Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Вернулся в общежитие поздно, но в комнате никого не было. В общежитии было шумно, народ продолжал праздновать поступление в вуз. Громко играла музыка, раздавались визги девчонок и крики парней, в общем тот еще бедлам. Я в такой обстановке точно не усну. Взял гитару и начал репетировать песню «На французской стороне», потом «Анастасию» Антонова, потом его же «Золотую лестницу», «Я не жалею ни о чем». Ну а потом «Для меня нет тебя прекрасней» – эту уже не украдешь, но надо же демонстрировать, что я пишу под Антонова. К сожалению, больше песен он к этому времени выпустить не успел, придется поискать у других исполнителей.

Так, «Люди встречаются» надо репетировать, вполне пойдет для посиделок. «Эти глаза напротив» – еще одна в копилку исполнителя. «От зари до зари» – ну как же без нее! Ну и «Осенние листья» и «Ветер северный» – этого будет достаточно для моего репертуара, как исполнителя. Сначала буду петь уже известные песни, и по одной выдавать новые песни. Но кроме комсомольской песни – я ее только на праздник выдам. Я пел и играл тихо, на фоне громкой музыки в коридоре и себя-то не очень слышал. Но вот двое наших пришли, качаясь, и упали на свои кровати, следом за ними держась за стены, зашел Комаров и уселся на своей кровати.

– Бренчишь? – спросил он.

– Бренчу, спать-то все-равно не дадут с такой какофонией – ответил я.

– А я замаскировался – сказал Комаров и упав головой на подушку, тут же захрапел.

Через час музыка в коридоре утихла, и я улегся спать. Было около часа ночи.

– Надо скорее отсюда линять – подумал я засыпая.

Утром, не рассусоливая, я побежал в парк на утреннюю зарядку. Три километра кросс, затем перекладина, шведская стенка, брусья. Вновь три километра кросс, сразу в душ, как пришел в общагу. Отлично себя чувствовал, энергия так и перла из молодого тела.

Надо было чем-то себя занять – еще два дня до начала занятий, торчать в общаге нет смысла. Вновь отправился гулять по городу. Там и пообедал в кафе «Молодежное» у кинотеатра имени «Горького». Гуляя по городу размышлял, что еще интересного я смогу вытащить из своей памяти, чтобы внедрить тут раньше естественного срока.

Тут же пришла информация – кубик Рубика 1974 год.

Что-то не интересно мне с ним возиться сейчас, может позже. Надо же как-то его будет изготовить, чтобы продемонстрировать. А может ну их, эти изобретения. Надо устраиваться в этой жизни, песни дадут деньги. А там посмотрим, что еще полезного можно сделать. Кубик Рубика кроме игр ничего не даст, за рубежом я его вряд ли запатентую – у нас бюрократия не позволит. Да и в случае успеха это копейки принесет, всю прибыль государство заберет. Не стоит с этим заморачиваться – решил я.

Самые главные достижения этого времени будут связаны с микропроцессорами, а тут выше головы не прыгнешь – у нас слишком слабая технологическая база для производства микропроцессоров. Но тем не менее их будут производить и достижения в этой области будут не малые. Хотя и будут наши сильно отставать от США. Ну не знаю, как это преодолеть… Да и инерция огромная у нашей бюрократической машины. Да, я еще тот попаданец… Ничего кроме песен не могу принести из будущего… – досадовал я на себя.

– Но хотя бы землетрясения я могу предсказать и снизить от них ущерб. Но вот как это сделать? Вот в чем вопрос… – продолжал я искать варианты помощи этому миру. Он показался мне не моим миром – чем-то он отличался по моим воспоминанием, но чем я не мог понять.

Так я и провел эти два дня до начала занятий в институте – утром зарядка, день в прогулках по Томску и до самого вечера. На первом уроке нас встретил наш куратор группы от кафедры КУДР Юрий Александрович, он нам сообщил о поездке в колхоз в деревню Беловодовка для помощи по уборке урожая сроком на один месяц. Сказал, какие вещи с собой брать и когда и где сбор на отъезд. Представил представителя от кафедры молодого ассистента Петра Владимировича.

