сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 110 страниц)
— Нет, коллега, ответ неверный! — Это вступила я, авторитетно указуя перстом на объект. — При таких размерах иглы и толщине костей сие просто невозможно! Дело в том, что, встретив препятствие, она изогнулась и скользнула по надкостнице вдоль, пока не уперлась в пучок сухожилий — вот здесь. — Мои пальцы почти коснулись неровного вздутия в районе локтя неведомого существа. — Поэтому и следует сделать разрез в этом вот месте — так будет удобнее ухватить иглу за ребристый кончик, и зазубрины не помешают…
Зрители почему-то разом притихли, как-то странно глядя на меня, а практикант и вовсе отскочил, уронив на пол орудие своего нелегкого труда:
— Надо же, очухаться не успела толком, а уже командует!..
— Это кто не успел?! — праведно возмутилась я… и действительно пришла в себя.
Распахнув глаза, я некоторое время ошарашенно разглядывала детали окружающей обстановки, потом, отказываясь верить увиденному, снова зажмурилась и замотала головой. Этого ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я все еще сплю! Или у меня горячечный бред! Или меня все-таки угораздило сверзиться с того дерева с приземлением на голову!.. Как иначе объяснить происходящее?!
Низкие своды просторной темной пещеры, полыхающий невдалеке костер, неподвижно распластавшееся по ту сторону огня огромное существо, больше всего похожее на… дракона (?!!), и скопище каких-то мелких мохнатых созданий, озабоченно снующих вокруг него… Мама мия, Господи, Аллах всемогущий, Пресвятая Богородица… ну хоть кто-нибудь! Объясните же мне, ради чего-нибудь, ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?!
Я зажмурилась еще крепче и снова затрясла головой, отчаянно надеясь, что из глубины взбаламученного сознания вдруг выплывет какая-нибудь подходяще мудрая мысль. Бесполезно — видимо, надо было обзавестись подобным ценным багажом заранее… По щеке скользнул горячий мокрый язык. Я невольно вздрогнула и, не открывая глаз, махнула рукой, попав по чему-то мягкому и пушистому:
— Это кто тут еще такой приставучий?!
— Я не приставучий, а вежливый! С тобой как с человеком здороваются, а ты — по шее! — обиженно буркнули рядом.
— Извините, обидеть никого не хотела! — покаялась я, с трудом садясь и протирая глаза. — Просто…
И онемела, что со мной случается не так уж часто. Рядом с моим ложем, устроенным из елового лапника и меховых одеял, сидел очень большой волк и, навострив уши, придирчиво меня разглядывал. Встретившись со мной глазами, он кивнул и сказал:
— Ворх.
— Что? — переспросила я.
— Ворх, — невозмутимо повторил зверь. — Меня так зовут.
— Очень приятно, — машинально пробормотала я, но тут же затрясла головой. — Нет, не может быть!
— Почему? — Серый хищник удивленно склонил голову. — Имя как имя… Или ты волков никогда не видела?
— Да я не про это, про… вообще. Откуда здесь дракон? Кто эти зверушки? Где я, в конце концов?!
Дракон снова дернулся и рыкнул — очень жалобно, чуть ли не всхлипнул. Волк на миг взглянул в его сторону и снова повернулся ко мне.
— Ты не возражаешь, если мы с этими вопросами пока повременим? Тут у нас небольшая неприятность… Что ты говорила насчет иглы, разрезов и прочего?
— Когда?! — Я потерла лицо ладонями, пытаясь как-то упорядочить скачущие вразнобой мысли. — Ах да… Но сначала надо посмотреть как следует.
Попытка подняться ни к чему хорошему не привела. Мне, конечно, случалось испытывать головокружение, но ТАКОЕ!.. Земное притяжение буквально уложило меня пластом, перед глазами в сплошном хороводе весело замельтешили разноцветные искры вперемешку с темными кругами… Кое-как отдышавшись, я пошарила руками по сторонам, вцепилась в пушистую шерсть своего необычного собеседника и, не обращая внимания на его демонстративно-возмущенное сопение, повторила попытку. С третьего захода удалось не только сесть, но и натянуть на ноги сапоги. Осторожно, по стеночке и с помощью серого хищника я все-таки смогла встать и удержать вертикальное положение.
Понадобилось еще некоторое время, чтобы окружающий мир перестал скакать и вертеться, как стая припадочных белок, а каменистый пол, одумавшись и устыдившись, больше не предпринимал коварных попыток неожиданно уйти из-под моих дрожащих ног. Я, продолжая держаться за неровную гранитную стену — так, на всякий случай, — подошла ближе к лежащему существу.
