Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

На этом я закончил это совещание, раздав пинков животворящих. Народ зашевелился, Ольга с Никишиным ушли вместе, оживленно обсуждая задачу.

Через месяц меня пригласили на смотрины. В лаборатории испытаний показали несколько видов потолочных светильников для офисов мощностью сорок ватт с тремя разными спектрами – теплый, нейтральный и дневной, как у ртутных ламп. Конструкция светильника была достаточно простой, с матовым листом рассеивающего прозрачного пластика, жестяная рамка из крашенной тонколистовой стали. Дешево и сердито – так бы я это оценил, в общем дал добро на серийное производство.

Следующими были уличные светильники по четыреста ватт, замена знаменитых «Кобр» по четыреста ватт. Яркость у них была раза в два выше при той же мощности. Я тут же рекомендовал сделать модель на двести ватт, чтобы по светимости сделать ее равной «Кобре», а мощность снизить в два раза, Никишин согласно кивнул и сделал отметку в ежедневнике. Затем мне показали карманный фонарик на две батарейки со светодиодом – он светился ярче лампочки накаливания, потребляя на порядок меньше ресурс батарейки.

– Для автомобилей лампы не смогли вместить в тот же корпус, можно делать готовые фары, но они уже зависят от модели автомобиля, будем пробовать договориться с ВАЗом и Москвичем – сказал Никишин.

– Ну это уже не к спеху. Теперь надо наладить производство этих светильников, я думаю, что на уличные и офисные светильники уйдут все наши светодиоды – усмехнулся я. – Сейчас этим займитесь, изготавливайте опытные партии этих светильников и раздавайте по горисполкомам – первое в Москву, пусть к Олимпиаде-80 заменят все светильники в центре города. Я попробую выйти на руководство страны с этим предложением.

Не откладывая в долгий ящик, я связался с Гришиным – мы были с ним знакомы.

– Виктор Васильевич, наше предприятие разработало и начинает производить уличные светильники на светодиодах – таких ни у кого нет, при той же мощности, что «Кобра» светит в два раза ярче, представляете, как будет красиво, если украсим ими Москву к Олимпиаде? – начал я продвигать свою продукцию после приветствий.

– Валерий Иванович, а как насчет надежности? Яркость – это конечно здорово, но если они начнут выходить из строя один за другим, то сами понимаете, такая замена нас не устроит. Если у них наработка на отказ будет такой же, как у «Кобр» – тогда мы с радостью их заменим – четко ответил Гришин.

– Хорошо Виктор Васильевич, я вас понял. Проведем ускоренные испытания светильников на отказ, посмотрим, что получится – пообещал я и попрощался с ним.

Тут же связался с Никишиным и дал ему задание провести ускоренные испытания на отказ. Ну и поставить на испытания несколько партий светильников для летней жары и зимней стужи, весны-осени. Тот согласился, что без них уличные светильники не продать и пообещал заняться этим не откладывая.

– Владимир, давайте испытывайте тогда и офисные светильники, это тоже необходимо. У них явно раз в десять будет больше наработка на отказ, по сравнению с люминесцентными лампами – сказал я.

– Хорошо, мы сразу их сотню штук поставим на ресурсные испытания – решил он. – Так быстрее получим результат.

Дела в Зеленограде были закончены, оставалось дождаться результатов ресурсных испытаний и вновь связаться с Гришиным. А пока «Позитрон» складировал светодиоды. Начали выпуск только офисных светильников и ручных фонариков на батарейках из ударопрочного пластика, поскольку нагрев светодиода был невысоким и пластик от этого не плавился, в отличие от лампочки накаливания. Но светодиодные офисные светильники стали быстро набирать популярность и тут же нашелся производитель – Завод Низковольтной аппаратуры в Рязани, который выпускал эти же светильники на люминесцентных лампах. Затем еще несколько заводов в стране начали выпускать эти светильники, складские запасы светодиодов быстро разошлись, и эта продукция уже с конвейера уходила к покупателям. Так что вопрос о производстве светодиодных офисных светильников был решен успешно, потребность в них была высокая.

