сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 110 страниц)
Наутро я вознамерилась было снова заглянуть к знахаркам, но на полдороге меня перехватил Ворх с известием, что предводитель будет очень признателен, если мой список запланированных на сегодня визитов начнется именно с него. Я невольно удивилась — насколько помню, настолькохмурую и насупленную физиомордию наш хищник еще не носил!
— Что-нибудь случилось, мой мудрый серый брат?
— Ничего! — буркнул волк, упорно глядя в сторону.
Ха, так просто решил от меня отделаться?! Присев рядом, я сбросила рукавицы на свежий снег, успевший выпасть за остаток ночи, ухватила его за мохнатые скулы и мягко, но настойчиво развернула к себе.
— По-моему, ты чего-то недоговариваешь! Не иначе над моей бедной головой собирается новая гроза?
— А тебе что, происходящего мало?! — осведомился волк, мрачно глядя исподлобья.
— Очень даже хватает. — Насколько глупо не соглашаться с очевидным, было понятно даже мне. — Одно неясно: ты с чего в печали?
— С того, что не успел забыть разницу между человеческим и не очень!
— Ты о чем?! — Ответ не на шутку меня озадачил.
— Все о том же! — Волк махнул хвостом.
До меня дошло:
— Что, с ненаглядным другом пообщались на тему, как следует правильно и гуманно давать от ворот поворот надоевшей подруге, но так и не пришли к общему знаменателю? Наш красавец не захотел добавить к своему богатому опыту твои мудрые советы? Брось! Не бери в голову, бери в плечи — шире будут!
— Хочешь сказать, что тебе все равно? — прищурился Ворх.
— Очень хочу, но… не могу, — призналась я неожиданно для самой себя. — Во всяком случае, пока. Впрочем, что сделано, то сделано, Бог ему судья, а я так, погулять вышла…
— Ему не следовало так с тобой поступать! — рыкнул хищник, мрачнея еще больше. — А уж допиться до словесного недержания…
Далее последовало несколько высказываний на древнем языке вперемежку с гневным фырканьем. Я махнула рукой, подбирая рукавицы:
— Каждый имеет право на выбор, лишь бы потом спокойно спалось!
— Ему-то как раз именно так и спится, можешь не сомневаться! — поморщился Ворх. — Вот за тебя…
— А за меня не бойся! — Я, вздохнув, почесала его за ухом. — Переживу. Женщины вообще-то способны на все, особенно в двух случаях.
— В каких бы это? — подозрительно прищурился мой мохнатый собеседник.
— Во-первых, когда есть за что бороться, но это не мой вариант.
— А во-вторых? — не выдержал паузы Ворх.
— Когда уже нечего терять…
Я сама удивилась, насколько тускло и мертво прозвучал мой голос. Волк беззвучно вздернул верхнюю губу в яростном оскале и прыжком устремился вперед. Догонять его пришлось бегом.
— И сделай мне одолжение, — запыхавшись, я придержала хищника за вздыбленный загривок, — не лезь больше к нему с подобными разговорами, ладно? Веди себя как всегда.
Волк буркнул что-то неразборчивое, упорно стараясь не встречаться со мной взглядом, но разве от меня отвяжешься! Я снова присела рядом и обняла его за шею.
— Спасибо тебе, серенький!
— За что? — Взгляд исподлобья стал еще более подозрительным.
Оно и правильно: имея дело со мной, расслабляться никогда не стоит, но сейчас я говорила совершенно искренне:
— За поддержку и понимание. Это не так уж мало, поверь! А насчет остального… мы договорились?
Ворх, помедлив, нехотя кивнул, и до шатра предводителя мы шли уже молча. У входа нам отсалютовали копьями два рослых усатых воина в полном боевом облачении, выставленных по случаю прибытия иноплеменных представителей. Да, кстати, чуть не забыла!.. Милостиво кивнув, я задержалась возле них, повела бесстрастным взглядом поверх начищенных до зеркального блеска шлемов и обратилась к старшему:
— Воин, если вы, … …, не перестанете втихаря трескать эти … … сизые грибы в таком количестве, то через пару недель от ваших потрохов останется кровавое месиво, и тогда не только к знахаркам, даже ко мне обращаться будет бесполезно! А я из принципа ни одним пальцем не шевельну, чтобы облегчить и ускорить вашу мучительную кончину! Это можете сразу намотать себе на ус… или еще куда-нибудь! Ясно, … … …?!!
