сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 110 страниц)
До сих пор мои гневные обещания кого-нибудь прибить или хотя бы серьезно изувечить были всего лишь способом дать ближним понять, насколько же они меня достали. Но регулярно перепадавшие в последнее время стрессы довели-таки меня до нужной кондиции, так что теперь не за горами был тот момент, когда мои слова перестанут расходиться с делом. А первой жертвой, несомненно, станет экстремал, рискнувший поднять суровую меня с нагретой постели ни свет ни заря в глухую зимнюю пору! Особенно если я, как вот сейчас, только-только успела расслабиться в объятиях любимого мужчины после достаточно бурной бессонной ночи…
Темные слюдяные оконца едва начали светлеть. Ровное тихое дыхание спящего Дина щекотало мне висок, а я балансировала на грани между бодрствованием и сном, все больше склоняясь в сторону последнего… и в этот момент раздался деликатный, но достаточно громкий стук в дверь. Я просто ушам своим не поверила: разгар зимы, почти непроходимые горы, затерянное в них ущелье, избушка на курьих ножках посреди занесенного снегом леса — и ни днем, ни ночью покоя нет от визитеров!
Стук повторился. Можно было, конечно, подождать, пока проснется принц, но уж очень сладко ему спалось, а у меня и так ушки на макушке. Я осторожно выскользнула из-под его руки, на ощупь обулась и, сооружая на ходу из одеяла подобие римской тоги, только с капюшоном, на цыпочках прокралась в сени и приникла к заиндевелой двери. Сенсоры никакой опасности не обнаружили, поэтому я вытянула из кованых скоб тяжелый засов и сонно прищурилась в приоткрытую дверь.
На крыльце стоял ворон. Черный, отливающий легкой синевой, с жесткими перышками-щетинками, которые топорщились у основания острого массивного клюва, с блестящими бусинами живых внимательных глаз. Обычный Corvus corax, только размером с матерого племенного индюка, выращенного на особо витаминизированных кормах старательными работниками экспериментальной фермы где-нибудь в окрестностях Чернобыля…
Я невольно протерла сонные глаза, но видение даже не думало исчезать, а заинтересованно склонило голову набок и помаргивало, разглядывая мою затейливо упакованную в одеяло фигуру.
— Вам кого? — К сожалению, ничего более умного мне в тот момент на язык не подвернулось — сильный недосып всегда крайне отрицательно сказывался на моих умственных способностях.
Птица, шаркнув по свежевыпавшему снегу жесткой когтистой лапой, распустила переливчатые, антрацитово блестящие даже в полутьме крылья и отвесила безупречный поклон, затем аккуратно пристроила их на место и негромко крокнула с явной вопросительной интонацией.
— Одну минутку! — Я прикрыла дверь и скользнула обратно в тепло избушки.
Принц, уже одетый, сидел на краю прибранной постели, затягивая шнуровку на сапогах.
— Доброе утро! — Он встал и чмокнул меня в кончик носа.
— Вот-вот, оно и есть! — мрачно согласилась я, выпутываясь из одеяла, и с душераздирающим зевком кивнула на дверь. — Это явно по твою душу!
Пока Дин и пернатый гость, судя по доносившимся снаружи звукам, обменивались любезностями, я успела привести себя в порядок, раскочегарила печь и поставила на огонь котелок с водой для чая. Наконец тоненько скрипнула дверь, и впечатляющая птица степенно шагнула в комнату.
Церемония взаимного представления не заняла много времени. Пришельца звали Карнль, и был он «здешним воронам начальник и сорокам командир» — так в силу давней привычки я перефразировала для себя услышанное. Пернатый повелитель от угощения отказался и, удобно устроившись на чурбачке, повел с Дином неторопливый разговор на своем странном крокрукающем языке. В моем присутствии необходимости пока не было, и я ушла в закуток проведать волка.
Тот уже не спал и как раз блаженно потягивался, задрав кверху все четыре лапы. Я не упустила возможности коварно дернуть его за самый кончик пушистого хвоста. Волк тоненько, почти неслышно взвизгнул от неожиданности, отдернул хвост и пристроил его меж задних лап — словно шляпой прикрылся.
— Ну что, болящий, будем выздоравливать по-хорошему или придется-таки лечить? — сурово сдвинув брови, приглушенным басом изобразила я не очень доброго доктора Айболита.
— И тебе доброго утра, Звездочка! — осклабился волк, ткнувшись холодным носом в мои руки.
— Опять подслушивал?! — шепотом вознегодовала я.
