сообщить о нарушении
Текущая страница: 73 (всего у книги 110 страниц)
Сначала я довольно неплохо себя чувствовала и успешно противостояла усилившемуся морозу благодаря той самой одежке, сшитой Лхаанной из шкуры скального барса. Да, я в свое время вернула принцу его подарок, не желая быть обязанной ему чем-либо. Но после недавних событий Дин столь долго и настойчиво убеждал меня принять обратно хотя бы этот его дар, приводя в качестве основного аргумента то, что дальше будет еще холоднее, да и при таком количестве почитателей выглядеть надо соответственно… Сыграли свою роль и старания сестричек-знахарок, неусыпно бдевших за мной, так что я в конце концов сменила гнев на милость. Несмотря на их заботу, на третьи сутки почти безостановочного сканирования окружающего пространства на предмет обнаружения возможной засады и предотвращения гибели войска под лавиной или обвалом я совсем сдала и попросту отключилась прямо в седле.
Упасть мне, конечно, не дали. Подхватили на ходу и объявили внеочередной привал, чему все, включая воинов, собак и лошадей, были только рады. Даже глогги поголовно залегли в снегу, вытянув шипастые шеи, отфыркиваясь и гулко всхрюкивая. Для тех, кто не знает: глогги — ящероподобные создания, размером и внешностью один в один вымершие у нас когда-то стегоцефалы, но без наспинных гребней и явно теплокровные, поскольку сохраняли активность, несмотря на снег и мороз. Выносливые, терпеливые, мощные и неприхотливые, способные довольствоваться мерзлой сосновой хвоей и сухими водорослями, они были незаменимы как тягловая сила, да и мясо у них было вполне приличным — что-то вроде нежирной свинины.
Двухчасовая передышка вкупе с ранним обедом на скорую руку всем пошла на пользу. Мою промерзшую до костного мозга тушку отогрели у костра, отпоили специальным травяным отваром, заставили проглотить что-то съедобное и вкусное и отправили в обоз к легкораненым. (Тяжелораненых приходилось оставлять на попечении местных жителей в поселениях, попадавшихся на пути следования. К слову сказать, эти самые жители встречали нас как национальных героев, отдавали буквально последнее из припасов и фуража, отряжали с нами всех, кто был способен держать оружие, а уж раненые воины были просто нарасхват. Это, конечно, не только радовало и трогало до самой глубины души, но и напоминало лишний раз о том, как настрадался народ за Темные годы и как важна поэтому наша миссия…).
Принц лично проследил за тем, чтобы меня удобно устроили в самой теплой кибитке, запряженной самым смирным глоггом, приставил охрану, несмотря на мои возражения, и дал команду двигаться дальше. Я быстро согрелась в своем коконе из меховых одеял и расслабленно слушала сквозь блаженную полудрему, как снаружи свистит усиливающийся к вечеру ветер, переговариваются воины, поскрипывают колеса многочисленных повозок и гулко пыхтят глогги, мерно топая тумбообразными парнокопытными конечностями…
Неожиданно меня буквально подбросило на мягком ложе. Ч-ч-черт! Я уже отвыкла от столь неожиданного включения в работу всех моих сенсоров сразу! И что же там у нас такое страшное случилось? Да почти ничего: подумаешь, с пути немного сбились, не туда свернули — в такой снежной круговерти не то что нужную расщелину, край земли не увидишь, пока не загремишь с него под фанфары! Правда, теперь мы бодро шагаем совсем в другую сторону, и только что строевые песни не поем и флагами в такт не машем, удаляясь от пещеры, которая в поле моего «зрения» все сильнее полыхает багрово-желтым, словно пытаясь таким образом дать понять недогадистым нам, что дело нечисто.
Поэтому я, наскоро припомнив пару-тройку подходящих случаю выражений, на ощупь натянула на себя меха и сапоги, помедлила у плотно зашнурованного полога, собирая остатки силы воли, потом, как говорится, «сжав зубы в кулак», вынырнула наружу, в беснующуюся метель. Агат приветствовал меня радостным ржанием, охрана озадаченно взяла «на караул», а надха неодобрительно фыркнула, сверля сердитым взглядом.
— Спокойно, друзья-товарищи! Не спорю: можно было и тебя попросить передать новости принцу через Тарглана, только я хочу опять всех спасти сама. Может, я половину своей сознательной жизни Брюсу Уиллису завидую — в хорошем смысле!..