Глава 14

Через два месяца закончились ресурсные испытания уличных светильников. Пришлось пару раз переделывать схему балластного устройства, чтобы обеспечить нужный ресурс, зато после переделок ни один светильник из ста за месяц не вышел из строя, работая в тяжелых условиях. О результатах испытаний сообщили Гришину, он нанес визит в «Позитрон» с делегацией от Мосгорисполкома, посмотрели на наши светильники, мы для примера рядом «Кобры» поставили и включили. Их конечно впечатлило это чудо техники, вдвое большая цена их не испугала, ради Олимпиады власти готовы были потратиться. Да и красивее будет выглядеть вечерняя Москва с таким освещением. Но нам также заказали спаренные и счетверенные светильники для освещения мостов и площадей. Я поговорил с Гришиным, сообщил ему, что эта продукция не профильная для «Позитрона», мы готовы передать документацию на выбранный ими завод. Заводов, способных производить эту продукцию в Москве было достаточно. Для нас было главным обеспечить сбыт основной продукции – осветительных светодиодов, чем их больше производишь, тем меньше цена.

Через неделю этот вопрос был решен, три московских завода подрядились производить уличные светильники. Мы начали подумывать над запуском второй линии по производству осветительных светодиодов, страны СЭВ начали закупать их, как и светильники на них. Эти светодиоды были запатентованы в Европе и США, вскоре и оттуда появились покупатели. А в США наш давний партнер фирма АМД запросила лицензию на выпуск сверхъярких светодиодов для осветительных приборов – они мигом прочувствовали потенциальны рынок этой продукции.

Мои накопления в валюте не лежали без движения, я через «Фирму» Пивторанова использовал их для биржевой игры – давал прогнозы роста отдельных компаний, давал указания куда вкладывать мои деньги. За комиссионные в пять процентов от прибыли брокеры «Фирмы» активно перекидывали мои активы в соответствие с биржевыми всплесками, наваривая прибыль. За три года мои тридцать миллионов долларов, заработанные на издании книг и на исполнении музыкальных произведений, вложенные в эти операции, превратились с сто пятьдесят миллионов, и это произошло благодаря колебаниям рынка нефти, предсказанных мной. Причем точно такое же количество денег у меня было на официальных счетах и ими управляли брокеры из США, которых мне рекомендовал мой банк.

Мы наварим хорошую прибыль на росте цен на золото и серебро, стоимость которого в январе 1980 года увеличится с 6 долларов в начале года до 50 долларов за унцию в январе 1980 года. Около шестисот тонн серебра, купленные мной еще в прошлом году, ждут своей очереди быть выставленными на биржу, когда цена достигнет максимума. Цена на золото увеличится с двухсот до восьмисот долларов за унцию, на таком уровне продержится год, потом откатится к четыремстам долларам. Плюс к этому добавится доход от спекуляций акциями добывающих компаний, которые тоже подпрыгнут в цене. На этих операциях я стану миллиардером, однако. Главное, что у меня есть свободные деньги, которые я могу в это вложить.

Впрочем, этим занимаются биржевые брокеры, я не вмешиваюсь в их деятельность, только даю свои прогнозы. А как они действуют – даже не знаю, вот только про серебро и золото мне известно, и что наша прибыль будет более полутора миллиарда долларов, соответственно моя доля более миллиарда.

