стало на тот момент главной целью в жизни. На это ушли остатки сил. Растянувшись прямо на голых досках, я уже в полудреме видела, как Дин разводит огонь, ставит в печь котелок со снегом, распаковывает одеяла, и чувствовала, как с меня стаскивают обледенелые меха и сапоги… Глаза постепенно закрылись окончательно, и я с блаженным вздохом позволила густой и темной волне забытья затопить мое донельзя усталое сознание.
Проснулась я внезапно, как от сильного толчка, и, не открывая глаз, попыталась определить, что же меня разбудило. В избушке было тихо и довольно прохладно — печь давно прогорела и погасла, но мне было вполне уютно: сильные руки надежно удерживали на моих плечах одеяло, а их столь заботливый хозяин, от которого так и веяло теплом, ровно и почти неслышно дышал в затылок. В закутке негромко похрапывал волк.
Я совсем было успокоилась и снова стала погружаться в тягучую полудрему, как еле слышный звук вернул меня к реальности: кто-то бродил вокруг избушки в глухой предрассветной мгле… Все, что происходило потом, я видела как будто со стороны. Округлый, слабо мерцающий сгусток энергии отделился от моей неподвижной фигуры и, помедлив секунду-другую, завращался, рассыпая вокруг себя сотни пульсирующих искорок ярко-изумрудного цвета, которые равномерно расположились в горизонтальной плоскости. Это мерцающее «полотно» все расширялось и расширялось, вышло за пределы избушки — толстые бревенчатые стены никак не помешали продвижению, но сам процесс преодоления деревянного заслона отозвался внутри меня ощущением легкого дискомфорта — и неожиданно вылепило в пространстве трехмерную фигуру какого-то крупного зверя.
Огромного медведя, если быть совсем уж точной. Хищник, наверное, что-то почувствовал, когда его нащупала «поисковая сеть» — так я назвала про себя непонятное пока явление. Он отпрянул от слюдяного оконца, в которое как раз пытался заглянуть, и со всех ног напролом ринулся в темный притихший лес, тряся головой и неуклюже вскидывая задом.
Зеленые мерцающие «светлячки», честно справив службу, так же по спирали, но в обратном порядке быстренько собрались в снова увеличившийся сгусток непонятной субстанции, который медленно растаял на фоне темного контура моего неподвижного тела. Минуту-другую сердце учащенно билось, потом успокоилось, а взамен возникло знакомое неприятное ощущение жжения и покалывания под закрытыми веками, которое заставило невольно поморщиться. Надо бы примочки сделать, но шевелиться отчаянно не хотелось, и, поворочавшись, я все-таки задремала снова.
Спала я, видимо, вполглаза, потому что проснулась в тот момент, когда Дин осторожно попытался высвободить руку из-под моей головы.
— Чего не спится в ночь глухую? — сонно пробормотала я, взглянув на темное окно.
— Вообще-то уже утро, просто пасмурно и лес кругом. — Принц одевался, не зажигая свечи. — Пойду пройдусь, а то на одной крупе долго не протянем. Да и осмотреться надо бы.
— Ты осторожней, тут шатуны бродят! — обеспокоилась я, просыпаясь окончательно.
Вскинутая бровь придала ответному взгляду принца недоверчивое выражение.
— Ты же спала всю ночь!
— Ну да, как убитый сурок! Сам увидишь, — пожала я плечами, вставая и заворачиваясь в одеяло. — Мое дело предупредить.
Дин только хмыкнул, натягивая куртку. Я задержала его у порога и сунула в карман узелок с оставшимися печеными орехами. Принц уже привычно умилился такой заботливости, взял меня за подбородок и легонько поцеловал в уголок губ.
— Не ходи гулять одна и запереться не забудь!
Я кивнула, побрела следом, отчаянно зевая, и задержалась в холодных сенях, наблюдая в приоткрытую дверь, как изменилось его лицо при виде уходящей в лес неровной цепочки огромных следов. Честно говоря, у меня у самой не было полной уверенности в реальности того, что произошло ночью, но сейчас последние сомнения отпали сами собой. Мой дар проявился в новом, довольно неожиданном качестве, теперь бы еще научиться управлять им…
Спать расхотелось, и я, одевшись, обвела избушку решительным взглядом. Учитывая сломанные лапы Ворха и снова затянувшие небо тучи, мы задержимся здесь не на один день, значит, придется засучить рукава.
