сообщить о нарушении
Текущая страница: 71 (всего у книги 110 страниц)
— Всего лишь одного. — Я шагнула к нему ближе и выдохнула в самое лицо, перейдя почти на шепот: — Чтобы ты наконец-то узнал, какя тебя ненавижу! Если бы ты был способен это себе представить, то собственными руками вырвал бы свои прекрасные бессовестные глаза и лживое расчетливое сердце и с покаянной молитвой скормил их самой мерзкой крысе, какая отыскалась бы на окрестных помойках… Да где тебе! — Я отступила и безнадежно махнула рукой, снова переходя на обычную громкость. — Понять меня в состоянии лишь тот, кто сам хотя бы раз действительно любил, а не пользовался теми, кто ему предан, как… одноразовой посудой!
Дин дернулся как от пощечины, но не успел ответить. Я легко вскочила на спину замершей рядом надхи, продолжая говорить:
— Знаю, о чем ты думаешь, мой принц! Можешь не вздрагивать — я не уйду, во всяком случае сейчас, потому что не хуже тебя знаю, что такое долг! И ты опять же все гениально рассчитал: как бы я ни относилась к тебе, у меня никогда не хватит совести бросить на произвол судьбы всех тех, кто во многом по моей милости поверил в Пророчество и пошел за тобой. Да, я не оставлю друзей и не порадую врагов, я пойду до конца и буду делать все что смогу по мере сил и еще немного сверх того, пока не исполнится это чертово предсказание, раз уж мне так «повезло» по жизни! Но когда весь этот мрак закончится, я действительно уйду — в чем пришла, не взяв ни куска хлеба, ни гроша из твоей паршивой казны, — куда угодно, лишь бы никогда больше даже имени твоего не слышать… А если у тебя хватит наглости показаться мне на глаза, я тебя убью! Просто голыми руками, несмотря на всю твою крутизну и чертову магию — теми же руками, которыми зашивала раны и поила с ложечки…
— Ты с ума сошла! — хрипло выдохнул Дин, по-прежнему не сводя с меня немигающих глаз.
— Да, — мило улыбнулась я, — мой принц, как всегда, прав! При желании мог бы заметить и раньше. Это со мной произошло давно — когда я впервые повелась на твои небесные черты и дивные очи, но стало еще сильнее, когда меня угораздило размечтаться, что сказанное распаленным самцом вдруг может оказаться правдой… хотя стоит отдать тебе должное: ты был со мной честен и ничего не обещал. Да что там — ты даже о любви ни разу не заикнулся! — Я со свистом втянула морозный воздух сквозь крепко сжатые зубы, стараясь не зарычать от отчаяния и ярости. — Но уж окончательно я свихнулась, как только поверила, что хотя бы для кого-то в этом вашем семь раз благословенном Мире что-нибудь значу сама по себе, как человек, а не как «видящая», «лечащая», «грезящая» или вообще — всего лишь «левая рука»!!!
На Дина стало страшно смотреть, но я не собиралась его разглядывать — с меня и в самом деле было довольно! Чуткая надха, поняв меня с полумысли, развернулась и гигантским скользящим прыжком ушла в густые заросли молодого ельника на краю опушки. Я честно продержалась еще несколько минут, пока мы удалялись от места разговора, потом сползла с пушистой спины прямо в глубокий снег и разревелась, как никогда в жизни. Горечь, разочарование, обида, ревность, усталость — все, что накопилось в душе за последние недели, все, что было спрятано глубоко внутри от посторонних глаз, теперь мучительно и трудно пробивалось на волю с таким надрывом, что от судорожных всхлипов сводило мышцы, сворачивая меня в три погибели от боли, а в онемевшее горло не проходил воздух…
О каком «видении» можно было говорить в тот момент — я и атомный взрыв не услышала бы!.. Как не услышала нежное цивканье спускаемой тетивы арбалета. Надха, обладавшая более чутким слухом, просто не успела остановить стрелявшего — слишком неожиданным было появление врагов из ниоткуда, слишком велико было расстояние до них, поэтому и упали мы одновременно: первый из пяти вражеских наемников — с напрочь оторванной головой, а я — с кованой стрелой под левой лопаткой…
Ворх оказался невольным свидетелем «теплой» беседы, поскольку немного приотстал от принца по дороге к лагерю, потом догнал и, с ходу оценив происходящее, счел за благо тактично залечь в кустах. Уже глубоко потом он объяснил, что я — опять же по наитию, не иначе — направила надху прямиком к тому месту, куда открывался портал, сооруженный кем-то из новоприобретенных королем умельцев для переброски в наш временный тыл группы специально натасканных воинов. Магическую защиту им организовали мощнейшую, потому-то никто и не сумел их вовремя засечь. Враги даже не мечтали о такой удаче, когда я вдруг обнаружилась в гордом одиночестве посреди лесной чащи в абсолютно нерабочем состоянии, да еще и на расстоянии выстрела, и, ясное дело, долго раздумывать не стали. Еще бы, ведь за мою голову нынешний правитель положил такую награду, что хватило бы на безбедное существование не только всем подельникам, но даже их правнукам!
