сообщить о нарушении
Текущая страница: 74 (всего у книги 110 страниц)
Потом присел на корточки рядом с черным зверем и потеребил густую шерсть на его загривке. Пес жалобно заскулил, вильнув обрубком хвоста, но так и не смог отвести взгляд от золотисто-изумрудных глазищ. Я, кстати, совсем не спешила разруливать ситуацию — было интересно, чем все это закончится, особенно если учитывать присутствие среди зрителей незнакомого надха, который продолжал украшать своей персоной парадное крыльцо.
К чести моего спасителя, он быстро уловил что почем и обратился прямо к Линге, сопровождая учтивые слова не менее учтивым поклоном:
— Уважаемая госпожа, отпустите моего друга, пожалуйста! Он совсем не собирался покушаться на жизнь «видящей», просто беспокоился за мою…
Я не удержалась и фыркнула:
— Видишь, Линга, от меня самой уже требуется защищать окружающих, включая бойцовых собак и молодых людей, а ты все за мое здоровье тревожишься!
— …и, если что не так, приношу извинения за нас обоих! — закончил Нортис, бесстрашно подходя к суровой надхе на расстояние шага.
— В самом деле, не будь уж так жестокосердна к мальчикам, тем более друзьям! — поддержала я и подмигнула соратнице.
Линга снисходительно фыркнула и отвернулась. Черная громадина обрадованно вскочила и ринулась к хозяину, а тот, обнимая пса за мощную шею, охваченную фасонистым ошейником со множеством заклепок, назидательно произнес:
— В другой раз будь внимательнее и не рычи понапрасну!..
Между тем просторный двор постепенно заполнялся по мере прибытия через порталы новых партий воинов, лошадей, повозок и прочего. Усиливались шум и неминуемая в подобных случаях рабочая суета. Всюду сновали подданные эдла, разводя людей по казармам, раненых по лазаретам, животных по стойлам и вообще — кого куда следует. Снегопад усилился, в синеве быстро наступающих пасмурных сумерек там и сям загорались костры, слышались голоса и конское ржание — войско обустраивалось на новой базе, последней перед решающим сражением…
— Вот, оказывается, куда ты забрела!
За спиной возникли до боли знакомые фигуры. Броул ощетинился и оскалился, но покосился на хозяина и благоразумно промолчал, хоть и продолжал сверлить подошедших свинцовым взглядом.
— Оно того стоило, мой принц. Позвольте представить вашему высочеству моего юного друга и спасителя!
Нортис и не подумал тушеваться: отвесил всей почтенной компании сдержанный поклон и выжидающе вскинул глаза на принца.
— Рад знакомству! — Дин кивнул и протянул руку, окидывая внимательным взглядом стоящий рядом шедевр местного собаководства. — Если не ошибаюсь, этому зубастому четвероногому приятелю мы тоже кое-чем обязаны?
— Не ошибаешься, — кивнула я. — Именно эта очаровательная собачка посодействовала уменьшению количества личных гвардейцев короля на территории города Гранец… Правда, лапочка?
«Собачка-лапочка» возмущенно фыркнула, но старательно закрутила обрубком хвоста и растянула огромную клыкастую пасть в улыбке, не лишенной своеобразного очарования. Все развеселились.
— Что ж, — кивнул принц, — я, пожалуй, тоже представлю тебе кое-кого.
И широким жестом повел рукой в сторону крыльца. Надхи одновременно повернули к нам кистеухие головы и синхронно склонили их в медленном поклоне. Мы ответили по всем правилам этикета, пока Тханимар называл рысей по именам.
— Высокочтимый Хартр, не нахожу должных слов, чтобы выразить свой восторг от встречи с вами! — Медовоглазого надха Дин приветствовал отдельно, а едва слышный голос кого-то из новых знакомых предупредительно пояснил за моей спиной: «Среди Парящих Рысей это главная персона после повелителя, не считая прямых наследников!» — Рад, что слухи о вашей гибели оказались настолько преувеличенными…
Его молчаливый собеседник перевел взгляд на стоящего рядом со мной Тханимара. Тот пояснил:
— В общем-то эти самые слухи были не так уж далеки от истины, а не ввяжись мы в бой с той эскадрой «морских шакалов», так и совсем бы от нее не отличались… Волей небес на нас нанесло именно те пиратские корабли, на которых за океан перевозили запрещенные товары, в том числе и такой вот «живой груз».