В следующем году, в сентябре, начнется Ирано-Иракская война, мы на ней как минимум удвоим свои накопления. Хотя брокеры обещают даже утроить их, неоднократно прокрутив мои деньги покупая и продавая нефть. Надо как-то легализовать свои капиталы в США… Деньги находятся в офшорных банках, к ним пока не дотянуться властям США, надо небольшую часть все-таки перевести в легальный доход, чтобы оперировать ими для создания своего имиджа советского миллионера. Вообще-то я Минфину США известен, я получаю роялти от АМД и еще ряда фирм за передачу своих изобретений по микроэлектронике, литиевым аккумуляторам и неодимовых магнитов. Ну и поступления за публикацию моих книг так же были немаленькими. Деньги от этих поступлений я вкладывал через брокерскую контору в акции перспективных предприятий, полученную прибыль опять вкладывал в акции, участвовали также в закупке нефти на эти деньги по моим подсказкам – брокеры знают свое дело! Так что официальный капитал у меня уже под сто пятьдесят миллионов долларов. Плюс столько же могу взять кредит для покупки акций. Но если выведу часть для собственных нужд, то тут же треть от этой суммы придется заплатить налогами. Жалко… Может быть когда-нибудь смогу привезти в Нью-Йорк свою женщину и побаловать ее, предложить прогулку по дорогим бутикам. Сводить ее в престижные театры… В общем хочется мне с Ольгой прогуляться по Нью-Йорку, побаловать ее дорогими подарками и своим вниманием.

Впрочем, это наверно у меня от молодого тела эти мысли возникают, как и продлить свой род с Ольгой. Надеюсь, что это пройдет со временем. Совсем не понимаю, откуда у меня берутся такие нерациональные мысли про продление рода – даже разозлился на себя.

Но надо смотреть правде в глаза – вряд ли я еще встречу такую женщину, чтобы любила меня и была идеальной женой. Так что свожу Ольгу в Нью-Йорк при первой возможности. Когда выдам все свои предвидения и их обыграет правительство СССР, то я уже перестану быть невыездным. Все остальные мои знания о будущем будут сродни фантастике. Уже настолько многое изменилось в мире, что мои знания о будущих событиях не имеют никакой ценности – все это случилось в другом мире.

Как всегда неожиданно пришел Новый 1980 год. Встречали его как обычно с «Самоцветами» у нас в санатории «Лесная сказка». С артистами было очень интересно встречать, мы еще пригласили мастеров словесного жанра развлекать нас, после них пели песни по очереди все певцы и певицы «Самоцветов», которые были в Москве.

Ольга была в восторге, в окружении знаменитостей, ну и мы, конечно, пригласили ведущих разработчиков ЗАО «Вызов» на этот вечер встречи Нового года. Шампанское лилось рекой, кроме него ничего не подавали из спиртного, решили почти трезвыми встретить Новый год. И это у нас получилось, концерт закончился в одиннадцать тридцать, собрали столы, выслушали поздравления по телевизору от Брежнева, выпили стоя. Потом на сцену взошли «Девчата» – Лена с Женей и начали петь «Хэппи Нью И» от АББА, ну точнее под АББА, поскольку я ее первый зарегистрировал. Народ был в восторге, концерт продолжился до часу ночи, после этого гостей начал развозить автобус, а артисты начали бухать уже без зрителей, ну и мы с ними тоже – друзья же.

Где-то в четыре часа мы с Ольгой уползли от этих пьяниц на свой второй этаж, и упали замертво в свои кровати – утомились сильно, да еще алкоголя набрались.

Первого января был похмельный день – в общем почти потерянный. Мы только вырвались погулять с Ольгой по парку, подышать свежим воздухом часок. Потом опять застолье, уже с умеренной выпивкой, проводы гостей. Ольга как хозяйка дома провожала гостей вместе со мной, она подружилась со многими певицами, в том числе с моими бывшими подружками.

Биржа, январь 1980 года

Ну а я второго января приступил к работе. У меня стояла задача реализовать свои знания о биржевом скачке цен на золото и серебро, одна тройская унция равна 31,1 грамма.