Это и в самом деле был дракон, почти такой же, как тот, последний, на картине Кируэло Кабрала. Мощный корпус размером примерно с очень большой автобус, изогнутая шея, длинный гребнистый хвост и массивные лапы сплошь покрывала крупная чешуя изумительного ярко-лазурного цвета с черной «стрелкой» по выпуклой средней линии каждой треугольной пластинки. Впечатляющие трехгранные когти успели прочертить в каменном полу множество глубоких борозд. Кожистые крылья сейчас были свернуты и подогнуты, а украшенная длинными шипами голова плашмя лежала на гранитном полу. Большие глаза полуприкрыты мелкочешуйчатыми веками, в глотке клокочет приглушенное рычание.
— Какое чудо! — Мой восторг был самым искренним.
Чешуйчатый хвост, украшенный ребристым наконечником, шевельнулся.
— Он рад, что ты не боишься, — перевел волк, пристально глядя на меня. — И ему приятно твое восхищение.
Я кивнула и обвела взглядом распростертое напряженное тело. Мне кажется или я в самом деле вижу, как в такт ударам его мощного сердца вокруг него пульсирует красноватое свечение?!
— Ему больно…
— Еще бы! — кивнул волк, не сводя с меня внимательных глаз. — Эти чертовы иглы напитаны ядом — не смертельным, но все же…
Самым странным было то, что чужая боль теперь отзывалась где-то в самой глубине меня противно-щемящим ощущением дискомфорта. Я передернула плечами, шагнула ближе. Непонятные существа, до сих пор настороженно взиравшие на меня снизу вверх — росточком они были мне до бедра, — молча расступились. Я опустилась на колени возле пострадавшей конечности. Сочащийся кровью разрез на мощном шипастом предплечье был совсем небольшим, но глубоким, и в центре угадывалось торчащее наискось нечто напоминавшее длинный толстый карандаш.
Я вгляделась пристальнее — и мои глаза неожиданно выдали странную картину, словно увиденную через какой-то светофильтр. Красноватое пульсирующее свечение теперь буквально слепило, инородный предмет в ране окрасился в кислотно-зеленый цвет и стал просматриваться по всей длине на темном фоне драконьей лапы. Это действительно было что-то вроде очень длинной иглы, основание которой торчало в ране, а острый граненый кончик достиг локтевого сустава. Сама игла плотно прижималась к лучевой кости, удерживаясь, видимо, за счет зазубрин, остриями направленных к основанию.
Повинуясь какому-то внезапному порыву, я осторожно погладила чешуйчатую кожу вокруг раны, задержала руку на самом «ярком» участке — красноватое свечение слегка приутихло — и надавила кончиками пальцев на болезненную неровную припухлость возле локтя пострадавшего ящера, приговаривая: «Ничего страшного, сейчас мы быстренько все уладим!..» Потом не глядя взяла протянутый узкий нож, чиркнула им раз-другой по пламени, чуть помедлила, присматриваясь, и уверенно вонзила лезвие во всю длину как раз между двумя рядами глянцевито блестящих чешуй. Брызнула кровь, драконьи зубы явственно скрипнули, зверушки ахнули и обеспокоенно зашуршали, но затихли под строгим взглядом волка. Стоило слегка расширить разрез — и в нем показался черный кончик зловредной иглы.
— Ч-ч-черт! …! …!
Мокрые от крови пальцы никак не могли ухватить мокрую от крови гладкую колючку. Наконец, устав безуспешно пыхтеть, я примерилась и с первой же попытки вцепилась в нее зубами. Вытянув таким образом сантиметров двадцать этой пакости, позволила себе передохнуть, умыться и прополоскать рот подогретой водой из любезно поданной посудины, а за дело взялись добровольные помощники. Волк двумя мощными рывками выдернул всю «занозу», и зверушки ринулись промывать рану.
Я поднялась и подобрала с пола извлеченный предмет. Не совсем игла; скорее очень узкая костяная пластинка — около полутора метров длиной, сплющенная, обломана у основания. Оба края тонкие, режущие и украшены крупными зазубринами, от которых и шло зеленое свечение. «Яд!» — внезапно догадалась я и поежилась. Что происходит с моими глазами, черт побери?! А со мной? С каких это пор у меня появились навыки оперирования особо крупных животных, вообще неизвестных ортодоксальной науке?!
