сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 110 страниц)
— То, что сказал! — пожал плечами волк. — Мы не угрюмые бесчувственные истуканы и вполне способны отыскать повод посмеяться почти во всем, только потому до сих пор и не свихнулись, но… Стараниями ныне царствующего родственничка, изо всех сил пытающегося бесследно стереть нашу очаровательную компанию с лица планеты и страниц истории, у моего друга по жизни было не очень-то много поводов для радости. А ты…
— Что — я? Хочешь сказать, за столько времени до меня так и не нашлось ни одной сочувствующей утешительницы? Не смеши!..
— Ублажить оболочку несложно, было бы желание! — Волк небрежно махнул хвостом. — А ты, похоже, умудрилась отогреть его душу… Надо же, ты до сих пор краснеть не разучилась, кто бы мог подумать!!!
— Уж точно не ты! — Я метко швырнула в собеседника увесистой косточкой от употребленного плода и встала, чтобы гордо удалиться, пряча под капюшоном полыхающие щеки. — По себе людей не судят!
— А кого же мне судить — волков? — напоследок выдал серый умник, безуспешно пытаясь хихикать потише, но я независимо промолчала и свернула с тропы в густой кустарник.
Перед сном я решила пройтись по необычному лесу, который появился в этих краях только благодаря усилиям нашего столь гостеприимного хозяина. Само собой, если бы не гигантская полусфера защитного поля над его владениями, ничего подобного здесь просто не смогло бы вырасти, по крайней мере, пока длятся Темные годы с долгими суровыми зимами. Да и другие магические таланты старого Мастера явно не оставались в бездействии: возраст некоторых деревьев откровенно превышал «пару десятков лет», которые ушли на опыты по прикладному лесоводству, значит, они были выращены ускоренным способом из черенков или семян либо как-то перенесены и посажены уже взрослыми с помощью колдовства.
Больше всего меня поразило дерево, росшее в самом центре цветущей рощи, стоящей на отшибе. Толстый и высокий ствол не ветвился привычным образом, а был весь окольцован расширенными основаниями массивных сучьев, которые отходили от него четко в четырех направлениях под прямым углом друг к другу. Сверху этот уникум смотрелся, наверное, как равносторонний крест с шарообразными расширениями на концах. Бархатистая фиолетово-серо-коричневая кора, изборожденная мельчайшими извилистыми морщинками, была упругой и теплой на ощупь.
Я обошла кругом это чудо здешней природы. Пазухи — углубления в месте прикрепления ветвей к стволу — служили прекрасным вместилищем для дождевой воды, и в этих «прудиках» было полным-полно разноцветных лягушат размером с наперсток. Их черные глаза и гладкие спинки блестели в свете луны как лакированные, а высокие переливчатые голоса, неожиданно громкие для таких крохотных созданий, звучали на удивление мелодично и нежно, соперничая с флейтовым пересвистом бронзовоперых ночных птиц.
Взобраться наверх оказалось легче легкого — широкие основания частых ветвей служили естественной лестницей, а петли многочисленных лиан, оплетавших странное дерево сверху донизу, и вовсе превращали восхождение в занимательную гимнастику. Я докарабкалась почти до середины, обнаружила углубление, не успевшее заполниться водой, и села, опираясь о ствол спиной. В этом своеобразном кармане при желании можно было даже лежать, свернувшись калачиком, благо форма и размеры позволяли.
Боковые побеги где-то на середине начинали густо и часто ветвиться, образовывая плотные округлые скопления тонких выростов, сплошь покрытых огромным количеством сердцевидных темно-зеленых с белыми прожилками листьев и часто утыканных крупными пирамидальными свечками кремово-белых цветков. По их голубоватым серединкам неторопливо перемещались кормившиеся нектаром бабочки. Аккуратно сложив пестрые крылышки размером в две моих ладони, они деловито запускали длинные изогнутые хоботки в глубину цветка, источавшую нежный аромат.
Появление человека заставило их взлететь и затанцевать в потоке лунного света. Они довольно небрежно, даже с какой-то ленцой взмахивали шелестящими крыльями, выписывая в душистом теплом воздухе затейливые пируэты. Одна из них некоторое время порхала прямо перед моим лицом, а затем уселась на плечо и затихла, уставясь на меня большими овальными глазами, крапчатыми, с радужной поволокой, и чутко поводя длинными перистыми усиками. Я осторожно, самым кончиком пальца погладила ее по гладкой суставчатой лапке — она и не подумала улетать, лишь чуть шевельнула тщательно уложенными крылышками.