У вояк волосы дружно встали дыбом, заметно приподняв шлемы. Старший громко сглотнул с третьей попытки, серея лицом, а у младшего даже глаза стали цвета снятого молока. Я прошла мимо них, откинув тяжелую шкуру на входе, но в холодном «предбаннике» задержалась и удовлетворенно выслушала затейливый слаженный дуэт с упоминанием не менее восемнадцати видов самой страшной местной нечисти. Паршивцы!..
Дело в том, что сизые грибы, которые на родине этих горных жителей практически не встречаются, содержат целый букет очень активных веществ и в основном используются в качестве редкой и жутко дорогой приправы к мясу — по чуть-чуть, в совсем безвредных количествах. Здесь же, в урочищах, эта пакость росла чуть ли не на каждом дереве, и бравые вояки, пользуясь небывалым случаем и не слушая знахарок, основательно подсели на бесплатный деликатес по принципу «пока живы…». Надо ли говорить, что непривычные к такой нагрузке организмы просто не могли долго справляться с выведением все возрастающих доз опасных соединений! Такими темпами нам светило уже в недалеком будущем, задолго до знаменательной битвы, начать копать братские могилки, причем весьма немаленькие. Может, их все-таки хоть сейчас, проймет?!
Я двинулась дальше. За второй шкурой открылся дивный вид на принца, который что-то сосредоточенно строчил на куске пергамента, но при моем появлении встал и шагнул навстречу с приветственным полупоклоном. Я кивнула в ответ и вопросительно вскинула бровь:
— И чем же вызвана такая острая потребность в моем присутствии с утра пораньше?
— Всего лишь необходимостью кое-что прояснить. — Прежде чем ответить, принц окинул меня быстрым взглядом, уделив особое внимание перевязанной руке.
Так, ясно, какое именно «кое-что» его интересует, но пусть скажет сам…
— Может, хотя бы присядешь?
— Каяться лучше стоя. — Мне пришлось потупить глаза, чтобы раскаяние выглядело искренним.
— В чем же?
Можно подумать, он таки не в курсе! Ладно, продолжим.
— Если юго-западный клан Лаанглих-Тотха откажется от участия в битве, то это произойдет по моей вине.
Я стояла, глядя по недавно возникшему обыкновению прямо перед собой «заиндевелым» взглядом, и, держа руки за спиной, вертела в пальцах машинально подобранную по дороге старую сосновую шишку.
— Что все-таки случилось? — продолжалось дознание.
— Я не сумела должным образом поддержать светскую беседу с вождем.
— Дзурох оскорбил тебя? — Принц уже стоял в шаге от меня и пытался заглянуть в глаза.
— Нет, это я оскорбила его — действием! — Я вновь опустила взгляд и упорно рассматривала носки начищенных сапог предводителя, надеясь, что со стороны это хотя бы немного напоминает искреннее раскаяние.
— Наверное, было за что?
— Мой принц обо мне слишком хорошо думает… с каких-то пор! — не удержалась я в рамках выбранной роли. Мой свинцовый взгляд в упор заставил собеседника отшатнуться. Думаю, если бы я с рычанием оскалилась прямо в это прекрасно-мужественное лицо, эффект был бы намного слабее! — Я с превеликим удовольствием и со всей своей безразмерной дури врезала ему по наглой харе за упертость, навязчивость и недостойное мужчины многословие! — Мой голос тем не менее звучал тихо и почти нежно. — Мне подумалось, что пара-тройка зубов и сломанная челюсть не такая уж высокая плата за вовремя преподанный урок… но я все-таки ошиблась — адресом!
На несколько мгновений лицо принца утратило бесстрастное выражение, а я уже снова гипнотизировала носки его сапог.
— Я с трепетом и смирением жду, мой принц!
Моя реплика вывела его из ступора.
— Чего же?
— Решения — как именно мне предстоит искупить свою вину. — Я упорно не поднимала глаз.
Пауза почему-то затягивалась. Наконец Дин с глубоким вздохом отошел и замер у стола.
— Никак. Благодарю, что нашла время зайти для объяснения! Дальше — мои хлопоты. Не смею больше отрывать «видящую» от неотложных дел.
Я, не говоря ни слова, отвесила дежурный полупоклон его неподвижной спине, развернулась и вышла. Выйдя на яркий свет из полумрака, зажмурилась и постояла так некоторое время, отсчитывая про себя секунды и гадая, сколько еще смогут продержаться караульные, у которых при моем появлении «в зобу дыханье сперло». Потом встряхнула головой и зашагала к шатру знахарок, по пути разжав саднящий болью кулак, чтобы высыпать и развеять по ветру мелкие острые обломки бесславно погибшей сосновой шишки.
