сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 110 страниц)
Надувшись на весь белый свет оптом, я лежала, не раздеваясь, поверх одеяла и бездумно смотрела, как тает огарок свечи в грубой глиняной плошке. Зыбкий огонек, мерцавший в изголовье, как будто усиливал ощущение холода и пустоты, камнем давившее на сердце, выжимая непрошеные слезы. Я даже не вытирала мокрые щеки, только изредка хлюпала носом и сглатывала горячий ком в горле, и уже подумывала, что стоит перевернуть основательно заболоченную подушку, когда сенсоры неожиданно выдали чье-то присутствие у самого входа в мою «норку».
После деликатного покашливания раздался негромкий голос принца:
— Ты не спишь?
— Сплю, — буркнула я, поспешно поворачиваясь к стенке: не хватало еще, чтобы меня застукали в таком сопливом состоянии!
— При свете?
— Темноты боюсь! До потери пульса.
— Я так и понял. — Тяжелая шкура колыхнулась, пропуская позднего визитера. — Не возражаешь против компании?
— На кой тебе вдруг сдалась моя компания? — Ворчливый тон должен был дать понять, что я не в настроении общаться, но Дин словно бы ничего не замечал.
Он присел рядом и осторожно провел рукой по моим растрепанным волосам.
— Я тебе кое-что принес. Не хочешь взглянуть?
— Нет!
— Что ж, попробую пережить, хотя… обидно, знаешь ли — все-таки старался! Не будь я таким скромным, сказал бы — жизнью рисковал…
Ой, только вот не надо меня на пушку брать! Впрочем… Я, не оборачиваясь, дотянулась до него круговой волной — и поневоле встряхнулась. Не знаю, как там было насчет риска для жизни, но вот свежие ссадины на ребрах, потянутые запястья и глубоко исцарапанные руки — реальность вполне объективная. Я резко села, сдвинувшись в угол и поджав босые ноги.
— Куда тебя снова черти носили?! Что, готов на все, лишь бы я не скучала без дела?
— Просто вспомнил, что девушкам обычно дарят цветы — во всяком случае, у нас, — обезоруживающе улыбнулся принц. — А в здешних краях с ними некоторые сложности, особенно в такое время года! Возьми, это — тебе…
Я машинально приняла в ладонь плоский камешек размером со спичечный коробок, на котором тесной кучкой сгрудились пять бугристых бурых луковичек. Из нижней их части росли толстенькие коротенькие чешуйчатые корешки, прочно оплетавшие розовато-серый гранит. Из верхней бодро топорщились коренастые опушенные стебельки с парой округлых кожистых листиков, увенчанные цветочками размером с юбилейный металлический червонец.
Такого мне прежде видеть не доводилось, хотя, приглядевшись внимательнее, можно было понять, как эти хрупкие на вид растения умудрялись выжить высоко в горах. Семь плотных лепестков — песочно-коричневых у основания, мшисто-зеленых от середины до заостренных кончиков — были покрыты густым графитно-серым пухом, а в черной сердцевине прятались мелкие тычинки. От моего близкого дыхания цветочки дрогнули, покачались и начали медленно разворачивать к источнику тепла свои диковинные чашечки, а мне плеснула в глаза пара-тройка занимательных картинок из категории «события дня».
— С ума сойти! — невольно вырвалось у меня. — Так ты ради этой экзотики лез, цепляясь чуть ли не зубами, на те жуткие скалы, а потом отшлифовал собой половину ледника?!
— Не половину, чуть поменьше! — разулыбалось высочество, явно радуясь тому, что прекратилось мое слезоразлитие.
— Нет, с головой ты точно давно не дружишь! И зачем было так рисковать?!
— Есть о чем волноваться! — небрежно махнул рукой принц, но было заметно, что ему приятно мое беспокойство. — Тебе нравится?
— Потрясающе! — совершенно искренне сказала я. — Как они называются?
— «Горные звезды». Они похожи на тебя.
— Это чем же?!
— У тебя глаза тоже трехцветные: зеленовато-карие с дымчатыми ободками.
— Надо же, разглядел! — Я попыталась насмешкой прикрыть свое смущение. Боже, какая у него улыбка!..
— Еще бы — в первый же день! Такие глаза нечасто встретишь…
— Особенно если от хозяйки отдельно! — фыркнула я, намеренно не давая принцу развивать и дальше столь удачно найденную тему. — Спасибо за цветы. Это все?
— Нет. Я еще собирался вернуть медальон.
— Ни раньше и ни позже! — хмыкнула я, протягивая руку. — Давай.
