сообщить о нарушении
Текущая страница: 109 (всего у книги 110 страниц)
Если б не было тебя,
Я знаю, что не смог бы ждать:
Разгадал бы секрет бытия,
Только чтоб тебя создать
И видеть лишь тебя… [14]
ГЛАВА последняя… наверное, хотя?!
— Он толкается! Слышишь? Вот еще раз!
— Слышу, любимый… Уж я-то в курсе как никто другой!
— О, вот опять! Какой шустрый!..
— Есть в кого… Ведь один папочка чего стоит!
— А у нас и мамочка что надо! — Муж, не открывая блаженно прижмуренных глаз, нашарил мою руку и поцеловал.
Если бы кто-нибудь заглянул сейчас в королевскую спальню, то застал бы самую настоящую идиллию. В полузашторенные окна лился дневной свет — неяркий, что неудивительно для поздней осени; в камине тихонько потрескивали толстые поленья, на мозаичных полах плясали мелкие блики. Я с комфортом полулежала среди груды шелковых подушек на своей половине почти бескрайнего ложа и любовно перебирала густые серебряные пряди на бедовой голове супруга. Он же, задрапировавшись в тонкую простыню на манер древнего римлянина, пристроился возле на самом краешке кровати, приник ухом к моему животу и, почти не дыша, слушал через полупрозрачную ткань легкой рубашки, что поделывает его будущий наследничек. А тот, явно чувствуя наше внимание, бузил вовсю, лишь бы порадовать родителей.
— Ты только посмотри, что он вытворяет!
— О-о-о! Один толкается, другой восторгается — ни днем ни ночью покоя нет! — Я, конечно, ворчала больше для порядка, чтобы окружающие, начиная с венценосного супруга, не очень-то расслаблялись.
И еще решила, что немного внимания не помешает и мне, хотя, если говорить начистоту, в этом отношении было бы грех жаловаться. Дин в самом прямом смысле носил на руках обожаемую супругу, безропотно выполняя любые прихоти, а то и предупреждая их, чем неизменно умилял меня до слез. Когда он успевал еще и свои королячьи обязанности выполнять — ума не приложу, но, судя по стабильности и прогрессу в стране, все-таки справлялся, и весьма успешно.
При этом любви, понимания и ласки мне одной перепадало столько, что вполне хватило бы на пару-тройку приличных гаремов. Но если уж образовалась возможность покапризничать лишний раз, то упускать свой шанс я не собиралась — когда еще отважусь на повторную авантюру!
— Любимая, ты устала? — забеспокоился мой благоверный.
— Конечно, устала. — Я прикрыла глаза рукой, но сквозь неплотно сомкнутые пальцы продолжала наблюдать за мужем. — Сам бы попробовал… Думаешь, так это все легко?!
— Не думаю, но, согласись, для тебя стараюсь как могу. Потерпи, осталось каких-то три недели.
— Ещецелых три недели!
— Ничего, — супруг улыбнулся, целуя меня в плечо, — все меньше, чем вначале! Да и я помогу скоротать время… Ты чего-нибудь хочешь?
— Даже и не знаю, — томно потянулась я.
— На рассвете прибыли торговцы из Полуденных степей. Между прочим, привезли виноград…
— А какой? — оживилась я. — Розовый или «дамские пальчики»?
— Там сортов десять, если не больше.
— Уговорил. — Я осторожно повернулась на бок.
Наследник вроде бы утихомирился — до поры до времени; наверное, притомился и заснул. А на инкрустированном каменном столике, в центре квадрата-перемещателя, успело появиться большое серебряное блюдо с дарами знойного юга.
— Ты снова все предусмотрел! — Я дотянулась и в шутку дернула мужа за нос.
— Уж настолько-то я тебя знаю! — хмыкнул он, устраиваясь рядом.
— Все равно не настолько, насколько хотел бы, а? — Огромная виноградина цвета рубина отщипнулась от кисти на удивление легко.
— Насколько вообще можно узнать другого человека, — пожал плечами Дин и ловко выхватил губами ягоду из моих пальцев. — А мы с тобой столько всего успели пройти вместе…
— …поэтому теперь и удивляться нечему?
— Наоборот — зная твою натуру, как раз ни за что не поручусь! И к чему ты, собственно, клонишь?