— Мне что же теперь — каждый раз в помойное ведро голову прятать, как вам поворковать приспичит?! — хмыкнул серый хищник, с напускным смирением разводя забинтованными лапами.
— Знала бы, что не спишь, лично бы тебе все отверстия законопатила, чтобы неповадно было!
— Да ладно рычать, ничего такого я и не слышал! — фыркнул Ворх.
— А как хотелось бы! — подковырнула я, заканчивая ревизию пострадавших частей организма.
Волк подхалимски завилял хвостом и умильно сощурился, заглядывая мне в глаза.
— Может, погулять выпустишь, а то скоро корни тут пущу? Лапы уже не болят, и с головой полный порядок!
— Голова, батенька, дело темное, неисследованное! — вспомнилось мне. — И порядка в ней у тебя отродясь не было, а вот лапы…
Действительно, с левой конечности лубки можно было снимать хоть сегодня — все заросло даже лучше, чем на любой собаке, но с правой предстояло еще повозиться.
— В самом деле, когда пациент хочет жить, даже медицина бессильна! Ладно уж, вставай… только не так резво!
Довольно ловко хромыляя на трех лапах, Ворх вышел из-за печки, поздоровался с гостем и с моей помощью выбрался в сени. Спуск по лестнице занял бы много времени, но нашелся способ и проще. На верхней ступеньке волк присел, оценивающе прищурился на внушительный сугроб слева и, взвизгнув для храбрости, лихо скакнул с крыльца.
— Вот … …! — только и сказала я, ошеломленно глядя на его вертикальный прыжок с приснежением на задние лапы. — Я же тебе сейчас уши оторву!
— За что это?! — изумился хищник, упоенно катаясь в развороченном сугробе.
— Чтобы не смел меня так пугать! Еще не хватало переломать все остальное!
— Ой, брось, ничего же не случилось, что я, сам не понимаю? — Волк снова кувыркнулся. — А что это на тебя вчера нашло? Так хорошо и душевно посидели…
Я только вздохнула, усаживаясь на последнюю ступеньку, и постаралась коротко и доступно пояснить притихшему в сугробе волку, что такое Рождество — и вообще, и для меня в частности.
— Ясно! — Серый кувыркнулся еще разок напоследок и встал, встряхиваясь и обдавая меня облаком снежной пыли. — Насчет подарков можно устроить.
— Ты не понял! — с досадой отмахнулась я, уже немного жалея, что вздумала с ним откровенничать. — Это ведь как раз не самое главное…
— Но все же лучше, чем совсем ничего, а? — Устроившаяся у меня на коленях остроухая морда лукаво подмигнула серым глазом. — И насчет остального я прекрасно понял, только помочь ничем не могу. Что поделать, раз вот так оно все вышло…
— Ты прав, мой мудрый серый брат, уже ничего не поделать, кроме того, что предписано Пророчеством, — вздохнула я, почесывая мохнатый волчий лоб.
Глухо стукнула дверь, и на крыльцо степенно вышел Карнль, за ним — Дин с лыжами под мышкой.
— Я скоро вернусь, — ответил он на мой вопросительный взгляд, стягивая волосы в хвост и заправляя их под капюшон.
Пока мы с вороном обменивались прощальными поклонами, принц встал на лыжи, натянул рукавицы и, помахав нам рукой, легко заскользил по свежему снегу в лес. Ворон прыжком ушел в снова нахмурившееся небо и заложил крутой вираж над самой головой Дина. Вскоре оба скрылись за деревьями.
Я зябко поежилась и посмотрела вверх. Из низких всклокоченных туч опять начинали сыпаться крупные мохнатые хлопья. Пора возвращаться, пожалуй…
Мы еще долго стряхивали снег в сенях, потом спасли себя от смерти на почве истощения, и вскоре волк снова сопел в своем закутке за печкой. Я же, сидя за прибранным столом с кружкой в руках, некоторое время бездумно смотрела, как расходятся по поверхности отвара круги, если постучать по краю посудины, потом отставила ее в сторону и уронила голову на сложенные поверх столешницы руки — бессонная ночь все-таки взяла свое…
Разбудил меня, естественно, стук в запертую дверь. Я, зверски рыча и не открывая глаз, добралась до входа, но убийства опять не получилось — это вернулся Дин. Усталый, довольный и голодный, как сразу две волчьи стаи в разгар снежной зимы.