Для начала я затопила печь и занялась волком. Он уже не спал, просто лежал, часто дыша и мрачно глядя в угол блестящими в полутьме глазами.
— Что загрустил, серенький? — Я пригладила густую всклокоченную шерсть. — Потерпи, сейчас подлатаю — как заново родишься! «Я пришью тебе новые ножки, и ты опять побежишь по дорожке…»
— ?!!
— Не пугайся! — попыталась я успокоить настороженно косящегося на меня Ворха, который усиленно пытался отодвинуться от меня в дальний угол. — Это всего лишь пара строчек из детской сказки.
— Детской? И про кого же может быть этакая сказочка? Про юных самоучек-знахарей, которые подрабатывают в пыточной у местного злодея?!
— Нет, — прыснула я, — про доброго доктора Айболита! Рассказать?
— Доброго? С таким-то имечком?! Хотя… давай, — неуверенно махнул хвостом серый хищник, — на дворе белый день, все не так страшно…
И за то время, что я проводила ревизию поломанных конечностей, снимала боль и старательно заставляла поврежденные ткани работать в нужном режиме, Ворху пришлось выслушать всю историю о знаменитом ветеринаре. И если он в конце концов перестал даже задавать вопросы, а просто потрясенно молчал, часто мигая расширившимися глазами, то дело вовсе не в том, что некоторые детали я помнила не совсем точно и проявила чуточку фантазии…
Волчья голова, успешно выдержавшая столкновение с гранитными обломками, доставила гораздо больше хлопот, но я справилась и с этой задачей. По крайней мере, Ворх смог сегодня хотя бы напиться, не жалуясь на тошноту, и заснул гораздо быстрее. Я умостила его поудобнее и еще некоторое время сидела рядом, держа руку на мохнатом загривке, пока Ворх засыпал.
А потом началась эпопея, названная мною «рождественским субботником», потому что по нашему календарю было как раз шестое января. Для начала я прогулялась поблизости, натаскала свежего лапника для лежанок и нашла незамерзающую речушку, вернее, большой и очень быстрый ручей, который вырывался на белый свет из-под ближайшей скалы.
Мы будем жить с тобой в маленькой хижине
На берегу очень дикой реки…
По поводу «теплых лесов», конечно, брало сомнение, но в остальном Бутусов попал в самую точку. Я отдраила избушку и поставила в печь котелок с перебранной и вымытой крупой — чем бы там ни закончилась охота, есть все равно что-то надо. Потом перетряхнула наши запасы и обрадовалась, раскопав последний кусок сала — все не пустую гречку жевать, если уж на дичь случится неурожай.
Давая выход бурлящей энергии, я полюбопытствовала, что за пристройку замело снегом по самую крышу, и доблестно пыхтела добрых два часа, не меньше, отбрасывая от стен смерзшиеся комья. Мое упорство было вознаграждено сполна: таинственное сооружение оказалось баней. Самой настоящей, только маленькой — на двух крупных человек или трех астеников, зато и нагревалась буквально с пары поленьев.
Неожиданное открытие повлекло за собой незапланированную стирку и «помойку». В конце концов, после такой бурной трудовой деятельности баня — это самое малое, что мне полагается, особенно с учетом всех лишений, выпавших за последние дни…
Одно не давало покоя — Дин задерживался. Я уже успела обсохнуть и привести в порядок свои непослушные волосы, натаскать воды снова, забрать из бани просохшие вещи, покормить проснувшегося волка и даже сварить компот из груш, запас которых благодаря заботам шушек у нас был еще немалый, а он все не возвращался.
Когда солнце почти село на верхушки вековых деревьев, я начала беспокоиться всерьез. Ворх тоже косился в сторону двери, но благоразумно помалкивал. Не зная, чем бы себя еще занять, я решила натаскать в избушку дров про запас, чтобы не выходить за ними по темноте, да и утром все меньше возни. Поскольку спина болела сильнее, чем ноги, прикинула, что лучше носить поменьше и почаще…
Я взялась было за длинное сучковатое полено, посчитав его достойным кандидатом уже для четвертой охапки, когда над моим ухом раздался хриплый рык:
— А это еще кто?! — и здоровенная ручища, поросшая темной шерстью до самых ногтей, схватила меня за плечо.