Я отбросила в сторону окровавленную колючку, машинально вытерла руки влажным обрывком холста, заботливо подсунутым кем-то из чудных существ, и с усталым вздохом поплелась по ближайшему коридору, продолжая на всякий случай придерживаться за стенку и щурясь от сильной рези в глазах. Интуиция не подвела: после ближайшего поворота обнаружился выход, плотно завешенный толстой лохматой шкурой какого-то животного. Я некоторое время помедлила, прежде чем ее отодвинуть, потом решительно шагнула вперед.
Вопреки опасениям, открывшийся пейзаж почти не шокировал. Правда, где-то в самой глубине души до сего момента еще теплилась надежда, что все увиденное вчерашней ночью было просто сном, но теперь… Я стояла на краю небольшой каменистой площадки почти на вершине высокой горы, заметенной искрящимся на ярком солнце снегом, и мои распахнутые во всю ширь глаза ошеломленно разглядывали нескончаемые горные хребты, тянущиеся во все видимые стороны. Куда ни глянь — голые гранитные пики, высоченные и неприступные, подпирающие блеклое зимнее небо, сплошь обледенелые скалы пониже с чернеющими расщелинами да поросшие заснеженными деревьями пологие склоны, конца и края которым не было до самой изломанной линии горизонта…
От резко накатившего приступа тошноты закружилась голова и подкосились ноги. Я, чертыхнувшись, осела по стеночке на ближайший камень, зачерпнула полные пригоршни свежего рыхлого снега и приложила к саднящим глазам. Под веками резало неимоверно, в самой глубине черепа словно перекатывались раскаленные угли. Я с трудом подавила желание закопаться в сугроб целиком (причем головой вниз) и ограничилась новой порцией снежных примочек, тихо рыча от облегчения.
— Помочь? — В хрипловатом голосе нового знакомца слышалось неподдельное сочувствие.
— Да! — обрадовалась я, не отнимая рук от лица. — Разбуди меня! Можешь даже особо не церемониться, лишь бы действенно и быстро!
— Рад бы, — вздохнули рядом, — но…
— … …! А я так надеялась… И, наверное, впервые в жизни была бы счастлива, что не дали досмотреть сон!..
После восьмой примочки мне похорошело настолько, что я смогла оторвать руки от лица, набросить на плечи любезно прихваченную собеседником шубку, вытянуть из-за пазухи сбившийся медальон и вприщур, все еще осторожно, взглянуть на странного зверя.
— Может, хотя бы в общем объяснишь озадаченной мне, что за дерьмовая история со мной приключилась?
— Так уж и дерьмовая?
— Это еще мягко сказано!!! Не будь я воспитанным человеком, назвала бы все происходящее … … …!
Волк некоторое время слушал меня, глядя в никуда остекленевшими глазами, потом спохватился, подобрал отвисшую челюсть и насупился.
— Чем тебе здесь не нравится?
— Хотя бы тем, что подобное не входило в мои планы на ближайшее счастливое будущее! — сердито фыркнула я, невольно поморщившись от очередной вспышки неприятных ощущений в самой глубине глазниц. — Жила себе, никого не трогала, мирно ехала на дружескую попойку, и вдруг на тебе: «здесь вам не равнина, здесь климат иной», несуществующие по определению травмированные драконы, непонятные зверьки, неправильные волки…
— Почему неправильные? — подозрительно прищурился хищник. — Потому, что разговариваю?
— Нет. — Я с удивлением поняла, что сей факт почему-то и впрямь не особо меня шокирует. — Просто сероглазых волков не бывает.
— Каких?!
— Дубль два, — вздохнула я, поправляя ворот водолазки. — Повторяю по буквам для особо одаренных: с-е-р-о-г-л-а-з-ы-х!
— Каких еще сероглазых?!
— Таких, как ты!
Я плотнее запахнула сползающую шубку. Было не очень холодно, и я не стала продевать руки в рукава, только надвинула капюшон.
— У меня глаза желтые! Можно даже сказать — медовые!
— В таком случае мед собирали чокнутые пчелы с цветов-мутантов, которые опыляются молотым графитом! — усмехнулась я, начиная сердиться. Ну не дальтоник же я, в конце концов! Тем более что все остальное вижу вполне нормально, в привычной цветовой гамме. — Да и какой ты, к черту, волк!..
