сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 110 страниц)
Не в добрый для себя час Дин доверил мне потереть ему спину мочалкой… Конечно, до выпрыгивания в окно дело не дошло и стены устояли, но дверь в предбаннике, куда я успела-таки выскочить, даже будучи подпертой тяжеленной лавкой, трещала и выгибалась от его пылких высказываний в мой адрес. Для ясности: слова были совсем не те, которыми говорят комплименты или объясняются в любви, но моего настроения это ничуть не испортило. А лавки мы потом вместе поставили как было.
Кстати, вопреки своим обещаниям отрывать голову «пакостной девчонке» он все-таки не стал, просто позже, под занавес помоечных мероприятий, вылил мне на спину приличный ковш ледяной воды в самый неподходящий момент. От моего визга с потолка посыпалась труха, ближнее оконце слегка перекосило, наружную дверь заклинило, полотенца сдуло с вешалки, а веники дружно встали дыбом! Дин благоразумно переждал шквал за печкой, без труда увернулся от ковша с кипятком и кочерги, ласково поинтересовался, не помочь ли чем-нибудь еще и, злорадно хихикая, сбежал. Я догнала его на крыльце, и после недолгих уговоров оставить его при ушах в дом возвращались мы уже мирно и вместе.
Минут через десять в двери нашей комнаты робко поскреблись. Я как раз успела закончить расчесывание свежевымытых волос, а Дин блаженно растянулся поверх цветастого покрывала на внушительной кровати, закинув руки за голову, а ноги — на высокую резную спинку. В открытую мною дверь просочился хозяин, такой же низенький здоровячок, что и наш попутчик, разве что более седой и кареглазый. Его широкое простоватое лицо также носило явные черты фамильного сходства. Поминутно извиняясь, что не дает нам спокойно передохнуть с дороги, он поведал о своей проблеме.
Дело в том, что его старшенькая — девица на выданье — весьма усердно искала достойного кандидата на почетное место зятя и до недавнего времени умудрялась крутить романы сразу с двумя кавалерами, причем успешно скрывала их друг от друга. И вот буквально на днях выяснилось, что бурное времяпрепровождение привело-таки к закономерному результату… Нет-нет, избавляться ни от чего не собираются, упаси боги, просто эта вертихвостка сама не уверена, кто из них отец. Опять же — нет-нет, привораживать никого не требуется, поскольку и один, и второй готовы жениться хоть сегодня. Лично его как будущего тестя оба кандидата устраивают во всех отношениях, но вопрос в том, чьих родичей вызывать на переговоры. Так вот, не могла бы уважаемая госпожа знахарка помочь правильно составить одобренную богами пару?
Пока я ошалело хлопала глазами, посетитель вымученно улыбался и мял в руках и без того истерзанный платок.
— А у вас в городе что, своих знахарок или гадалок нет? — прорезался у меня вполне закономерный вопрос.
— Есть, как не быть, но стоящая умелица только одна, попасть к ней сложно, за услуги дерет четыре шкуры, да еще и на свадьбу напросится! Остальные… не вслух при людях будь сказано! — Диторн красноречиво махнул рукой. — Такого нагадают — не рад будешь! А дело-то, сами понимаете, серьезное, никак нельзя напутать. Уж будьте великодушны!
Я растерянно покосилась на Дина, тот еле заметно кивнул.
— Ну хорошо, — наконец решилась я, — только после ужина!
— Вот спасибо! Вот уважили! Благослови вас боги за доброту! — радостно бормотал почтенный папаша, утираясь платком и семеня к выходу.
Я плотно закрыла дверь и повернулась к своему спутнику.
— А теперь колись, «муженек», во что ты меня втравил на сей раз?! — очень ласково поинтересовалась я, поддергивая рукава. — И зачем тебе все это было нужно? И как, сто чертей тебе в панаму, я буду определять это семь раз благословенное отцовство?!
— И с какого вопроса начинать? — лучезарно улыбнулся этот авантюрист, пересаживаясь подальше — так, на всякий случай.
— С последнего, разумеется!
— То есть — как? Ничего сложного. Тебе понадобятся семь новых свечей…
— Подожди-ка, лучше запишу. — И я, спешно раскопав блокнотик, добросовестно законспектировала все, что говорил Дин. — Слушай, раз уж все так просто, почему тогда любой желающий не может провести эту процедуру?