— Да так, случайно к слову пришлось. — Я потянулась к другой кисти — с длинными черными ягодами. — Тебе, например, все-таки удалось меня удивить.
— Это чем же? — заинтересовался Дин.
— Как тебе сказать… По-моему, ты этого ребенка ждешь больше, чем я. Или для тебя наличие наследника настолько важно, что ты ради этого даже все мои капризы терпишь?
— Мне всегда в радость что-то для тебя сделать, и ты сама об этом знаешь, — укоризненно качнул серебряной головой мой прекрасный принц, вернее, уже давно король. — А он для меня не просто «наследник», а «мой ребенок от единственной любимой женщины»! Что же касается остального…
Он примолк, о чем-то задумавшись. Я терпеливо ждала.
— Знаешь, я все вспоминаю свою семью, — тихо начал Дин, глядя куда-то в сторону. — Мой отец нашел свою любовь с первого взгляда, но получил отказ. Она вышла замуж за правителя соседнего небольшого королевства, от которого родила Кронигана, отец же так и коротал дни в одиночестве. Потом разразился мор, косивший всех налево и направо, — тогда уцелела едва ли половина разумных существ. Еще чуть позже по материку прокатилась волна междоусобных войн, перешедших во всеобщую смуту. Фелисса овдовела, и отец посватался к ней снова, на сей раз успешно… Нет, она, конечно, любила его — по-своему, и честно старалась быть хорошей женой, только все-таки не смогла дать новому супругу то и в такой степени, как ему хотелось. Он-то любил жену без памяти, буквально боготворил, готов был на нее молиться, но… — Дин замолчал, качая головой и по-прежнему глядя вдаль.
— Наверное, она и твоего брата любила больше? — решилась я нарушить паузу.
Дин пожал плечами:
— Во всяком случае, по отношению к нам это никак не проявлялось, мы все получали одновременно и одинаково. Но чем старше я становился, тем яснее чувствовал холодок в отношениях родителей. Отец души не чаял в нас обоих, но не мог постоянно быть рядом — корона ко многому обязывает, знаешь ли, тем более в лихие годы… А когда мама, чудом выжив после болезни, вплотную занялась магией, то и вовсе отдалилась от нас, и вскоре каждый стал сам по себе. С братом теплых отношений тоже не сложилось… Поэтому я почти все время пропадал в доме у Ворха. Они жили небогато, но родители обожали друг друга и всех своих девятерых детей. Я, приходя к ним, словно выбирался на свет из полутемного подвала: попросту отогревался среди них, таких шумных, открытых, веселых и всегда понимающих и дружных. У них было то, что я не смог бы заполучить за все королевские сокровища, вместе взятые! Вот и вышло, что я еще с детских лет уже твердо знал, что буду просить у богов — семью, в которой все любят и понимают друг друга…
— И как, ты доволен тем, что получил? — Я лукаво прищурилась.
Ответом был поцелуй, да какой! Но на самом интересном месте энергичный наследник снова решил напомнить о себе. Я невольно поморщилась и охнула, оглаживая обеими руками живот.
— Нет, за эти три недели я с ними с ума сойду!
Дин резко сел, глаза полыхнули золотом.
— Что?!
— С ума сойду, вот что!
— Нет, что ты сказала раньше?
— За эти три недели, — процитировала я сама себя, успешно скрывая улыбку.
— С кемты сойдешь с ума за эти три недели? — переупрямить, равно как и заговорить моего ненаглядного, было все так же непросто.
— С вами, — продолжала изгаляться я.
— Ты сказала иначе! — не отставал муж.
— Раз ты все расслышал, чего тогда переспрашиваешь?!
— Не верю своим ушам! — признался Дин.
— И напрасно, — смилостивилась я, — со слухом у тебя по-прежнему полный порядок. Боги тоже хорошо расслышали твою просьбу.
— Так, значит…
— Да, мой ненаглядный супруг, — их двое! Мальчик и девочка.
— Почему же я узнал об этом последним?!
— Это — каюсь! — моих рук дело. Хотела тебе сделать сюрприз, да вот, не удержалась…
Дин, как сидел на краешке кровати, так и сполз на пол с ошалело-недоверчивым выражением на лице.
— И как, удалось мне тебя удивить? — Я со смехом взъерошила его и без того растрепанную гриву.
— Просто слов нет. Впрочем, парочка все же найдется: ты — чудо! — Каждое найденное слово сопровождалось крепким поцелуем.
