сообщить о нарушении
Текущая страница: 85 (всего у книги 110 страниц)
Впрочем, он, возможно, углядел в ней желание последовать его мудрому совету насчет устройства моего светлого будущего? Как бы оно ни было, та давняя история была изложена во всех подробностях, и слушала я с приоткрытым ртом, забыв даже про орехи. Какие там сказки, кому они нужны при такой-то действительности?!
Начинать повествование пришлось издалека, с краткого экскурса в историю аристократического рода средней руки, но большого достатка, из которого происходила покойная ныне супруга Почтенного Эдла. Среди предков насчитывалось немало хороших магов, но всех превзошел прапрадедушка, известный с тех пор в истории как Шаллорн Самоотверженный, поскольку смог сделать практически невозможное, оказав неоценимую услугу всему королевству как минимум. В тот год на Материк неизвестно из каких земель занесло несметные стаи кошмарных жуков. Они пожирали все и всех на своем пути (а также на добрый метр вглубь), оставляя на фоне развороченной почвы лишь объеденные начисто кости. Мало того — земля становилась настолько ядовитой, что на тех пустошах до сих пор ничего не росло бы, если бы…
Когда нашествие докатилось до владений сего славного рода, вышеупомянутый предок успел смекнуть, что традиционные средства не помогут, и в результате каторжного труда сумел-таки составить нужное заклинание и вызвать на помощь обитателя одного из Темных Миров (для ясности — все миры, соседствующие с моим теперешним, делятся на Светлые и Темные; обитатели Светлых, как правило, человекоподобны внешне и по образу мышления и морали, а вот с «демонами» Темных Измерений предпочтительно вообще не связываться, поскольку никто и никогда не поручится за результат).
Риск себя оправдал: Огненный Демон попросту спалил быстро, дотла и повсеместно всю ядовитую прожорливую напасть и ее не менее ядовитые следы, но взамен забрал Шаллорна из этого Мира.
— Зачем?! — не выдержала я. — Просто убить мог бы и на месте, хотя… в любом случае, неправильно как-то вышло, и пошло до безобразия!
— Кто его знает! — вздохнул дядюшка, поправляя поленья в костре. — Может, решил, что таких одаренных и умелых магов нельзя оставлять среди нас, чтобы больше не лезли без спроса. Может, попросту выпил его энергию взамен затраченной — потрудиться-то и впрямь пришлось нешуточно! Может, ему помощник умный требовался, или собеседник, или экзотический сувенир… Никому из живущих не дано знать, что у «темных» иномирцев на уме!..
— А дальше?
У Нариáрны, ставшей супругой моего родственника, была младшая сестра — всеми любимая озорница, красавица и умница. Когда пришло время подумать и насчет ее замужества, родители даже не собирались беспокоиться, ведь в дополнение к личным дочкиным достоинствам прилагалось весьма солидное приданое, так что кандидатура Оллеáнсы непоколебимо возглавляла местный список самых престижных невест. Переживания начались потом, когда ею были отвергнуты один за другим все мало-мальски стоящие женихи. Причиной такой несговорчивости оказался молодой аристократ из числа доверенных придворных короля. Обожаемый народом правитель, будучи как-то проездом в тех местах, остановился на несколько дней в главном портовом городе и устроил прием для местной знати, где и встретились главные герои этой истории…
Сначала все шло как в сказке. Младший сын одного из эдлов тоже сразу обратил внимание на юную прелестницу и был так ею очарован, что в немыслимо короткие сроки добился разрешения на брак от родителей, которые сначала ни в какую не желали связываться с потомками «захудалого рода из провинции», но, познакомившись ближе, в конце концов сменили гнев на милость.
Подготовка к свадьбе шла полным ходом, когда в «сказку» решила вмешаться жестокая правда жизни. Жених, возвращаясь из поездки в приграничный город, где он выполнял какое-то поручение короля, тяжело заболел и, кое-как добравшись до владений родителей невесты, слег окончательно. Поразившая его «серая немочь» была уже давно печально известна в тех краях, потому что словно косой косила стариков и детей. Люди помоложе и покрепче, особенно мужчины, большей частью выживали, хоть и ценой долгих мучений, но Холлорáн попал в руки знающих умельцев слишком поздно, поэтому все усилия тут же вызванных магов и знахарей были тщетны.
