сообщить о нарушении
Текущая страница: 75 (всего у книги 110 страниц)
— В самом деле, в этих условиях и при таком окружении у меня не будет никакой возможности выискать внеочередное приключение на свои нижние чакры — просто не дадут! И сил, если честно, совсем не осталось — одна мечта: до постели добраться…
Линга, не отрывая от меня внимательного взгляда, склонила голову и повела ушами, как бы спрашивая, что из этого следует.
— Поэтому ты смело можешь провести это время со своими соплеменниками… Зачем же сразу такрычать?! — Я шагнула ближе, обняла пушистую громадину за мощную шею и тихо проговорила в мохнатое ухо: — В конце концов, это самое малое, что я могу для тебя сделать — подарить возможность отдохнуть от меня и от своих обязанностей, особенно если учесть, что другого такого случая в ближайшее время не будет… К тому же этот ваш главный советник и в самом деле нечто! Не будь я человеком…
Линга весело сощурилась и зафыркала, забавно встопорщив пышные усы.
— Вот и договорились! — облегченно вздохнула я. — Действуй! Потом расскажешь — в порядке обмена опытом?
Надха выразительно повела глазами.
— Сама увижу? Еще лучше! — прыснула я, распуская шнуровку на вороте. — Все, шагай и отдохни как следует, а я… Обижаешь: с чего бы мне от тебя отставать?! Зря ты обо мне так плохо думаешь…
Саблезубая голова потерлась пушистой щекой о мое плечо, и огромная кошка бесшумно выскользнула за дверь. Я же, аккуратно пристроив на высокой спинке стула меховую безрукавку и сбросив сапоги, с блаженным вздохом растянулась поперек необъятной кровати, бездумно глядя в узорчатый потолок и раскинув руки. Измотанный организм наслаждался каждой секундой долгожданного покоя, даже пустующий и оттого негодующий желудок до поры до времени притих, веки отяжелели…
В дверь деликатно постучали. Я, кряхтя, пыхтя и шепотом чертыхаясь, кое-как сползла с нагретого ложа и поплелась открывать. Это прибыли служанки — четверка жизнерадостных очаровательных девушек, прямо-таки жаждущих помочь мне привести себя в порядок и сияющих собственным светом от гордости за оказанное им доверие. Двое тут же скрылись в ванной, заплескали водой, зазвякали склянками; остальные засуетились вокруг меня, ни на минуту не умолкая. Вскоре стало известно в деталях, как поразило и обрадовало всю родню известие о появлении благословенной меня в этом не менее благословенном мире, как ликовал пожилой родственник и, не переставая твердить о милости богов, начал спешную подготовку войска к выступлению, а замка к приему долгожданных гостей — кстати, все ли устраивает госпожу в отведенных ей покоях?.. Было бы форменным свинством с моей стороны ответить чем-то иным, нежели горячим заверением, что это «все» просто выше предела мечтаний.
Девушки защебетали с удвоенной энергией, перемежая местные новости с деликатными вопросами о прибывших со мною лицах. Еще бы: в такие лихие времена прибытие такого количества такихпредставителей интересующего пола!.. Светская беседа была прервана появлением первых двух с известием, что ванна готова, но не изволит ли госпожа сначала посетить гардеробную?
Почему бы и не изволить?.. Я воспрянула духом в предвкушении отдыха и порции положительных эмоций. За время долгого путешествия по заснеженным горам и долам обо мне, конечно, заботились, делая все возможное и невозможное заодно, лишь бы посланное богами сокровище чувствовало себя комфортно; впрочем, оно (в смысле — сокровище в моем лице) не особо доставало окружающих прихотями. Тем не менее отказа ни в чем не было, и ни о каких бытовых сложностях моя голова не болела, но все же, что ни говори, — потешить женскую душу примеркой новых тряпочек и побрякушек, вымыться в настоящей ванне с подогревом и ароматизированной водой, зажевать что-нибудь особо вкусненькое и всласть поваляться в шикарной постели под пуховым одеялом на шелковых простынях… Подобные радости в последнее время случаются слишком редко, чтобы устать их ценить!