— Потому, что имеет значение, кто этот самый желающий. Получится только у того, кого и в самом деле отметили своей милостью боги, а подобные счастливчики встречаются нечасто, так что местная знахарка не зря заламывает цену. Что же касается зачем… Почему бы и не помочь влюбленным? Тем более что эти люди нас приняли с распростертыми объятиями, ни гроша ни за что не спросив…
Я же, стягивая в хвост просохшие волосы, думала о другом.
— Ты мне вот что скажи: почему будущего тестя волновало не положение дочери еще до сговора, а только вопрос отцовства?
— Очень даже волновало — ты же видела, как он радовался!
— Вот это меня и удивляет…
Дин как-то странно посмотрел на меня, потом тряхнул головой.
— Все время забываю, что ты нездешняя! Видишь ли, у нас традиционно считается добрым знаком, когда девушка еще до свадьбы доказывает свою способность быть матерью. Говорят, что так сами боги одобряют союз этих людей, давая жизнь их продолжению — ребенку. Поэтому, кстати, на самом деле важно не ошибиться насчет отца, иначе жизнь всех задействованных лиц пойдет наперекосяк.
— О как! — уважительно протянула я, припоминая, что читала о чем-то подобном. Вроде бы похожие традиции встречаются и у каких-то наших народов. — Довольно мудро, я бы сказала…
Тут нас позвали вниз. Жилая половина, где обитало многочисленное хозяйское семейство, была отделена от собственно харчевни бревенчатой стеной с высокой дубовой дверью. Нас немедля усадили за длинный стол и перезнакомили со всеми домочадцами. Старшенькая, за которую так переживал отец, оказалась весьма симпатичной сдобной смугляночкой с ямочками на щеках и толстущей, цвета воронова крыла косой до пояса. Она по каждому поводу очаровательно заливалась румянцем, что, впрочем, нисколько не помешало ей тут же начать строить глазки принцу. Н-да, странно даже, что ухажеров у нее было так немного… Или это папаша знал только двоих?
Еще четверо детей мал мала меньше оживленно галдели напротив, а почтенная мать семейства — этакая моложавая добродушная матрона — как раз выплывала из кухни с большим блюдом в руках. Наши попутчики уже сидели за столом рядом с высоким сутулым старцем — дядей хозяина — и низенькой шустрой говорливой старушкой — мамой хозяйки. Было вполне по-семейному — шумно и весело.
По случаю приезда гостей на столе помимо весьма впечатляющего натюрморта из разнообразных блюд гордо возвышались объемистые бутыли с вином и «самодуром», и после первой же чарки стало совсем хорошо и душевно. Нас потчевали со всех сторон, то и дело подкладывая на тарелки то картошку с грибами, то жареные бараньи ребрышки, то еще какую-то снедь. Вскоре пришлось незаметно ослабить пояс и откинуться на высокую спинку стула.
Моим вниманием завладела огромная копченая рыбина, которая красовалась на том самом блюде в опасной близости от меня. Я в любое время года неравнодушна к хорошей рыбе, а если учесть, какая в последнее время с этим продуктом у нас была напряженка, то неудивительно, что я дала себе волю. С другой стороны блюда вовсю орудовала старшая дочь, постреливая в мою сторону вишневыми глазищами и застенчиво улыбаясь. Я краем глаза успела заметить, что хозяин, видя, как благодаря нашим совместным стараниям от рыбы остаются лишь приятные воспоминания, вопросительно покосился в сторону Дина. Тот, с невинным видом пожав плечами, попытался подсунуть мне соленые грибы — в качестве эксперимента, надо полагать. Мне вообще-то было совсем одноцветно, что там они себе напридумывали, но принцу для порядка я все-таки наступила под столом на ногу, а он, сдержанно улыбаясь, подлил мне вина.
После трапезы избранная компания — родители с дочкой в качестве клиентов, Кадор с приказчиком в качестве свидетелей, Дин со мной в качестве экспертов — перешла в небольшую комнату по соседству с трапезной, где на столе уже было приготовлено все необходимое для затеянного следствия. Ни на йоту не отступая от выданных принцем инструкций, я поставила в центр металлического резного подноса плоское бронзовое блюдо с водой и аккуратно укрепила свечи. Дин с помощью кресала запалил их — четыре по углам подноса, три на равном расстоянии друг от друга по самому краю блюда.