У меня поставили телетайп, и он печатал биржевые сводки по золоту и серебру. Как только цена на золото возросла до восьмисот долларов за унцию я дал команду продавать его. То же самое произошло с серебром – когда цена подпрыгнула до сорока пяти долларов за унцию, мы начали его продавать. Спрос на драгоценные металлы был огромный ввиду бешеного роста их стоимости и мои активы, около тысячи двухсот тонн серебра и двадцати тонн золота, были проданы за три дня – их мигом скупили, рынок даже не заметил этой продажи, цена на серебро не упала. Я дал команду продавать акции компаний, добывающих золото и серебро. Цена на золото продолжала расти и достигла девятисот долларов за унцию, на серебро пятьдесят восемь долларов за унцию, брокер даже мне попенял – рост-то продолжается. Но, как и в моей истории, через неделю стоимость золота рухнула до шестисот долларов за унцию, впрочем, мне это уже было не интересно, мы подсчитывали прибыль. Ну а стоимость серебра упала до одиннадцати долларов за унцию, обвал был просто кошмарным. Братья Хант, которые были, по сути, инициаторами серебряной лихорадки, были разорены – они все свое состояние вложили в серебро, ожидая его стабильно высокой цены, об этом писали американские газеты, обзоры которых я получал от КГБ. На серебре я заработал полтора миллиарда долларов, брокеры умудрились не раз прокрутить мои деньги, на золоте я заработал меньше – всего четыреста пятьдесят миллионов долларов, и я стал солидным миллиардером, с активами почти в два миллиарда долларов. Половина была на офшорных счетах, и на официальных счетах было один миллиард долларов. Брокеры быстро перевели свободные деньги в акции стабильных компаний, приносящих гарантированный доход, защитив их от инфляции. По моему указанию были закуплены пакеты акций фирм АМД, Сигейт и Вестрен Диждитал – производство микропроцессоров и винчестеров. У меня теперь не менее пяти процентов акций в каждой, а для акционерных обществ это очень большой процент. Остальные средства на покупки акций брокеры сами распределили по своему усмотрению, меньше двенадцати процентов годовых у них никогда не было. А это с вложенных у них полутора миллиардов будет сто восемьдесят миллионов долларов ежегодно. Я им еще подсказал вероятный скачок цен на золото в середине лета, в марте оно должно упасть до пятисот долларов за унцию, но в июне начнет расти, достигнув в начале июля локального максимума в шестьсот шестьдесят долларов, потом последует небольшое падение до шестисот двадцати долларов за унцию, а к концу сентября вырастет до семисот долларов, потом начнет падать и к концу года достигнет шестисот долларов. Мне сказали, что попробуют заработать на локальных участках роста, особенно на росте в июне-июле, скачок цены в двадцать процентов можно с успехом реализовать в такой же процент прибыли. И если вложить в это дело миллиард долларов, то за месяц можно снять двести миллионов долларов. Я дал добро на эту операцию, хотя сильно рисковал, конечно, не факт, что второй скачок повторился точно также. Забегая вперед, скажу, что прогноз по золоту исполнился и мой счет подрос еще на двести миллионов долларов.

В общем я теперь спокоен за свои капиталы, надеюсь на них покупать акции различных фирм с прогрессивной технологией, чтобы стимулировать их размещать свои производства в СССР.

Интерлюдия, Политбюро ЦК КПСС

– Товарищи, вы наверно слышали о скачке цен на золото, вот докладываю результаты – выступил на заседании рабочей группы Политбюро председатель КГБ Цвигун.

– Благодаря прогнозу Прорицателя мы продали двести тонн золота по максимально высокой цене, по восемьсот долларов за унцию, выручили пять миллиардов долларов. Год назад мы бы за него получили бы не более полутора миллиардов долларов, и это заслуга Прорицателя.

– Надо бы как-то наградить товарища Крапивина за эту информацию – вздохнул Андропов, который уже не раз поднимал этот вопрос.