Дин молча взял меня за кисть и совсем по-кошачьи потерся щекой о мою ладонь. Снова, как и вчера, нахлынула обжигающая волна пополам с паникой, и я, поспешно выдернув руку из горячих пальцев, отвернулась.
— Посмотри на меня, — тихо попросил Дин.
— Чего я там не видела?!!
— А если все же кое-что просмотрела? Может, поговорим?
— Может, все-таки вернешь медальон?!
Дался он мне, в самом деле! Просто я отчаянно и безуспешно пыталась взять себя в руки. Сердце окончательно сбилось с привычного ритма, трепыхаясь в груди всполошенной птицей, и больше всего на свете я сейчас боялась встретиться с Дином взглядом. Да что со мной такое творится, дьявол побери?!
В мою протянутую ладонь аккуратными кругами улеглась теплая витая цепочка, поверх нее — любимое украшение, оно же — оберег, оно же — переходник, оно же — черт знает что еще…
— Я, по-моему, так и не сказал тебе спасибо…
— Ну так скажи…
— Спасибо!
— На здоровье! Рада была помочь. — Я, чуть покачивая руку, с преувеличенным усердием наблюдала, как отблески пламени перебегают по завиткам серебра. — Теперь все?
— Почти. Мне уйти? — Он смотрел на меня спокойно и серьезно.
— Как хочешь, — выдавила я через силу, в глубине души отчаянно боясь, что он действительно уйдет.
— Я хочу быть с тобой, не только сейчас и не только здесь, — отчеканил глубокий голос. — Вопрос в том, чего хочешь ты!
Я невольно вскинула голову, но, все еще не решаясь посмотреть ему в глаза, упорно гипнотизировала гранитную стену за его спиной. Ну и какими словами, скажите на милость, я должна объяснять, что хочу того же, причем давно и настойчиво, только вот, несмотря на далеко уже не пионерский возраст, насчет определенных жизненных ситуаций до сих пор имею представление чисто теоретическое?! Правда, глубокое и разностороннее, учитывая три с половиной года обучения на биологическом факультете и в принципе широкий кругозор, но толку с того… Причем он-то себя чувствует очень даже уверенно, что немудрено — вряд ли при таких-то внешних данных и убойности обаяния столько времени жил монахом, даже события последних лет не причина для этого…
Прикосновение горячих пальцев окончательно внесло разброд в беспорядочно скачущие мысли. Дин придвинулся ближе, взял мои руки в свои, осторожно погладил их и поцеловал в середину ладони, отчего меня словно ударило током. Он снова заглянул мне в глаза:
— Чего ты так боишься?!
— Не знаю, — совсем беспомощно пискнула я, не в силах отвести взгляд.
— Надеюсь, все же не меня? — Дин приблизил свое лицо — дальше некуда, от его полыхающих золотом зрачков меня бросило в жар. — Кое-кому на этом свете и впрямь стоит меня всерьез опасаться, но только не тебе! Ты отвоевала у судьбы мою жизнь, теперь можешь изменить ее.
— Как?! — Я все еще пыталась унять внутреннюю дрожь.
— Добавить в нее смысла, тепла, света и радости.
— Обещать могу разве что полное отсутствие скуки.
— Что угодно — если хочешь…
— Ты еще сомневаешься, дурачок! — Я все-таки стряхнула оцепенение и уткнулась в его плечо. — Только вот насколько большую порцию радости ты сможешь выдержать?
— Заодно и проверим, — усмехнулся Дин, лукаво щуря переливчатые глаза и обнимая меня за талию. — У тебя ведь есть уже опыт моего воскрешения, в случае чего…
— Вот спасибочко!!! Вряд ли мне снова захочется в этом упражняться — то еще развлечение!
— Так и бросишь валяться бесхозным трупом? — скорбно вопросила моя воплощенная мечта, состроив соответствующую физиономию и ненавязчиво распуская шнуровку на вороте моей рубашки.
Я пожала плечами:
— Знать бы наверняка, что оно того стоит!
— Что ж, придется подыскать самые весомые доводы… Сколько у меня попыток?
— А на сколько здоровья хватит? — окончательно расшалилась я.
— А насколько старалась, когда лечила! — парировал этот нахал, в свою очередь пожимая плечами.
— Это я же еще и крайняя?! — успело-таки прорваться мое искреннее возмущение, прежде чем Дин мягко взял меня за подбородок и поцеловал в самый уголок губ, отчего я как-то сразу потеряла нить разговора.
Он отвел с моего лица распустившиеся пряди волос и, целуя в шею, спросил шепотом:
— До сих пор боишься?