Я подвела смуглянку ближе, коснулась острием длинной иглы пламени всех свечей по очереди и, проговорив ключевое слово заклинания, осторожно уколола тонкую жилку на левом запястье девушки. Полновесные темные капли размеренно падали в блюдо с водой, а я тихим шепотом читала заученный текст. По сути, это было сложно зарифмованное обращение ко всем семи богам — просьба открыть истину, дабы помочь заключению на земле брака, одобренного ими на небесах. Наконец прозвучала последняя фраза, в которой восхвалялась мудрость небожителей, — и девушка отступила назад, прижимая к ранке платочек, а я резким выдохом погасила свечи. Все выжидательно притихли.
В наступившей глухой темноте постепенно забрезжил какой-то свет, неяркий, но вполне различимый. Это начала излучать собственное призрачно-серебристое сияние посудина с водой, и во все набирающем силу потоке света на неподвижной поверхности стали проступать черты человеческого лица. Прошло несколько томительных минут, прежде чем портрет оформился окончательно.
Первым над водяным зеркалом склонился Диторн, потом подтянулись и остальные. Я отступила в сторону, чтобы не мешать опознанию. Дин приобнял меня за плечи, шепнул:
— Умница, все сделала правильно!
— Это несложно, был бы учитель хороший! — Я потерлась носом о его плечо.
В этот момент у стола загомонили, и мы подошли поближе. Виновница всей этой кутерьмы стояла сбоку стола и, потупив глазки, водила кончиком туфли по крашеной половице. Мать и так и этак вертела блюдо, видимо не веря своим глазам, а отец, глядя в одну точку и держась за сердце, пытался дрожащей рукой расстегнуть ворот плотной рубашки. Кадор перехватил мой озадаченный взгляд и, понизив голос, пояснил:
— С женихами, видишь ли, неувязка получилась. Гадали-то, который из двоих, а отец ребенка и вовсе кто-то третий…
— Кто-то! — Диторн успел немного прийти в себя. — Новый помощник коменданта нашего городского гарнизона! И что теперь?! Удружила дочь, ничего не скажешь!
— Что, все так плохо? — Я невольно прониклась сочувствием к чужим трудностям.
— А вот и не знаю — так или эдак! — Почтенный папаша тяжело вздохнул и опустился на табурет. — С комендантом-то я на короткой ноге, он частенько сюда захаживает, а вот помощник здесь недавно, с лета. Говорят, раньше в столице служил, да что-то там выполнить отказался — то ли мятежников не стал вешать, то ли донос подписывать, — вот его и выслали в наш «райский» уголок. Здесь у него ни родичей, ни друзей близких… Кто знает, что он за человек. Но тебе, милая, все равно спасибо! — спохватился он.
— Пожалуйста! — Я шагнула к столу, чтобы взглянуть на портрет рассекреченного ухажера.
Он оказался очень даже ничего, хоть и не в моем вкусе. Судя по всему, особенно по состоянию «последствия», молодой человек на новом месте времени даром не терял…
Дин потянул меня за руку:
— Пойдем, им теперь не до нас.
Поднимаясь по лестнице, я вспомнила, о чем хотела спросить:
— И как долго можно будет любоваться на это изображение?
— До рассвета. Кстати, если оставить все как есть, то еще семь дней можно будет восстанавливать портрет с наступлением темноты, читая то же заклинание, но уже без кровопускания. Очень удобно — в случае чего, даже самый пристрастный судья будет вынужден признать такое свидетельство.
— И подделать нельзя?
Принц пожал плечами, открывая передо мной дверь:
— Во всяком случае, мне такой способ неизвестен.
Я подавила зевок и осторожно помассировала усталые глаза. Долгий был денек, что ни говори… После умывания стало легче, и я еще некоторое время постояла, прижимая к отекшим векам угол полотенца, смоченный холодной водой. Неожиданно по моей спине продрало морозцем и свело кожу между лопатками. Сомнений не было — кто-то пристальным взглядом заинтересованно изучал мою скромную персону. Неизвестно, кому именно не спалось — не в меру любопытному постояльцу, заскучавшему домочадцу, решившему восполнить недостаток развлечений подглядыванием за молодоженами в целях перенятия передового опыта, или же соглядатаю от властей — в любом случае демонстрировать свою бдительность не стоило.