– Хочу вам доложить, что товарищ Крапивин уже сам позаботился о своей награде. Он сообщил Пивторанову, что ожидается большой скачок цен на серебро, и сам закупил тысячу двести тонн серебра за счет средств, полученных от спекуляций нефтью, совместных с «Фирмой». Напомню, что мы даже рекомендовали Пивторанову привлекать для спекуляций средства Крапивина, чтобы он сам вкладывал свои деньги в предсказанные биржевые скачки цен, так сказать, чтобы он сам рисковал своими деньгами на своих же прогнозах. Так вот на этих спекуляциях состояние Крапивина выросло с первоначально вложенных тридцати миллионов долларов до трехсот миллионов, причем половина этого капитала официально находилась на его счетах в США – это были вначале платежи за издание его книг, исполнение его песен и лицензионные платежи за изобретения, которыми пользовались в США – это по микропроцессорам и винчестерам. Но в основном это были платежи за его творчество, за изобретения там ему совсем немного платили, основные платежи шли в СССР заводам, которые освоили их производство. Так вот, Крапивин потратил на покупки серебра двести миллионов долларов, а выручил один миллиард семьсот миллионов долларов – сообщил Цвигун.

– Ничего себе! У нас теперь есть настоящий долларовый миллиардер! – воскликнул Брежнев. – А мы что же? Заработали на серебре, коли был такой прогноз от Крапивина?

– Пивторанов хотел тоже поучаствовать в этой авантюре – продать наше серебро. Но наша бюрократия, к большому сожалению, не успела оформить за полгода необходимые документы для вывоза полутора тысяч тонн серебра в Швейцарию, и мы на этом ничего не заработали – ответил Цвигун.

– Вы разберитесь с этим, кто там ставил палки в колеса «Фирме» для проведения этой операции и будем наказывать, примерно наказывать таких деятелей! – рассердился Брежнев. – Страна потеряла как минимум один миллиард долларов!

– Разбираемся, но все прикрываются инструкциями, все действовали четко по ним. Надо менять инструкции Леонид Ильич – ответил Цвигун.

– Ну так меняйте, за чем дело встало? – спросил Брежнев.

– Это уже компетенция Совмина СССР – уныло ответил Цвигун.

– Да, эти межведомственные барьеры достали уже – вздохнул Брежнев.

– А что, Крапивин на золоте ничего не стал зарабатывать? – спросил Андропов. – Все деньги в серебро вложил?

– Ну почему же, у него имелась возможность взять кредит в сто пятьдесят миллионов долларов под залог купленного серебра, и на золоте он заработал четыреста пятьдесят миллионов долларов прибыли, и все эти средства легальны, находятся на счетах в США. Правда все заработанные им средства уже превратились в акции стабильных компаний с доходом примерно двенадцать процентов годовых, что в долларах будет двести сорок миллионов в год – ответил Цвигун.

– Поразительно! Нам надо учиться так быстро реагировать на движение рынка! – воскликнул Брежнев. – Крапивин теперь будет получать доход двести сорок миллионов долларов в год со своих капиталов! Это доход целого министерства у нас!

– Может попросить Крапивина заплатить подоходный налог? – спросил Лигачев, новичок в Политбюро.

– Мы тут завели речь о том, как его наградить, а не как ободрать! – возмутился Андропов.

– По законам США, прибыль, вложенная в акции или в бизнес, налогом не облагается. Облагаются налогами только доходы, пущенные на выплату дивидендов – уточнил Цвигун. – А он всю прибыль вложил в акции, нам надо тоже придерживаться таких законов. Ну и второй момент – мы же подписали с США соглашение об исключении двойного налогообложения граждан, тут как раз этот случай. На деньги, заработанные в США, может претендовать только Минфин США. Так что за свои американские заработки Крапивин будет платить налоги в США. Ну а его средства, которые находятся на офшорных счетах «Фирмы» Пивторанова, вообще не облагаются налогами. Да и для него это просто цифры, поскольку он имеет к ним доступ только для управления инвестициями. Ну как у нас управляющий банком – сидит на куче денег, но тронуть их не может. Так и Крапивин, миллиардер, но тратит на себя только свои гонорары за песни и книги в СССР.

