Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Ворчун уже здесь. Над тумбой висит что-то вроде соска с глазом на конце. Только это не орган зрения, а сосуд, где плавает сгусток мозгового вещества и что-то вроде кристаллической спицы.

Повинуясь команде Хранителя, кладу в полость тумбы эотул. Тут же начинаю ощущать странное давление, но не физическое, а мысленное. Камень Ринтара стал сверкать белым светом, как и «спица» внутри глаза. Вот это мощь. Меня будто пристукнули, а потому я отхожу назад.

«Спица» теперь смотрит на кожаную лепёшку. Та тоже начинает светиться, а потом распрямляется и принимает форму яйца. По наитию отключаю монохромный фильтр. Камни душ и орган передачи дэнара светятся синим огнём. Такое знакомое. Перед глазами мелькает помещение. Круглый зал, костяные рёбра стен и возвышение в центре. Над ним висит нечто напоминающее утыканный шипами хрустальный шар, который вдруг начинает точно так же светиться.

Неожиданное замечание Ворчуна возвращает меня в реальность. Он говорит, что теперь вспомнил, что со мной не так было. Если эотул выходит с дефектом, то Хранитель должен сначала передать его на загрузку в оболочку для проверки реакций, мышления и прочего.

Какой дефект был у меня? Полное отсутствие признаков эо. Всё говорило, что в оболочку будет загружена абсолютно бездушная тварь, потенциальный кертул. Таких существ ему было приказано отслеживать. Но всё оказалось иначе.

Процесс переноса сути лидера наёмников должен занять несколько циклов. Я думаю над странностью относительно моего появления в этом мире. Бездушная тварь. Бывает же такое.

Тут мысленный голос подаёт и Шепелявый. Снаружи началось движение, бойцы Знающих грузятся в кильмы. Захват шпиля перерождения начался.

Глава 20

По крайней мере, мы успели спасти Ринтара. Добраться до точки вторжения я успею, ведь кильм рядом. Но по правде говоря, место проникновения можно изменить. И тут мне даже не нужна помощь Шепелявого. Перед тем как Стрелок эффектно размазал меня по периметру, была возможность проверить работу телепатического кимбара на одном из строений.

Самое печальное, что кроме возможности превратить коридоры башни в душегубку, других возможностей для защиты здесь не было. Тела разов, плавающие в оламах, в расчёт не беру. Нет сознания и навыков. Да и не особо они в прошлый раз помогли, раз едва вооружённые бунтовщики смогли прорвать выставленный заслон.

Странные ощущения даёт телепатическая связь. Вроде Хранители и не рядом (Ворчуна я покинул), но по ощущениям они будто за спиной стоят. От Принцессы идёт такое волнение, что, кажется, будто она все ногти сгрызла. Образ Шепелявого видится мне человечком, которые дрожит и утирает пот со лба. Оставшийся в зале перезаписи хранитель мне напоминает скучающего пого, который привычно жрёт или чью-то печень, или сладкие вкусняшки из тельмаха. Будто хочет сказать, что сейчас придёт вестник Нико и в очередной раз всё решит.

Конечно, решу, ведь это в моих интересах. Нельзя, чтобы Знающие добрались до верхнего уровня. Ведь оттуда можно забраться ещё выше, а там… Там следующий пункт моей одиссеи по Танату. Только мне не ясно, а почему Даргул ушёл? Он только подозревает, что таится под и над шпилем перерождения? Или ему известен другой путь, а здесь он просто решил подстраховаться? Закрыть доступ к знаниям Создателей Таната для всех остальных. Одни загадки.

Так, насчёт этого будем потом думать. Сейчас у меня лишь одна сверх важная задача – сохранить шпиль за собой. Потому не смотрим на то, что часть тех, кто должен защищать и обслуживать башню, перепуганы. Ведь это не они выпустили тогда вирус, убив тысячи разов. Но они понимают, что те, кто идёт сюда, готовы разорвать их на части и запытать.

Кильм поднимает меня на восемьдесят третий этаж. По какой-то причине знающие не торопятся, облетая башню по спирали. Может, ищут другой вход. Это мне только на руку. Увы, но без подключения через вирал я не могу видеть происходящее снаружи. Потому доверимся одному жуку с подрезанным языком. Благо, что мне от него нужно только уточнение того, где пролетают похожие на жуков транспортные кильмы. Сейчас они облетают семьдесят пятый уровень. Успею.

На восемьдесят третьем есть две нужные мне вещи. Одной из них является стойбище кильмов, куда могут приземлиться эти гигантские жуки. Другой причиной устроить стычку здесь, проредив ряды Знающих, является наличие одного из трёх гнёзд мутировавших мобов. Тех самых, что Творцы хотели приспособить для охоты за бывшими собратьями и защиты территорий. Но всё, как обычно, пошло не так.

Несколько десятков выросших в размере шавок – это серьёзно. Тела мощнее и больше, усеяны крепкими защитными пластинами, а морды больше не напоминают безглазых червей. Теперь эти химеры, назовём их так, являются гордыми обладателями голов, напоминающих кошачьи. Как принято в Танате, покрытых не шерстью, а хитиновыми пластинками и прочими защитными изысками. Ну и ещё зубы стали больше, да и когти подросли. Наличие яда – вопрос.