— Сейчас еще больше, — призналась я и, отвечая на удивленный взгляд, пояснила: — Потому что совсем не могу сопротивляться.
— А это настолько уж обязательно?
— Конечно — хотя бы из вредности!
— Может, лучше в другой раз побольше повредничаешь, а сегодня как-нибудь обойдемся?
— Так ты успел и на другой раз губы раскатать?! — весело изумилась я. — Вот уж кто от скромности не умрет!
— В мире и без того найдется от чего умереть, но у меня другие планы, — хмыкнул Дин, временно выпуская меня из рук.
Он прищелкнул пальцами, закрутил в воздухе изящный быстрый пасс — и я восхищенно ахнула: над нашими головами тут же опрокинулся плотный матово-серебристый купол, отгородивший мою «норку» от остального пространства.
— У моих друзей слишком острый слух, — пояснил принц.
Несколько долгих мгновений он просто сидел, молчал и смотрел, видимо давая мне возможность опомниться и отступить, но потом порывисто привлек меня к себе…
Даже в самых смелых мечтах я не представляла, на какую нежность он может быть способен! Каждое позволенное прикосновение, каждую новую ласку Дин принимал с трепетом и признательностью, как долгожданный дар, чутко реагируя на малейший перепад моих эмоций и предугадывая желания. Он словно обволакивал меня своим теплом и дыханием, я уже просто плавилась в его руках, все больше ощущая себя тающей льдинкой, подхваченной стремительным и бурным весенним потоком… а желание вредничать почему-то начисто пропало, причем довольно быстро…
До чего же не хочется открывать глаза! Да в общем-то в ближайшее время и незачем: на ночь глядя никто из нас никуда не собирался, а уж учитывая разбушевавшуюся после заката метель — и подавно, так что можно было и дальше продолжать мурлыкать, уютно устроившись на широкой груди, млея от плавных поглаживающих движений горячих ладоней.
— Тэйли…
Не слово — скорее вздох.
— Мм?
— Все повторяется.
— ???
— Ты снова пригрелась у меня на груди.
— Так то была совсем другая страшная история — только к ночи вспоминать!
Я невольно передернула плечами, стараясь избавиться от возникшего вдруг ощущения, что вдоль всего позвоночника бодро галопирует вразнобой миллиона полтора самых отборных ледяных мурашек.
— И чему ты так загадисто улыбаешься? Я настолько смешно выгляжу, когда сплю?
— Ничего не смешно, а очень трогательно и беззащитно, как ребенок. Не замерзла?
— Шутишь?! — От него веяло теплом, как от хорошей печки, так что воспоминания о лежащем где-то рядом одеяле даже в голову не шли.
— Вовсе нет — огонь давно погас.
— Да на тебе же пирожки жарить можно!
— Что-то не пойму — это хорошо или плохо?
— Это просто из-з-зюмительно: такая грелка во весь рост!
— Значит, я для тебя всего лишь удобная грелка?
Ну вот, уже и обиделся. Как маленький, ей-богу! Я нежно провела рукой по его щеке, волосам, разгладила кончиками пальцев тонкую морщинку между принахмуренными бровями, коснулась плотно сжатых губ:
— Не «всего лишь», а «еще и», а это две большие разницы! Просто я хорошо умею находить и ценить положительные моменты.
Он только вздохнул, снова прижимая меня к себе. На некоторое время мы притихли. В этот раз первой не выдержала я:
— И в честь чего ты меня так пристально рассматриваешь?
— Не верю своим глазам.
— Что, все настолько уж страшно выглядит?
— Не то слово! Ты даже не представляешь насколько! — По голосу было ясно, что улыбка у него как минимум до ушей.
— Ах так! — Я метко ухватила его за нос и добросовестно потаскала из стороны в сторону.
— Так нечестно! — прогундело высочество, пытаясь освободиться.
— Что именно?
— Покушаться на мою неземную красоту без объявления войны!
— На кой тебе объявления? Ты же вроде видишь в темноте?
— Не веришь? Хочешь, все твои родинки укажу на раз?
— Стоп!!! — Я припомнила дислокацию своих родинок и перехватила его руку. — Я и сама в курсе! А если серьезно — что тебя смущает?
— Как бы тебе объяснить… Когда сбывается то, о чем долго думал и мечтал, в это верится как-то с трудом.
— Ой уж долго! — фыркнула я. — И сколько же времени прошло с тех пор, как я свалилась вам на головы?!
— Немного, — согласился Дин, задумчиво накручивая на палец прядь моих волос. — Просто еще года полтора до этого я почти каждую ночь видел тебя во сне.