Праздник души начался уже в гардеробной, где мне предоставили полную свободу и неограниченную возможность пополнить свой багаж чем-нибудь из новья, в изобилии висевшего вдоль стен узкой и длинной, почти бесконечной комнаты с несколькими выходами. Я только присвистнула, оглядывая предложенное великолепие: да, совсем небедные родственнички мне достались! И со вкусом у них полный ажур! Взглянуть хоть на вот это платье… нет, лучше на это!.. или на этот костюм… а на этот!.. или на…
Стоп! Вдохнуть-выдохнуть, собрать мысли в кучку и вернуть на место разбежавшиеся глаза! Я напомнила себе, что, если — когда! — этот затянувшийся бедлам со сменой власти благополучно закончится, все это… вернее, все этоникуда от меня не уйдет, а пока вполне хватит пары свежих прикидов на смену.
Мой прищуренный взгляд медленно скользнул вдоль пестрого ряда, остановившись на костюме из тонкой замши цвета кофе с более светлыми клиньями, множеством серебряных заклепок и серебряным же шитьем. В меру облегающие штаны и длинная приталенная, с кокеткой и шлицами безрукавка под широкий пояс, украшенный декоративной пряжкой, а к этому — молочно-белая шелковая блузка с ажурными вставками, свободными рукавами, собранными на длинные манжеты с множеством перламутровых пуговичек, и фигурным воротником апаш, по краю которого были нашиты вперемежку мелкие и крупные белые жемчужины.
Второй костюм был совсем в другом роде: плотный переливчатый бархат цвета темного изумруда, по бокам штанов и вдоль швов и разрезов безрукавки, доходившей почти до колен, — вышитые золотом причудливые листья и цветы. Блузка тоже была хороша! Чего стоил светло-золотистый гипюр, а еще широкий воротник вроде английского, открывающий грудь по самое не надо, и расширяющиеся книзу рукава «три четверти» с частыми зубцами по краю…
С большим трудом я сделала над собой усилие и повесила на место нечто искристо-бирюзовое, полупрозрачно-тонкое и мягкое, облегающего силуэта с разрезами до бедер, глубоким декольте и летящими рукавами. Не вещь — мечта, одна загвоздка: где и когда я буду носить подобный шедевр? Да и об окружающих надо заботиться, пусть лучше о предстоящем сражении думают…
Я перешла к другой стене, где была собрана одежда попроще, выбрала дорожный костюм — простого покроя штаны в комплекте со свободной курткой, снабженной множеством карманов, — добавила пару тонких и пару теплых рубашек и решительно покинула гардеробную.
Размерчик был не совсем подходящий, но меня уверили, что «ноль проблем, не извольте беспокоиться», и я с чистой совестью отправилась перебирать залежи обуви. Совсем немного времени потребовалось, чтобы выбрать две пары сапожек на небольшом точеном каблуке (одни — высокие, темно-коричневые, замшевые, с фигурными переливчатыми пряжками, другие — чуть ниже, из тисненной золотом черной кожи с декоративными застежками по бокам) и еще пару на каждый день — меховые, со шнуровкой во всю высоту и толстой подошвой. Теперь я «с чувством выполненного долга и глубокого удовлетворения» отправилась готовиться к погружению в миниатюрный бассейн, который здесь по чистому недоразумению скромно именовался ванной.
Пока я нежилась в благоухающей розами воде, а потом блаженно млела на мягком ложе, пока над моими волосами колдовали в четыре руки, а меня натирали всякими кремами-бальзамами, две швеи подогнали выбранную одежду по заранее снятым с оригинала меркам и разложили все на кровати поверх вышитого покрывала. Мне оставалось только сделать окончательный выбор — в чем блистать сегодня вечером. Долго раздумывать я не стала и отдала предпочтение бархату и золотистому гипюру. К сожалению, пришлось отказаться от предложенных духов, потому что многие запахи в последнее время начали как-то раздражать. Мудрить с волосами не было настроения, поэтому я просто распустила по плечам красиво завитую распушившуюся гриву, закрывшую меня до пояса, поправила любимый медальон и привычным жестом приладила свой «глазастый» почетный знак отличия.