Мое окружение, конечно, не слышало о героях «Армагеддона» и целых четырех «Крепких орешков», но настроение, в общем, уловило и не стало мешать. Принца явление меня народу тоже поначалу совсем не обрадовало, но, когда я в двух словах пояснила суть проблемы, он даже в лице переменился. Это его лицо заставило наших сусаниных начать заикаться на всех согласных звуках и путаться трясущимися руками в тщетной попытке развернуть на ветру пергамент с картой под аккомпанемент моих сдавленных смешков.
Впрочем, долго резвиться было не ко времени, учитывая обстоятельства, и прежде всего то, что в пещеру надо было попасть до заката. Поэтому я просто указала верное направление и самый подходящий путь через лабиринт извилистых распадков. Уставшее войско слаженно развернулось и последовало новым путем, а на мою долю досталась очередная порция изъявлений благодарности со всех возможных сторон и роль замыкающего, чтобы на пару с надхой отыскивать в этом снежном хаосе уставших, отставших и заплутавших.
Последний переход мы проделали гораздо быстрее, чем ожидали сами. Возможно, всех воодушевило предвкушение скорого завершения выматывающе долгого марша по каменистым ущельям, заснеженным по самое некуда. Или просто ветер стал попутным, только уже через три часа едущие в авангарде возвестили о приближении к заветной горе. К тому времени я, мысленно поставив «галочку» в списке добрых дел на сегодня, позволила себе немного расслабиться. Мне хотелось взглянуть на легендарную пещеру, поэтому я не поддалась на уговоры и не стала возвращаться в кибитку, но усталость и холод взяли свое, и теперь я практически спала, чудом удерживаясь в седле — в основном благодаря осторожности Агата.
Внутри не было ветра, отчего сразу же стало как будто теплее. Под высокими сводами, с которых свисали внушительных размеров сталактиты вперемежку с полупрозрачными сосульками, всполошенно металось гулкое эхо, по ребристым от натеков обледеневшим стенам скользили мерцающие отблески пламени многочисленных факелов, причудливо изгибаясь на выступах и теряясь в резкой тени расщелин. Животные осторожно переставляли ноги, то и дело спотыкаясь и оскальзываясь на неровностях ледяного пола. Приглушенный рокот голосов, цоканье сотен копыт, бряцание оружия, гулкое фырканье глоггов, скрип тяжелых повозок и прочие разнообразные звуки частью глохли в стылом воздухе, частью искажались и словно приумножались в замкнутом пространстве, смешиваясь в причудливых сочетаниях и возвращаясь неузнаваемой какофонией, заставляя порой вздрагивать от неожиданности.
В общем и целом подземный лабиринт немного напомнил мне Капову пещеру. Не знаю, правда, была ли Бездонная пещера такой же трехъярусной, нам вполне хватило блуждания по лабиринту главного уровня. Объединив усилия, мы с проводниками успели вывести нашу орду в нужное место как раз ко времени. Неровные своды огромной залы, равнодушно скалясь на нас кривыми зубами сталактитов, терялись во мраке, недостижимые для света факелов; посередине чернильно поблескивала вода, почему-то не застывшая, несмотря на собачий холод. Затейливо изукрашенные натеками стены щерили щербатые пасти узких проемов, обрамленных бахромой тускло мерцающих сосулек.
Портал нам должны были открыть с тойстороны, и в промерзшем воздухе уже явственно ощущались энергетические колебания. Принц жестом подозвал меня поближе, затем спешился, перебросив поводья через луку седла, и подошел к самой кромке зеркально-неподвижной воды. Несколько мгновений он как будто к чему-то присматривался, потом поднял руки, подался вперед и плавным движением ладоней словно стронул с места все находящееся перед ним пространство. Очертания существ и предметов, и без того нечеткие из-за полумрака и неровного света факелов, дрогнули, оплыли, сильно исказившись, и заколыхались, как будто попали в марево раскаленного воздуха. Прямо перед ним, заставив наших лошадей попятиться, тьма с легким шелестящим звуком распахнулась, открыв широкий овальный проход, щедро лучившийся мягким золотистым светом.
Дин снова вскочил в седло и развернул коня:
— Всем разбиться на группы по пятьдесят, в колонну по пять. Шагаете одновременно, с разрывом после предыдущей партии на счет «восемь». Командирам — следить за порядком, проходите последними. Вы четверо, — кивок в сторону самых опытных военачальников, — замыкающими. Когда пройдем, откроем еще несколько порталов для ускорения переброски, порядок движения — тот же. До встречи!