Глава 15

– Нам надо бережно относиться к Крапивину – сказал Брежнев, адресуя это больше Лигачеву. – Он для нас уже столько сделал! Никакими миллиардами не оценить. Пусть зарабатывает свои миллиарды, покупает шикарные яхты, чем там еще миллиардеры развлекаются. Ему пока это недоступно, к сожалению, мы пока не можем его за границу выпускать. Поэтому ни яхты, ни собственные самолеты ему пока недоступны – усмехнулся он. – Но лет через пять я думаю, что все его прогнозы потеряют свое значение, их можно будет воспринимать не более, чем фантастику, и тогда его можно будет выпускать за границу.

– Я хочу подчеркнуть Егор Кузьмич, что эти миллиарды он заработал, рискуя собственными средствами. В свою очередь, как говорят на Западе, стартовый капитал он заработал за публикацию своих книг и исполнение музыкальных произведений в США. СССР на это ни копейки не потратил. Он даже школу музыкальную у нас не заканчивал – сказал Андропов с усмешкой.

– Вас понял, будем стараться обеспечивая для Крапивина максимально комфортные условия в СССР – ответил Лигачев, демонстрируя руководителям свое понимание ситуации.

Системы ПВО

Пришли распоряжения в наши ЗАО «Вызов» и «Позитрон» об участии в разработке и производстве системы перехвата крылатых ракет на малой высоте – СПКР (МВ) – такая аббревиатура была придумана военными. Их такая система очень заинтересовала, надо было теперь нам ей заниматься. Пригласил к себе Никишина, Харитонова, Лескова – это ведущий разработчик системы управления ракетой «Стрела-3», который перешел к нам.

– Ну что товарищи, инициатива наказуема. Министерство обороны хочет получить от нас систему противодействия массовым налетам крылатых ракет на малых высотах, это примерно от пятидесяти до двухсот метров. Для поражения целей можно использовать комплексы «Стрела-2», ну и наверно «Стрела-3», которые надо будет интегрировать в систему управления дроном. Идея простая – комплекс СПКР барражирует в заданном охраняемом районе, при обнаружении крылатой ракеты производит запуск ракеты из ПЗРК. Идея понятна? – спросил я после вступительной речи.

– Идея понятна – тут же отозвался Александр Лесков. – Только кто даст нам наводку на цель?

– Вероятно из ПВО страны поступит команда о прорыве или пуске таких ракет – ответил я.

– Это типа бабка надвое сказала, мы так ничего не сможем перехватить. Нужна собственная станция разведки и целеуказаний, хотя бы СУРН от зенитно-ракетного комплекса ПВО КУБ. Он обнаружит такую цель на расстоянии пятидесяти километров, и мы уже будем знать, куда они летят, отправим наши дроны на их перехват – сказал Александр. – В свою телекамеру мы не увидим ракету раньше, чем за пять километров, а если она будет лететь в стороне, то только рукой помашем ей вслед.

– Или нам, а может даже и еще, придется разработать собственную СУРН – станцию разведки и с ее помощью наводить свои дроны – сказал Харитонов. – Но нам под силу только оптико-электронная разведка, радары нам не под силу разработать. Изображение с телекамер мы сможем обработать ЭВМ и выявить наши цели.

– Но я боюсь, что такая система у вас сожрет все ресурсы аккумуляторов – усмехнулся Никишин.

– Там будут стоять ДВС Ротакс – сказал я. – Похоже, что не один.

– Если использовать 586 процессоры, то он один справится с такой обработкой – сказал Никишин. – Ну от силы парочку придется поставить в сервер.

– Разумеется, мы будем использовать 586 процессоры с самой высокой частотой – ответил я.

– А что, если изображение передавать в сервер и там обрабатывать? Мы же будем действовать в локальной области ПВО. Там в центре и будет стоять наша система обработки данных – сказал Харитонов. – Зато этот сервер на борт ставить не придется.

