сообщить о нарушении
Текущая страница: 72 (всего у книги 110 страниц)
Ворх заверил, что присмотрит за мной лично, Линга согласно фыркнула, и мы бесшумно двинулись вперед. Я почти сразу впала в полудрему, убаюканная медленной и осторожной поступью надхи, поэтому не могу сказать, сколько времени заняло наше путешествие, но зато момент прибытия почувствовала сразу и без посторонней помощи.
По мере приближения к интересующему нас уголку природы под закрытыми веками разливалось мерцающее голубоватое сияние. Оно, как-то незаметно добавившись к привычной цветовой гамме, постепенно становилось все сильнее и под конец уже просто резало глаза. Я встряхнула головой, приняла вертикальное положение и осмотрелась. Лес как лес, и опушка ничем не отличается от прочих — на первый взгляд, во всяком случае. Тихий заснеженный пейзаж, залитый светом луны, сквозь который пробивается то самое свечение. И что бы это значило?!
Я соскользнула с пушистой спины в глубокий нетронутый снег и медленно побрела вперед, на всякий случай держась одной рукой за шею неслышно шагающей рядом Линги. Превозмогая слабость, я кое-как удерживала в сознании проступившую «картинку»: две неравные пересекающиеся окружности, обозначенные буйным пламенем; в центре «пятачка», образовавшегося в месте их наложения, — еще один круг, совсем небольшой (а свечение характерного оттенка недвусмысленно говорит о том, что его рисовали живой кровью). И три яростно пылающих костра, возле них — сгустки красноватой темноты, из которых медленно вытекает жизнь…
Я, подчиняясь интуиции, выбрала целью среднее, самое маленькое пепелище и, опустившись на колени, стала разгребать успевший смерзнуться снег. Ворх молча отодвинул меня в сторону, к нему присоединилась Линга, и скоро их общими усилиями был расчищен весь интересующий меня участок. Я сбросила рукавицы и для начала коснулась ладонью колких темных льдинок, обозначавших границы круга. Ошибиться невозможно — это была кровь Дина: на какой-то момент я ощутила его запах и прочувствовала гулкое биение отчаянно колотящихся сердец как собственный пульс…
Накатившая слабость чуть не уложила меня пластом там же, в сугробе, но я усилием воли удержалась в сознании. Надха обеспокоенно всмотрелась в мое наверняка позеленевшее лицо и села рядом, следя за каждым движением, а я поползла дальше, не вставая с колен. Вот и кострище. Я опустилась в снег, отдышалась, дотянулась до самого центра темного пятна и зачерпнула полную горсть пепла…
В морозном воздухе, слегка синеватом из-за подступивших сумерек, медленно клубился мощный столб особенно густого дыма над костром, горевшим в пока незанятом круге. Неожиданно прямо в огонь вонзились две ослепительно-яркие молнии, появившись ниоткуда и наполнив пространство сухим шелестящим треском. Дым прянул во все стороны сразу, окутав опушку плотным удушливым облаком, затем, словно устыдившись и опомнившись, опять собрался в столб, на фоне которого постепенно выткались два полупрозрачных силуэта. Еще миг — и внушительные фигуры, вдруг обретя цвет, плотность и объем, ступили на притоптанный снег, уже будучи вполне узнаваемыми: двое высоких статных мужчин в свободных одеяниях, с резными посохами в руках и волнистыми волосами ниже плеч.
Лицо брюнета в черно-белом украшали округлая ухоженная бородка и философское выражение; черты второго — в серебристом — были до такой степени размыты, что можно было только судить о том, куда он смотрит, и то не наверняка. Первый, с интересом оглядевшись, остановил свой взор на моей неподвижно застывшей тушке, потом поднял глаза на принца и жизнерадостно разулыбался:
— Так-так-так! Давненько нас не беспокоили на предмет откупа жизни, а?
Он подтолкнул своего спутника локтем, но получил в качестве ответа лишь безмолвный кивок. Потом вдруг посерьезнел, откашлялся и, сурово нахмурив брови, пророкотал густым басом, обращаясь к Дину:
— Что заставило тебя, смертный, потревожить наш покой?