Сейчас химеры спят. Вернее, находятся в подобии стазиса. Вот так местная жизнь приспосабливается к минимуму пищи. Хоть здесь даже здания из плоти, но они несъедобные из-за другой белковой структуры. Ничего, муты мои, сейчас мы вас покормим.

Один кильм вырывается вперёд. Ага, хорошо. Отдаю мысленный приказ на открытие внешней мембраны. Одновременно, используя способности димортула к телепатическому общению, передаю сообщение. Да, живой доспех умеет не только подслушивать, но может и в беседу вмешаться.

А разговор между старшим группы и Тширом был очень активным. Тот был внизу, а командир одной из групп сообщил ему, что шпиль закрыт и не открывается. Летят к проёму наверху и всё проверят. Если норма – спрыгнут.

Тут я внезапно и выдал довольно официальное сообщение, что обнаружен кильм, приписанный к стойбищам на таком-то уровне. Срочно прибыть на осмотр и прочие бла-бла-бла. Видимо, в прошлой жизни мне часто приходилось вот так общаться. Ну и слово вспомнилось – бюрократия. И чего меня так передёрнуло от него?

Так, а вот и наши бронированные кошаки спят. Дим только мысленно вздыхает, но ход моих мыслей ему нравится. Первый кильм только подлетел к открывшейся мембране, как я начал действовать. Нет, химер мы убивать не будем.

Блокируя свой запах, подбираюсь ближе к спящим тварям. Надеюсь, просыпаетесь вы быстро. Проверим.

Разбегаюсь, громко топаю, привлекая внимание, а потом резко торможу и выбрасываю вперёд ногу. Подъёмом стопы отвешиваю ближайшей химере хороший пинок под зад. Тушку твари подбрасывает в воздух, она визжит, когда приземляется на товарок. Муты взбудоражены, а я добавляю сумятицы, пробежавшись по сонным хищникам.

Останавливаюсь с другой стороны этой просыпающейся кучи, отбегаю и оборачиваюсь. Твари, которые ещё не пришли в себя полностью, стоят на месте и сверлят меня злыми глазами. Да, этими органами они тоже обзавелись. Почему не атакуют? Видимо, ошарашены и не понимают, кто, такой смелый, особо наглый или глупый?

Конечно, я. Доказываю это ударом левой по правому бицепсу, вверх взлетает кулак, у которого оттопыривается средний палец. Вот честно, как-то машинально вышло. Но твари жест поняли, а потому с визгами и рычанием бросились ко мне.

Вот теперь даём дёру. А тут и первый кильм залетел и встал в ячейку. Без участия управляющего возницы, так как это действие было у существа зашито на уровне безусловных рефлексов. Нужно ведь раз в пару сотен оборотов пройти осмотр, нормально попитаться и так далее. И здесь, как по заказу, нутро транспортного жука покидают разы, а второй как раз подлетел к входной мембране. Пора.

Я предполагал, что мне придётся драться с обеими группами в кильмах. Тут ранее даже Шепелявый предложил запустить Знающих, заблокировать стойбище и пустить вирус, но наткнулся на моё абсолютное несогласие. Зараза убьёт и оболочки, и камни душ, а мне этого не хотелось. Дим снова показал образ с ветвистыми рожками, намекая на что-то нехорошее, но я упёрся. Не хочу быть хладнокровным убийцей. Даже в мире, где врагов положено истреблять.

Тогда у меня остался один, но убойный аргумент. С чего они оба уверены, что вирус поможет? У Даргула были десятки циклов на подготовку. Димортул может сопротивляться проникновению заразы. Неужели нет других средств защиты, специальных инисов? Задумались оба. Напарник хоть знает, что я задумал. Не зря каждого вестника называли смертоносным дуэтом.

Возвращаемся в настоящее. Первый кильм успел разгрузиться, подсоединиться ко всему обслуживающим трубкам и отросткам, а второй пересёк своей «кабиной» проём. Отдаю новую мысленную команду и отправляю сообщение по телепатической связи димортула. Что-то вроде внимание, обнаружены дикие разы, помещение блокируется, всем бунтовщикам сдать оружие, приготовиться к изъятию.

В тот же миг ещё закрываются мембраны, ведущие в помещение, а второго летающего жука перерубает костяная перегородка. Вниз летит «брюшко» кильма, а отмеченная кабина остаётся на полу помещения. Пилот, или по местному возница, теряет сознание из-за болевого шока. Минус обратной связи, когда что-то является продолжением твоего тела. Спасибо димортулу, что он умеет гасить и свою боль, и мою.

Итого половина отряда сейчас летит вниз вместе со второй частью жуковидного транспорта. Но остаётся ещё десяток матёрых головорезов из клана Даргула. Запертые проходы их не удержат. Это понятно потому, что слышу впереди треск разрываемой плоти мембран. Скоро они меня заметят. Потому я и приманил кое-кого за собой. Стая химер идёт за мной и почти не отстаёт.