Я даже плечами не повела, просто присоединилась к Дину, который целеустремленно рылся в своей сумке. Дождавшись, пока он поднимет на меня глаза, я одними губами произнесла: «За дверью!» Он согласно моргнул и продолжал раскопки, пока я с громким возгласом: «Да вот же она!» — не вытянула из глубины недр его запасную рубашку. Дин, секунду помедлив, кивнул, развесил находку на спинке кровати и повернулся ко мне.
— Ну что, женушка, давай-ка под одеяло, а то ведь, кроме всего прочего, хотелось бы еще и выспаться успеть!
Мои глаза распахнулись во всю ширь, но челюсть я все-таки на месте удержала. Что это с ним?! До сих пор он себе не позволял подобного развязного тона, да и с какого перепугу его именно сейчас вдруг разморило на постельные подвиги?.. Но тут принц, пользуясь тем, что стоит спиной к непрошеному зрителю, подмигнул и повел бровью в сторону двери. Так-так, значит, играем на публику? Добро! Для балета и оперы я сегодня слегка не в той форме, а вот на трагикомедию пороха вполне хватит. Цветы и деньги, так и быть, потом!
Я скромненько потупила взор и голоском утомленной жизнью и людьми примадонны протянула:
— Милый, давай не сегодня…
— Как не сегодня? Опять не сегодня?!
Надо же, до чего натурально у него получается! Или он всерьез губы раскатал?
— Почему опять? — не удержалась я.
— Тебя надо спросить!
— Но, милый, у меня так болит голова!..
Судя по глубоко и всерьез озадаченному виду принца, с такими осложнениями в интимной жизни ему прежде сталкиваться не приходилось. Любопытствующая особь за дверью вся превратилась в слух — покажись из отверстия замочной скважины ее ухо или вытаращенный глаз, я бы нисколько не удивилась! Диалог меж тем набирал обороты.
— Что-то она у тебя слишком часто болит! — подозрительно прищурился Дин.
— Да неужели?! — Я даже слегка опешила от подобного поклепа.
— Да уж мне ли ошибаться — считай, четвертую неделю одно и то же слышу!
Воистину: врать — не мешки ворочать!..
— Но, милый, так уж получалось — то у печки угорела, то на непогоду, то… сам понимаешь!
— Ну а сегодня-то что не так?!
— В дороге же весь день, растрясло, — тоскливо ныла я с виноватой миной, изо всех сил стараясь не расхохотаться. — Да еще эта ворожба!..
Принц безнадежно махнул рукой и стал стаскивать рубашку через голову, негромко, но внятно бурча:
— Дожил — при молодой жене хоть по девкам иди! Тоже мне знахарка, на собственную голову не нашла управы… А может, кое-кому законный муж попросту наскучил и она повадилась налево бегать?!
— Куда?! — искренне возмутилась я, перебив его желчные излияния. — К волкам и белкам? А то к медведям и разбойникам бегать как-то не сезон!
«Законный муж» поперхнулся очередным упреком — видимо, представил себе соответствующую картину, молча забрался в постель и отвернулся к стене. Я скромно свернулась клубочком с другой стороны кровати. За дверью разочарованно посопели, звучно почесали затылок — или еще что, не разобрала, шепотом, но весьма нелестно высказались в мой адрес, выразив таким образом сочувствие обломанному супругу, и на цыпочках, но пыхтя, как простуженный слон, удалились прочь. Я медленно перевела дыхание и некоторое время лежала, расслабившись и наслаждаясь тишиной и покоем, но потом все-таки решила кое-что выяснить.
— Дин? Дин!!! Только не притворяйся, что спишь!
— А что мне остается делать? — мрачно прозвучало из-за спины.
Я села и потрясла его за плечо:
— Ты что, в самом деле обиделся?
— Ну знаешь!.. Она еще спрашивает! Меня в жизни так не «умывали»! — В приглушенном голосе явственно слышались благородное негодование и ущемленная мужская гордость.
Я растерянно смотрела ему в спину, пока не разглядела в полумраке, что широкие плечи трясутся от беззвучного смеха. У меня вырвался вздох облегчения.
— Зато теперь тебе нет нужды переспрашивать, что такое «облом»… Но ты вправду не сердишься?
— Спи уж, хвороба ходячая! Эй, чего дерешься?!
— А не будешь обзываться чем попало!
— Ладно, если не устраивает «хвороба»… тогда — «болящая». На всю голову! Хотя, убей боги, не пойму, при чем тут голова! — И «муженек» закатился еще пуще.