В нашей группе были в основном вчерашние школьники, только двое после армии – Глеб и Толик. Но ребята были на удивление смирные, в «деды» не рвались, собирались усердно учиться специальности. Им не удалось поступить до армии, вот они и наверстывали упущенное время.

Глава 2

Колхоз

В среду мы всей студенческой ватагой погрузились в огромный автобус ЛАЗ, и он лениво тронулся в путь. До деревни – долгих двести километров, начиналось настоящее маленькое путешествие, полное ожиданий и предчувствий. Первые сто километров до Асино прошли словно на одном дыхании: шутки, смех, народ веселился, кто-то пытался играть в города, а девчонки всё бросали взгляды на меня, подначивая взять в руки гитару. Я держал свой инструмент, словно щит против их настойчивых просьб – хотелось сохранить интригу.

На вторую сотню километров, на третий час пути, народ притих, я стал тихо наигрывать, чтобы подбодрить студентов. Жахнул «На французской стороне», народ воспрял и с энтузиазмом подпевал, настроение у народа поднялось. Начали просить спеть еще песню, я немного поломался, и продолжил свой концерт.

Спел «Для меня нет тебя прекрасней» Антонова, народ даже начал хлопать – понравилось мое исполнение. Ну дальше было проще – сбацал «От зари до зари» – народ хором подпевал. Опять переговоры что спеть, я начал петь «Эти глаза напротив» – народ затих, девочки тихо подпевали. Потом «Зима, холода», недолгая пауза и «Люди встречаются». Народ подпевал, веселился. Потом я спел «Березовый сок» – грустная песня. Завершил концерт песней «Как прекрасен этот мир» – устал петь.

Так и прошло два часа, дорога пролетела незаметно.

Ну вот мы и приехали – Беловодовка встретила нас тихой деревенской тенью, сквозняками и запахом свежескошенной травы. Возле правления забрали председателя, и далее автобус полз по длинной деревне, а мы с девчонками и парнями делились своими предвкушениями жизни в деревне и собирали свои вещи для предстоящих испытаний реальной жизнью колхозника.

Высадили нас на окраине деревни у двух изб, разделив по всем правилам романтических повестей: девушки отдельно, парни отдельно. День ушёл на хлопоты и обустройство: скрип половых досок, шуршание простыней, запах старого дерева и неожиданный смех. Кормили в столовой, хотя, как оказалось, до неё две версты добираться по пыльной колхозной дороге, подмигивающей обещанием приключений.

Само село растянулось на пять километров вдоль кольцевой дороги, а в центре – лесной массив из мелколесья, куда, казалось, дороги уводят не только трактора, а также и чьи-то личные тайны.

Но ток, на котором нам предстояло работать, был совсем недалеко – в пятистах метрах, а еще ближе к нам была станция МТС с разобранной техникой. Работающая техника была на полях, на станции оставались неисправная техника, с которой снимали запчасти для ремонта исправной.

Наши парни наведались в магазин, купили там три бутылки водки и две бутылки портвейна, мне пришлось тоже поучаствовать своими финансами, с девчонок деньги не собирали. У нас их было всего пятеро девчонок на пятнадцать парней – вуз-то был технический.

Весь день ушел на обустройство ночлега, нас покормили в столовой, которая была неподалеку от нас по словам председателя – в двух километрах всего-то. Само село растянулось километров на пять вдоль дороги, которая кольцом охватывала село, в центре которого был лесной массив из мелколесья. Мягко говоря, странная планировка у этого села.