– Давайте пока сосредоточимся на станции оптоэлектронной разведки, ее мы в силах разработать. Она дополнит информацию от радиолокаторов, поскольку ночью, или в тумане, она практически ничего не увидит – сказал я.

– Нам одним с этим не справиться – сказал Никишин. – Нужен радар, пусть это будет хотя бы СУРН от ЗРК КУБ, на расстоянии пятьдесят километров он должен будет обнаружить крылатую ракету, мы ее маршрут вычислим по получаемым данным и направим дрон на ее перехват. Наверно нам не стоит даже возиться с этой станцией оптоэлектронной разведки, у нас на каждом борту должна стоять такая станция, чтобы обнаружить цели, на которые нас выведут с помощью радара. И она должна быть автономной, хотя тут возможны разные варианты. Сам ЗРК КУБ может обстреливать цели на расстоянии до двадцати трех километров, а вот как раз дальше он уже не достанет, надо будет лететь нашим беспилотникам на перехват проходящих мимо ракет.

– Или, когда будет лететь масса ракет в зоне перехвата, но которые ЗРК КУБ не сможет перехватить физически, у него не хватит на них ракет – сказал Лесков.

– Товарищи, вот характеристики различных модификаций ЗРК КУБ, для нас подойдет только модификация БУК-1 – я быстро накидал таблицу из своей памяти.

– Только БУК-1 может поражать крылатые ракеты, с вероятностью от 0,25 до 0,5. Так что на него нам и надо рассчитывать. Давайте рассчитывать все же на первый вариант, когда цель проходит мимо зоны поражения ЗРК БУК-1 и ее надо перехватить – уточнил я задачу. – В зоне поражения ЗРК мы само собой сможем поражать цели.

– То есть нам надо быстро преодолеть примерно двадцать пять-тридцать километров, это семь минут, если двигаться с максимальной скоростью. За это время крылатая ракета пролетит сто километров. Только лишь рукой ей успеем помахать. Надо сразу размещать дроны на границах зоны поражения ЗРК! – выдал Харитонов.

– Все верно, нам надо размещать наши посты вне зоны поражения ЗРК, ну или там размещать дополнительные посты, до края зоны обнаружения СУРН. Тогда зона поражения нашей системы будет как зона обнаружения у СУРН.

– У ЗРК БУК-1 на старте двенадцать ракет, с учетом вероятности поражения гарантированно может сбить четыре крылатых ракеты, на каждую по три зенитных ракеты. С какой вероятностью может сбить крылатую ракету ПЗРК «Стрела-3»? – спросил я.

– Там вообще мрак – примерно семь-девять процентов вероятность поражения цели типа истребитель Фантом Ф-4 – сказал Лесков.

– И тогда зачем они нам вообще? Мы десять ракет на дрон не поместим для сбития одной крылатой ракеты – сказал Никишин.

– Эти цифры даны с учетом противодействия противника – выпуска тепловых ловушек. Крылатая ракета их не выпускает – сказал Лесков. – Думаю, что вероятность поражения цели будет не меньше семи десятых, то есть семидесяти процентов.

– Ну это совсем другое дело – обрадовался Харитонов.

– Мы можем обеспечить плотное поле закрытие объекта эшелонированием – сказал Лесков. – Первый и последующие эшелоны сбивают пропущенные крылатые ракеты.

– Да товарищи, у нас будет такая возможность обеспечить эшелонированную оборону – сказал я, поскольку был сам уверен в этом. Хотя червячок сомнения меня грыз насчет этого.

– Ну тогда можно считать, что задачу мы решим. Вот только надо будет привлечь наших программистов к решению задачи обработки изображений и выделения цели до ее входа в зону поражения, чтобы нацелить ПЗРК и дать ему команду «Пуск», когда цель войдет в зону поражения – сказал Никишин.