Вот как раз этого нежданному гостю делать совсем не стоило! Загвоздка в том, что в подобных ситуациях моей первой реакцией всегда бывает жуткая агрессия, а перепуг случается глубоко потом, в качестве «отходняка» — с дрожью в коленках, кратковременным заиканием и даже иногда слезами (в основном для того, чтобы порадовать окружающих). Многие мои знакомые, схлопотав чем-нибудь увесистым по черепу или свежим маникюром по ухмыляющейся физиономии, очень быстро усваивали, что остроумные шутки типа неожиданно закрыть мне глаза руками, подкравшись втихаря со спины, или — еще того пуще! — ткнуть пальцами в бок весьма рискованны в смысле сохранения здоровья. Одного раза, как правило, хватало даже самым завзятым шутникам, причем обижать я никогда и никого не собиралась, все происходило само собой…
Верзила, так некстати задавший свой дурацкий вопрос, конечно же не знал особенностей моей впечатлительной и ранимой натуры, поэтому сильно удивился, когда то самое облюбованное мною полено звучно раскололось вдоль о его непокрытую голову. От моего щедрого, со всей дури, тычка в живот он охнул и сел в сугроб, а я перепуганной кошкой, не касаясь широких ступеней, взвилась на крыльцо и захлопнула за собой дверь.
Дядя оклемался на удивление быстро — едва я успела задвинуть засов, как дверь содрогнулась от мощного удара и оглушительного басовитого рыка:
— Открывай!!!
— Сам открывай! — нисколько не тише рявкнула я в ответ со своей стороны, переводя дыхание.
— Ах ты!..
Последовавший далее витиеватый монолог окончательно успокоил мою совесть — память ему явно не отшибло, хоть и хорошего настроения не прибавило. Вежливо дождавшись паузы, я высказалась в его адрес не менее затейливо, причем запаса дыхания и слов у меня оказалось не в пример больше. Что же касается количества пожеланий и советов на тему, где и как провести свободное время, то мне, учитывая глубокие познания в области анатомии и физиологии, в этом равных не было даже на биофаке (во всяком случае, на нашем потоке и двух предыдущих)! Нежданный гость, видимо, никак не ожидал услышать подобные изыски, потому что слушал внимательно и ни разу не перебил. Правда, изредка гневно рычал и снова пробовал дверь на прочность — когда я выдавала особенно красочное описание самых нетрадиционных и технически трудновыполнимых моментов.
Уже заканчивая свой вдохновенный монолог, я почувствовала присутствие Дина. Радость и облегчение тут же сменились беспокойством за него, заставив заметаться по холодным сеням в поисках выхода из пиковой ситуации. До меня даже не сразу дошло, что разговор снаружи протекает вполне мирно. Я приникла ухом к заиндевевшей двери, но толком ничего не разобрала, кроме того, что зовут они друг друга по имени, а еще Дин извиняется за неожиданное вторжение. Вот так так! Это что же выходит — я хозяина здешней недвижимости обласкала столь душевно?! Сам виноват: нечего было пугать меня до такой степени, что я разозлилась! Еще Пушкин говорил: «Черт ли сладит с бабой гневной!» Хотя, конечно, вряд ли они тут читают бессмертные творения наших классиков…
Знакомый голос окликнул меня по имени. Я отодвинула засов и задержалась на пороге, оценивая обстановку. У здоровенной волокуши стоял огромный мужичина, приземистый и широкий, как старинный комод, и заросший дремучей бородищей чуть ли не до самых бровей. Он хмурился и мерил меня подозрительным взглядом — я тут же ответила тем же.
— Познакомься, — светским тоном произнес мой прекрасный принц, — это Дхоорн, хранитель здешних лесов.
— Леший, значит? — вырвалось у меня.
Дин пожал плечами и продолжил:
— Давний друг моей семьи. Эту избушку построил специально для гостей. Увидел дым, пришел посмотреть, кто бы это мог объявиться в такое время, а ты…
Я невольно покраснела, но сдаваться не собиралась:
— А я, между прочим, перепугалась до смерти! Ты ушел пройтись и весь вышел, вокруг шатуны бродят, а тут еще это явление над ухом рычит и лапы распускает!..
«Явление» только крякнуло, крутя головой, а Дин поспешил сменить тему:
