сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 110 страниц)
Я вернула оружие в ножны и обратила наконец внимание на происходящее вокруг. Надха стояла рядом, напряженная, как взведенная пружина, и с возрастающим беспокойством вертела головой. Окружающий воздух налился мертвенной синевой и свинцовой тяжестью, земля под ногами ощутимо подрагивала, гул усилился, а свечение, обозначившее границы так и не открытого портала, стало просто нестерпимым…
«Соратница, что там у тебя творится?!»
«Спохватился! — отозвалась я ворчливо, несказанно радуясь, что с Призраком все в порядке. — Нет чтобы раньше поинтересоваться…»
«Извини, был немного занят. Уверена, что помощь не нужна?»
«С чего бы вдруг?»
«А ты на свое убежище отсюда посмотри!..»
В самом деле, для чего иначе было заводить столько дополнительных «глаз»?! А ну, колечко, послужи да всю правду покажи!..
— Мамочки! — Только на сдавленный шепот меня и хватило.
Глаза седого ворона, который вел наблюдение за моей стороной долины, созерцали сейчас картину, от которой бросило в дрожь.
Горка, служившая мне смотровой вышкой, находилась как раз между полем сражения и порталом, который так и остался неоткрытым. Даже я знала, что даже самое завалящее колдовское действо ни в коем случае нельзя оставлять незавершенным даже по самой уважительной причине, а тут… Колоссальное количество энергии, вложенное в мощнейшие заклинания, осталось невостребованным, и теперь в пределах пульсирующего ярким светом контура словно закручивался гигантский водоворот, с каждой секундой ускоряя движение. Косматая спираль, будто бы накаляясь от вращения, начала исходить сгустками энергии как дымом, который медленно поднимался в ясное небо и растекался по нему мертвенно-фиолетовым заревом…
Глаза немилосердно щипало и резало, но даже сквозь прикрытые веки я видела, как растущее давление выгибает пространство в очерченном колдуном полуовале, искажая пейзаж будто в кривом зеркале, как растет получившийся «пузырь» и наливается слепящим багровым светом, затмевая все еще по-зимнему неяркое солнце…
Мощный толчок заставил меня вскрикнуть от неожиданности. Это надха, спеша уберечь свою подопечную, рванула зубами за одежду, перебросив мою тушку за спину, как добытого зверя, и одним длинным прыжком ушла с открытой площадки в спасительную темноту небольшой пещерки под защитой ребристого утеса. И вовремя: огромный «пузырь» взорвало изнутри, разметав по всей округе длинные, рассыпающие искры языки фиолетово-багрового пламени. Волна страшного жара прокатилась по долине и ущельям, к счастью, не зацепив тех, кто был на земле по другую сторону моей горушки, дав им возможность при желании полюбоваться этим чудовищным фейерверком. Где-то в самой глубине всполошенного сознания мелькнула злорадная мысль: а ведь по тусторону так и не открытого портала творится то же самое!.. Вот и хорошо: не совались в дела Верхних жителей, неча и начинать!..
В остальном же было совсем не так забавно, как хотелось бы. От взрывной волны земля сразу в нескольких местах раскололась, образовав новые расщелины и перегородив старые, а хвойный лес на пологих склонах теперь полыхал буйным пламенем на всем видимом пространстве. Моя «наблюдательная башня» оказалась отрезанной от остального массива благодаря образованию свежего разлома, шириной, как мне показалось, лишь ненамного меньше всемирно известного у нас Гранд-Каньона, причем гранит под ногами продолжал мелко вибрировать, ясно давая понять, что успокаиваться рано. И, чтобы нам уж точно не пришлось ненароком заскучать, молодой ельник и вековые сосны дружно запылали, наполняя воздух дымом и веселым треском.
В этом был один большой плюс: все вражеские лазутчики и диверсанты, которые до сих пор не оставляли нас в покое, теперь наверняка сгинули в огне или под обвалами. Стоп, а моя охрана?! … … … эти плюсы!
Я, рискуя упасть, высунулась из пещерки, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ущелье, заполненном клубами дыма и тучами каменной и снежной пыли. В результате только раскашлялась до слез и чуть не съехала вниз вместе с приличной грудой тут же свалившихся обломков. Линга с глухим рыком ухватила меня зубами за шиворот.
— Спасибо, соратница! Что бы я без тебя делала?!
Кое-как утвердившись на самом краю обрыва, я запустила «поисковую сеть». В этой стороне пусто, в этой тоже никого… У меня захолонуло сердце: неужели?.. Целая сотня лучников? Да как же я Эльорине в глаза посмотрю?! А себе?!! Словно в ответ на мое невольное весьма эмоциональное высказывание земная твердь под ногами снова вздрогнула, заставив обрушиться очередную груду камней и снега. Я не удержалась на ногах и сильно приложилась коленом о гранит, что спровоцировало меня на еще более нецензурный монолог. Стало чуть легче, и я, внушив себе, что это второе дыхание, опять раскатала «поисковую сеть».
На сей раз я обшаривала ущелье так тщательно, как если бы на коленях ползала с лупой, и мои усилия были вознаграждены. Сначала одна слабая живая искорка запульсировала в поле «зрения», потом еще и еще… Вот и Эрлотарх, только слегка ранен, слава тебе господи! Правда, человек пятнадцати все же не хватает — среди живых… С оставшимися тоже надо что-то срочно решать, им опасно здесь находиться.
— Линга, милая, придержи меня!
Я подождала, пока порыв холодного ветра слегка разгонит клубы дыма, и вдохнула поглубже…
— Эрл!!!
Я вопила так старательно, что чуть не сорвала голос. Конечно, такая сокращенная форма имени у ликуартисцев принята лишь среди самых близких родственников, но мне сейчас было не до церемоний. В глубине расщелины из-за груды камней показалась встрепанная шевелюра зятя нашего вечно молодого барда.
— Уводи своих сейчас же!
В ответ раздался дружный возмущенный рев нескольких десятков глоток, обладатели которых стали вынужденно невидимыми по причине увеличившейся глубины расщелины и сильной задымленности окружающей среды:
— Нет!!!
— Не поняла?! — Я так опешила, что даже забыла рассердиться на них за неповиновение.
На корявый ствол поваленного дерева вскарабкалась худощавая, перемазанная копотью фигурка и, балансируя, приложила руки ко рту:
— Мы не уйдем! Подожди, сейчас тебя снимем…
— Вот … …! — в сердцах выругалась я, тут же закашлялась, глотнув дыма, и продолжала надрываться: — Не надо! Уходите! Быстро!
Эрлотарх упрямо набычился и помотал головой:
— Мы тебя не бросим! И у меня приказ…
— А это — мой приказ!!! — рявкнула я, теряя остатки терпения. — Марш на подмогу нашим! Без вас обойдусь, если приспичит спуститься! Слышишь, … …?!
Воин поколебался, раздраженно сплюнул и все-таки спрыгнул вниз, махнув рукой своим лучникам. Слава богу, хоть о них голова болеть не будет, на поле боя они сейчас нужнее, а у меня здесь еще дела… Я облегченно вздохнула и тут же закашлялась до слез от едкого дыма, снова пробравшегося в наше убежище. Рядом Линга, отчаянно чихая, терла нос лапой и мотала головой. Я попыталась было выскользнуть из пещерки, прикрываясь дымовой завесой, но только лишний раз ободрала руки в уцелевших местах, ушибла и без того сильно болевшее колено и вынуждена была отказаться от своей затеи.
К тому же химероны стали усиленно проявлять нездоровый интерес к нашей стороне скалы: начали кружить еще ниже, пытаясь на лету заглянуть под нависший «козырек» и царапая когтями гранитные выступы в тщетной — пока! — попытке удержаться на краю обрыва. Одному из них это почти удалось, и он тут же протиснул в наше укрытие узкую, обрадованно скалящуюся морду. Правда, после того как на его плоский лоб с грохотом упал приличный гранитный обломок (не зря же Линга забиралась на тот едва заметный карниз над самым входом!), радости у крылатого поганца поубавилось, и он с визгливым рыком опрокинулся в пропасть.
— Вот привязались! — Я добавила еще несколько совсем уж непечатных высказываний, озабоченно следя за перемещениями зловредных тварей. — Ведь заклинание повиновения должно было разрушиться после смерти мага!..
Надха фыркнула и выразительно лязгнула саблезубыми челюстями.
— Ты права, старые приказы тут ни при чем. Они просто хотят жрать, а соваться на поле боя за свежатинкой опасно из-за драконов, и вообще…
В конце концов нам удалось умоститься на самом краю неровной площадки за обомшелой глыбой, где более-менее дышалось. Теперь я могла обратить внимание на всевозрастающую боль в левой стороне груди. Где-то там, далеко, принцу приходилось очень туго, а я сейчас была не в силах ничем помочь. Но посмотреть-то я могу!
Нажатие на выпуклый камень «глазастого» кольца, три коротких слова пускового заклинания — и передо мной поплыла панорама сражения, увиденная одним из моих «глаз», оказавшимся ближе всего на сей момент. От этого зрелища сердце сжалось до болезненной судороги.
Кровь… Господи, сколько же ее!.. Алые брызги на доспехах, быстро утративших парадное сияние, багряные разводы на белом снегу, темные потеки на стылом граните, грубые кляксы на голубых зеркалах льда; яркие густые огромные лужи, исходящие паром, хорошо заметным в морозном воздухе… Серая и зеленая кровь нечисти навязчиво дополняет этот перенасыщенный «этюд в багровых тонах»…
Боль, одинаково терзающая любого из живущих… Все пронизано ею; воздух дрожит от ржания, рыка и неистовых криков, которые быстро переходят в рвущие душу предсмертные хрипы и стоны. Лязг и звон стали, грозный рев драконов, тонкий посвист летящих стрел, скрежет клыков и когтей, завывание и клекот беснующихся монстров, хруст ломающихся костей, гулкие удары шипастых палиц, глухие звуки падения, топот, грохот, цокот, боевые кличи, стоны и проклятия — все это всего лишь прелюдия к очередному всплеску боли, каждый из которых виден мне так ясно и отчетливо…
Смерть… Неспешно и неслышно, невидимая для всех, обходит она поле брани, собирая обильную дань, принося кому-то облегчение страданий, кому-то — крах последней надежды… Люди и нелюди, святые и грешные, правые и виноватые — никого не минует чаша сия… Да когда же все это кончится?!
Вот огромная рысь, тяжело припадая сразу на три лапы, тащит на спине двух бездыханных… нет, всего лишь бесчувственных сородичей. Страшные клыки бережно сжимают загривок третьего надха, которого приходится транспортировать волоком. Это Хартр собственной персоной, шатаясь под весом истекающих кровью массивных тел, выносит с поля боя раненых бойцов. Ему самому требуется помощь: каждый вздох дается с усилием, в три захода, булькающий выдох разрывает грудную клетку острой болью, роскошная шкура вся в клочьях и багровых сосульках, из ноздрей выдуваются кровавые пузыри…
Вот опушка редкого ельника, спустившегося по склону невысокой горы по другую сторону долины. Здесь идет рубка не на жизнь, а на смерть — впрочем, как и везде… Рослый серый в яблоках жеребец крутится волчком, то взвивается на дыбы, то яростно бьет нападающих задними копытами, успевая хватать зубами лошадей противника за неприкрытые места. Его седок методично и целенаправленно прореживает плотные ряды врагов, сноровисто манипулируя чем-то вроде обоюдоострой секиры с изогнутым книзу лезвием и не забывая при случае пустить в ход запас отравленных дротиков и длинный кинжал. В гибкой, затянутой в дымчатую кольчугу фигурке узнаю Джаниву и невольно поражаюсь мужеству, силе и отваге красавицы-степнячки. Ее прикрывает сотня накачанных громил в пластинчатых доспехах, на косматых коренастых лошадях; палицы, боевые топоры и двуручные мечи мелькают подобно лопастям вентилятора, снося черепа и сокрушая щиты, но и такие асы ратного дела не могут, к сожалению, похвастаться неуязвимостью…
А эта гранитная глыба почти правильной конической формы стала жертвенным столбом — ее подножие в несколько слоев устилают изрубленные трупы наемников короля, среди которых бросаются в глаза четыре неподвижные туши обезглавленных монстров. Уродливые головы с оскаленными ядовитыми клыками, помутневшими глазами в полузакрытых морщинистых веках и узкими тройчатыми языками наружу валяются поодаль в лужах незастывшей бурой крови с разводами зеленой слизи… Кто-то из наших очень дорого продал свою жизнь, прежде чем сломался боевой топор, а его самого пригвоздили огромным копьем к обледенелому камню! Даже сейчас непокрытая голова героя не поникла… «Картинка» приблизилась, и я с болью и отчаянием узнала гордый профиль Ортлиха. Вот, оказывается, кто стал той костью в горле врага, не позволив подкреплению прорваться по левому флангу!..