— Да и ты не меньше! — хохотала я, пытаясь увернуться. — Уж начудил так начудил!
— Сама и вдохновляла!
— А ты не очень-то и сопротивлялся!
— Я что, похож на сумасшедшего?!
— Сейчас — еще как, и даже очень!
— Ехидина ты! — не удержался-таки мой благоверный.
— Совратитель! — Разве я могла остаться в долгу?
— Искусительница!
— Ну знаешь!.. Агрессор!
— Злючка!
— Мучитель!
— Пришелица!
— Нелюдь!
— Вредина!
— Балбес!
— Почему это?! — вдруг решил оскорбиться венценосный супруг.
— Ага, значит, со всем остальным ты согласен?!
Дин, смеясь, только рукой махнул и снова растянулся рядом со мной.
— Ты — чудо! — повторил он, бережно меня обнимая. На сей раз у «чуда» желания спорить почему-то не возникло…
— Кстати, о нелюдях, — вспомнилось мне спустя некоторое время. — Хочешь еще раз удивиться?
Супруг заинтересованно вскинул бровь и приподнялся на локте. Я с его помощью умостилась удобнее в своих подушках и приступила:
— Твой отец — из чистокровных Лоан-Ксорр-Локков, так?
Дин кивнул, не сводя с меня внимательных глаз.
— А мать — из обычных людей? — И снова получила в ответ утвердительный кивок. — Значит, — подытожила я, — ты действительно полукровка — гибрид первого поколения. Так вот, не знаю, как у вас, а в моих краях наука доискалась до такого закона природы: потомки от связи слишком разных по своей природе существ, как правило, сами физически не могут иметь потомства, потому что нарушаются механизмы — вернее, структуры, — передающие признаки по наследству. Но в твоем случае — все не так!
Муж нахмурился:
— В смысле?
— В том самом, уважаемый «золотоглазый нелюдь»! — Я, уже немного сердясь на него за непонятливость, взяла его руку и положила на свой живот, в котором как раз кстати чада, ожидаемые с таким нетерпением, затеяли очередную разминку. — И попробуй только усомниться, что дети твои!
— Как раз в этом я никогда не сомневался! — покачало головой мое сокровище. — А если бы и взбрело на ум что-то подобное, так проверить — пара пустяков!
— Да, конечно, — кивнула я, — семь капель крови, всего-то и хлопот…
— И что теперь? — Он все еще пребывал в озадаченном состоянии.
— А то, — потеряла я терпение, — что хватит прибедняться и комплексами страдать — никакие вы не нелюди, а просто редкая разновидность человека! Так что храбро можете предать забвению свое фамильное погоняло! Будь и впрямь твои родичи по отцовской линии не-человеками, черта с два бы тебе светило стать счастливым папашей! Что скажешь?
Мой вопрос вывел Дина из оцепенения.
— Надо же! — пробормотал он, все еще глядя в одну точку. — В самом деле… Ведь раньше в силу традиций мои предки выбирали невест и женихов только среди соплеменников, благо народу было более чем достаточно, а жили изолированно… Потом — эта смута и мор… Их почти не осталось, и старейшины разрешили отцу жениться на Фелиссе, которая к тому времени успела овдоветь, а после и другие стали приводить супругов со стороны… Получается, что до второго поколения потомков от смешанных браков дело до сих пор не доходило, а если где-то и есть в королевстве такие, то вынуждены были скрываться, так же как и я, потому что братец объявил охоту на полукровок! Все настолько просто? С ума сойти!
— А все гениальное просто! — Это я решила, что давно пора сказать что-нибудь скромное, но запоминающееся.
Дин медленно повернул голову и некоторое время пристально рассматривал меня, будто видел в первый раз. Впрочем, нет, в первый раз ему и одного взгляда вполне хватило…
— Знаешь, — наконец тихо сказал он, задумчиво щуря усиленно золотящиеся глаза, — я всегда был уверен в одном: умная жена — это единственное, что по-настоящему нужно для полного счастья любому из мужчин!