Все это, спеша и захлебываясь торопливыми словами, поведал последний из удачливых «засланцев» (обездвиженный умелым укусом саблезубых челюстей, но до поры до времени оставленный в живых), затравленно глядя в немигающие глаза разъяренной хищницы. Впрочем, случилось это несколько позже и без меня.
Принц, погруженный в мрачные думы, не сразу покинул памятную опушку. Он едва успел сесть на коня и выехать на тропу, ведущую к лагерю, когда прямо перед ним, заставив Бурана вскинуться на дыбы, с глухим рыком приземлилась Линга, бережно уложила на снег мое обмякшее тело, насквозь прошитое арбалетным болтом, и ринулась обратно в лес, яростно шипя. Дин сразу погнал Ворха в лагерь за помощью, а сам бросился ко мне.
Я же находилась в каком-то странном оцепенении. Боли не было, зато раздражала промокшая от крови одежда и металлический привкус во рту, сильно жгло в груди, перед глазами все плыло и качалось, двигаясь как в замедленном кино, а звуки доносились откуда-то издалека в сопровождении странного звенящего эха. Себя я почему-то видела как бы со стороны, и мое гаснущее сознание еще успело запечатлеть кое-что из происходящего. Например, как на опушку леса ворвался отряд конных воинов с взбешенным Таргланом во главе (он, как выяснилось потом, почувствовал неладное и поехал вслед за мной, прихватив дюжину всадников, а волка встретил по дороге, уже у самого леса)…
Как, повинуясь указаниям принца, воины рассыпались по лесу и вернулись, волоча огромные охапки сухих веток, а другие в это время вытоптали в снегу две пересекающиеся окружности, меньшая из которых была метров пяти в диаметре…
Как в эти неглубокие борозды и центры кругов сложили хворост, и сразу несколько человек, припав на колено, торопливо зачиркали кресалами…
Как, пятясь и приглушенно рыча, выбралась из чащи надха, тащившая волоком двух оглушенных здоровяков, увешанных оружием; еще одно бесчувственное тело было пристроено поперек пушистой спины…
Как разложили «добычу» — по одному возле каждого из трех уже вовсю полыхающих костров, а Линга неуловимыми точными движениями вырвала сердца прямо через кольчуги, всякий раз брезгливо встряхивая лапой, — и оставили трупы сочиться парящей на морозе кровью, стекавшей в самое пламя (мне показалось, или клубы дыма на самом деле тут же окрасились багровыми переливами?!)…
Как в меньший круг бережно перенесли меня и уложили, укрыв до подбородка чьим-то плащом…
Как страшно взвыл Дин, когда я, устав давиться горячими сгустками и бороться за каждый глоток воздуха, никак не желавший проходить в заполненное кровью легкое, перестала вдруг дышать совсем, а мое сердце, всерьез призадумавшись о тщетности своих усилий, стало биться спустя рукава, с каждым разом увеличивая паузу…
Как Призрак запрыгнул в очерченный огнем круг, упал с ходу возле меня на колени в рыхлый снег, с трудом разжал мои стиснутые зубы лезвием ножа и припал к синеющим на глазах губам, спеша поделиться энергией и успев зло крикнуть принцу: «Шевелись, дьявол бы тебя …!»