Я, качая головой, сморгнула слезы и снова нажала на выпуклый камень в кольце, проговаривая вслух имя самого зоркого ворона из моей личной гвардии, которому было поручено присматривать за Дином. От увиденного мое сердце сжалось так, что стало больно и почти невозможно дышать…
Кронигану не удалось отсидеться за спинами наемников. Дин сумел-таки выгнать его на вершину высокого холма и теперь был занят выяснением семейных отношений. Судя по количеству свежайших трупов в одеждах королевских цветов, попытка правителя взять младшего брата измором благополучно провалилась, и пришлось браться за дело самому, чему Его Черное Величество был вовсе не рад. А Дин, уложив отборный отряд личной охраны короля живописными группами вдоль всего склона, похоже, только разогрелся, и теперь его мало что могло заставить остановиться.
Сейчас эти двое сошлись лицом к лицу — или, точнее, забралом к забралу — в ожесточенной схватке, от исхода которой зависело все… Движения сражающихся были столь стремительны, что глаза птицы не успевали схватывать все детали, но мои сенсоры позволяли видеть происходящее в режиме «замедленного кино». Это требовало немалого напряжения, но того стоило — я буквально не дыша следила за перипетиями боя, кусая губы и сжимая кулаки. Можно было, конечно, переключиться на зрение принца, но я, памятуя о предупреждении Призрака, не стала рисковать: не дай бог, отвлеку не вовремя…
Мое сверхчувствительное сердце щемило не зря — Дину приходилось несладко, и его раны чем дальше, тем ощутимее отзывались во мне глухой болью. Нет, противник пострадал никак не меньше, а местами даже больше, но меня это волновало лишь постольку, поскольку влияло на его боеспособность. Оба заметно выдохлись, но продолжали биться с невиданным упорством, выкладываясь до предела. Дин держал меч в левой руке, потому что правая висела плетью, не давая возможности как следует обороняться; прорехи на кольчуге недвусмысленно указывали на число полученных ран, причем достаточно серьезных, но ему пока удавалось противостоять врагу за счет выносливости, ловкости и молниеносной реакции.
Доспехи короля уже не выглядели столь парадно, как несколько часов назад, — украсились вмятинами, а кое-где и отверстиями. Крониган сильно хромал и сипло дышал, часто заходясь в судорожном кашле и отплевываясь кровью, но глаза в прорезях вычурного шлема по-прежнему горели бешеной ненавистью, и он продолжал наседать, орудуя своим страшным оружием так виртуозно, что переливчатый блеск тонких гибких лезвий сливался в сплошное радужное сияние. Противники безостановочно кружили, то сходясь в жестокой рубке, то на пару кратких мгновений отскакивая в стороны, чтобы перевести дух и снова сцепиться в смертельном бою, из которого выйдет победителем только один… или никто!
Развязка наступила довольно скоро. Два явления произошли одновременно: принц в прыжке достал носком сапога, окованным рифленым металлом, солнечное сплетение врага, смяв чеканные доспехи как альбомный лист, а булава с полуобломанными шипами, наскоро подобранная Крониганом, впечаталась в левый висок Дина, изрядно попортив безукоризненные линии шлема. Два тела тяжело рухнули на утоптанный и залитый кровью снег. Шлем короля с дробным лязгом откатился прочь, а сам он медленно сполз по склону немного вниз и замер, только у рта на снегу стремительно расплывалось алое пятно. Переливчатые лезвия «радужной смерти» с тихим шелестом втянулись на место. Наступила такая тишина, будто само Время затаило дыхание в напряженном ожидании финала. Я до крови прикусила губу…
Дин, лежавший на спине с раскинутыми руками, очнулся первым, глухо застонал и, толком не открыв глаза, стал шарить по сторонам в поисках оружия. Меч при падении скользнул вбок — недалеко, но принцу пришлось перевернуться на живот, чтобы дотянуться до витой рукояти. Некоторое время он так лежал, часто и хрипло дыша, потом с видимым усилием подтянул ногу, сжав зубы — вторую, и попытался встать. С третьей попытки это ему все-таки удалось, и Дин позволил себе передохнуть, заметно шатаясь и опираясь всем телом на упертый в землю меч. Видимо, у него сильно гудело в голове от удара, поэтому он и не услышал, как за спиной зашевелился очнувшийся родственничек, до сего момента лежавший согнувшись и почти не дыша. Крониган сначала медленно моргал вразнобой, корчась от боли, затем сбросил тяжелые кольчужные рукавицы, отер с лица кровь и, буравя спину принца ненавидящим взглядом, вытянул из голенища высокого сапога узкий трехгранный клинок.