Сказала — и сама удивилась. Откуда и с чего бы вдруг такие озарения?! Ч-ч-черт, опять глаза… Я, не обращая внимания на «неправильного» зверя, почему-то снова замершего в остолбенении, опять протянула руку за снегом, но застыла, услышав за спиной глубокий, звучный голос:
— О чем спор?
От резкого поворота головы капюшон соскользнул за плечи. Морозный ветерок обрадованно затеребил мои распущенные волосы, развеял их во всю длину и запустил холодные пальцы за растянувшийся ворот водолазки, но я даже не обратила на это внимания. В нескольких шагах от входа в пещеру стоял новый персонаж, и при взгляде на него впору было потерять если не рассудок, то как минимум сознание.
— Черт побери! — только и сказала я, прежде чем окончательно лишиться дара речи на ближайшее время.
Возможно, не самый лучший способ выразить нахлынувшие чувства, но я как-то совсем не была готова увидеть вживую главное действующее лицо своих снов, еженощно тешивших тоскующую душу в течение последних полутора лет моей неповторимой жизни.
Вне всякого сомнения, это был ОН! Парень с той самой картины, волей случая найденной в куче барахла, много лет пылившегося на чердаке дачного домика покойной бабули. Те же густые шелковые волосы почти до пояса, разлившиеся по широким плечам потоками жидкого серебра и перехваченные вокруг непокрытой, гордо посаженной головы плетеным ремешком; то же мужественное лицо с правильными чертами; те же роскошные ресницы и та же родинка пониже левого уха; те же парные, затейливо изукрашенные заклепками ножны на том же чешуйчато-узорчатом широком ремне, препоясывающем стройную талию, и те же изумительно вылепленные сильные руки, которые сейчас разжались, выпустив из пальцев хвост веревки, связывающей за лапы добрую дюжину крупных птиц, напоминающих наших тетеревов…
Только вот седых прядей на висках не наблюдается, и вместо безрукавки на нем надета длинная куртка мехом внутрь поверх полурасстегнутой рубашки, а на груди ярко поблескивает какая-то маленькая вещица затейливой формы, подвешенная на темном шнурке. Выше меня почти на голову… Да еще глаза… На картине даже после реставрации было невозможно разглядеть их цвет, а сейчас прекрасно различались некоторые особенности. Начать с того, что глазные белки совсем не просматривались, ярко-сапфировая радужка занимала все видимое пространство между широко распахнутыми веками. Парень смотрел на меня не мигая и… Да нет, не может быть! Он как будто бы тоже узнавал меня и не верил своим глазам! Иначе как можно было истолковать выражение бесконечного изумления и недоверия, столь ясно читающееся на его лице?!
Затем к этому добавилось восхищение и что-то еще, но я к тому моменту была поглощена созерцанием странного явления: зрачки незнакомого парня, представлявшие собой черные точки на фоне яркой радужки, дрогнули, стали расширяться, раскалывая сапфировый фон, и превратились в семилучевые золотые звезды. Это было настолько необычно и красиво, что я просто перестала дышать, как зачарованная глядя в эти удивительные глаза…
— Дин!
Голос из-за спины прозвучал совсем негромко и почему-то предостерегающе. Мы оба невольно вздрогнули, приходя в себя. Правда, смотреть друг на друга не перестали.
— Дин!!! — Волк настойчиво добивался внимания.
— Что? — не сразу отозвался парень, все-таки оглядываясь на хищника.
— Это «видящая».
— Что?! — Сапфирово-золотые очи снова впились в меня взглядом, и я ошалело наблюдала очередную эволюцию: его лицо каменело прямо на глазах, превращаясь в сурово-бесстрастную маску, яркую синеву радужки вытеснила матовая чернота, на фоне которой уже были незаметны зрачки, утратившие золотое свечение и сузившиеся до точки. Из приоткрытых губ вырвалось хриплое: — Нет!
— Да. Тэа-эйль-аанни, если тебе угодно.
— Не может быть! — И такая безнадега звучала в этом возгласе, что меня передернуло.
— Хотел бы я ошибиться…
— В чем дело, черт побери?! — не выдержала я, вскакивая и поворачиваясь к волку.
От резкого движения шубка соскользнула с плеч, и взгляды присутствующих странных особей тут же намертво приковались к моей груди. У серого хищника нижняя челюсть отвисла чуть ли не до когтей, а на лице парня теперь аршинными буквами явственно читалось: «Еще и это?!»
— Да что за …?!