Убитую горем Оллеансу к жениху, само собой, даже не пустили, она могла лишь смотреть на него через плотно закрытое окно, да и то нечасто. Ей оставалось лить слезы да метаться в поисках пятого угла, сходя с ума от сознания собственной беспомощности, когда буквально за стеной в муках угасал возлюбленный… К счастью (или к несчастью — как посмотреть!), всеобщая любимица обладала не только редкой красотой, но и стойким характером в сочетании с незаурядным умом. История героического предка, сумевшего найти выход в безнадежной ситуации, была с детства ей знакома и заменяла всевозможные сказки, а теперь вдруг вспомнилась в минуту отчаяния…
Потратив почти трое суток на раскопки семейных архивов, Оллеанса отыскала записи, когда-то сделанные Шаллорном, смогла их расшифровать и заново составить забытое заклинание, а потом еще и провести в одиночку, втайне от всех, сложный магический ритуал. Огненный Демон был до крайности удивлен очередным нежданным вызовом, но согласился помочь в исцелении умирающего…
— Как же он помог? — снова не выдержав, перебила я. — Выжег заразу вместе с ее носителем?!
— Добрая ты! — покачал головой дядюшка, подбрасывая в огонь пару поленьев. — И в кого только уродилась?.. Наберись терпения и дослушай!
Как именно шло лечение, какие манипуляции проделывал «темный» иномирец — не знает никто, так как он действовал один и тайно, сначала напустив сонные чары на всех обитателей замка, включая собак и летучих мышей. А наутро приставленные к больному знахари проснулись оттого, что умирающий, последнюю неделю вообще не приходивший в сознание, самостоятельно, хоть и сильно шатаясь от слабости, добрался до наглухо закрытого окна и распахнул его настежь, заявив, что смертельно соскучился по свежему воздуху…
Невероятная новость вызвала целую бурю в округе, и во всеобщей суматохе никто не обратил особого внимания на то, что младшей дочери нигде не видно (скорее всего и здесь не обошлось без каких-нибудь специальных чар). Нет, иномирец не стал похищать Оллеансу, и жизнь ее осталась при ней. В качестве оплаты за свои услуги он всего лишь потребовал провести с ним пару ночей…
Дальнейшие события стали развиваться совсем не по-сказочному, и никакого счастливого финала у этой истории не вышло. Холлоран по мере выздоровления все чаще задавался вопросом: с чего бы, собственно, вдруг именно с ним произошло этакое чудо?! В конце концов он добился, что невеста сама поведала ему обо всем, и отреагировал сообразно воспитанию. Никаких сцен или скандалов — просто молча собрал пожитки, лично расплатился со всеми, кто выхаживал его во время болезни, а хозяевам передал расписку на внушительную сумму «в качестве возмещения затрат на содержание» и краткое письмо, написанное весьма изящным стилем, в котором благодарил за приют и заботу, извинялся за причиненное беспокойство и… отменял свадьбу «в силу своего несогласия с моральными устоями, принятыми в провинции». Мол, среди мужской части аристократии все еще не в моде начинать носить рога задолго до свадьбы…
— Вот же … …! — тут же вскипела я. — Стоило по этому… так убиваться, тем более чем-то жертвовать!..
— Бедная девочка действительно его любила. — Роклдорн украдкой смахнул слезу. — Мы тогда с нее глаз не спускали: думали, с ума сойдет или руки на себя наложит… Она же сама прочитала то письмо, буквально каменея на глазах, аккуратно порвала листок, сожгла и тщательно развеяла пепел. Потом две недели провела взаперти в своей комнате, выходя разве что на балкон, и то глубокой ночью, а после и вовсе переселилась в давно пустовавший домик садовника в самой глубине заброшенной части старого парка…
С момента отъезда бывшего жениха Оллеанса больше не произнесла ни слова и ни разу не вышла за ограду своей новой «резиденции». Родные, разумеется, пытались как-то ее образумить, уговорить, вернуть, но замкнувшаяся в своем отчаянии девушка просто ни на что не реагировала, глядя мимо собеседника в никуда потухшими глазами. Раз в день доходила до калитки, у которой домочадцы оставляли принесенную еду, и снова скрывалась в разросшейся чаще…
Поговаривали, что демон продолжал навещать младшую сестру Нариарны; во всяком случае, характерное зарево над облюбованной ею частью парка частенько сияло до утра, будоража обитателей ближних окрестностей замка. Немногочисленные добровольцы, рискнувшие сунуться на запретную территорию за новостями, возвращались в невменяемом состоянии — заикаясь, мелко дрожа, с поседевшими от ужаса волосами дыбом и основательными провалами в памяти, поэтому подобные поползновения вскоре совсем прекратились. А примерно через два года в самый глухой час перед рассветом Оллеанса постучала в двери фамильного замка, передала с рук на руки старшей сестре, приехавшей навестить родителей, закрытую корзину и, по-прежнему не сказав ни слова, повернулась и ушла в свое жилище.
С первыми лучами солнца старый садовничий домик вспыхнул и полыхал так, словно в подполе была спрятана по меньшей мере пара цистерн с очень горючими веществами. Попытки потушить пожар ни к чему не привели, не удалось даже подойти достаточно близко, и на пепелище, в которое превратилась добрая треть старого парка, смогли потом отыскать разве что мелкие железные детали типа обгоревших гвоздей и дверных скоб. А в корзине обнаружился очаровательный мальчик — веселый, здоровый и уже отнятый от груди…
— С тех пор он основательно подрос, да и веселости в нем прибавилось! — пробурчала я, машинально утирая катившиеся по щекам слезы. — Неужели она просто сгорела?!
— Не думаю. Оллеанса чуть ли не с рождения носила драгоценную подвеску в виде семилучевой звезды — фамильную реликвию — и браслет-оберег из ледяной стали, они-то никак не должны были сгореть. Скорее всего демон забрал ее с собой — раз уж она так разуверилась в людях, а ему, как видно, всерьез пришлась по сердцу. В Темных Мирах человеку выжить нелегко, поэтому ребенка доверили сестре…
— Ничего себе сказочка получилась!..
— Не стоит расстраиваться! — Роклдорн обнял меня за плечи, погладил по волосам и отечески поцеловал в макушку. — Дело прошлое, содеянного не исправить. Навсегда уходящим желают легкой дороги, попутного ветра и покоя, живущие же должны продолжать заботиться о гармонии в Мире… Настал наш черед помочь победить справедливости. Спи, девочка, завтрашний день потребует много сил!..
Казалось, что после такого насыщенного событиями вечера и бурного всплеска эмоций буду бодрствовать по меньшей мере неделю, но, как ни странно, меня и впрямь потянуло в сон. Я перебралась на лежанку, не глядя натянула на плечи одеяло и погрузилась в желанное забытье еще до того, как за уходящим родственником опустился входной полог…
ГЛАВА 2
В глухой предрассветной мгле, как в мокрой вате, вязли звуки наших осторожных шагов. Наших — это значит моих и Фадиндара. Я пробиралась к месту своей дислокации на грядущий исторический день, а новоявленный родственник набился в сопровождающие, чему я была только рада: неизвестно, куда меня могло занести в состоянии недосыпа, не помогли бы все скрытые и явные способности, вместе взятые… С нами была еще и надха, но расслышать ее мягкую поступь, думаю, оказалось бы не под силу никому из живущих.
Несмотря на очень поздний «отбой» накануне, спать мне совсем не хотелось, но и к общению тоже не тянуло, поэтому большую часть пути мы прошли, почти не нарушив молчания. Почти — потому что за последним поворотом в глаза вдруг плеснула яркая «картинка».
— Ой! Или не ой?!
— Что случилось?! — обернулся Фадиндар, мимоходом взглянув на спокойную как никогда надху.
— Ничего… пока! — Я раздраженно передернула плечами, осторожно потирая веки, под которыми поселилась непривычная жгучая резь.
Неожиданное видение тем временем подернулось мелкой рябью красноватых бликов, расплылось и медленно растаяло во мраке, оставив меня в сомнениях и недоумении: действительно ли я что-то засекла или это результат перенапряжения последних дней? Мой спутник, не задавая лишних вопросов, беззвучно растворился в ночной морозной мгле и снова материализовался рядом через несколько томительно долгих минут.
— Что там? — Я нетерпеливо дернула его за рукав.
— Очень даже «ой!»! — Лукаво прищуренные глаза родственничка искрились опасным весельем. — Я туда наведаюсь на обратном пути, тогда и… сама все увидишь!
Он и минуты лишней не задержался. Благополучно доставил меня на верхушку отдельно стоящей высокой скалы, которой отводилась на сегодня почетная роль моей персональной наблюдательной вышки, помог сориентироваться в расположении сил обеих сторон и снова растаял во мраке, на сей раз окончательно. Я же, заинтригованная многообещающим тоном, проследила за ним «взглядом» и стала свидетелем недолгого, но надолго запомнившегося эпизода.
Насколько можно было разобраться в увиденном, деятельные союзники самозваного короля вознамерились в очередной раз порадовать противников опасным сюрпризом, дабы завладеть инициативой. Но боги явно были на нашей стороне, и мои сенсоры засекли-таки недозволенные перемещения в неположенном месте за какие-то доли секунды до того, как сработало мощное магическое прикрытие. Фадиндар по моей наводке безошибочно вышел в нужное ущелье в нашем тылу и теперь творил такое, что повергло меня в глубокий ступор.
Он, само собой, не стал переть напролом, просто, удалившись от моего укрытия на достаточное расстояние, плавно вскинул руки вверх, крутнулся на одной ноге и… исчез. Вместо рослой гибкой фигуры, закутанной в длинный темный плащ, на этом месте вращался высокий столб красно-белого пламени, различимый только с помощью сенсоров. Огненный торнадо чуть помедлил и легко, как бы пританцовывая, двинулся вперед, рассыпая вокруг мелкие темные искры, которые почему-то гасли на свежевыпавшем снегу, не оставляя никаких следов, потом вдруг пропал, словно ушел в заледенелую землю… Впрочем, почему «словно»?! Именно из нее он снова и появился, преодолев таким образом расстояние до цели. Подобравшись ближе к людям, озабоченно снующим вокруг огромных странных существ, пламенный столб замер на миг и вдруг взорвался беззвучным фонтаном ослепительно-ярких искр…
Добрых полминуты я отчаянно терла так некстати отказавшие глаза и вслух вспоминала самые увесистые выражения из обширного своего арсенала, но, как оказалось, напрасно — дело было совсем не в капризах моего организма. Непроглядный мрак, накрывший место действия плотным колпаком, рассеялся так же быстро и неожиданно, как и образовался, явив картину настолько странную до жути, что забыть увиденное смогу теперь не скоро… Примерно полусотня людей готовила к бою десятка три животных, каждое из которых было размером с некрупного кита, но внешне больше напоминало горбатого бескрылого таракана с головой, украшенной двумя пучками колючих осьминожьих щупалец, оканчивающихся длинным тонким жалом. Теперь же все они как будто играли в «Море волнуется…», замерев на полушаге, полужесте и полувздохе в самых причудливых позах. Фадиндар скользящей походкой двигался от одного воина к другому, плавно вскидывая руки, освобожденные от перчаток. Изящные сильные пальцы охватывали основание черепа очередной жертвы, подушечка среднего пальца другой руки легко прикасалась к ее лбу, миг — и внушительных габаритов организм, упакованный в доспехи, тряпичной куклой оседал к ногам непостижимого существа, родившегося от странной связи мага-иномирца и человеческой женщины…
Я откуда-то знала, что сейчас происходит в ущелье, намертво заблокированном от нежелательного внимания магическим колпаком, сооруженным диверсантами себе же на беду. Фадиндар попросту забирал их жизненную силу, чтобы не тратить свои ресурсы на предстоящее действо, которое не заставило долго ждать. Еще я знала — наверное, оттуда же, — почему он раздумал проделывать подобный трюк с насекомоподобными существами, переброшенными магами из вражеского стана в наш тыл через порталы, чтобы в подходящий момент внести сумятицу в ряды противника, пройдясь по ним живыми газонокосилками. Эти монстры были порождением совсем иного мира, и поэтому их жизненная энергия, слишком чуждая по своей природе, не подходила для пополнения растраченных сил даже полудемону…