Вделанное в стену зеркало — где-то два на три метра — с готовностью отразило преображенную меня. Что ни говори — отдых, правильный уход и приличные шмотки способны порой творить чудеса! Например, превратить зверски невыспавшееся, измотанное, полузакоченевшее нечто в очень даже привлекательную, соблазнительную и в меру загадочную женщину. Куда что девалось и откуда что взялось! Ну да, тени под глазами, лицо слегка осунулось и чуть бледнее обычного, и губы пришлось подкрасить, не без этого. Зато в остальном…
Деликатный стук в дверь прервал сладостный процесс вдумчивого самолюбования.
— Вы готовы, госпожа «видящая»? Вынуждены поторопить вас, дабы не дать свершиться безвременной кончине всех присутствующих от голодной смерти за накрытыми столами — без вашей светлости не начи…
Нарочито гундосый голос неугомонного Ворха оборвался на полуслове, потому что в этот момент я, ничего не говоря, медленно повернулась в сторону приоткрывшейся двери, которая тут же распахнулась во всю ширь. Стука выпавших челюстей о каменный пол не было слышно лишь потому, что вышеупомянутый пол был застелен от стенки до стенки. А вот лица моих соратников надо было видеть! Про три пары остекленевших, немигающих глаз и говорить не буду.
Волк сидел на собственном хвосте, Призрак только головой качал, оглядывая меня, а вот выражение лица принца мне уловить не удалось — он слишком быстро успел снова нацепить привычную сдержанно-внимательную маску, лишь вскинутая бровь да прищуренные глаза выдавали эмоции.
— Так, — первым нарушил затянувшуюся паузу Призрак. — С нынешнего дня все здешние представительницы женского пола сотрут себе зубы, скрежеща ими в припадке черной зависти, а мужскому населению замка поголовно грозит нездоровая бессонница!
— Можно подумать, бессонница бывает здоровой! — фыркнула я, выходя в коридор. — Это теперь такие комплименты в моде?
— Просто со мной случился приступ сочувствия к ближним…
— И давно с тобой творятся подобные ужасы? — Меня основательно рассмешила эта фраза, прозвучавшая из уст наемного убийцы, хоть и бывшего.
— Со дня нашего знакомства, и чем больше тебя узнаю, тем чаще!
— Ты бы поосторожнее с подобными признаниями, — душевно посоветовал ему волк, правильно истолковав смену выражений на моем лице и на всякий случай оглядываясь в попытке прикинуть пути отступления. — Или хотя бы нам дай время отойти подальше — тебе-то сочувствовать никто не будет, ведь наша соратница всем на раз докажет, что ты сам кругом виноват, а она так, мимо проходила…
— Ты прав, как всегда, мой мудрый серый брат! — Я торжественно пожала мохнатую лапу. — И вообще, хватит голодную меня баснями кормить, иначе и впрямь за последствия не отвечаю!
Принц, по-прежнему хранивший молчание, набросил на мои плечи меховой плащ — в длинных коридорах ощутимо сквозило — и сделал приглашающий жест рукой. Я окинула своих спутников критическим взглядом и одобрительно кивнула. Оба смотрелись хоть куда (в смысле — больше чем обычно!), приодевшись в соответствии со здешней модой: сапоги с отворотами выше колена, обтягивающие черные штаны и свободные рубашки. Детали, конечно, различались.
Так, сын вождя кочевников облачился в плотный шелк цвета седого мха, с вышивкой серебром вдоль края высокого ворота и крупной шнуровкой до середины груди. Старая кожаная безрукавка пребывала в забвении где-то в глубинах походной сумки, уступив место новой — с бахромой и заклепками. На груди красовался крупный — в мужскую ладонь — овальный медальон из редкого дымчатого металла с изображением герба их славного рода; затейливый узор, окружающий темные полупрозрачные камни красивой огранки, продолжался на широких звеньях массивной цепи.
Дин… Дин был великолепен, хоть и выбрал рубашку самого простого покроя, с широким воротником и множеством граненых мелких пуговиц, нашитых вплотную одна к другой. Переливчатый синий цвет удивительно ему шел. Наряд выгодно дополняла длинная безрукавка из антрацитово-черного плотного меха неизвестного мне хищника со вставками из тисненой замши, тоже черной. Никаких украшений на принце не было, если не считать сияния волос, растекшихся по широким плечам потоками расплавленного серебра. В общем, оба выглядели вполне достойными кандидатами на огребание всех возможных призов на любом крупном конкурсе завидных женихов.
Проще всех было Ворху: тщательно вычесанная и промытая шерсть — и хоть сейчас на выставку!
Рядом фыркнула Линга, возникшая, как обычно, незаметно и ниоткуда. Я подхватила обоих красавцев под руки, подмигнула волку, и мы двинулись по направлению к парадной зале. По пути к нам присоединились Тиальса и сестрички-островитянки с блистательным папочкой, тоже при полном параде. На повороте нас встретил сам хозяин замка во главе ожидающих членов Совета. Почтенный Роклдорн отвесил положенный учтивый полупоклон и по-свойски переобнимал всех по очереди.
— Вот и свершилось! Наконец-то мы собрались вместе!
Затем хозяин лично сопроводил нашу весьма живописную группу до главной залы и собственноручно распахнул тяжелые резные створки перед столь дорогими гостями:
— Добро пожаловать! И прошу извинить за простоту — все на скорую руку…
Н-да-а-а! Если этоназывается «на скорую руку», боюсь даже представить, что будет «на медленную»!.. Конечно, все эти роскошные цветные гобелены, впечатляющие канделябры, шитые золотом занавеси, резная деревянная мебель, потемневшая от времени, великолепные картины в затейливых рамах и прочее парадное убранство — величина постоянная, но стол под расшитой скатертью, но то, что на столе… Мой желудок даже перестал выказывать свое возмущение долгим бездействием и притих — скорее всего просто упал в обморок.
Нас встречали немногочисленные уцелевшие родственники, собранные здесь, под крылом главы рода, по случаю военных действий и тяжелых времен. Вперед плавно выступила местная копия Светланы Светличной — версия, представленная в фильме «Бриллиантовая рука», но с темными пышными волнистыми волосами, уложенными в затейливую прическу, и фиалковыми глазами. Сногсшибательное фиолетовое платье с искусной отделкой настолько выгодно подчеркивало все достоинства и без того впечатляющей фигуры, что я физически ощутила, как у мужчин перехватило дыхание, причем в первую очередь у Ворха. Она стрельнула глазами в нашу сторону, скромно потупилась, явно довольная произведенным эффектом, и подняла повыше серебряный поднос, уставленный кубками с вином.
— По традиции гостей встречает самая близкая хозяину по крови из присутствующих здесь женщин рода. — В голосе дядюшки звучала скрытая гордость. — Это моя племянница Лиллиарна.
Мужики все-таки смогли выдохнуть в процессе отвешивания поклонов. Я нацепила на лицо равнодушно-радушное выражение, стойко выдержала оценивающе-ревнивый взгляд новоприобретенной двоюродной сестрички, рассеянно улыбнулась и высвободила кисть из-под локтя Тарглана, чтобы взять кубок. Отпускать руку принца я пока не собиралась, да и он, будто подслушав мысли, прикрыл мои пальцы ладонью, что не ускользнуло от зоркого глаза красотки. Ничего-ничего, нечего тут всяким губы раскатывать в ненужную сторону! Пусть пробует свои чары на остальных, вон сколько желающих ответить взаимностью…
Еще бы придумать, что делать с вином! Отказываться от выпивки, когда хозяева так настойчиво приглашают поддержать какой-то подходящий случаю тост, как-то неудобно… А вот эта внушительных размеров серебристолистая пародия на веерную пальму, растущая в огромной кадке, подвернулась под руку весьма кстати! Надеюсь, пол-литра вина ей не повредит, здесь пока все продукты натуральные…
— А это — Фадиндар, племянник моей покойной супруги, храни боги ее светлую душу!
Взгляд на следующего представляемого нам родственника попросту выбил меня из колеи. Нет, я, конечно, успела привыкнуть к тому, что в последнее время была окружена самыми разными типажами, в том числе и весьма добротными образчиками мужской красоты, но подобных экземпляров до сей поры как-то не встречалось. Высокий рост, изящное и удивительно пропорциональное сложение, чуть вытянутый овал лица с правильными чертами; крупные, потрясающей густоты каштановые кудри ниже пояса, бархатные вишневые глаза в умопомрачительных ресницах, ровные темные брови, ненавязчивые усики над чувственными губами…