И в очередной раз ловко увернулся от неожиданно и метко брошенной подушки…
2007–2009
О ЖЕНЩИНЫ, ВАМ ИМЯ…
О трилогии Майи Ахмедовой «Ледяная Королева»
Когда заходит речь о подвигах во имя Любви, о жертвенном служении во имя ее, то, как правило, под героем подразумевается мужчина. Он выносит все тяготы и лишения, совершает невиданные и неслыханные деяния, преодолевает немыслимые преграды и, наконец, вступает в счастливое обладание предметом своей неземной страсти. Или, что реже, гибнет, но так возвышенно и куртуазно, что становится символом великого и трагического чувства на все времена и для всех поколений. Бывали, конечно, примеры и иного рода (вернее, пола), и героиней таких историй становилась женщина. Вспомним Психею, добившуюся любви Амура, или, чего далеко ходить, историю Петра и Февронии Муромских. Однако таковых образцов не столь много, как примеров первого ряда. Потому как авторами подобных историй были мужчины, не желавшие уступать дамам пальму первенства даже в таком сугубо «женском» аспекте, как любовь.
Время расставило все по своим местам и «уравняло» шансы сильного и слабого пола. С появлением любовно-сентиментальной прозы в ее различных жанровых ипостасях (исторической, детективной, светской, фантастической и пр.), авторами которой по преимуществу выступают именно представительницы прекрасной половины рода человеческого, женщина-героиня начинает активно «строить свою любовь», невзирая ни на что и ни на кого. Так, как это делает героиня трилогии Майи Ахмедовой «Ледяная Королева».
Главную героиню писательница, по ее собственному признанию, наделила качествами, списанными с самой себя, правда, с некоторыми поправками и добавками, но в отношении вкусов и пристрастий персонаж и прототип непоколебимо едины. (Не случайно сетевой псевдоним романистки совпадает с именем, которое получила героиня при перемещении в фэнтезийный мир.) Отец Майи был военным, причем прошел путь от рядового до полковника. Именно своему отцу писательница (и ее героиня) обязана отношением к долгу и данным обещаниям, а также склонностью к предельно четкому изложению мыслей, руководствуясь правилами «Если тебя не поняли, значит — плохо объяснил!» и «С людьми надо говорить на том языке, который они понимают». В силу обстоятельств у будущей романистки с детства сложилась ярко выраженная, хоть и вынужденная «склонность к перемене мест», пока ее семья не осела в Омске. Будучи студенткой (естественно-географического факультета, отделения химия-биология), несколько полевых сезонов М. Ахмедова провела в разъездах по Южному Уралу, собирая материал для дипломной работы. Впечатления от этих поездок отложились в памяти и затем, преломившись в воображении, вылились на страницах трилогии в виде ярких зарисовок природы мира Северного Королевства. Достаточно редко в современных фантастических книгах встретишь такие живописные, эмоционально окрашенные и при этом органично вписывающиеся в ткань повествования пейзажные лирические отступления. В лучшем случае авторы в двух-трех предложениях опишут место действия и этим ограничатся. Здесь же природа становится одним из полноправных действующих лиц произведения. Несомненно, жизненный опыт автора является одним из главных факторов писательской «творческой кухни».
Фантастику романистка любила всегда. Еще с дошкольного детства ее настольной книгой была «Девочка с Земли» Кира Булычева. Затем настало время Крапивина, Ефремова, Казанцева, Брэдбери, Шекли, Асприна, Гаррисона. «Люди как боги» Снегова заставили задуматься о многом в человеческих отношениях и поступках, а «Лунная радуга» С. Павлова, любимая до сих пор, — о сущности человеческой натуры, об отношении людей к окружающему миру. Джеймс Уайт, автор «Космического госпиталя», не на шутку «озадачил» подробным описанием особенностей психики, строения и способов лечения всевозможных инопланетных существ. У юной читательницы даже закралось сомнение в том, а не имел ли фантаст личного контакта с пришельцами. Вот уж поистине «волшебная сила искусства».
Поворотным моментом в своей жизни М. Ахмедова считает замечание: «Наверное, вы часто читаете Фрая? У вас много схожего в манере изложения мыслей…» Упрек в подражательности сначала возмутил до глубины души. Тем более что на тот момент она не имела ни малейшего понятия, кто такой Фрай и что именно он излагает в той же манере. Пришлось восполнить этот пробел — и затем разыскать того случайного собеседника, чтобы поблагодарить за тонкий и лестный комплимент. Сейчас любимые фрагменты из «Лабиринтов Ехо» часто цитируются по разным жизненным поводам.