Я с Серегой Овсянкиным наведался на кладбище техники – из музыки у нас был только мой приемник «Селга-402», батарейка «Крона» в котором подходила к своем трагическому концу. А кроме него у нас ничего не было – ну только моя гитара. Так и мне тоже хотелось потанцевать с девочками! В общем нашли мы «батарейку» – старый аккумулятор от комбайна на двадцать четыре вольта. Он, конечно, был уже непригодный для эксплуатации в комбайне, но на «Селгу-402» его хватало с избытком – отвода девяти вольт от части батареи – все элементы аккумулятора были соединены снаружи. Едва его дотащили до избы девчонок – весил он далеко за тридцать килограммов. Чтобы брать дальние радиостанции не пожалели старого развалившегося комбайна – вытащили из него медную проводку, размотали найденный трансформатор, антенну натянули на высоких тополях, получился высококачественный четвертьволновый вибратор на средние волны. Подключил свою технику – приемник «Селгу-402» к аккумулятору и к антенне с заземлением – стали вечером слушать «Радио Монте Карло», там передавали танцевальную музыку, да и всю современную музыку. Дикторы вещали на французском языке – да кто их слушал? Главное было в той музыке, что звучала в эфире. А звучали в эфире Shocking Blue, Pink Floyd, Beatles, Deep Purple, Led Zeppelin, Queen, David Bowie, Wings, 10CC, ABBA и другие рок-группы. Наша группа просто фанатела от этой музыки, которая звучала достаточно громко, особенно тогда, когда мы с парнями подобрали для моей «Селги-402» акустический резонатор из фанерного ящика. Громкости вполне хватало, чтобы устроить танцы в избе наших девушек.

Вечером были посиделки в избе у девчонок – они там навели порядок, да и просторнее у них было. Поужинали привезенными из дома припасами, поднимая кружки с разными тостами. Ну а после этого были танцы, как полагается. Я играл на гитаре, пел песни, народ танцевал. Девушки были нарасхват, все-таки пять девочек на пятнадцать парней. Потом мы включили радио, когда я исчерпал свой репертуар и я тоже пошел танцевать.

Я танцевал с нашими одногруппницами, ко мне липли, по-другому трудно описать, две мелких девчушки Вера и Люда, вчерашние школьницы, как и я. Они были симпатичные девушки, этого у них не отнять, но ростом не вышли. У одной был рост сто пятьдесят сантиметров, а у второй метр пятьдесят три сантиметра. Как было принято говорить – метр с кепкой.

Девчонки прилипли ко мне – настоящий парень с гитарой – я посмеивался про себя, глядя на их неловкие заигрывания. Мне они были неинтересны – для секса они слишком молоды и невинны, а длительные отношения я буду строить только с будущей женой, но ей сейчас еще восьми лет нет. Так что только здоровый секс и никаких любовей! Только нежность к друг другу…

В общем вечеринка закончилась, эти мелкие девчонки были разочарованы – я не повелся на их заигрывания. Еще одна из студенток, Тамара, взрослая девушка лет двадцати двух, тоже с усмешкой наблюдала за их потугами, понимающе переглядываясь со мной.

Работа

На следующий день вышли на работу и понеслось перелопачивание пшеницы. Ее перегоняли из кучи в кучу, провеивая и охлаждая. Грузили в машины, которые отвозили зерно на элеватор. К концу дня даже я уже ни рук, ни ног не чуял – мы, кое-как проглотив ужин в столовой, добрались до своей хаты, и попадали на кровати, как говорится без задних ног. И так продолжалось пять дней, в пятницу куратор сообщил, что в субботу у нас рабочий день только до обеда, потом баня, а вечером танцы. И в качестве шефской помощи нам полагается сделать концерт художественной самодеятельности.

Глядя на поскучневшие лица студентов, куратор сказал: – Валера споет свои песни под гитару, и этого будет достаточно. А после этого будут танцы до упаду!

Толпа повеселела, да и я был не против спеть для колхозников. С энтузиазмом мы закончили рабочий день, я даже сумел побренчать на гитаре, но недолго – отрубился от усталости, также как остальные парни.

В субботу мы с подъемом работали до обеда, потом отправились в столовую, нас там ждал «праздничный» обед – солянка и бифштексы с яйцом, салаты из свежих помидор и огурцов, яйца под майонезом – невиданная роскошь для студентов! И мясная нарезка из свиного окорока – пальчики оближешь! Студенты все это смели со столов и довольные отправились готовиться к бане. После бани чистые и счастливые сидели на лавках вокруг наших изб, дышали свежим воздухом и ждали танцы, которые начинались в восемь часов. Сначала был концерт художественной самодеятельности тридцать минут, а потом танцы.