Мы направили коней к низкой кромке прохода и одновременно погрузились в мерцающее облако. Мои сенсоры болезненно запульсировали, реагируя на избыточный выплеск энергии; резкий переход от вязкой, почти осязаемой темноты пещеры к искристому свечению заставил меня зажмуриться. Ощущение стремительного полета куда-то вперед и вниз, едва уловимый невнятный шелест, дуновение свежего ветра в лицо…
— С прибытием!
Я, все еще жмурясь, привычно просканировала пространство сразу во всех возможных направлениях. Полученная картина мне в общем и целом понравилась, и я приоткрыла один глаз. Мы стояли в глубине просторного внутреннего двора огромного древнего замка. Нас приветствовали сразу несколько человек в меховых плащах. Прямо передо мной склонил огненно-рыжую мелкокудрую голову высокий статный индивид в одежде явно иноземного покроя.
— Спасибо! — машинально кивнула я, продолжая оглядывать зубчатые стены и круглые башни, подпирающие небо.
Встречающий помог мне сойти с коня, галантно приложился губами к моим пальцам и поднял на меня лучистые глаза такой ослепительной голубизны, что вокруг посветлело, несмотря на пасмурное небо и снова начавшийся снегопад. Его улыбка была настолько жизнерадостной и заразительной, что я невольно расцвела в ответ.
— Глазам не верю — Тханимар?! Где тебя носило все это время, бродяга?
Принц, а за ним и Сотрес во главе целой группы друзей детства, торопливо спешившись, принялись обнимать это рыжее чудо, не забывая отвесить ему тумак-другой и похлопать по плечам.
— Проще перечислить места, где меня не было. — «Бродяга» небрежно тряхнул головой, отбрасывая за спину пламенеющие пряди. — Но, мой принц, мы еще успеем поговорить, а сейчас наша помощь потребуется магам!
Мы отошли в сторонку, чтобы не мешать следующей партии прибывающих, и Дин вдвоем с Тханимаром устремились к стоявшей отдельно компании, с ходу присоединившись к манипуляциям, которые проделывались ими с завидной синхронностью. Вскоре на фоне замшелых камней крепостной стены замерцало еще несколько порталов. Они тут же начали функционировать, периодически выпуская из овальных бликующих «дверей» все новые группы наших соратников. Принц, убедившись, что «процесс пошел», вернулся к нам, на ходу забрасывая спутника вопросами.
Я с интересом прислушалась. Из оживленных переговоров можно было понять следующее. Тханимар, как один из лучших молодых магов государства, был в свое время кандидатом «номер раз» на почетную должность штатного чародея при дворе короля. Незадолго до печальных событий в монаршем семействе он отбыл за океан для завершения обучения у тамошних знатоков магии, а после воцарения на престоле Кронигана благоразумно воздержался от возвращения, справедливо полагая, что правитель наверняка попробует заполучить его к себе на службу. Молодой чародей решил, что как-то не готов к такой переоценке ценностей в своей жизни, а посему самозваный король обломается и от огорчения не упустит случая припомнить ему давнюю дружбу с настоящим наследником престола. Поэтому Тханимар, оставаясь вне досягаемости правителя, занялся вербовкой полезных кадров, совершенствованием своего мастерства и поисками подходящих артефактов и необходимой информации.
Когда часы стали отсчитывать последний год из отпущенного Пророчеством срока, он все-таки рискнул отправиться в обратный путь, чтобы попытаться чем-то помочь на месте или, в случае совсем уж песцового развития событий, хотя бы погибнуть плечом к плечу с друзьями. Возвращение затянулось, потому что природные катаклизмы, участившиеся в королевстве из-за недовольства небожителей, успели основательно затронуть и окружающий мир.
