Текст книги "Ледяная Королева (Трилогия)"

Автор книги: Майя Ахмедова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 110 страниц)

Продолжая говорить, я села и дотянулась до мирно лежащего рядом рулона. Норка присоединилась ко мне, и вскоре мы с оживленными комментариями обозревали один за другим пейзажи незнакомого мира. Две луны в разных фазах, украшающие ночное небо с иными созвездиями, жутковатые деревья, больше похожие на изваяния каких-то недобрых многоруких богов, четырехкрылые птицы, другие диковинные существа среди странных растений… Самый большой холст мы разглядывали долго и молча. У подножия бурно извергающегося вулкана распахнул огромные перепончатые крылья дракон потрясающей масти: все мыслимые и немыслимые оттенки черного цвета в сочетании с матово-серебристыми разводами казались еще ярче на фоне огня и лавы. Царственная поза, гордо вскинутая голова, массивная фигура почти явственно излучает мощь и небывалую силу… — Ты сильно-то холст не тряси — такое ощущение, что сейчас это чудо взлетит! — первой нарушила тишину подруга. — Надо же, все чешуйки пересчитать можно!.. Золотые руки были у твоего дедули — будто с натуры писано! — Как знать, — задумчиво покачала я головой, смутно припоминая, что было в биографии моего вышеупомянутого родственника нечто непонятное. — Они все тут как живые… Только представь: а вдруг он и впрямь видел этосвоими глазами?! — Может, и видел — во сне, например, — пожала плечами Норка, вставая и отряхивая колени. — Ладно, давай добавим их к той кучке особо ценных находок и потом досмотрим спокойно, а сейчас надо заканчивать наш погром, иначе точно в кино не успеем! — В самом деле! Вот еще только на одну взгляну и… Я села мимо стула на все ту же кучу тряпья, но даже не заметила этого. Для меня сейчас вообще ничего не существовало, кроме старого пыльного холста размером где-то метр на полтора, заслонившего весь белый свет… и никакая в мире сила не смогла бы теперь его у меня отобрать!.. Тихий свист над самым ухом заставил вздрогнуть и очнуться. Оказывается, подруга, озадаченная вдруг наступившей тишиной, бросила потрошить очередной чемодан, подошла посмотреть, с чего это на меня напал столбняк, и сейчас тоже разглядывала картину, стоя у меня за спиной. Вроде бы ничего такого уж особенного — фэнтези как фэнтези. У того же Валеджи подобных сюжетов — пруд пруди, но… Дело даже не в реалистичности сурового пейзажа и точности мельчайших деталей, хотя казалось, что наяву слышно бульканье крови, бьющей струей из глубокой раны в бронированном горле огромного и жуткого ящероподобного существа, задравшего сведенные судорогой когтистые лапы на переднем плане, и учащенное дыхание главного персонажа, еще не остывшего после бурной стычки с чудовищем. Дело именно в нем — в самом главном персонаже. Похоже, парню было все нипочем — далеко не плюсовая температура окружающей среды, мелкий, даже на вид колючий снег, секущий лицо, и худощавый мускулистый торс, прикрытый поверх загара лишь меховой безрукавкой нараспашку. Он поднимался с колена, поворачиваясь к стоящему в отдалении здоровенному волку и одновременно загоняя уже вытертый черно-серебристый меч в наспинные ножны, а тяжелые пряди длинных волос, перехваченных вокруг непокрытой головы плетеным ремешком, реяли по ветру… — Подруга, ты жива?! — Норкина рука потрясла меня за плечо. — А? Что? Кто, я?! Чтоб я знала!.. — То-то я смотрю — ты даже вовремя дышать забываешь… Чего вдруг тебя так приморозило?! — Элеонора! — торжественно сказала я, не отрываясь от созерцания картины. — Помнится, не прошло и часа с тех пор, как ты в три тысячи пятнадцатый раз только на этой неделе высказала пожелание хоть одним глазком взглянуть на мужчину моей мечты? Твое желание исполнилось — можешь смотреть! И не одним глазком, а сразу всеми, сколько есть!!! Подруга, только что приподнявшая крышку древнего сундука, разжала руки — по чердаку прокатилось гулкое эхо, как от выстрела. — С ума сойти! Неужели… — Да! Вот он! Я повернула холст изображением к ней. Подруга дотошно и пристально исследовала картину и вскинула на меня глаза, полные искреннего недоумения. — С каких