Я тут же вцепился в куратора: – Петр Владимирович, на полчаса у меня песен нет!

– Да не волнуйся ты! Сначала выступит председатель, это как минимум десять минут – он коротко говорить не умеет. Потом я выступлю с ответным словом – как минимум пять минут. На тебя останется пятнадцать минут – это как раз пять твоих песен.

– Ну ладно, пять песен у меня есть – согласился я, недоверчиво смотря на него.

Но и правда, председатель разразился речью на пятнадцать минут, народ уже заволновался и только после этого он завершил свое выступление.

Петр Владимирович не стал тянуть резину, уложился в пять минут, так что я был спокоен – время тянуть не требовалось. И я выдал по очереди пять песен. Сначала для заводки народа спел «На французской стороне», затем знакомую всем «Для меня нет тебя прекрасней», с оригинальным исполнением, конечно, не сравнить, но пел я ее точно по нотам, поэтому песня зашла, народ начал активно растаскивать лавки по стенкам, освобождая место для танцев.

Следующую песню я спел известную «От зари до зари» – народ пошел танцевать под нее Шейк. После этого быстрого танца я спел «Эти глаза напротив», пары закружились в медленном танце, тут он еще назывался танго, у нас же уже просто «медляк». Следующей песней была «Зима холода» – опять быстрый танец. Народ с удовольствием плясал, ему зашло мое исполнение известных шлягеров.

На этом я откланялся, ведущий включил магнитофон и пары вновь закружились в танце. Я попил воды в подсобке, хотя мне ведущий Слава Щербинин предложил хлебнуть самогонки. Но я отказался – мне было и так хорошо. Я молод и хорош собой! Я очаровал зал со зрителями! Для меня это было необычно, я в своей жизни не выступал для публики, только в своих компаниях пел. Оказывается, это такой кайф, когда толпа тащится от твоей песни!

Отдохнув, я пошел в зал танцевать. Популярность моя взлетела до небес – местные девушки облепили меня, все хотели со мной танцевать. Я выбрал самую симпатичную и пригласил ее на танец. Но она неожиданно отказалась – сказала, что боится своего ухажера, местного мажора Федора. Упомяни черта… тут же появился жлоб под два метра и ткнув меня пальцем в грудь прорычал – это моя девушка, не смей приближаться к ней, или я тебя покалечу!

Но я-то тоже парень не промах! Перед колхозом я восстановил свои силы регулярными занятиями физо, а навыки рукопашного боя у меня с тридцати пяти лет вбиты в подкорку. И я начал задирать жлоба.

– Как тебя звать убогий? А то покалечу, и никто не скажет скорой помощи, как твое имя. А без этого в больницу не принимают! – ответил я, подготавливаясь к бою.

– Ты, тварь! Убью! – прорычал он, кидаясь на меня.

Я уклонился и присев ударил его прямым ударом правой в печень – месяц меня будет вспоминать. После это я выпрямился, а Федя скрючился от боли и упал на колени.

– Да не стоит на коленях у меня прощения просить – громко произнес я, и все вокруг обернулись и смотрели на стоящего на коленях Федю, которые еще и склонил голову к полу – хорошо я его достал в печень!

– Ладно Федя, иди. Ты уже наказан за свое поведение – громко сказал я. – Приходи в следующий раз трезвым на танцы, а то снова накажу!

Федя еще пять минут стоял на коленях, потом кое как встал и держась за стенки вышел из клуба. Ко мне подскочил местный диджей Слава.

– Зря ты с ним так! Они тут мазу держат! Его семейка. Отец у него главбух колхоза, все деньги через него идут, и говорят много к его рукам прилипает! Может своей кодле приказать тебя отметелить – от толпы с дубьем не отмахаешься!