— Хорош врать-то!!! — Мне почему-то стало жутковато: и он тоже?!
— Зачем бы это мне? Могу поклясться чем угодно! И когда увидел наяву, просто не поверил. Сначала меня поразили твои глаза…
— Да ну?!
— Ну да! У местных таких глаз не найдешь: карие, черные, даже фиолетовые — сколько угодно, светлые — реже, но тоже встречаются, в основном у жителей побережья и северных островов, а вот с трехцветными сложнее. И взгляд у тебя был…
— Какой? — не на шутку заинтересовалась я. — Перепуганный, растерянный и несчастный?
— Как раз наоборот — недоверчивый, насмешливый и дерзкий.
— И ты тут же сразился наповал?
— Чуть позже, когда ты почему-то воззрилась на меня как на чудо… Я даже покраснел.
— Ты же не умеешь?!
— С тех пор и не умею, — вздохнул Дин, сокрушаясь почти по-настоящему. — За раз все возможности в этом смысле начисто извел!
— Что-то я не заметила тогда проявлений дикого восторга!..
— Еще бы! Ворх же меня тут же огорошил известием о том, что ты — «видящая»! Это был полный крах мечты, конец надежды…
— С чего бы такие наезды на «видящих»? Мы что, не люди?!
— Люди, — снова вздохнул он, — которые появляются среди живущих не чаще чем раз в столетие. Люди, отмеченные особой милостью богов и только им и подчиняющиеся. Доверенные советники правителей, наиболее значимых в истории Мира. Люди, которым поклоняются и которых почитают больше, чем самих правителей, спеша исполнить их малейшую прихоть и окружая роскошью… Люди, которым, как правило, нет никакого дела до таких, как я!
— Вот как… — медленно проговорила я, припоминая подробности той первой встречи. — Поэтому ты тогда и решил, что я ошиблась адресом?
— А что еще я мог тогда решить? — пожал плечами он. — Правда, позже пришло в голову, что твое появление — добрый знак, что небожители дают возможность оказать услугу их посланнице, а это зачтется на будущее…
— И вы согласились вывести меня к людям, хотя для вас такая прогулка означала риск для жизни?
Дин молча кивнул.
— А как же ты при таком раскладе решился подъехать ко мне с ухаживаниями?
Он ответил не сразу — некоторое время разглядывал меня, задумчиво щуря золотящиеся глаза. Я терпеливо ждала.
— Видишь ли, считается, что под воздействием яда химерона душа может временно расставаться с телом. Не знаю, насколько это правда, но многие события помню, словно видел происходящее, стоя где-то рядом.
— И что же ты помнишь? — Я невольно передернула плечами.
— Самое главное… для меня, во всяком случае, — Дин улыбнулся краем рта, — как ты штопала и перевязывала мою оболочку, растерзанную в клочья, как заговаривала кровь и учила дышать заново, как уговаривала не умирать, поила с ложечки, делила со мной боль и кошмары и отгоняла чудовищ, приходивших по мою душу…
— Скажи уж честно и сразу — отпугивала выражением лица и мыслей! — буркнула я, почему-то чувствуя неловкость, а Дин между тем продолжал:
— Как выкладывалась до тошноты и обморока, пытаясь удержать меня на этом свете, как плакала надо мной, когда тебя никто не видел…
— Как у шушек вяли ушки от моих высказываний, особенно когда что-то шло не так. — Ехидный тон, как мне казалось, неплохо маскировал вдруг накатившее на меня дикое смущение. — А сколько новых адресов узнал, куда можно при случае кого-нибудь послать без предупреждения, но с интересными пожеланиями вслед!..
— Просто в твоем исполнении это и впрямь нечто незабываемое!
— И уж наверняка учел, сколько затрещин я тебе отвесила, когда ты упорно не желал дышать сам!..
— Да?! — невинно удивился принц. — Надо же, ничего такого не помню! Главное, что твоя оригинальная метода вполне себя оправдала… Просто все было вперемешку с видениями, поэтому, наверное, решил, что это бред.
— Или кошмар?
— Во всяком случае, глазам я поверил не скоро. Только после Запределья стал думать иначе. К тому же ты слишком уж не похожа на посланницу небожителей.
— В смысле?!
— Должна быть этакая важная и солидная персона, преисполненная достоинства и сознания собственной значимости, которая не с каждым правителем до разговора снизойдет…
— А на деле — оторва с ярко выраженными диктаторскими наклонностями, несдержанная на руку и на язык и чихающая на этикеты с высокой колокольни?
Дин тихо рассмеялся, целуя меня в макушку:
