сообщить о нарушении
Текущая страница: 77 (всего у книги 110 страниц)
На этот раз я поперхнулась питьем. Откашлялась, отдышалась и решительным жестом отодвинула от себя угощение — ну его, жизнь дороже! Да и аппетит почему-то пропал безвозвратно. Еще того не легче! И ведь это явно не последний сюрприз на сегодня… А дядюшка невозмутимо продолжал:
— Девочка моя, тебя ведь никто не торопит с выбором. Даже мне ясно, что в таких делах спешить не следует, но… рано или поздно придется что-то решать, и лучше пораскинуть умом заранее!
— Как раз в эту сторону я совсем не собиралась кидаться умом, по крайней мере в ближайшие несколько лет!
— А вот это зря! — укоризненно качнул седой головой почтенный эдл. — Брак — дело серьезное, в котором никак нельзя руководствоваться одними чувствами! Если ты наберешься терпения и после первых же слов не обрушишь на меня все свои запасы красноречия, возможно, старый дядюшка посоветует кое-что дельное.
Я взяла себя в руки, досчитала в уме до десяти, на всякий случай повторила — и кивнула, изобразив на лице крайнюю степень заинтересованности.
— Присмотрись к Фадиндару… Нет-нет, все-таки дослушай! В наше время не так-то легко найти достойную пару, а он рос вместе с моими сыновьями. Я сам его многому научил, а для развития особых способностей в свое время приглашали наставников из-за океана — там полно мастеров обращения с энергией любого рода…
Я заинтересованно вскинула бровь, и Роклдорн, заметив это, пояснил:
— Фадиндар, как и ты, наделен даром управления энергетическими потоками. Только тебе дано использовать их как созидателю — для исцеления, он же — разрушитель, причем обученный лучшими знатоками своего дела. Кроме шуток, при необходимости в три нежных касания уложит насмерть взрослого дракона, причем играючи! Умелый воин, светлая голова, не лишен обаяния, воспитан в духе лучших традиций, да и в остальном — хороший мальчик!
Я невольно хмыкнула: судя по наличию растительности на лице, «мальчик» успел справить как минимум сорокалетие! Хотя, конечно, для заслуженного воина, разменявшего пятнадцатый десяток лет, он все еще пацан пацаном…
— К тому же, — продолжал дядюшка, явно воодушевленный моим задумчивым видом, — только представь, какие замечательные дети получатся от подобного союза!..
Я даже пытаться не стала — мне сплохело еще до того, как он закончил фразу. Кто бы спорил: если все мои способности плюс особенности натуры да помножить на разрушительную энергию… результат будет, мягко говоря, неординарным! А уж как надолго запомнится!!! Господи, спаси и сохрани всех живущих по любую сторону границ этого Мира!.. Впрочем, спорить я все-таки не стала, поскольку не было уже ни сил, ни желания огорчать пожилого родственника — он ведь и впрямь обо мне беспокоится и хочет как лучше… Поэтому поблагодарила за участие и заботу, пообещала все как следует обдумать — на том и расстались.
От провожатых я отказалась, так что пришлось немного поплутать по бесконечным галереям и коридорам, пока не нашла нужный. Конечно, никто не мешал просто-напросто «присмотреться» и обнаружить искомый поворот, но напрягаться было лень, к тому же после проведенного на людях шумного вечера и серьезного разговора «за жизнь» очень хотелось побыть одной, и это вполне удалось. На подступах к апартаментам включившиеся сенсоры заставили мою задумчивость удалиться в неизвестном направлении. Что за …?! Да у меня гости, да еще незваные! Вернее, гость, и я даже знаю, кто именно. А уж его настроение можно уловить и вовсе без труда…
Мои губы растянулись в каверзной улыбочке: опасностью никакой не веяло (во всяком случае — пока), можно позволить себе слегка пошалить. Значит, так…
Я пинком открыла дверь и успела проскользнуть в проем, прежде чем она по инерции захлопнулась. Потом с долгим вздохом — одновременно усталым и облегченным — сняла свои меха, небрежно бросила их на ближайший стул и от души потянулась, предвкушая, как сейчас окопаюсь в самой середине своей потрясающей постели. Пристроила на тот же стул безрукавку, шагнула к зеркалу, поправляя декольте и продолжая игнорировать присутствие в своей комнате постороннего лица…
В зеркале помимо ехидно улыбающейся копии меня, любимой, отражались не успевшие развеяться чуть размытые следы чужой энергетики, неразличимые обычным глазом, но вполне доступные для «скрытого зрения». По ним легко читался весь путь, проделанный пришельцем в пределах моей комнаты. Едва переступив порог, он явно заинтересовался висевшим и лежавшим на стуле оружием, особенно «черными молниями». Причем, слава богу, хватило ума до них не дотрагиваться — даже не знаю, как отреагировали бы эти творения золотых рук давно сгинувших умельцев на прикосновение чужих пальчиков без разрешения на то законного владельца, коим с некоторых пор являюсь я! Остальному гость уделил обычную дозу беглого внимания, задержавшись только у зеркала (надо полагать, для того чтобы лишний раз убедиться в завершенности и совершенности образа и его неотразимости!).
Сейчас вышеупомянутое «лицо» восседало боком на окне, опираясь о стену спиной и сцепив пальцы рук на колене согнутой ноги. Узкий носок парадного сапога неслышно притопывал по зеркально-гладкой плите широкого подоконника (примерно так шевелит хвостом выжидательно притаившаяся кошка), глаза щурились все сильнее, а внимательный взгляд становился все более насмешливым. Да, конечно: он же прекрасно знает, что я прекрасно знаю, что он прекрасно знает, что я прекрасно знаю, что он здесь… Тьфу! Сама-то поняла, что подумала?!
— Приятный вечер, не правда ли? — Вкрадчивый мягкий голос почему-то разбудил приличное количество мурашек, с готовностью бросившихся галопировать по моей спине вверх и вниз. — И погодка на диво…
Я сердито тряхнула головой и повела плечами, оборачиваясь наконец к незваному гостю.
— Настолько, что ты не поленился прийти сюда, чтобы лично мне об этом сообщить? После того как столько времени со мной общался?
Фадиндар фыркнул и качнул ногой.
— Почему бы и нет?
— Какой добрый человек! — умилилась я. — И какое оригинальное начало разговора! Я, честно говоря, подозревала, что ты начнешь заливать, что заблудился в темноте… Или буквально спать не мог, беспокоясь, все ли у меня в порядке, и не забрела ли я ненароком в чужую спальню, или не слишком ли жмет мне одеяло… а ты, оказывается, просто вспомнил, что не успел обсудить за ужином самую актуальную тему современности!
— Если хочешь, можем переиграть, — подмигнул гость, продолжая откровенно меня разглядывать. — Лишь бы тебе интересно было…
— Ладно уж, и так сойдет, — отмахнулась я. — Колись по-быстрому, зачем пришел?
— А зачем, по-твоему, в такое время ходят к женщинам?
— Откуда мне знать! — пожала я плечами. — Я-то к ним не хожу, равно как и они ко мне!
— Даже не представляешь, как меня это радует! — Белозубая улыбка сверкнула в полумраке. — Могу подсказать: расспросы о том, где ты раздобыла столь экзотическое оружие, предполагалось перенести на завтра…
— Слушай, может, все-таки закончим эти игры в «угадайку»? — Я изо всех сил старалась быть вежливой, но у меня от сдерживаемых зевков уже не на шутку сводило скулы.
— Ты права, давно пора перейти от болтовни к делу!
Мне стало по-настоящему интересно, насколько соответствует столь шикарная упаковка заложенным возможностям. Да и зверствовать почему-то не тянуло. Самой удивительно! Учитывая количество стрессов, перепавших мне за последнее время, дикую усталость после трехдневного перехода в условиях, максимально приближенных к совсем хреновым, и все такое прочее, уже по мелочи…
Как правило, я и при менее убойном сочетании обстоятельств без труда впадаю в состояние, опасное для здоровья окружающих, когда могу без малейшего зазрения совести сровнять с поверхностью земли все что вижу, до самой линии горизонта, и «кто не спрятался — я не виноват»! Или по меньшей мере честно пообещав нарушителю моего спокойствия намотать кое-что из выступающих частей тела на его же уши, натянуть глаз на окончание кое-чего другого и затолкать результат в еще кое-какое место (для более глубокого изучения его же внутреннего мира), тут же с воодушевлением приступить к воплощению данной программы в жизнь. Так что всем обольстителям-экстремалам, ранее попадавшимся на моем тернистом пути без моего на то разрешения, приходилось, мягко говоря, несладко, а тут… надо же!
Загипнотизировал он меня, что ли?! Нет, скорее всего дело в том, что в нем чувствуется действительно родственная душа, только не по крови, а по существу — как-никак в определенном смысле «собрат по оружию», много ли нас таких наберется? Поэтому я не стала ни метать с порога в непрошеного гостя увесистые предметы, несмотря на широкий выбор таковых, ни гнуть об него затейливо украшенную стальную кочергу, ни даже комментировать происходящее с использованием своего впечатляющего арсенала заковыристых и непечатных выражений. Просто неподвижно стояла у зеркала, наблюдая сквозь приопущенные ресницы, как это явление покидает подоконник и направляется ко мне, затмевая белозубой улыбкой сияние ночного светила.
Посмотреть и впрямь было на что! Мягкие движения уверенного в себе хищника, темный ореол густых кудрей, подсвеченный со спины лунными лучами, гибкое литое тело, символически прикрытое распахнутой шелковой рубашкой и обтягивающими штанами… Перед глазами тут же возникло видение — по застланному пестрым ковром полу неторопливо и плавно скользит огромная змея вроде кобры, только с пламенной чешуей, но с таким же узорчатым клобуком и характерным немигающим взглядом бездонных глаз, а посреди каждого из них выделяется щелевидный вертикальный зрачок, сочащийся мертвенно-синим сиянием…
Я тряхнула головой, отгоняя навязчивый образ: честно сказать, от него слишком уж сильно сводило холодком спину. То, что мой нежданный ухажер непрост, я чувствовала всем своим существом. Очень даже непрост! Красив — до умопомрачения, сексуален — до дрожи в коленках и потери пульса, и к тому же — непредсказуем, умен и опасен, ох как опасен! И сейчас еще сильнее ощущается в нем какая-то странность… Самое то сочетание, на которое даже я, пожалуй, купилась бы с потрохами, если бы не кое-какие обстоятельства. Черт побери, обидно-то как — угораздило же родиться однолюбом!..
Не дойдя до меня примерно полшага, мужчина остановился, вытянул из-за уха цветок на недлинном стебле — вернее, только-только начавший раскрываться бутон — и начал медленно водить прохладными лепестками по моему лицу, словно портрет рисовал: «точка, точка, две черточки, носик, ротик, оборотик…» Я невольно зажмурилась на миг, вдыхая незнакомый тонкий аромат, потом пригляделась внимательнее.
Больше всего это чудо здешней флоры напоминало уменьшенную копию лотоса, но узкие длинные лепестки были словно сделаны из нежнейшего ярко-сиреневого шелка с фиолетовыми прожилками и россыпью белых крапинок у основания. Краем глаза я успела заметить, что еще несколько полностью распустившихся экземпляров были живописно разбросаны по моей разобранной постели. Да, поздний гость времени зря не терял!
— Откуда цветочки? — не удержалась и полюбопытствовала я. «Из лесу, вестимо!» — тут же отозвалось мое сознание. «Посреди зимы-то?!» — хмыкнула я мысленно в ответ самой себе. — И как они называются?
Самое время для ботанических изысканий!..
— Из моей спальни. — Вкрадчивый, приглушенный голос явно способствовал повышению температуры в этом и без того жарко натопленном помещении. — Это горная аорфия — большая редкость даже на своей родине. Крайне прихотлива и нечасто цветет. Я собственными руками вырастил небольшой куст, потратив на это несколько лет, а вот впервые он зацвел сегодня, как раз перед вашим прибытием… Очень символично, ты не находишь?
Я все-таки сдержалась и не захихикала в голос, хотя было бы куда уместнее прослезиться от умиления. Почему бы, в конце концов, не допустить, что порой случаются и удачные совпадения в жизни, а то все больше на пакости везет… Но и промолчать просто выше моих сил.
— Ты хоть собрать их не забудь, когда уходить будешь. Поставишь в воду — глядишь, еще для кого-нибудь сгодятся, а то жалко на меня одну такое великолепие тратить!
— Во-первых, не жалко. Во-вторых, эти цветы долго не вянут. И, в-третьих — кто сказал, что я вообще собираюсь уходить?!
Однако!!! Гибель от избытка скромности ему явно не грозит… Я мужественно сдержала очередной приступ неуместного веселья и с преувеличенным старанием захлопала ресницами, встречая пристальный взгляд удивительных глаз.
Тем временем юный натуралист местного разлива решил, наверное, что я онемела от восхищения, и перешел к более конкретным действиям. Цветок, пущенный меткой рукой, пролетел срезом вперед через комнату и угодил точно в бокал, стоящий посреди столешницы рядом с кувшином. Я невольно проследила полет этого импровизированного «дротика», и, когда снова взглянула на позднего визитера, вишневые бездонные глаза были уже совсем близко.
Для начала он осторожно взял мою руку, погладил, на миг прижал к своей щеке и поцеловал в середину ладони. Мелькнула пакостная мысль: скрутить кукиш перед самым его носом, и пусть радуется, как умеет! Но я не то что претворить в жизнь сей коварный замысел — даже до конца додумать не успела. Приподнятая бровь придала чарующему взору выражение ненавязчивой укоризны, легкая усмешка тронула губы, и ухажер медленно покачал головой, словно удивляясь такому легкомыслию. Нет, мысли читать он вряд ли умеет, скорее всего просто разглядел, что выражение моего лица сменилось на совсем уж каверзное.
Пришлось немедленно устыдиться своих недостойных намерений, опустить очи долу и, сдерживая смех, смиренно ждать развития сюжета. Я не сомневалась, что смогу при необходимости остановить своего не на шутку разошедшегося поклонника, ведь заигрываться в любом случае не собиралась. Очень кстати было бы еще и застенчиво покраснеть, но с этим в последнее время не ко мне… Процесс обольщения (или совращения? Какая, впрочем, разница — результат все тот же) меж тем пошел полным ходом.
Гладкие теплые ладони коснулись моих плеч, скользнули по рукам, спине… Нет, не ладони — оставшийся двухсантиметровый зазор был заполнен хорошо заметными для моего «скрытого зрения» крохотными энергетическими вихрями, которые даже через тонкую ткань блузки ласкали кожу нежнейшими прикосновениями. Я невольно подивилась про себя: а ведь и впрямь — лихой мастак с энергией управляться, мне так ни за что не суметь! Ощущение было непривычным, но удивительно приятным, и я позволила себе расслабиться и, прикрыв глаза, молча впитывала новые впечатления.
Закончив оглаживать все, до чего сумел дотянуться, коварный искуситель с деликатной настойчивостью привлек меня к себе одной рукой, другой — отвел мои рассыпавшиеся по плечам волосы за спину. Затем склонился, окутав шелестящим пологом густых кудрей и медовым запахом цветущего клевера; его губы мягко прихватили кожу на шее, кончик языка медленно скользнул к мочке уха… Сильные пальцы осторожно тронули мой подбородок, приподнимая лицо, а чуть расширенные зрачки вишневых глаз будто заглянули в самую глубину души…
Первое прикосновение теплых губ, едва ощутимое, было скорее обещанием, нежели настоящим поцелуем. Гораздо более осязаемым казался взгляд бездонных глаз из-под приопущенных ресниц. А вот следующий поцелуй был что надо: изысканный, долгий, нежный и уже откровенно требовательный… Жаркая волна прокатилась по всему телу снизу вверх и бесславно сгинула, разбившись о ледяную броню, в которую с недавних пор было наглухо заковано мое измученное сердце.
Я глубоко вздохнула, окончательно приходя в себя, погладила мужчину по щеке и отстранилась, мягко, но решительно. Вишневые глаза вопросительно взглянули на меня в упор — я отрицательно покачала головой.
— Что-то не так? — едва слышно выдохнул ночной гость.
Вот еще только задушевных разговоров мне сейчас и не хватало! Но грубить по-прежнему не хотелось.
— Для родственника ты чересчур пылок…
— Кровного родства между нами нет и в помине! — Красавец небрежно пожал плечами, не выпуская меня из объятий. — Скорее мы с тобой близки по своей сущности.
— Именно поэтому я в отношении тебя предпочла бы душевную близость физической! — Мне все-таки удалось немного смягчить категоричность неожиданного заявления доверительным тоном.
Брови собеседника удивленно взмыли вверх. Еще несколько долгих мгновений он, отстранившись, разглядывал меня, потом разжал руки, отступил назад и… расхохотался до слез.