— Встретила родственную душу?
Нет, я с ним когда-нибудь обязательно стану заикой!..
— Дин, какого черта?! Не мог окликнуть, или тебе так уж нравится меня пугать?
— Напугать «видящую»? Ты мне льстишь!
Я осторожно, чтобы не потревожить насекомое, обернулась. В соседней пазухе восседало наше Ледяное Высочество в одних закатанных до колен штанах и светилось довольной улыбкой во всю ширь.
— Честно говоря, надеялся, что не испугаешься, а обрадуешься. И лез не скрываясь. — Принц посмотрел вверх, где все еще раскачивалась длинная плеть лианы, соединявшей наше дерево с другим гигантом по соседству. — Думал, ты меня слышишь…
— Ты еще и думать умеешь?
— Иногда получается. Подвинься! — Дин ловко перебрался ко мне и сел рядом, свесив босые ноги. — О чем же вы тут шушукались?
Он протянул руку. Бабочка шевельнулась, переступила цепкими лапками, подумала и решительно взобралась на подставленный палец. Теперь она разглядывала принца.
— Знаешь, — задумчиво изрек Дин, переводя взгляд на меня, — а ведь вы с ней здорово похожи!
Я удивленно вскинула брови:
— Формой усов, количеством ног или цветом крыльев?!
Принц продолжал развивать мысль, почти касаясь кончиками пальцев нежного пушка на тельце насекомого:
— Смотри, это помогает спрятаться…
Бабочка, словно понимая, о чем речь, повернулась ко мне боком. Мелкоструйчатый рисунок верхней пары крылышек сочетал черный, фиолетовый, серый и оливковый цвета под стать коре дерева, служившего нам насестом.
— …а рисунок на нижних крыльях — напугать врага.
И впрямь — на изумрудно-золотистом фоне грозно хмурились оранжево-коричневые с вертикальными зрачками глаза, окруженные последовательно белыми, голубыми и черными кольцами.
— И то и другое постоянно переливается. — Дин медленно поворачивал кисть, заставляя бабочку перебираться с пальца на палец.
В зависимости от того, каким боком она оказывалась к нам, цвета менялись: изумрудный — на желто-розовый, коричневый — на васильковый, черный — на бордовый, оливковый — на бледно-голубой, и так до бесконечности.
— И каково же это чудо природы на самом деле? — Проявленный мною интерес был совершенно искренним: уж коли у меня с ней много общего… Впрочем, я с детства была неравнодушна к божьим тварям.
— И агрессия, и беззащитность — всего только маски. Во-первых, эти бабочки отличаются завидным постоянством в своих привязанностях и хранят верность лишь одной разновидности деревьев, очень редкой в наших краях, — Дин провел свободной рукой по бархатистой коре ствола, — а во-вторых, она вовсе не так безобидна, как может показаться на первый взгляд.
Он легонько подул на успокоившееся было насекомое. Длинные полупрозрачные пушинки, покрывавшие темное тельце, заколебались, и на конце стройного брюшка стали различимы три тонких, острых даже на вид шипа.
— Они могут удлиняться и прокалывают любую кожу, кроме драконьей, а яд смертелен для человека.
Я присвистнула, глядя с невольной опаской на хрупкое существо, слабо мерцавшее в лунном свете.
— И ты так спокойно подставляешь свою руку?!
— От меня не исходит угроза, и она прекрасно это чувствует. К тому же, перед тем как ужалить, эти бабочки всегда предупреждают — издают что-то вроде скрежета и резко взмахивают крыльями.
— Но ведь за это время она может успеть погибнуть!
— Обычно благородные порывы наказуемы, потому и нечасто наблюдаются. И по той же причине такие красавицы очень редки даже на своей родине…
Раритету надоело маршировать вверх-вниз по пальцам. Он вспорхнул, немного покружил над нашими головами, подкрепил силы на ближайшем цветке и присоединился к своим сородичам, все еще танцующим в потоке лунного сияния. Я машинально проводила взглядом яркий мерцающий блик.
— Надеюсь, ты не собираешься коротать на этой ветке всю ночь? — Голос Дина вернул меня к действительности.