– И что? Вы так и спускаете им с рук такие наезды? – спросил я.

– Ну до уголовки еще не доходило, так, драки только были. Избивали мужиков, кто пытался вывести его на чистую воду – сказал Слава.

К нам подошли наш куратор Петр Владимирович с председателем колхоза.

– Вы уж не обижайтесь Валерий, но этот Федя наша головная боль. Никто еще не мог его на место поставить! – сказал председатель. – Но его семейка та еще. Боюсь, как бы они вам мстить не начали. Долбанут вас оглоблей где-нибудь в тихом месте, и затихарятся. А мне ни к чему тут уголовные преступления, так что прошу вас уехать отсюда от греха подальше! Для вашего же блага!

– Я письмо напишу на кафедру – вы лаборантом отработаете практику – сказал Петр Владимирович. – Ситуация очень серьезная.

– Как скажете Петр Владимирович – согласился я без раздумья. Зачем мне эти Монтекки – Капулетти местного разлива? – Завтра я уеду первым автобусом – пообещал я.

Я остался на танцах – на текущий момент врагов не было, а автобус только утром уходил в город. Танцевал быстрые танцы – шейком их называли, со мной на пару танцевала Люся – это к которой меня Федя приревновал. Она так и липла ко мне. Потом танго – Люся повисла на мне.

– Люся, а тебе не будет предъявлять претензии эта горилла? – спросил я.

– Да мне плевать! Он тут мне пройти не давал! А теперь точно меня изнасилует, если я тут останусь! Меня тетя приглашала переехать к ней в Малиновку, чтобы я могла забыть об этих проблемах! Завтра с тобой в одном автобусе и уеду – родители давно уже мне предлагали к ней переехать от этого урода подальше! – ответила Люся.

– Ну тогда танцуем дальше! Пока я тут, он к тебе не подойдет! – пообещал я, прижимая её к себе, и мы продолжили танцевать.

Танцы продолжались до двенадцати ночи, потом толпа начала расходиться. Видимо Феде хорошо досталось, поэтому он не появился. Люся попросила проводить ее до дома. Ну как я мог ей отказать? Тем более, что в молодом теле гормоны просто бушевали и требовали тут же продолжить мой род! Мы, обнимаясь и целуясь, шли по темным улицам деревни, освещаемые неяркой Луной, периодически закрываемой облаками, я откровенно лапал девчонку, а она только млела от этого.

– Валера, пойдем в дом моей бабушки, она старенькая, глухая. У нее комната для квартирантов с отдельным входом, там мы можем пообщаться без помех! Там у меня самогоночка припрятана! И закусь имеется! – предложила Люся, и мы еще полчаса шли по темным улицам деревни, периодически целуясь, а я уже без стеснения тискал тугие груди Люси.

Мы добрались до домика бабушки Люси, зашли в комнату, Люся повисла на мне и впилась в меня своими губами.

– Ты такой классный парень Валера! Этого урода прищучил! Никто его не мог приструнить! Скотина!!! Убить готова его! – возмущалась Люся, усадив меня за стол, открыла крышку подпола и достала оттуда квашенную капусту, свиной окорок, сало, чеснок. Потом буркнув мне что-то, метнулась на улицу и принесла десяток огурцов и красных помидор и бутылку самогонки.

– Ну вот, давай закусим чем бог послал – заученной с детства фразой Люся пыталась скрыть возникшую неловкость.

– Люся, давай лучше расскажи о себе, о своих планах – попросил я, разливая самогонку по стопкам.

– Да что о себе рассказывать… Кончила десятилетку, подала документы в Сельхозтехникум. Но не прошла по конкурсу… Вот опять в следующем году буду поступать, пока устроюсь на работу, где ни будь в Малиновке, тут мне этот урод не даст спокойно жить – ответила Люся. – Это ты у нас принц с небес! Ты – «Этот парень с гитарой!» Настоящий студент! – сказала Люся, смотря на меня влюбленными глазами. – Давай выпьем за любовь! – предложила она, поднимая стопку с самогонкой.