Как Дин, торопливо читавший вполголоса какое-то сложнорифмованное заклинание, стоя у полыхающей черты, нетерпеливо дернул плечом и шагнул в центр пятачка, образованного пересекающимися окружностями…
Как, повинуясь резкому жесту принца, все торопливо скрылись в лесу и залегли за деревьями, а он, полоснув ножом по запястью левой руки, быстро повернулся вокруг себя, рисуя своей кровью на снегу еще один, совсем небольшой круг и громко выговаривая гортанные протяжные слова нового заклинания…
Как потемнело низкое, затянутое плотными серыми тучами небо, потом запестрело неяркими бликами, которые постепенно собрались в две плавно вращающиеся спирали. Мерцающие вихри несколько мгновений кружили над опушкой и вдруг превратились в ослепительно-яркие молнии, беззвучно ударившие прямо в середину самого большого костра…
Вода… Где-то поблизости есть вода! Я это чувствую, ощущаю всем существом ее неповторимый запах… Кто сказал, что чистая вода не пахнет?! Глупости! Тот просто никогда не хотел пить по-настоящему!.. Так, как хочу я сейчас… Каждый вдох приносит муку — воздух царапает пересохшее горло, но не дышать я не могу… И не могу сглотнуть — рот словно выстлан грубой наждачной бумагой… Надо встать и найти воду!.. Она где-то рядом, такая холодная и упоительно свежая… Но нет сил поднять руки… даже веки…
Моих губ коснулось что-то гладкое и влажное, прохладная струйка просочилась на царапающий нёбо язык. Первый глоток заставил меня глухо замычать от боли, потом пошло легче. Только раздражала скорость процесса: внявшая моему безмолвному зову добрая душа, кем бы она ни была, вливала живительную влагу слишком уж маленькими порциями, которые, казалось, впитывались, едва коснувшись пересохшего языка, не оставляя ничего для нормального глотка. Я, не открывая глаз, нетерпеливо мотнула головой и тут же получила результат — вода пролилась мне на подбородок и шею.
— Не надо спешить!
Мягкая ткань аккуратно промокнула кожу, чья-то рука бережно приподняла мою голову, край кубка снова коснулся губ. На сей раз все прошло гораздо более успешно. Я сделала несколько глотков и открыла глаза.
На краю моей постели сидел Дин. Узнать его получилось не с первой попытки, но в чем именно дело, я разглядела далеко не сразу. А разглядев, просто не поверила глазам. Это сколько же времени я была без сознания?!
— Ты не приходила в себя трое суток, — ответил принц на мой невысказанный вопрос. — Как себя чувствуешь?
— Спасибо, уже гораздо лучше, — машинально кивнула я, не в силах отвести от него взгляд.
Всего лишь трое суток? С таким результатом?! Это чем же надо было заниматься?! Он осунулся и похудел так, что щеки запали, потемнел на лицо, под глазами залегли фиолетовые тени, а волосы… От висков по широким плечам струились две абсолютно белые пряди, ясно различимые на мерцающем фоне серебряной гривы даже при неярком свете костра.
— Что с тобой случилось?!
— Ничего страшного, в самом деле. — Он попытался улыбнуться, но вышло криво и неубедительно. — Сущие пустяки по сравнению с тем, что произошло с тобой.
— Со мной-то уж точно ничего интересного, — усмехнулась я, натягивая повыше одеяло. — Пристрелили, да и весь разговор… Подожди, а почему я до сих пор жива?!
— Тебя что, это не устраивает, и ты хочешь все вернуть, как было? — отозвался вместо принца Ворх, которого я сразу не заметила.
— Пожалуй, нет, — подумав, определилась я. — Очень даже устраивает, но… каким образом?! Кто умудрился так меня заштопать, что я отделалась всего лишь тремя сутками беспамятства? Это же невозможно!
— Для смертных — да…
Красноречивый взгляд принца заставил волка замолчать на полуслове, а до меня стало понемногу доходить. Параллельно с выплывающими из глубин памяти воспоминаниями — приятными и не очень, особенно учитывая последние события… Я некоторое время смотрела на Дина, чувствуя, как от вновь нахлынувших эмоций болезненно сжимается сердце, потом тихо проговорила:
— Значит, именно ты вмешался в божественный промысел и заставил меня задержаться на этом свете?
Принц неопределенно шевельнул плечом, настороженно следя за сменой выражений на моем лице.
— Зачем ты это сделал?!
— Не хотел, чтобы ты умерла.
Сдержанный ответ словно выдернул какую-то чеку — я уже не могла остановиться:
— А ты меня спросил?! Или в мире по-прежнему самым главным являются твои хотения?!
— Ты в тот момент была в неподходящем для беседы состоянии! — Голос Дина зазвучал еще суше, лицо медленно и верно превращалось в каменную маску. — Мы и так едва успели… Главным было спасти жизнь, а что с ней делать потом — решишь сама!
— Жизнь!.. — Я закусила губу и отвернулась к стене. — Пропади пропадом эта самая жизнь, если я буду обязана ею тебе!..