— Зря надеешься! — хмыкнула я, потягиваясь. — Во мне как раз проснулся голос предков. А что, предлагаешь свою компанию?
— Предлагаю спуститься. Ты как предпочитаешь — интересно или быстро?
Я с подозрением воззрилась на лукаво усмехающегося принца, потом перевела взгляд вниз. Н-да, если сорвешься, лететь метров двадцать, не меньше.
— Насчет «интересно» я даже спрашивать боюсь, а «быстро» — это никакой страховки плюс дружеская подножка на счет «раз!»? — невинно поинтересовалась я.
Дин почесал мизинцем бровь:
— Вообще-то у меня было другое на уме, но мысль интересная! Так как?
— А медленно и спокойно никак нельзя?
— Можно попробовать, — кивнул он, вставая и осматриваясь, — но так намного забавнее. Хватайся… да не за лиану, за меня!
Я, отбросив колебания, обвилась вокруг него на зависть любому вьюнку, с трудом поборов соблазн вцепиться еще и зубами. Дин одобрительно кивнул и, задорно гикнув, достал в прыжке мирно покачивающийся невдалеке побег лианы, сплошь украшенный султанчиками кудрявых мелких листиков. Мое сердце, испуганно екнув, спешно ретировалось куда-то в область пяток, видимо решив, что так падать хоть немного, да ниже, а глаза с восторгом впитывали картину стремительно несущихся навстречу переплетенных ветвей, покрытых буйной зеленью листвы и гроздьями цветков самых нежных расцветок, из которых суматошно разлетались в разные стороны стайки пестрых бабочек и звонкоголосых пичужек, переливчато блестевших на зависть всем известным драгоценным камням…
Дин как-то умудрился проскользнуть между ветвями так, что ни мы, ни живность не пострадали, но на этом дело не кончилось — до земли было еще далеко. Поэтому мой Тарзан задерживаться на этом дереве не стал и, оттолкнувшись от причудливо изогнутой ветки, перескочил на другую лиану и отправился в полет за следующей порцией острых ощущений.
После второго прыжка я даже вошла во вкус, но все-таки порядком струхнула, когда во время очередного перелета увидела, что мы на приличной скорости несемся в лобовую атаку прямиком на толстенный ребристый ствол какого-то местного баобаба. Я только и успела испуганно пискнуть, как мои руки сами собой разжались, подчиняясь команде вышедшего из повиновения подсознания, которое, судя по всему, предпочитало немягкую посадку посреди близких уже кустов почетной возможности украсить этот потрясающий лес единственным в своем роде барельефом.
Предостерегающий возглас Дина был бесцеремонно заглушен треском ломающихся ветвей и моим очень громким, содержательным и, пожалуй, чересчур образным комментарием по поводу происходящего. Положа руку на сердце признаюсь: вопила я больше от избытка эмоций, поскольку приземлилась вполне удачно — в самую гущу зарослей каких-то растений с упругими гибкими стеблями, пружинившими не хуже батута, и отделалась парой пустяковых царапин.
Мягко скатившись на пышный мох и выплюнув килограмма полтора горьких листьев, как-то попавших в рот вместе с доброй дюжиной мелких крапчатых жуков, я наскоро воздала хвалу своему ангелу-хранителю, отдышалась и притихла, усиленно сканируя обстановку. Ага, вот и мой ненаглядный экстремал: рыщет по кустам не хуже гончей, окликая меня через каждые два-три шага и все больше беспокоясь, вон уже какое облако красновато-напряженного цвета мечется по притихшему лесу!.. А вот не стану отзываться и отползу подальше, пусть поищет подольше! Теперь мой черед подкинуть ему адреналина…
Стоп, куда он успел подеваться? Только что был тут, совсем рядом! Ответом был тихий шелест за спиной, горячая ладонь, мягко зажавшая мне рот, и жаркий выдох в самое ухо:
— Попалась?!
— Изверг! — возмутилась я, вывернувшись и отскочив на пару шагов. — Сколько можно пугать?! И как ты умудрился меня найти?
— По запаху. — Принц невозмутимо пожал плечами.
— Что ты этим хочешь сказать? — подозрительно прищурилась я. — По какому еще запаху?!