Воздав должное мясной похлебке и печеным орехам, он занялся добыванием груш из компота, попутно рассказывая свежие новости. Карнль в силу старой дружбы согласился посодействовать и обеспечил целую стаю добровольных помощников, часть которых уже сегодня отправили к возможным союзникам и сторонникам законной королевской власти с посланиями, лично им написанными.
— А если перехватят? — не удержавшись, перебила я. — Врага не стоит недооценивать!
— Умница! — кивнул принц. — Я, как ни странно, тоже об этом подумал. Послания написаны с помощью старого как мир, но все еще действенного магического приема: смысл становится понятен только после произнесения ключевого слова, которое заставляет проявиться невидимые знаки, а написанные — занять положенные места. Без него — это просто беспорядочный набор слов и символов.
— Здорово придумано! — признала я.
— Так они узнают наш маршрут и будут присоединяться по пути, кому где удобней. Большая часть подтянется сразу к месту битвы, в Туманную долину, где мы все и встретимся в День Весеннего Равноденствия.
— А не будет ли подозрительным, если сразу множество птиц в один день подадутся отсюда в разные стороны?
Дин одобрительно хмыкнул:
— Мне повезло, что ты на моей стороне! Карнль будет их посылать не в один день, а постепенно, в две-три недели, начав, разумеется, с дальних.
Я дотошно пыталась отыскать слабые места в его плане.
— Ключевое слово можно вытянуть из посланца под пытками!
— А он его и не знает! Оно помещается в память и извлекается только под гипнозом.
— Думаешь, при дворе короля нет нужных умельцев?
— Даже больше чем надо! — вздохнул Дин, доливая себе компот. — И определенный риск тоже, конечно, есть, но это — единственное, что мы сейчас можем сделать.
Я задумчиво кивнула, машинально прихлебывая из кружки остывший травяной чай.
— Теперь — насчет тебя.
— А что такое? — насторожилась я.
— Не мешало бы освоить какое-нибудь оружие. Скоро за нами начнется охота уже всерьез.
Вот не было печали! Но Дин прав — от наемников одним лишь матом, в случае чего, не отобьешься.
— Только не меч! — Я поперхнулась напитком, вспомнив свои небезопасные для окружающих попытки манипулировать серебристо-черным клинком Дина, когда принц еще был без сознания и не мог мне помешать. — Что-нибудь полегче!
— Как насчет метательных кинжалов? — подумав, предложил принц и встал.
Он принес одну из необъятных сумок и расшнуровал, явив моему слегка растерянному взгляду целый арсенал. В том числе и три комплекта искомого оружия.
— Дин, отдай ей мои «перья сокола»! — неожиданно подал голос Ворх. Он, оказывается, уже сидел у печки, с интересом наблюдая за происходящим.
— С чего бы вдруг ты так расщедрился? — изумился Дин. — Ты же с ними в свое время даже под страхом смерти расстаться не захотел!
— Сейчас он тебе скажет, что я намного страшнее любой смерти! — обреченно вздохнула я.
— Так он и за деньги отдать их не согласился, хотя цену предлагали более чем достойную, да еще и шикарный медальон в придачу!
— Конечно, не согласился! Благородное изделие оружейников из владений Стального Барона достойно лучшей участи, чем попасть в руки сволочного придурка!
— Это ты про Ангриста? — хохотнул Дин. — Так ты же потом все равно их продал, и за обычную цену.
— Так и ножи были обычные, — хмыкнул Ворх, — кухонные! Только заколдованные кое-кем из присутствующих! Не будем показывать пальцем…
— Конечно, не будем, — согласился принц, улыбаясь до ушей. — Это некультурно!
— Короче, — подытожил волк, вставая и подбираясь поближе, — доставай! Когда еще они мне понадобятся, а ей в самый раз по руке будут. Тем более что потом, после всей этой заварухи, я же с тебя все равно «клыки дракона» стрясу, не отвертишься!
— А у кого-то здесь губа совсем не дура! — подмигнул принц. — Хотя… ты прав, пожалуй. Держи!
Он подал мне широкий пояс, искусно сплетенный из тонких полосок белой, черной и светло-коричневой кожи, на котором крепилась пара таких же ножен. Я подержала в руках свое новое снаряжение, потом положила на стол и вытянула один из кинжалов-близнецов.
Длинное поблескивающее лезвие и впрямь напоминало формой заостренное перо. По середине серебристо-серого клинка шла темная проточина, от которой расходились еле заметные узкие параллельные полоски, а упавший блик высветил продолговатые бурые и темно-серые пестрины вдоль острых даже на вид краев. Рукоять была очень удобная, с изящным рифлением и увенчана головой хищной птицы, выполненной точно до мельчайших деталей. Даже дополнительные зубцы на клюве просматривались четко.