— А чтобы не брыкались, элементарно морили голодом и попутно прибегали к варварским способам обездвиживания…
— …в сочетании с грубыми, но верными магическими приемами, дополняя их физическим воздействием за малейшую провинность — например, чересчур недоброжелательный взгляд искоса! — кивнув, закончил Тханимар мою мысль вслух.
Я медленно вдохнула, считая про себя до десяти, чтобы удержать внутри закипающую ледяную ярость.
— Вот же м-м-п-пс… сволочи!!! — Удержаться от более полного высказывания меня заставил немигающий взгляд золотисто-медовых глаз в упор. — Прошу прощения!
— Нам они тоже не понравились, — подал голос кто-то из компании чародея, сопровождая слова тихим смешком. — Да упокоятся с миром их черные души…
— Все что ни делается — к лучшему! — подытожил принц. — Хватит мерзнуть, пойдем внутрь. А по пути, надеюсь, услышим историю появления здесь нашего юного друга — и наверняка поучительную…
— Поучительнее просто некуда! — весело хмыкнул Тханимар. — Вы не представляете, какой поднялся переполох, когда это чудо решило во что бы то ни стало присоединиться к отряду ополченцев!
Шагающее рядом со мной «чудо» насупилось и остановилось.
— Незачем было возвращать меня домой!
— А что, интересно, было делать командиру? Твоя заплаканная мать едва не растерзала его в клочья, требуя разыскать и вернуть единственного сына — цитирую: «Которому ваши недоделанные… вояки заморочили голову сочиненными по пьянке … … байками о чертовых подвигах в компании таких же … …, а не то я вам … … и … …, а потом … …, причем ежедневно, да еще и плюну напоследок…»
— Теперь понятно, в кого ты такой боевой! — Мне пришлось повысить голос, чтобы заглушить громовый хохот слушателей. — И чем дело закончилось? Впрочем, что это я — результат же перед глазами! Снова сбежал?
— Нет! — буркнул покрасневший неслух, стреляя сердитым взглядом из-под нахмуренных бровей. — Убедил маму, что не пропаду, и пошел догонять отряд.
— Один?!
— Конечно нет! С Броулом. Это ведь я его и кормил, и учил, меня он слушается…
— Это мало что меняет. Вдвоем, зимой, в горах?!
— Их обнаружили на пятый день пути, — снова вмешался Тханимар, — и были озадачены не на шутку: что делать с этими… добровольцами? Отправлять одних обратно вроде не годится, бросить где нашли как-то не смешно, возвращаться из-за них всем — тоже, тем более он заявил, что все равно сбежит, поскольку твердо намерен отомстить за отца и остальных безвинно погибших… Решили пока взять с собой, а по дороге он вполне прижился в отряде, неплохо себя проявил, да и пес пришелся ко двору. Кстати, кто тебя учил обращаться с мечом?
— Отец, — тихо сказал Нортис. — Он был одним из лучших в нашем городе…
— Значит, прямая дорога тебе к Халиссу, — решила я. — Только учти, поблажек никаких не будет, равно как и скидок за былые заслуги!
— Вот еще!!! И не надо! — самолюбиво фыркнул юный партизан. — Какие там заслуги… Кстати, вот взгляни!
Мы отошли чуть в сторону, приотстав от остальных, и он вытянул из-за пазухи ту самую золотую монету, висевшую теперь у него на шее на шелковом шнурке. Я вопросительно вскинула бровь.
— Видишь вмятину? Это след от наконечника боевой стрелы. Когда я носил твой подарок в нагрудном кармане…
— …черти занесли тебя в очередную опасную для здоровья заваруху? Боже, как я сочувствую твоей матери!
— Не стоит, все же обошлось! Теперь это мой амулет. Знала бы ты, как мне все в отряде завидовали, а уж сколько денег предлагали!..
— Спасибо за идею! — хмыкнула я. — Если вдруг ненароком останусь без гроша…
ГЛАВА 4
Развить сию ценную мысль так и не дали. Младшая дочь нашего певца окликнула меня откуда-то из-за спины, но на звук ее голоса первым обернулся Тханимар и замер, впившись напряженным взглядом в лицо подходившей ближе островитянки:
— Ниалли?! Это ты? Здесь?! Не может быть!