— …Таких песчаных бурь по ту сторону океана не припомнят уже лет четыреста! Когда же мы все-таки смогли отплыть, начались новые сюрпризы. Все Великие моря Североземья, по-моему, промерзли до самого дна. Мы не смогли пробиться сквозь льды даже в районе Теренахских островов, пришлось поворачивать на юг. Ты еще не в курсе, что карта морских течений теперь недействительна? И что Лакатранский архипелаг уменьшился на восемь островов — тех самых, с вулканами, которые попросту взорвались один за другим в течение двух последних лет? Значит, можешь начинать гордиться, что получил информацию из первых рук! И никакой живности в воде — абсолютно! Кроме разве что водорослей да «морских шакалов»… Кстати, этих веселых ребят развелось чересчур много, на мой взгляд, — грабят уже друг друга, причем пленных не берут. Спасибо русалкам — не забыли давнюю дружбу с вашим родом, и то пришлось до самого Бальдиара подтягивать пояса и урезать пайки, там-то уж мы отвели душу! И это еще не все…
Я бы и дальше слушала повествование нового знакомого, но неожиданно мое внимание привлекла весьма впечатляющая картина. Во время разговора мы подошли довольно близко к центральной части замка, и теперь парадное крыльцо просматривалось целиком. На широких каменных ступенях неподвижно стояли надхи. Восемь потрясающе прекрасных огромных кошек внимательно следили за происходящим во дворе.
Девятого зверя, сидевшего чуть в стороне, в густой тени боковой башни, я заметила не сразу, но, увидев, просто не могла оторвать от него глаз. Этот надх был крупнее остальных и, пожалуй, старше. Царственная осанка, широкие лапы в россыпи мелких серебристых крапинок поверх медных переливов густой шерсти с волнистыми очесами по всей длине, надменно-снисходительное выражение немигающих глаз яркого золотисто-медового цвета; темно-рыжий, почти малиновый цвет пушистой шкуры оттенен сажево-черными и шоколадными подпалинами, мощную шею укутывает настоящая грива, по которой от основания черных бархатных ушей струятся две ослепительно-белые полоски…
Парой мгновений позже мои сенсоры зацепили множество свежих шрамов под роскошной шубой и сделали явным для меня тот факт, что совсем недавно этот изумительно вылепленный природой организм — как и остальные восемь — выдержал основательную пытку голодом, находясь в обездвиженном состоянии под воздействием очень мощного дурманящего средства, усиленного с помощью какой-то нездешней магии.
Я не отвела взгляда, отвешивая вежливый полупоклон, и распахнула сознание — пусть себе смотрит на здоровье, там все равно нет никакого криминала, только искреннее восхищение. Надх сощурил миндалевидные глаза и тут же перевел взгляд на кого-то, стоявшего рядом со мной. Это Линга успела занять свое законное место по левую руку от меня, разве что вид у нее был несколько непривычный. Величия и грации, положим, ей всегда было не занимать, но сейчас добавилась к движениям этакая изящная небрежность, а к обычной снисходительности взора — суровая независимость.
Все понятно: потрясающие особи, подобные увиденному, наверняка не бродят стаями даже при дворе их повелителя, не говоря о наших краях, и в то же время — кем бы ни был сей сногсшибательный представитель древнего племени разумных Парящих Рысей, статус личного телохранителя посланницы небожителей тоже что-нибудь значит, если не сказать больше…
За спиной раздался негромкий голос:
— С благополучным прибытием, госпожа «видящая»!
— Спасибо, — рассеянно кивнула я, не оборачиваясь, поскольку была поглощена созерцанием безмолвного диалога между надхами. Потом в глубине сознания что-то сработало, и я резко развернулась. — Нортис?! Не может быть!
Стоящий передо мной ладный парень в пригнанной кольчуге и добротной походной одежде сиял улыбкой от уха до уха, одновременно заливаясь краской смущения от маковки до пят.
— Откуда ты здесь, чудо?!
Я шагнула к нему, намереваясь на радостях как следует по-дружески обнять, но стоявшая поблизости огромная угольно-черная псина с куцым хвостом и обрезанными ушами предупреждающе зарычала, демонстрируя впечатляющий набор острых даже на вид белоснежных клыков и нервно подрагивая влажными ноздрями. Нортис вскинул руку, но ни сказать, ни сделать ничего не успел, как и я, — Линга плавно повернула голову и вперила в налившиеся кровью глаза грозы местных Баскервилей немигающий, почти осязаемый взгляд. Пес тяжело содрогнулся всем телом, прижал остатки ушей и, подергивая отвисшими брылами, медленно припал на передние лапы, словно был не в силах выдержать всю тяжесть пристального рысьего внимания.
Эта пантомима длилась недолго. Парень, с опаской оглядев надменно сощурившуюся надху и неподвижно замершего, словно примороженного пса, недоуменно развел руками:
— Что это с Броулом?!