— Без весомой причины я не осмелился бы на столь дерзкий поступок, о небожители! — Голос Дина звучал уверенно и спокойно, хоть и был напряжен как натянутая струна. — Я прошу позволения у тебя, Бог Смерти, и у тебя, Бог Времени, откупить право на жизнь для этой женщины!
Брюнет внимательно пригляделся к стоящему навытяжку принцу:
— Ты впервые проводишь обряд самостоятельно?
— Да! — Дин отвечал громко, кратко и четко.
— Оно и видно! Расслабься, она не умрет, пока мы не закончим переговоры. Время течет сейчас лишь для тех, кто стоит в пределах этогокруга. Для остальных пройдет всего мгновение, проговори мы здесь хоть месяц напролет…
— И все же я не хотел бы медлить!..
— Будь по-твоему, — снова разулыбался брюнет, подмигивая коллеге. — Желание клиента — закон! И на сколько лет хотел бы ты отсрочить ее смерть?
— На сто пятьдесят!
Густые брови бородача взмыли верх, он присвистнул и снова обратился к Богу Времени:
— Вот это я понимаю! Истинно по-королевски: просить так просить! Впрочем, у вас в роду и двести лет жизни не предел, есть где разгуляться… Ты хоть знаешь, как принято рассчитываться за подобные услуги?
— За десять лет ее жизни — год своей! — кивнул принц, не сводя немигающего взгляда со своего собеседника.
— Итак, что же у нас тогда получится…
Брюнет задумчиво пожевал губами, но в этот момент безликий бог, до сих пор внимательно разглядывавший мое неподвижное тело, тронул его за плечо и поднял вверх указательный палец, не то призывая к молчанию, не то предупреждая о чем-то. Бог Смерти кивнул, сделав несколько неторопливых шагов, подошел к самой границе пылающего круга и некоторое время рассматривал меня и так и этак, задумчиво качая головой. Затем вернулся в центр, встал у ровно горящего костра, утвердил в снегу посох и сложил поверх него руки.
— У вас ведь нет недостатка в женщинах, почему же ты так хочешь сохранить жизнь этой?
Несмотря на неожиданность вопроса, Дин долго не раздумывал:
— Потому, что без нее моя собственная жизнь теряет всякий смысл!
— Хм, как тебя зацепило! — Бог Смерти помедлил со следующей фразой. — Видишь ли, тут есть некоторые сложности…
— Что?!! — Взгляд еще больше потемневших глаз принца, казалось, метал искры.
— Ты действительно уверен, что тебе нужна именно эта женщина?
— Да!
— За нее придется платить втрое, между прочим!
— Я согласен!!! — Ответ прозвучал раньше, чем бог успел закончить фразу.
— Девчонке-то как с парнем повезло! — покачал головой бородач, снова повернувшись к Богу Времени. — Что ж…
Он подбросил свой посох в стылый воздух, перехватил его как указку, но тут снова зазвучал голос принца:
— У меня есть еще одна просьба.
— Говори, — разрешил брюнет, опуская посох и заинтересованно вскидывая брови.
— Я, как величайшей милости, прошу вашего позволения и помощи, чтобы разделить с ней особенность, свойственную представителям нашего рода: сохранять молодость и красоту до самого смертного часа!
— Вот уж у кого губа не дура! — искренне развеселился бог и расхохотался, подталкивая коллегу локтем в бок. — А ты не подумал, что вся эта роскошь может в конце концов достаться кому-нибудь совсем другому?!
— Я настаиваю на своей просьбе! — Дин упрямо склонил голову, не сводя напряженного взгляда с небожителя и хмуря брови.
— Да мне-то что, тебе рассчитываться! Кстати, ты знаешь…
— Так же, как и за жизнь! — перебил его Дин, с трудом сглатывая. — И я согласен! Только умоляю — быстрее!..
— Я же сказал: ничего ей не сделается! — досадливо поморщился бородач. — Ты что же, богу не веришь?!
— Верю. — Дин взял себя в руки. — Прошу прощения!
— Так-то лучше! Значит, в общем и целом ты согласен отдать шестьдесят лет своей жизни ради этой женщины, несмотря на то что час назад она пообещала тебя убить?!
— Да!!!
Боги переглянулись. Брюнет, пожав плечами, снова поднял свой посох к пасмурному небу, на котором в редких рваных прорехах уже проклюнулись первые робкие звезды.
— Поди пойми этих смертных! Впрочем, дело хозяйское… Теперь по своей воле ты обязан будешь явиться в мое распоряжение на целых шесть десятилетий раньше срока, отведенного тебе судьбой. Условия приняты, стороны согласны, договор заключен. Да будет отныне так!
Он сделал резкое движение, словно стряхивая с посоха невидимые капли. С неба к заснеженной земле рванулась ослепительно-белая молния. Не долетев нескольких метров до поверхности, она разделилась натрое, и каждое искрящееся «копье» устремилось к своей цели: к навершию посоха Бога Смерти, груди принца и моему почти бездыханному телу. Несколько долгих мгновений тишины, нарушаемой потрескиванием извивающихся молний, связавших нас троих воедино, затем золотисто-зеленая вспышка — и темнота, глухая и вязкая, как вековое болото…
О том, что происходило дальше, я узнала со слов бдительного Ворха. Для них, застывших в напряженном ожидании под прикрытием деревьев и густого кустарника, время переговоров слилось в одно тягостное мгновение. Едва Дин успел затянуть обрывок ремешка на кровоточащем запястье и дочитать заклинание, как ослепительные молнии, ударившие в основной круг, погрузили окружающий мир в непробиваемую тишину, а последовавшая за ними вспышка лишила их возможности видеть вообще…
Через пару минут они смогли разглядеть, что круги почти угасли, между ними темнеет на притоптанном снегу неподвижное тело принца, жертвы бесследно исчезли, а я сижу возле догорающего костра и, согнувшись пополам, надрывно кашляю, пятная белизну алыми брызгами и тягучими сгустками темной крови. Тарглан очнулся первым, в два прыжка оказался возле меня и поддерживал до тех пор, пока дыхание не выровнялось. Потом осторожно подхватил на руки, укутал плащом и, отдав несколько распоряжений напоследок, сел на коня. Он так и вез меня до лагеря на руках, останавливая Ворона каждый раз, как мое неровное хрипение прерывалось приступами жестокого, мучительного кашля, после которых я никак не могла отдышаться, корчась от нестерпимой боли в груди…
Оставшиеся в лесу воины под руководством Ворха хлопотали вокруг принца: привели в чувство, дали глотнуть вина, закутали в плащ и, бережно погрузив на коня, отправили с отрядом в лагерь. Другие в это время затушили огонь и засыпали снегом кострища и выжженные круги, уничтожив таким образом следы происходившего действа. С ними двинулась в обратный путь и надха, закончившая ликвидацию следов крови на своей великолепной шкуре…
На сей раз ускользнувшая было реальность ворвалась в мое сознание вдруг и сразу, напомнив о себе нахлынувшими звуками, режущей болью в глазах и приступом дикой тошноты. С пустым желудком удалось договориться довольно быстро, а вот глаза взбунтовались не на шутку — под накрепко зажмуренными веками бушевал пожар. Казалось, кто-то недобрый щедро насыпал мне в глазницы полные пригоршни горячих углей, которые успели прожечь все содержимое черепной коробки до самого затылка — по-моему, болела даже подушка под головой!.. Я осторожно потерла саднящие веки, но стало только хуже, что и заставило меня невольно ругнуться хриплым шепотом. Голоса тут же стихли, на лоб легла прохладная ладонь, и голосок Тиальсы обрадованно возвестил:
— Хвала богам, очнулась!
— Как ты? — поинтересовался голос Ворха.
Я, не открывая глаз, поморщилась и старательно придала лицу подходящее случаю выражение.
— У Призрака спроси, а то вслух выражаться не хочется…
— А я, по-твоему, так и буду за тебя пожизненно краснеть? — отозвался сын вождя откуда-то слева.
— Кто-то же должен, если я сама давно разучилась… Ч-ч-черт! … …! — Попытка приоткрыть веки вызвала вспышку режущей боли в самой глубине глазниц.
— Не спеши! — Это Альниола подступила ко мне с какими-то каплями, от которых сразу стало легче. Боль постепенно уходила, оставив легкую, вполне терпимую резь.
— Ох, спасибо! — Я наконец-то смогла открыть глаза и окинуть окрестности мутным взглядом. Так и есть: имеющиеся в наличии сливки общества в полном составе столпились у моего ложа и выжидательно смотрели на меня, почему-то молча. Я в свою очередь подозрительно прищурилась на них. — Что это с вами?!
— С нами-то как раз все в порядке, а вот с тобой…
— Со мной, по-моему, тоже, — определилась я, наскоро допросив свой многострадальный организм. — Только есть хочется просто зверски… Так что близко подходить, пожалуй, пока не стоит.
Это невинное признание почему-то вызвало бурю восторга у присутствующих. Следующие несколько минут, несмотря на предупреждение, меня тормошили (впрочем, очень бережно), обнимали, целовали куда придется, хлопали по плечу, гладили по голове, носили на руках (правда, недолго — я запросилась обратно в постель) и даже несколько раз как следует облизали (до сих пор не знаю наверняка, кто именно). Когда все немного успокоились и подались к выходу, подчинившись нашим уважаемым знахаркам, я нашла взглядом принца.
— Дин!
Он обернулся, вскинул на меня бесстрастные темные глаза, потом удивленно шевельнул бровью — по имени я не называла его уже очень давно.
— Извини за вчерашнее. И… спасибо!
Несколько бесконечно долгих мгновений он смотрел на меня в упор и не мигая, потом в самой глубине бездонной темноты его зрачков что-то дрогнуло… или мне просто показалось?..
— Не за что, — тихо проговорил он, отвернулся и шагнул к порогу, запахивая на ходу плащ.
Сестрички-островитянки убедились, что состояние посланницы небожителей больше не внушает опасений, и тоже покинули мое жилище. Тиальса пошла их проводить и озадачить отрядного шеф-повара моим проснувшимся аппетитом. Оставшись одна, я дотянулась до столика и взяла заинтересовавший меня странный предмет, который оказался вконец изувеченными останками моего любимого кубка. Совсем недавно это было изящное вместилище для напитков, сработанное из черненого серебра и покрытое тончайшим узором, изображавшим диковинных птиц на ветвях не менее диковинных деревьев. Теперь же в моих руках был бесформенный кусок скомканного металла с четырьмя сквозными трехгранными отверстиями, а в крайнем из них поблескивал застрявший острый обломок серебряного когтя…
ГЛАВА 3
Выждав несколько дней, пока я окончательно не встану на ноги, отряд снова двинулся к намеченной цели. На сей раз ею была Бездонная пещера, пользовавшаяся дурной славой среди местных жителей из-за того, что в ней периодически бесследно пропадали люди. Только вот никому из них и в голову не приходило, что, возможно, многие пропажи носят вполне целенаправленный характер. В курсе происходящего были, пожалуй, лишь немногие посвященные.
Дело в том, что в Потаенной зале, затерянной в самой глубине пещеры, открывалось несколько порталов сразу в разные пункты назначения, в том числе и во владения эдла Роклдорна — старейшего представителя древнего аристократического рода, властвовавшего в этих краях со времен первых Лоан-Ксорр-Локков. Как старый друг ныне покойного короля-отца и ярый сторонник правления законной династии, он сразу же влился в ряды наших единомышленников, поддерживал отряды повстанцев оружием и финансами. Сейчас его замок — по сути, небольшой город — являл собой базовый лагерь, где мы должны были дожидаться присоединения остальных отрядов перед переброской к месту решающего сражения.
Посланцы Великого Эдла прибыли в отряд пару дней назад, чтобы провести нас к пещере окольными путями. В первый же вечер после того, как был начат новый переход, нас настиг жестокий буран, который лично я была склонна считать происками врагов, несмотря на уверения принца и проводников, что подобная погода совсем не редкость в этих краях, особенно в последние годы. Впрочем, я во всех жизненных неурядицах винила Кронигана и его приспешников — так мне было легче справляться с трудностями.
Не стану в подробностях описывать это путешествие — при наличии даже не слишком развитого воображения нетрудно во всей красе представить себе непрерывно сыплющийся с низкого мрачного неба колючий снег вперемешку с мелкими льдинками, хлещущий резкими порывами обжигающе-ледяной ветер, от которого перехватывало дыхание, а кожа на лице и руках трескалась, несмотря на капюшон и рукавицы, полное отсутствие даже намека на какую-нибудь самую завалящую дорогу и все тому подобные прелести. Скажу только, что меня надолго не хватило.