– Ну давай за любовь – согласился я, мы чокнулись и выпили по полной рюмке, по пятьдесят граммов – это я по своему опыту определил. Самогонка была крепкой, где-то под пятьдесят градусов, мы начали интенсивно закусывать квашенной капустой, политой растительным маслом, нарезанным свиным окороком, свежими огурцами и помидорами.

– Валера, давай выпьем на наше счастье! – предложила Люся, протягивая пустую рюмку. Я налил ей и себе самогонки, и мы выпили за наше счастье. Люся подсела ко мне поближе, положила голову на плечо и спросила:

– Валера, а я тебе хоть чуточку нравлюсь?

– Люся, ты симпатичная девчонка, не зануда, почему ты можешь не нравиться парням? – удивился я, обнимая ее.

– Да, блин, этот урод ко мне никого не подпускал. А думала, может я какая-то дефектная, что ко мне никто не подходит? – бормотала Люся, перебираясь ко мне на колени.

Мы с ней стали целоваться, я мял ее полные груди, кофточка уже была расстегнута полностью, а бюстгальтеры деревенские девчонки еще не носили – ни к чему они им были, их полные груди и так торчком стояли.

Глава 3

Колхозные страсти

– Валера, ты мне очень нравишься – бормотала Люся, расстегивая на мне рубашку.

– Жарко – сказал я и снял с себя рубашку.

– Жарко – сказала Люся и сбросила с себя блузку. Ее груди засияли при неярком лунном свете. Я осторожно поцеловал ее соски по очереди.

– Ой Валера, так щекотно! – смущенно засмеялась Люся. – Но очень приятно!

Я продолжил соблазнять девчонку – да и что ее было соблазнять, если для этого она меня сюда и привела. Кто еще кого решил соблазнить? Вот в чем вопрос! Да я и не заморачивался – девочке и мне хотелось одного – секса!

Короче, у нас была длинная ночь, насыщенная яркими впечатлениями, мы трахались как кролики, насыщая свои тела сексуальной энергией.

Утром, милуясь с девушкой, я предложил приезжать в гости ко мне в Томск, если соскучится. Люська подскочила, нашла листок и ручку и записала мой адрес. Поскольку все это она проделала нагишом, результат был предсказуем – я снова затащил ее в постель. Я взял с собой в колхоз тридцать презервативов на всякий случай, и уже недельную норму мы с Люськой потратили.

– Блин, надо ехать – вздохнул я, отрываясь от такой сладенькой девушки. – Да и тебе собираться надо – одним автобусом едем – напомнил я, целуя ее грудь.

– Пошли в баньку – там вода теплая есть, обмыться надо – предложила Люся.

Мы пошли в баньку, там и правда была теплая вода, помылись, ну конечно я еще раз трахнул Люську – она специально передо мной своей задницей вертела, знала чего хочет! Отмытые мы расстались, я пошел в деревенский дом, где остались мои вещи и гитара. Забрал гитару, попрощался с одногруппниками, приемник «Селга-402» я оставил им, пусть развлекаются – все смотрели на меня, как на какого-то супергероя, хотя что я такого сделал? В общем пошел я на остановку в сопровождении Петра Владимировича и двух наших парней, там встретил Люсю с родителями, они почему-то недовольно зыркали на меня. Мы сели в пустой автобус – кому еще в голову придет в воскресенье утром из деревни ехать в город? Автобус тронулся, я помахал своим, Люська своим, а когда те исчезли из вида, Люська села ко мне на колени.

– Люся, тут не место для секса! – возразил я. – Садись рядом!

– Ты просто зануда! – сказала Люся, надувшись, пересаживаясь на сидение.

– Если сесть на вот эти сидения, то водителю ничего не будет видно – сказала Люся, показывая на левый ряд сидений за спиной у водителя.

– А следующие пассажиры ничего не заметят? И запах секса не учуют? – со смешком спросил я у Люси.

– Ты просто зануда – сказала Люся, гордо отвернув от меня красивую головку.

– Поехали со мной в Томск, там найдем место, где уединиться – предложил я.