На следующий день задолго до рассвета мы уже снова наматывали дорогу на копыта скакунов. Узкое извилистое ущелье, похоже, опоясывало половину планеты, не меньше — конца и края не было видно этой «кишке»!.. Сумрачные голые скалы нависали над головой, лишь где-то недостижимо высоко вверху изломанной ослепительно-голубой полосой сияло чистое зимнее небо.
Мой Агат бодро перефыркивался с рысившими рядом лошадьми, а я, слегка подустав от монотонности пейзажа, машинально продолжала сканировать пространство. Вокруг все было спокойно, только то и дело мелькала поодаль черно-рыжая стремительная тень бдительной надхи. Необходимость ехать по левую руку от упорно молчащего принца начинала меня доставать, и я уже стала потихоньку мечтать о привале, когда объявился неожиданный собеседник.
Громко всхрапывая и позвякивая украшениями фасонистой сбруи, с Агатом поравнялся высокий сивый жеребец. Некоторое время Дзурох ехал рядом и молчал как рыба об лед, а я тоже не особенно рвалась начинать светскую беседу. В самом деле, я им тут кто?! Наконец он, откашлявшись, пробурчал:
— Хороший день, госпожа «видящая»!
— Ничего, сойдет, — милостиво согласилась я, с интересом ожидая продолжения.
— Все в порядке, смею надеяться?
— Более чем! — развеяла я его возможные опасения. — А как драгоценное здоровье у нашего многоуважаемого союзника?
Кочевник подозрительно зыркнул на меня из-под нахмурившихся бровей, но на моем лице не было и тени насмешки, только искреннее участие.
— Твоими стараниями, — буркнул он, отводя глаза. — Я… гхм!.. н-да!.. в общем, давай мириться!
— Но я-то с тобой не ссорилась! — отозвалась я, безмятежно разглядывая редкие облачка в небе. — Это у тебя ко мне были… вопросы.
Несмотря на смиренное выражение бородатой физиономии, я нисколько не обольщалась на свой счет. Наверняка дело было вовсе не в степени сногсшибательности моего обаяния, а в крутом статусе «посланницы небожителей»: портить отношения с такой особой для кого бы то ни было — себе дороже по любой из возможных причин. Впрочем, и в мои планы не входило наживать себе врагов, да еще и по такому поводу. Поэтому-то я столь благосклонно встретила его поползновения к примирению.
— Клянусь богами, ничего плохого и в мыслях не было!
— Верю, — хмыкнула я. — Ты всего лишь хотел со мной переспать!
— Ну да, — бородач пожал необъятными плечами, — но это же обычное дело!
— Кто бы спорил. — Я все-таки сдержала смешок. — Разве что свои услуги ты предлагал чересчур настойчиво!
— Как умею! — Похоже, он даже оскорбился, но вовремя вспомнил, что ситуация не подходящая для обсуждения издержек воспитания, сбавил тон и снова постарался придать физиономии покаянное выражение. — Ты уж не держи зла…
— Не держу! — отмахнулась я. — Ты тоже извини — за зубы.
— За зуб, — уточнил он.
— Так и не нашел?
— Нет, — хмыкнул он. — Чего там, сам нарвался! Так что, мир?
— Мир! — Я от души пожала протянутую лапищу.
— А ручка-то ничего, крепенькая! — подмигнул Дзурох, скалясь в щербатой теперь улыбке до ушей и выразительно почесывая челюсть. — Может, ко мне на службу перейдешь?
Дин, ехавший чуть впереди, молча покосился на него через плечо.
— Пока не могу, извини, а потом… видно будет, — не стала я лишать вождя последней надежды.
— Подношения, надеюсь, принимаешь?
— Это взятки, что ли? — удивилась я.
— Нет, подарки для укрепления отношений, — подмигнула эта бородатая орясина. — В расчете на будущее взаимопонимание.
— Сказал бы уж проще, что в качестве подхалимажа! — Мне стало совсем весело. — И что же это, например?
Вместо ответа Дзурох протянул мне что-то на раскрытой ладони. Я взяла увесистый мешочек из тонкой коричневой кожи, причудливо расшитой золотой нитью, вынула изящный фигурный флакон темного стекла и с интересом посмотрела его на свет.
— Надеюсь, это яд?
— Добрая ты! — фыркнул вождь. — Не угадала. Открой и понюхай!
— Учти: приворотные зелья на меня не действуют! — уже для смеха предупредила я, продолжая подозрительно щуриться.
— Тьфу ты! Это душистое масло! Народишко с Южных пустошей делает, здесь такого не найдешь. Нюхай, не бойся!