– Ну раз вам все ясно, решайте эту задачу. Возможно, вам придется сделать аппаратную селекцию движущихся целей, будьте готовы к этому – напутствовал я разработчиков. Задача стояла совсем непростая. Но в глобальном плане все крупные разработки аппаратуры были у нас завершены – вот пусть займутся новой сложной задачей.

Через неделю собрались по этому поводу – поделились, кто что нашел и выяснил.

– Нам придется ставить на борт лидар – это лазерный радар в длинном инфракрасном диапазоне, которых легко проникает через загрязнённую атмосферу и туман – сообщил нам Никишин. – Я уже связался с Новосибирским академгородком и Институтом Оптики Атмосферы в Томске, они готовы работать по этой теме.

– Какие размеры будут у этого лидара? – спросил я.

– И энергопотребление? – спросил Харитонов.

– Точно пока сказать трудно, но мы примерно обрисовали вес где-то в пределах пятидесяти килограммов, энергопотребление не более десяти киловатт. Дальность уверенного обнаружения цели будет не менее десяти километров – пояснил Никишин.

– Я думаю, что нам помимо беспилотников потребуются наземные мобильные установки, скажем на базе УАЗ-452 – сказал Харитонов. – Где нет дорог будут летать дроны, а где есть возможность, те направления будут перекрывать наземные средства.

– Так они и без нас могут послать БТР с солдатами – усмехнулся Никишин. – И там караулить опасное направление ракетной атаки. Чем наш вариант будет лучше?

– Вероятность поражения цели будет гораздо выше – с помощью станции оптоэлектронной разведки мы обнаружим цели за десять километров и будем сопровождать их, вовремя дадим команду пуска – ответил Харитонов.

– Ну с этим трудно спорить, посмотрим, как на это среагируют вояки – сказал Никишин. – Я предлагаю подождать спецов из Новосибирска и Томска для понимания возможностей лидара. От этого и будет отталкиваться.

Еще неделя ожидания, и мы встречаемся уже со специалистами по лидарам.

– Ну мне ваши потребности понятны, мы с помощью лидаров зондируем атмосферу на дальности до сорока километров, правда вертикально в вверх обычно. Но и в горизонтальном направлении тоже это часто делаем для исследования атмосферы над промышленными объектами и городами, тут у нас дальность дальше ста километров не заходила – не было в этом необходимости – выдал кандидат наук Прохоров из Новосибирска.

– Мы обычно используем импульсные лазеры с мощностью до гигаватта – улыбнулся Зуев, научный сотрудник из Томска. – Но длительность импульса пикосекунды, поэтому средняя мощность лазера не более десяти ватт.

– Нам достаточно дальности обнаружения лидаром до десяти километров, ну двадцать от силы – сказал Никишин.

– Но вот вес и энергетика нам очень важна – вставил свое слово Харитонов.

– Можно использовать квантовые каскадные лазеры (ККЛ, QCL) с длиной волны шестьдесят микрон, они хорошо проникают сквозь туман и облака – выдал Прохоров. – Но мы занимались только исследованиями оптики атмосферы, поэтому обнаружение локальных целей в наши задачи не входило. Хотя это интересно, можно будет расширить область применения наших лидаров.

– У нас применяется только секторная система горизонтального сканирования, но если добавить вертикальное сканирование, то можно будет с высокой точностью определять не только азимут, но и угол места, отсюда и высоту объекта, дальность и скорость объекта определяются сразу по времени задержки отраженного сигнала – добавил Зуев.

– Ну ребята, флаг вам в руки, будете главными разработчиками лидаров для станции оптоэлектронной разведки – сказал я. – Давайте определимся с техническим заданием, распределением работ – кто будет делать для лидара программное обеспечение, какой процессор поставить на борт самолета. Сам компьютер за отделом Никишина, операционка тоже за ним. А вот прикладное программное обеспечение лидара лучше бы вам самим сделать – есть у вас программисты в достаточном количестве?