– Ага, сейчас! Родаки сказали, что тетка должна позвонить, как только я приеду. Расписание автобусов они знают. Не хочу палиться перед ними! – ответила Люся.

– Ну тогда приезжай в Томск, когда захочешь со мной увидеться – предложил я, и Люся просто прижалась ко мне, а я с нежностью обнял ее. Так мы и ехали до Томска, там я ее посадил на автобус до Малиновки, и мы с ней попрощались, расцеловавшись от души. Девочка была славная, с чистой душой – я это увидел. Но секс нужен нам всем, как грешникам, так и праведникам! Я вздохнул с нежностью к ней, не хотелось с ней расставаться. Но дела звали в поход.

Фото из 1972 года, как мы выглядели.

Я уехал в Томск с письмом куратора Петра Владимировича на кафедру, где он изложил причины моей отсылки.

Но перед этим я узнал все подробности об этой семейке главбуха у Славы Щербинина, где они живут, кто у них в родне и так далее. Это на случай возобновления боевых действий с их стороны, чтобы знать, где их искать, каждого из этой семейки. Я был готов их просто убить, если от них мне будет угрожать опасность. Терять свою вторую жизнь из-за таких подонков я не хотел.

Томск

В понедельник я прибыл на кафедру, отдал письмо куратора заведующему кафедрой КУДР Захарову. Прочитав его, он вздохнул – И это уже не первый раз из деревни приходится уезжать студентам. Местные петухи крутость свою показывают. Ты что умеешь делать?

– Лужу, паяю, утюги починяю – пошутил я. – Могу паять, собирать схемы и приборы – я радиолюбитель.

– Ну вот и отлично. Давай займись с Александром Александровичем Широковым, ему нужен усилитель постоянного тока для электрополировки кремния. Схемотехнику с транзисторами знаешь? – спросил Григорий Николаевич.

– Ну да, работал с транзисторами и с лампами. Больше, конечно, с лампами, передатчики собирал и высоковольтные блоки питания – ответил я.

– Ну вот, разберешься, пошли к Широкову – сказал завкафедрой.

Александр Александрович, или Сан Саныч, показал мне переводную статью из зарубежного журнала, сказал, что ему нужен такой усилитель постоянного тока, с напряжением плюс-минус один киловольт, и с током на выходе один ампер. И это должен быть линейный усилитель! Ну просто охренеть! Один киловатт выходной мощности и линейный усилитель!

Ну взялся я за работу, коли поручили. Для меня, инженера из 21 века, было дико, что такую ответственную работу поручают студенту первого курса, а не заказывают в профильном НИИ, коли таких усилителей не существует в природе. Я уже в прошлой жизни занимался этой работой, но годом позже.

Для начала занялся элементной базой, высоковольтными транзисторами. На тот момент был только один кандидат на эту роль – транзистор КТ808, но у него было максимально допустимое напряжение всего сто двадцать вольт! Это надо было ставить этих транзисторов по десять штук в каждое плечо.

Я изложил свои сомнения Широкову и предложил собрать этот усилитель на электронных лампах. Но он только фыркнул – «Лампы – это прошлый век!» и велел мне разработать схему усилителя на транзисторах КТ808, по примеру переводной статьи – там в плече стояло по три транзистора. Три десятка этих транзисторов он заказал через своих заказчиков в Новосибирске, куда и нужен был этот усилитель.

– Сан Саныч, но я за месяц не смогу сделать этот усилитель – уведомил его я.

– Понимаю, после практики будешь работать у нас на полставки лаборантом – пятьдесят рублей в месяц тебе лишними на будут? – спросил Сан Саныч.

– Не будут конечно. Но я уверен, что у нас будут вылетать по двадцать транзисторов за раз, давайте перейдем на лампы! – настаивал я.

– Валера, делай на КТ808, я отвечаю за результат. И отрицательный результат нам будет на пользу – ответил Широков.

Ну вот я занялся этим долбаным усилителем, на год раньше, чем в прежней жизни. Я знал, чем это кончится и пытался повернуть Широкова на другой путь, но он был тверд в своем мнении.