Наступившая вдруг вязкая тишина поглотила все звуки, даже мое хриплое дыхание. Не оборачиваясь, я видела, как заметались фиолетовые сполохи в зрачках Дина, ставших бездонно-черными провалами в тонких золотых ободках. Не сказав ни слова, он аккуратно поставил на стол кубок — вернее, то, что осталось от моей любимой посудины, — поднялся и вышел, сдернув по пути свой плащ с гвоздя. Входной полог тяжело качнулся, и я смогла перевести дыхание — правда, с трудом. Тишина продолжала давить могильной плитой, а я пыталась удержать невесть откуда подступившие слезы.
— Зря ты так! — проявился из дальнего угла волк.
— Может быть, — бесцветно согласилась я, — но именно сейчас не могу иначе…
— Ты же ничего не знаешь! — Голос Ворха звучал глухо и надтреснуто.
— Что — ничего?
— Что произошло, пока ты была без сознания.
— Вот и просветил бы меня, убогую! — При попытке лечь иначе острая боль снова прострелила меня насквозь, что никак не могло добавить веселости в паршивое настроение. Я тихо зарычала, осторожно потирая свежий, еще саднящий шрам под левой грудью. — Что такого настолько уж интересного я должна узнать?
— Это лучше увидеть самой.
— Самой, опять все самой! — Кое-как умудрившись повернуться на другой бок, я чуть не расплакалась от облегчения. — И каким образом?.. Ах да, я же «видящая»… Но я сама даже то место найти не сумею!
— Как раз в этом я могу тебе помочь… если хочешь.
— Да, черт все побери, хочу!!! Хотя бы для того, чтобы хотя бы у тебя появилось хотя бы какое-то подобие нормального выражения… хотя бы на морде лица!
Я и в самом деле попыталась принять вертикальное положение, но резкая боль плеснула в глаза багровым и швырнула меня обратно на смятую постель. Следом навалилась глухая чернота спасительного беспамятства…
ГЛАВА 2
— Да я сейчас тебе все уши оборву и хвост в придачу с корнем выдерну!!!
— Мне-то за что?!
— А неповадно будет подстрекать! Куда она пойдет в таком состоянии?! И за каким дьяволом?
— Она сама захотела во всем разобраться!
— С твоей подачи! Угробить ее хочешь?!
— Типун тебе на язык! Даже и захотел бы, так теперь бесполезно, — в сердцах огрызнулся волк, пятясь к выходу от разъяренной Тиальсы, которая недвусмысленно крутила перед его носом длинным березовым поленом. — Против небожителей не попрешь!..
— А как хотелось бы, а? — подковырнула я хриплым слабым голосом, с трудом оторвав от подушки немилосердно гудящую голову. — А вот хрен вы угадали! Фиг вам, а не блинов на мои поминки, не дождетесь!
— Вот-вот, и я о том же — ты еще всех нас перехоронишь и на радостях напьешься вусмерть! Уйми свою подругу, а то я за себя не ручаюсь!
— Ты мне тут еще грозить будешь, воротник блохастый?! А ну брысь отсюда, пока есть чем бегать!!!
— Стоп-стоп-стоп, ребята! Брэк! В смысле — в разные углы марш!
Насупленные и раздраженно сопящие спорщики переключили внимание на меня.
— Тиальса, пожалуйста, помоги сесть. А ты, друг дней моих суровых, подожди снаружи — ни к чему тебе слушать все мои высказывания, а то будешь выть, заикаясь…
— Куда ты собралась?! — чуть не плача, по новой завела подруга, как только за волком опустился полог. — Ты же на части рассыпаешься!
— Ничего, соберете, когда понадоблюсь, — где веревочкой перевяжете, где гвоздиком прибьете. Лежать еще хуже, никакого терпения нет…
Каких сил и выражений мне стоило подняться, привести себя в порядок и выползти наружу — отдельная жуткая история, но зато мне сразу стало легче, даже в голове прояснилось. Я, жмурясь от удовольствия, осторожно вдыхала свежий морозный воздух, подставляя лицо ночному ветерку. Небо, словно рваной шалью, было кое-где прикрыто низкими облаками, в прорехи между которыми проглядывали яркие звезды. Одна из лун только показала свою макушку из-за дальнего хребта, но мне совсем не требовался свет, чтобы в деталях разглядеть панораму спящего лагеря. Все было спокойно.
У входа меня ждали Ворх и надха, тут же подставившая пушистую спину. Я привычно устроилась верхом, обхватила руками мощную рысью шею и повернулась к хмурой Тиальсе.
— Не жди меня и не волнуйся, мы быстро. И… не сердись, пожалуйста! Я должна во всем разобраться, просто не могу иначе!
— Уже поняла. — Расстроенная подруга махнула рукой. — Осторожней там: тебя из дебрей Запределья вытаскивать будет некому!..