Глаза сокола были сделаны из черно-желтого агата, округлые шлифы такого же цвета украшали крестовину с обеих сторон. Я коснулась кончиками пальцев тонких линий какого-то знака, вырезанного на почему-то теплом камне.
— Символ древнего языка, означает «видящий цель», — пояснил Ворх, с удовольствием глядя на мое восхищенное лицо, и подмигнул: — Надевай!
Так и начались мои страдания. Нет, я ничего не имею против развлечений на свежем воздухе, и учителем Дин оказался прекрасным: объяснял доходчиво, показывал наглядно, терпеливо повторял каждое движение столько раз подряд, сколько требуется, и не выказывал даже малейшего раздражения по поводу моей неумелости и непонятливости. Ворх тоже не остался в стороне — подкидывал советы, причем весьма дельные.
В конце концов я даже несколько раз попала в цель, но только чего мне это стоило! Тем же булыжником получилось бы на раз и гораздо быстрее, все-таки бурное дворовое детство чего-нибудь да стоит!.. Но вот с новым оружием договориться оказалось не в пример сложнее.
— Ты сейчас не думай о попадании в «десятку», — внушал мне принц, легко, практически не глядя, посылая свой «клык дракона» в самый центр импровизированной мишени. — Оружие надо почувствовать, оно должно стать продолжением твоей руки, частью тебя…
Но мы с кинжалами, видимо, еще не прониклись в должной степени взаимным доверием, поэтому было решено продолжить мои мучения на следующий день, тем более что начинало темнеть и снова повалил снег.
О чем говорили за ужином — не вспомню даже при желании. Под конец я вообще умудрилась отключиться прямо за столом, уронив голову на сложенные руки, только смутно чувствовала сквозь сон, как Дин стаскивал с меня теплую верхнюю рубашку и сапоги, а потом, что-то тихо приговаривая, укладывал и укутывал одеялом. Усталость последних дней бесследно не прошла — я как свернулась у стенки по-кошачьи клубочком, так и проспала всю ночь на одном боку.
Разбудил меня запах жареного теста. Некоторое время я еще нежилась под одеялом, потом решилась открыть глаза и озадаченно воззрилась на Дина, который как раз в этот момент снимал со сковороды последнюю лепешку. Я что, так долго спала и сегодня уже Восьмое марта?! Вроде не должно бы…
— Доброе утро, засоня! — разулыбалось его высочество, машинально лизнув обожженный палец. — Тебе как — отвар в постель или все же лучше в кружку?
— В самую большую! — Я решительно соскочила с лежанки. Умыться было делом одной минуты. — Удивил, нечего сказать!
— Чем? — озадаченно вопросил принц, разматывая бечевку с пергаментной упаковки стоящего посреди стола горшочка.
— Не думала, что ты со сковородкой управляться умеешь так же лихо, как с кинжалами! — призналась я, усаживаясь напротив и с интересом запуская ложку в содержимое объемистой посудины. — Ух ты! Откуда мед?
— Дхоорн заходил на рассвете. Что же насчет сковородки… — Дин пожал плечами. — Плох тот воин, который не умеет обеспечить себе ночлег и хотя бы какую-то еду! А уж мне в последние несколько лет как-то не приходилось рассчитывать на прислугу, да и появляться лишний раз в харчевнях и на постоялых дворах тоже не особенно хотелось… Эй, куда?!
Поздно! Лепешек было много, мне же понадобилась именно та, которую Дин облюбовал для себя и успел от всей души намазать медом. Теперь я, щурясь, как довольная кошка, и разве что не урча (только причмокивая), со вкусом обгрызала ее со всех поджаристых сторон, не забывала подхватывать языком чересчур торопливые липкие капли, преданно глядя при этом в глаза принца, потерявшего дар речи от моей наглости. Сидящий рядом Ворх едва не лопался от сдерживаемого смеха, но благоразумно хранил молчание.
Лихо прикончив добычу, я залпом допила травяной отвар из Диновой же кружки, встала и двинулась к нему вокруг стола, на ходу вытирая руки мокрым полотенцем, которое до этого мирно сушилось на крючке. Принц наблюдал за моим перемещением с опасливым интересом, не зная, какая пакость еще затевается. Но я всего лишь обняла его со спины, звонко чмокнула в ямочку на щеке и шепнула на ухо: «Спасибо, радость моя!»