Я с некоторым усилием отвернула тугую пробку и осторожно помахала ею в воздухе у лица. Мало ли, кто знает, что у них там произрастает на пустошах, тем более на южных! Но неожиданно запах оказался что надо — легкий, свежий, вроде аромата ландыша с едва ощутимой полынной горчинкой и еще чем-то непонятным, но приятным до невозможности.
— Мм! Прелесть! — Я даже зажмурилась от удовольствия. — Вот уж порадовал, спасибо! Сколько с меня?
— Еще чего! Считай, что это — благодарность за починку челюсти.
Я не удержалась и прыснула в голос:
— Вот как? Тогда заходи почаще!
— Где я тебе столько зубов наберусь?!
— А ты сразу на пороге подарки предъявляй, может, оно и обойдется — отделаешься легким испугом, в худшем случае — до заикания!
Агат присоединил громкое ржание к нашему хохоту.
— Надо же, когда смеешься, так и совсем на человека похожа! — подковырнул кочевник, подмигивая. — Красивая девка должна жизни радоваться, а не на службе сохнуть!
— А я совмещаю полезное с приятным!
— Оно и видно… Кстати, как тебе, хватит здоровья после перехода на посиделках порезвиться?
— Ты приглашаешь?
Дзурох кивнул:
— К вечеру еще пара наших отрядов подтянется, будем посидеть за встречу.
Я выразительно стрельнула глазами в сторону принца. Он словно почувствовал — придержал коня и обернулся.
— Официальная встреча с представителями уже состоялась, — (Дзурох негромко хмыкнул, видимо припомнив подробности той недавней попойки), — обстоятельства же таковы, что, к сожалению, мое присутствие будет необходимо в другом месте. А госпожа «видящая» располагает временем по своему усмотрению и вольна выбирать любое общество! — И снова пустил Бурана рысью.
Я пару секунд смотрела в его удаляющуюся спину, с трудом удержавшись, чтобы не скорчить вслед какую-нибудь гнусную рожу, потом снова повернулась к ожидавшему ответа кочевнику.
— Только учти — «самодур» я не пью! Вернее, пью, но за последствия не отвечаю, так что…
— Да уж для тебя-то расстараемся, — воодушевился вождь. — Спорим, добуду твое любимое вино?
— Что ж, тогда с меня брудершафт!
— Ловлю на слове!
— Лови-лови… А танцы будут?
— А как же!
— А мордобой?
— А то!!!
— И еще — я буду с подругой.
— С этой, что ли? — Дзурох кивнул в сторону Линги, которая как раз догоняла нас по незаметной глазу тропке по правой стороне ущелья. — Ей тоже понравится. Мяса будет — от пуза!
— Да уж, ты знаешь, чем девушку заинтересовать! — расхохоталась я. — Убедил! Присылай конвой…
Я, даже не глядя, краем глаза видела, как бешено пульсирует красноватое облако вокруг фигуры едущего впереди принца. От его нечеловечески острого слуха явно не ускользнуло ни словечка из нашей болтовни, но меня это почему-то не трогало. Самой странно — даже злорадства никакого, только сухая констатация факта: захотелось личной свободы, чтобы никто не мешал, — получите, что заказывали. Заварили кашку, ваше высочество? Таки теперь кушайте полной ложкой во весь рот, не обляпайтесь! А посыпать голову пеплом по поводу неожиданной немилости я не собираюсь, и уж тем более — уходить в монастырь. Разве что в мужской — массажисткой, например, при бане или ночным сторожем… Навязываться не в моих привычках, даже тебе. Вернее, так: особенно тебе — тем более!
Уже отвесив прощальный полупоклон, Дзурох придержал жеребца и, наклонившись, перехватил широкие бахромчатые поводья моего Агата.
— Скажу по дружбе, — он понизил голос, — служба службой, а все же зря ты на своего нелюдя время тратишь!
— Он не мой, Дзурох! — уточнила я вполне безмятежно. Еще не хватало с ним обсуждать подобные моменты!
— Вот именно поэтому… Ладно, до вечера! — уже обычным басом закончил он, отпуская поводья.
Сивый жеребец со звоном, ржанием и фырканьем умчался прочь.
ГЛАВА 6
Где-то часа за три до заката прибыл обещанный Дзурохом «конвой» — дюжина местных версий молчаливых Шварценеггеров, облаченных в одинаковые доспехи. Парни явно до мозга костей прониклись глубиной ответственности за безопасность меня, любимой, и сосредоточенно-суровое выражение на смуглых, сильно бородатых лицах еще больше делало их похожими друг на друга.