— Во-первых, воспитанные люди здороваются! Во-вторых, меня зовут Альниола! — отчеканила та, независимо вскинув подбородок. — И, в-третьих, где еще в такое время должна быть лучшая знахарка своего курса — копить золото, болтаясь в свите самозваного короля, или, быть может, холить свою драгоценную задницу в теплых местечках за океаном, как это делают некоторые подающие надежды маги?!
Заинтересованно притихшая аудитория — уже очень даже многочисленная — дружно грохнула смехом, но рыжекудрого красавца это ничуть не смутило. Напротив, он разулыбался так, словно дождался наконец давно заслуженной похвалы:
— Как же ты расцвела за эти годы…
— Твое отсутствие мне явно пошло на пользу!
— …хотя в остальном все такая же! — продолжал умиляться обладатель «драгоценной задницы», не обращая внимания на ядовитый тон собеседницы.
— Вот именно! — стальным голосом отрезала девушка, отворачиваясь и встряхивая пепельно-русыми «хвостами». — Так что…
Нетрудно было догадаться, какое продолжение ожидало Тханимара, но услышать это нам не пришлось — тяжелые резные входные двери, сделанные из мореного столетнего дуба, медленно раскрылись, выпуская на необъятное парадное крыльцо хозяина здешних владений, вид которого сразу же заставил меня вспомнить фильм «Первый рыцарь» и короля в исполнении Шона Коннери. Я даже зажмурилась и помотала головой — просто близнецы-братья! Особенно если убавить морщин, добавить волос, удлинив их до плеч, срастить брови на переносице и сменить цвет глаз на графитно-серый… А «Коннери» после положенного приветственного поклона громовым голосом прокричал что-то всем сразу, махая рукой, потом отыскал взглядом меня и шагнул навстречу.
— Добро пожаловать домой, девочка моя! Ты ведь позволишь так себя называть родному брату своего дедушки?
— Ничего не имею против, — кивнула я, позволяя заключить себя в родственные объятия. — И тоже очень рада встрече, дорогой… э-э-э?..
— Пожалуй, дядюшка, если ты не против! — учтиво подсказал новоявленный родственник, озорно подмигивая.
— Почему бы и нет? — недолго думая кивнула я.
В самом деле — несмотря на сплошь седую шевелюру и такую же бороду, для «дедушки» Роклдорн был моложав, подтянут, энергичен и легок в движениях.
В коридоре, следуя за нашим гостеприимным хозяином, я наконец-то высмотрела Эльорину, придержала за локоть и спросила, что за сцену ее сестрица устроила Тханимару. Старшенькая с удовольствием поведала мне давнюю дивную историю. В свое время им обеим посчастливилось проходить обучение в Королевской Академии, куда нынешний штатный маг принца поступил на пару-тройку лет раньше и успел стать знаменитостью на своем факультете. Все поголовно говорили о нем с благоговейным придыханием: и талант, и умница, и спортсмен, и красавец… словом, полный джентльменский набор, включая изысканные манеры и благородное происхождение. Само собой, жаловаться на недостаток внимания (во всех возможных смыслах) ему не приходилось, поскольку его дружбой гордились больше, чем успехами на магическом поприще, а местные красавицы наперегонки лезли вон из кожи, чтобы хоть ненадолго удостоиться его благосклонности…
Юную землячку он впервые приметил на каком-то празднике, положил на нее оба глаза сразу и, будучи уверен в успехе, имел неосторожность объявить ей о том, что выбирает ее в качестве партнерши для танцев. Нет, приглашение само по себе не было чем-то криминальным, просто на тот момент он успел принять на грудь несколько порций веселящих напитков, поленился дойти сам до столика, за которым сидела девушка в компании друзей, и послал кого-то из своих постоянных почитателей. Тот же, по всей видимости, в своем рвении услужить слегка перестарался, пытаясь объяснить избраннице всеобщего кумира, насколько ей повезло. Надо ли говорить, какова была реакция Альниолы на такое одолжение, ведь ей по жизни все подобные авторитеты были, мягко выражаясь, «до первой звезды» (кстати, в остальном у нас тоже обнаружилось довольно много похожего в характере…)!