— Дурочка! — нежно сказал «изверг», затмевая лунный свет сиянием улыбки от уха до уха, притянул меня к себе и со счастливым вздохом зарылся в мои волосы лицом.
А дальше было все как в сказочном сне: легкий теплый ветерок, шелестящий в густых кронах, пряные запахи диковинных цветов, мелодичный пересвист невидимых среди листвы пичуг… Сильные ласковые руки, нежные горячие губы, шепчущие некие слова так тихо, что услышать их могли бы лишь те единственные на свете уши, для которых сказанное и было предназначено…
По звездно-бархатному ночному небу неспешно катилась почти полная луна — та, что побольше, Тáрмия. Серебристый призрачный свет пронизывал звенящий морозный воздух, заставлял мерцать ледяные шапки на вершинах безжизненных скал и окутывал прозрачным искрящимся маревом диковинный цветущий лес, притаившийся в самой глубине каменистого завьюженного ущелья.
Часть вторая
ИСПЫТАНИЯ И САМОВОСПИТАНИЕ
ГЛАВА 1
Долгожданная встреча произошла без особой помпы, а знаменательный день почти ничем не отличался от прочих. Погодка выдалась в меру пасмурная; то, чем посыпало нас низкое серое небо, и снегом-то назвать язык не поворачивается — так, редкая мелкая крупка, тихо шуршащая по насту, когда ветер вдруг вспоминал о своих обязанностях в смысле отравления жизни путникам и начинал дуть резкими, короткими порывами. Птицы, и без того немногочисленные, совсем попрятались, только стук подков о камни да фырканье лошадей нарушало сумрачную тишину, гулким эхом отражаясь от обледенелых отвесных стен глубокой расщелины, по неровному дну которой мы петляли с рассвета.
Настроения разговаривать не было, в основном по причине того, что накануне — как и множество последних дней подряд — отбой случился далеко за полночь, а подъем глубоко затемно. Я сонно куталась в свои меха, машинально сканируя округу, и лишь однажды подала голос, когда сенсоры отреагировали на большое количество вооруженных людей где-то на самой окраине обозримого пространства…
Надха предостерегающе фыркнула. Мы придержали лошадей, и через пару минут навстречу нам выехали двое воинов в полном боевом облачении. Они молча склонили головы, приветствуя нас, и отсалютовали копьями, потом один развернул коня и поехал впереди, показывая дорогу, а другой замыкал нашу небольшую процессию.
Дин явно был взволнован, хоть и довольно успешно скрывал эмоции под своей обычной неприступно-суровой маской. Я с этим справлялась нисколько не хуже, нацепив на лицо равнодушно-вежливое выражение утомленной жизнью и всеобщим вниманием примадонны, хотя было как-то не по себе. Все-таки я успела слегка одичать за время скитаний по лесам, горам и долам в маленькой, но «дружной такой компании», теперь же возникшая необходимость срочного вливания в незнакомый и большой мужской коллектив привела меня в некоторое замешательство. И ведь не то чтобы я боялась или сомневалась в себе, но все же что-то ненавязчиво напрягало… Может, просто предчувствие чего-нибудь не очень веселого или?..
Горячие пальцы сжали запястье — Дин придержал своего Бурана и ободряюще мне улыбался. На душе сразу стало легче, и я улыбнулась в ответ — правда, несколько кривовато.
— Все нормально, — одними губами проговорила я.
Он услышал, кивнул и снова выпрямился в седле.
Вокруг стало светлее. К соснам, которые в большом количестве украшали это узкое, сильно разветвленное ущелье, добавились тонкие березы и еще какие-то деревья со странной серо-желтой корой. Продольные борозды и гребни тянулись по ровным как столбы стволам сверху донизу, как будто мать-природа, имея в виду холодную долгую зиму, в приступе сострадания нарядила их в одинаковые чехлы из крупного вельвета!.. Стволы где-то на середине высоты раздваивались и расходились в стороны под углом градусов примерно в семьдесят. Впечатление было такое, что кто-то посеял в этом не особо гостеприимном уголке семена гигантских рогаток, и они успели вырасти как раз к началу зимы. Почти все развилины были украшены пустующими и довольно растрепанными птичьими гнездами внушительных размеров.
Ворх, деловито трусивший рядом, заметил мой интерес к местной флоре и хихикнул:
— Знаешь, как здешние жители называют эти деревья?