это пор тебя интересуют седые угрюмые типы с кровожадными наклонностями?! — Нет, подруга, ты кругом промахнулась! — покачала я головой, расстилая находку на свободном участке пола и задумчиво ее разглядывая. — Во-первых, он вовсе не седой. — А какой же? — Седина только на висках. — Кончики моих пальцев осторожно прошлись по запыленному полотну. — Видишь, совсем белые пряди. А волосы — просто серебряные. Да еще как выписаны, сразу видно, что густые и шелковые, так бы и запустила руки! — А тебе бы все бы руками бы мацать! — Чем же еще мацать — ногами? — хмыкнула я. — Или зубами?! Насчет кровожадности тоже перебор. Он совсем не рад, что пришлось эту милую тварюшку завалить, просто делает грязную, тяжелую работу, потому что, видимо, больше некому. Или выхода другого не было. И он вовсе не угрюмый, скорее сдержанно-суровый, немного усталый и с какой-то болью в душе… — Ну и фантазия у тебя!.. — Да это же все по лицу и глазам прочитать можно, сама посмотри! Норка только рукой махнула: — Боюсь, я недостаточно умелая читательница. С живыми-то разобраться не всегда получается, а уж с картиной… Да еще настолько запыленной!.. Не всем же повезло с предками-экстрасенсами! Я пропустила шпильку мимо ушей, не в силах оторваться от находки. — Ты только взгляни на лицо: никакого тебе женоподобия или слащавой смазливости — этакая благородная и выдержанная мужественная красота! Разве что глаза… цвет не разобрать. Кстати, всегда в подобных случаях задавалась вопросом: на кой бы это мужикам настолькороскошные ресницы? И соболиные брови… А стать — взгляни! А фигура!.. Причем никакого перекачанного «мяса», вообще ничего лишнего! Да все греческие боги, вместе взятые, могут от зависти удавиться, хором или в порядке живой очереди!.. — Надо же, как тебя разобрало — слов нет, одни восклицательные знаки! — подивилась Норка, перетряхивая между делом ворох каких-то бебехов, и подзадорила: — Ну-ну, что там еще у него имеется? — Еще? Много чего… Кстати, всякое там «хи-хи» культурно и предусмотрительно прикрыто меховыми штанами — зима все-таки. Зато руки видны во всей красе — крупные, сильные, но не грубые. Изумительные линии! — Огласите весь список, пожалуйста! — продолжала измываться Норка. — И какая татуировка интересная!.. — Где? — заинтересовалась подруга, бросая на пол охапку разноцветного тряпья и подходя ближе. — Ничего не вижу! — Да вот же, смотри! — Мой палец обвел приличный участок загорелой кожи повыше левого локтя прекрасного незнакомца. — Нет здесь ничего! — Ну что у меня, по-твоему, глюки начались?! — возмутилась я. Норка пожала плечами, попутно сдернув с балки старый мешок: — Чего не бывает на радостях!.. А если серьезно, так это скорее всего заработали твои нестандартные сенсоры наперегонки с воображением… И вообще, сегодняшний день достоин красной отметки в календаре: моя драгоценная подруга наконец-то нашла мужчину своей мечты, у которого попросту нет недостатков! — Нет, один все-таки есть. — Да неужели?! Ушам своим не верю! Целый один?!! И какой же? — Данная идеальная особь не существует в реальной жизни! — вздохнула я, начав сворачивать холст, но тут же остановилась. — Погоди-ка… — Что? — без особого интереса переспросила Норка, прицельно метнув охапку пестрого барахла в распахнутый проем. — По-моему… Знаешь, у меня такое ощущение… — Ну-ну?! — Здесь нарисовано не все, что было задумано. — Почему? — Подруга нахмурилась, издали окидывая картину озадаченным взглядом. — Погляди-ка сюда. — Я снова расправила холст на полу. — Он ведь явно смотрит на того, кто должен стоять вот здесь. Мой палец обвел большое темное пятно, едва заметное на фоне запыленного полотна, — почти рядом с изображением потрясающего парня. Норка, бросив на полдороге старый чемодан, подошла поближе, вгляделась и неожиданно развеселилась: — А это как пить дать местечко для тебя оставлено! Чего проще — попроси Огарыча или еще кого из той братии, так эти вольные художники тебе за вечер все устроят в лучшем виде! Я оторопело воззрилась на хохочущую подругу: — Что устроят? И зачем?! — Увековечат и твою персону! Хоть на картине будешь вместе с ним! — Иди ты … …! — Нет, правда! — продолжала покатываться Элеонора свет Вячеславовна. — Только представь: изобразят здесь тебя с высокой мудреной прической, в перьях, драгоценностях и длинном парчовом платье со шлицами до подмышек и офигительным декольте по самое некуда! Или нет — учитывая обстановку, с румянцем на суровом лице, со сдвинутыми бровями, волосами по ветру, в мехах, ботфортах и с центнером холодного оружия, плавно распределенного по всему организму! Добавить зверского вида меч в мускулистой правой руке… — Я, между прочим, левша, если ты помнишь! — Хорошо, пусть будет в левой, большая разница! А правой ты небрежно будешь опираться на мощное копье с ритуальными насечками наискосок и полосато-волосатым хвостом, безжалостно и собственноручно вырванным тобой в неравной борьбе с какой-нибудь кусачей экзотикой… — Тебе самой бы картины писать! Или сценарии для Голливуда!.. — Нет, серьезно! — не унималась расшалившаяся подруга. — Смотреться будете отпадно, а всякие там Уэланы, Пеннингтоны и Валеджи, не сумев пережить позора, тут же посыплют голову всем, чем найдут, и тихо уйдут с арены — ваять наружную рекламу пива и памперсов!!! — Иди ты еще дальше! — огрызнулась я, невольно рассмеявшись тоже, ибо всерьез обижаться на ненаглядную подругу было попросту невозможно. Тем более что она, сама того не зная, подала мне хорошую идею. В самом деле, отнесу-ка я, пожалуй, этот шедевр Огарычу — моему давнему и верному поклоннику Игорю Огареву, студенту с худграфа: у него знакомых реставраторов — море и маленький залив, пусть приведут полотно в божеский вид. Но это все завтра, а сейчас… Я аккуратно запаковала свернутый рулончиком холст и, заново засучив рукава, присоединилась к дальнейшим раскопкам… Нет, все-таки стоит заглянуть в прошлое чуть подальше, а то слишком уж много всплывает неясных моментов… Дело в моей бабушке, маминой маме — горячо любимой, ныне уже покойной. Всю свою долгую и насыщенную событиями жизнь она относилась к редкой категории людей, о которых говорят «белая ворона», «не от мира сего» и прочее в том же духе. В самом деле, наличие у человека способностей к ясновидению и воздействию на живые существа в те времена вряд ли могло помочь в карьере или добавить общей популярности. Вот сейчас она озолотилась бы наверняка, даже работая в этой сфере «только для своих»!.. Первого мужа, хотя отношения они так и не узаконили, она обожала, но почему-то никогда и никому не рассказывала историю их знакомства. Сильно подозреваю, что сия знаменательная встреча состоялась при каких-нибудь совсем неординарных обстоятельствах, и бабуля просто привыкла не распространяться на эту тему, дабы лишний раз не будить в окружающих нездоровый интерес к своей персоне. Они прожили пять счастливых лет, успели обзавестись дочкой, а потом… Дело в том, что бабушкин гражданский муж обладал незаурядными целительскими способностями, да и в лекарственных травах разбирался как никто другой. Он постоянно пропадал в летних экспедициях, а еще чаще выезжал в одиночку и с компаниями в какие-нибудь заповедно-аномальные зоны, которые почему-то были для него неописуемо притягательными. Бабуле, конечно, было нелегко мириться с частыми отлучками любимого человека, но никогда и никоим образом она не пыталась этому препятствовать, поскольку в отличие от многих свято следовала своему главному правилу: любой талант обязательно должен быть реализован, иначе дарованное свыше попросту отберут обратно. Поэтому в ее лице мой гражданский дедуля обрел ко всему прочему верную подругу и помощницу, понимающую его с полувзгляда… Все закончилось в то злополучное лето, когда очередная компания специалистов и любителей исследовать малоизвестные чертовы кулички вернулась из поездки без Лени. Последний раз его видели, когда он среди бела дня пошел за водой к ручью, протекавшему в полусотне метров от стоянки, а через час на берегу нашли только пустые ведра — и никаких следов. Поиски велись две недели, но ни к чему не привели, словно человек испарился на ровном месте, даже травинки не примяв… Как любящая женщина пережила эту потерю — боюсь и представить!.. Скорее всего удержаться в здравом уме и вообще в этой жизни ей помогла обожаемая дочурка, которую она растила и воспитывала одна еще пять лет. Поклонников у бабули даже со временем не убавилось, только ни к одному из них душа не лежала. Затем, в кои-то веки вняв наконец голосу разума и переживающих за нее близких, она приняла ухаживания самого терпеливого и настойчивого, ставшего моей маме заботливым отцом, а мне — дедой Мишей. Официальный муж тоже оказался незаурядной личностью, но профессию в свое время выбрал более банальную — был всего лишь ювелиром в третьем поколении. Вместе с младшим братом Борисом они трудились в небольшой фирме, в основном выполняя работы на заказ. Он всегда мечтал о большой семье, но общих с обожаемой супругой детей не получилось, поэтому вся любовь досталась приемной дочери, а после и единственной внучке в моем лице. Бабушка же, по-моему, любила меня гораздо сильнее, чем дочь. Само по себе подобное не редкость, но в нашем случае были особые на то причины. Мамуля родилась вполне обычным человеком, а вот мне повезло — или наоборот, как посмотреть! — заполучить незаурядные способности от обоихнестандартных предков!.. Причем проявляться это все начало в самом раннем детстве, чуть ли не на пороге роддома. По этому поводу в семье долго не утихали споры: развивать ли мою непохожесть на окружающих или, дабы не осложнять мне жизнь, закопать, образно говоря, оба таланта в землю и предать забвению? Бабуля сумела всех переубедить и лично взялась обучать меня правилам пользования дополнительными возможностями. Терпения ей было не занимать, и оно потребовалось все без остатка, потому что ученица из меня получилась — не дай бог!.. Слишком уж много сил и времени отбирали такие занятия, к тому же неизбежно возникающий при этом физический дискомфорт, скажем прямо, совсем не радовал мой сверхчувствительный организм. Не так-то просто смириться с тем, что при каждом «подключении» к другому человеку начинаешь морально и физически переживать все с ним происходящее, а уж привыкнуть к подобным «острым ощущениям», думаю, под силу разве что закоренелому мазохисту-экстремалу… Кроме того, при моей непоседливой натуре и повышенной энергичности заставить себя надолго на чем-то сосредоточиться было почти невозможно. Впрочем, бабуля справлялась и с этим, каждый раз находя заново, чем заинтересовать не по возрасту пытливый внучкин ум, и не обижалась, когда у меня обнаруживались другие неотложные дела. Только головой качала, мол, грех разбрасываться подобными подарками судьбы!.. Я же искренне каялась и вскоре возвращалась к занятиям, не желая обижать обожаемую бабулю. Определенная польза была налицо — как ни крути, способность предсказывать неприятности в жизни всегда пригодится, но в глубине души теплилась надежда, что мне все же не придется использовать этимои таланты в полной мере… ГЛАВА 2 Я осуществила-таки свою давешнюю задумку и обратилась к Огарычу, который был только рад удружить мне хотя бы чем-нибудь и тут же задействовал все свои полезные знакомства. После реставрации картина словно ожила: краски обрели былую яркость, стали более заметны мелкие детали, вплоть до носимых ветром снежных крупинок, отдельных темных шерстинок на взъерошенном загривке волка и штриховых линий тонкого сетчатого рисунка на крупных чешуйках поверженного чудовища. Теперь дедушкино творение красовалось в моей комнате на самом удобном для обозрения месте. Со временем изображение, виденное по паре сотен раз на дню, запечатлелось в памяти настолько прочно, что я, пожалуй, легко смогла бы его воссоздать, хватило бы умения и терпения!.. Чем дальше, тем сильнее меня интересовала татуировка на левом плече прекрасного незнакомца — странная, но изящная и почему-то притягательная донельзя. Более-менее понятным элементом затейливого рисунка была, пожалуй, только спираль, расходившаяся струйчатыми витками прямо из центра сложной композиции, — подумав, я решила считать ее символом необратимости развития. В конце концов меня осенило, и я, тщательно скопировав рисунок, доступный, как выяснилось, только моему зрению, озадачила своего родственника-ювелира страстной просьбой срочно сделать мне медальон.