Практика закончилась к концу сентября, меня оформили на полставки лаборантом. Я продолжал работать над этим усилителем, но мои знания из 21 века ничем мне помочь не могли – не было еще в СССР высоковольтных транзисторов. С отчаяния я спросил у самого себя – а были ли за рубежом такие транзисторы в это время?

И тут же прилетела таблица и комментарий к ней:

Как видно из таблицы, в период с 1970 по 1972 г. за рубежом были разработаны силовые транзисторы, в большинстве имеющие допустимое напряжение от 400 до 1400 В на токи от 1,5 до 15 А.

– Блин! Чего дурью маяться! Сан Саныч наверняка сможет купить десяток транзисторов DTS–804 через академию наук! – злился я. – Пара транзисторов и усилитель готовый! Ну можно для уверенности четыре транзистора поставить! Причем параллельно, а не последовательно!

На следующий день я выдал Сан Санычу эту информацию «от знающих людей».

Тот удивился, но пообещал поискать такую возможность, и даже обрадовался такой информации. Похоже, что он тоже не верил в успех нашего предприятия. Мне дал команду пока работать на транзисторах КТ808, доводить схему до устойчивой работы при напряжении двести вольт, чем я и занялся. Причем он выдал ящик транзисторов КТ808 и пояснил методику отбора по предельному напряжению – его надо подавать через резистор, ограничивающий ток пробоя, тогда транзистор будет работать как стабилитрон и это напряжение и будет для конкретного образца напряжением пробоя.

Я взялся проверять пробивное напряжение у транзисторов, отобрал два десятка из сотни, у которых напряжение пробоя было больше двухсот вольт. Но на всякий случай я в схему установил два транзистора последовательно с распределением пробивного напряжения с помощью шунтирующих резисторов. Да и рассеиваемая мощность в таком случае распределялась равномерно на два транзистора. В общем к концу октября я нарисовал схему прибора и отдал Широкову на проверку.

Самодеятельность

А тем временем студенческая жизнь текла своим чередом, шла подготовка к празднованию годовщины образования комсомола. Меня запрягли в художественную самодеятельность – Петр Владимирович помнил о моих талантах, и сообщил об этом в комитет комсомола. Меня выдернули туда и дали комсомольское поручение участвовать в концерте, посвященном годовщине комсомола, и годовщине Октября тоже – они следовали друг за другом. Это как раз и входило в мои планы проявить себя как композитора и поэта-песенника, я репетировал в общежитии песню «И вновь продолжается бой» – она должна была дать мне карт-бланш на движение вверх в иерархии СССР. Хорошо бы такую песню исполнить с оркестром, но и с гитарой получалось неплохо для первого раза. Комитет комсомола возбудился, когда узнал, что это моя песня – репертуар моего выступления они прослушали сами.

Был у нас в институте свой ВИА – вокально-инструментальный ансамбль, туда меня и отправили для подготовки выступления.

Я пришел на репетицию, их расписание висело на дверях актового зала в Главном корпусе института.

– Привет ребята, меня к вам направили из комитета комсомола готовить свои песни к праздничному концерту – сообщил я, подойдя к компактно расположившейся компании студентов возле инструментов на сцене.

– И зачем тебя к нам направили? – спросил рослый парень, по всей видимости лидер этого ВИА.

– Ну песню спеть – сказал я, намеренно завлекая его в конфликт. Судя по их лицам, мне тут ничего не светило, но солистка мне очень понравилась – красивая и яркая блондинка, со статной фигурой. Она с любопытством взглянула на меня.

– А ты откуда вообще тут появился? – спросил лидер.

– Из города Сусуман Магаданской области – ответил я честно.

– И ты так хорошо говоришь по-русски? – деланно удивился лидер. – А я думал, что ты можешь говорить только на сусуманском языке. И петь на нем наверно собрался? Скажи что-нибудь по-сусумански, чтобы мы оценили гармонию этого языка – прикалывался лидер.