Тханимар не принял отказа и подошел, чтобы лично повторить приглашение, но получил только подробный и образный комментарий по поводу возникшей ситуации вообще и его воспитания в частности, а также четкий адрес, куда он должен был отправиться немедля во главе «тупорогой толпы» своих «безмозглых обожателей». К чести молодого мага, он сумел обратить все в шутку, мило извинился за допущенную бестактность и преподнес несговорчивой девице шикарный букет заморских цветов, который тут же сотворил. Строптивица после недолгих раздумий великодушно согласилась предать обиду забвению, поход в указанные отдаленные места позволила отложить на неопределенное время, но тут же вручила букет кому-то из обслуживающего персонала с просьбой подмести «этим цветастым веником» лестницу, ведущую на задний двор…
Незадачливому кавалеру пришлось отступиться, но с тех пор он почему-то стал попадаться ей буквально на каждом шагу, а к ней с его легкой руки после того памятного вечера прочно прилепилось прозвище Ниалли (на мой взгляд, крайне точное и лестное, учитывая, что ниа-аль — местная экзотическая пряность, очень редкая, дорогая, острая и жгучая до безобразия). Подруги намекали, что, мол, неспроста местный кумир уделяет ей столько внимания, но вредная девчонка лишь гневно фыркала, обрывая их на полуслове, хотя после отъезда молодого мага за океан еще не один месяц появлялась на утренних занятиях с покрасневшими, припухшими глазами… А теперь двух упрямцев, как на грех, снова угораздило встретиться, и одни боги знают, чем это все может закончиться!..
— Во всяком случае, скучно никому не будет, — подытожила я, закончив смеяться.
— По-моему, твоими стараниями это нам и так не грозило! — Подруга, разумеется, не упустила возможности поехидничать.
— Что же, так и должна буду одна все время надрываться?! — праведно возмутилась я. — И потом: всегда полезно перенять что-нибудь новенькое…
Тут задушевный разговор прервали слуги, подоспевшие, чтобы развести гостей по комнатам. Наши апартаменты располагались в одном крыле, и на дверях уже красовались различные символы, облегчающие поиски нужных покоев. Я одобрительно подмигнула мозаичному глазу, меланхолично взиравшему на меня с потемневшей от времени дубовой поверхности, шагнула на порог и остановилась, обозревая открывшуюся роскошь.
Начать с того, что предоставленная мне «спаленка» в два-три раза превосходила по площади стандартную четырехкомнатную квартиру в «хрущобе». Центральную часть пола прикрывал огромный толстый пестрый ковер, остальную — хорошо выделанные мохнатые шкуры. Стены были скрыты изящными драпировками нежных пастельных тонов, у входа поблескивало впечатляющих размеров зеркало в затейливой бронзовой раме. В дальних углах угадывались двери, ведущие, видимо, в помещения специального назначения; на двух окнах с частым переплетом — тонкая золотистая сетка в качестве тюля и тяжелые вышитые портьеры. Полыхающий камин выложен гладкими каменными плитками разного размера и цвета. Высокий потолок украшен светлыми деревянными панелями, сплошь покрытыми тончайшей резьбой, словно кружевом. В центре свисала бронзовая люстра свечей так на семьдесят, которые пока не горели.
Мебели было немного: пара глубоких уютных кресел рядом с низким столиком, у стены — стол побольше в окружении трех массивных резных деревянных стульев, на каменной инкрустированной столешнице красовался узорчатый серебряный поднос овальной формы с кувшином и высокими стаканами дымчатого стекла. К другой стене примыкало высокое фигурное изголовье пышно убранной кровати (по меньшей мере шестиспальной) с множеством подушек, рядом — тумбочка с изящным канделябром, в котором уже мерцали зажженные свечи. Обивка мебели, как и вся отделка, выдержана в теплых, золотисто-бежевых тонах. По углам возвышались трехъярусные керамические посудины с буйно разросшимися растениями вроде очень махровых папоротников. Мои сумки скромно стояли у двери, наверняка ведущей в гардеробную. Н-да, вот что значит «жить по-человечески»… Получится ли у меня с ходу вспомнить, когда же я в последний раз ночевала в нормальных условиях, под настоящей крышей? Впрочем, не будем на ночь глядя о печальном…
Рядом удовлетворенно фыркнули. Кстати, чуть не забыла… Кашлянув, я повернулась и встретила вопросительный взгляд таинственно мерцающих в полумраке зрачков.
— Знаешь, Линга, — начала я осторожно, тщательно подбирая слова, — сейчас, по-моему, как раз тот случай, когда совсем нет необходимости круглосуточно меня опекать и неотступно следовать по пятам за моей драгоценной персоной…
Надха, подозрительно сузив изумрудные глазищи, недоверчиво фыркнула.