Мембрана почти пала, когда подбегаю к ней сбоку и подпрыгиваю. Когти выпущены, потому я забираюсь наверх и застываю над входом в стойбище кильмов. Тут и стая, идущая по следу, показалась. Её, когда плоть переборки разлетелась от кислотных зарядов, и увидел шедший впереди раз-человек с веерником на руке. Парень вышел в коридор, за ним появился безглазый с длинноствольным шипомётом, с костяным лезвием, венчающим дуло.

И не только эта парочка появилась из широкого проёма. Вон двое долговязых разов, которые лишь отдалённо похожи на людей. Длинные руки и ноги, вытянутые черепа – эти гуманоиды явно пришли не с моей родины или её аналога из других вселенных. Вооружены они подобием зазубренных костяных сабель и ручных шипомётов с толстыми стволами.

Ещё был немой качок, чьё тело покрывала броня из костяных и хитиновых пластин. В руках здоровяк нёс что-то вроде двуручной секиры. По бокам от него шагала парочка существ с острыми ушками и покрытыми шерстью лапами и головами. По крайней мере, из-под инисов торчали именно такие шерстяные части тел. Видимо, это ещё один способ узнать разов – волосы и шерсть, что достались им от прототипов их тел. Например, эти ребята напоминали прямоходящих котов, вооружённых парными шипомётами, как у долговязых гуманоидов. Только у кошаков к стволам были приделаны широкие лезвия.

Итого семеро против нескольких десятков быстрых и ловких химер. Несколько бойцов остались внутри с возницами и уцелевшим кильмом. Что тут сказать? Как минимум частично одну задачу решим. Пускай мои враги уничтожают друг друга. Заодно и оценим, что из себя представляют Знающие. И, Шепелявый, так или иначе, но проблему с ещё одним гнездом мутов я решил. Только попробуй зажать реды. Мне ещё одной красивой девушке надо подарок сделать…

Знающие оказались лихими ребятами. Здоровяк в броне и с секирой наперевес бросился вперёд, издавая громкий боевой клич и привлекая к себе внимание тварей. Те и навалились на него всей толпой. Кошаки бежали по бокам и чуть позади бронированного гиганта, которого окружили мобы. Присев на колено, они открыли огонь.

Я ошибся, приняв их пистолеты за шипомёты. Из стволов вылетали распухающие в полёте кусочки плоти. В цель прилетало уже подобие шприцев-ульмов. Вот наполнение их было отнюдь не лечебным. Тела химер, в которых попали, с шипением разрывало на части. Понятно, что-то вроде тех кислотных снарядов, которыми в меня стрелял Фейн.

Гигант, который отвлёк на себя тварей, рубил их своей секирой на куски. Танкует, переключает на себя – пришло мне в голову сравнение. Остальные бойцы поддержки на дальней и ближней дистанции. Притом кошаки легко могут поддержать немого и в рукопашку. Но пока химеры падали одна за другой, рассечённые на части и растворённые кислотой.

Но и муты были непросты. Они уже не бросались на здоровяка, а держали дистанцию. И они отлично понимали, что остальные могут их отстреливать с безопасной дистанции. Потому часть прыгала перед немым, а остальные бросились в стороны, обходя дерущихся и бросаясь на стрелков. Причём часть бросилась на кошаков, а другая атаковала стрелков под командованием человека. Тот стоял впереди, выставив перед собой веерник и держа в другой руке шипомёт.

Дробь из веерника била в пол, прямо по тварям. Некоторые гибли, но больше было подранков, которые плевали на кислотные ожоги от кристаллической дроби и пёрли вперёд. Их добивали своими саблями долговязые разы. Безглазый за их спинами бил точечно, выбивая химер выстрелами в голову.

Волна химер таяла, а значит, мне уже можно и вмешаться. Шипы на голенях и когти на руке не дают мне упасть, а другой я перехватываю костяную иглу. Примериваюсь, а потом, когда здоровяк замер, метаю снаряд ему в основание черепа. Тот дёргается, опускает секиру, и химеры набрасываются на него стаей.

Остальные бойцы Знающих замерли на миг, не понимая, что происходит. Однако они быстро взяли себя в руки. Горло гиганту когтистые лапы разорвали в мгновение ока. Повезло мне, что рядом с верхним уровнем обретались лишь шавки. Иначе моё путешествие здесь закончилось бы очень быстро.

Тьфу, опять я за старое. В Танате нет везения. Как и милосердия с надеждой. Так что не будем гневить этот мир. Чтобы не сглазить, так сказать. Но тут всё резко и внезапно переменилось.

Кошаки, видя, что здоровяк мёртв, отошли к стенам и стали смещаться назад. При этом огонь каждый вёл лишь из одного, назовём их так, ульмомёта. По названию местных шприцев. Вторая биопушка была у каждого в кобуре, и они перезаряжали их одной рукой.

Метким огнём их поддерживали долговязые. Стоящий по центру парень, который тоже перезарядил веерник, бил, теперь не стесняясь по площади, сдерживая химер. Ты-то мне и нужен, а значит, лови шип.

Указанный предмет попадает разу в руку над локтем. Тот кричит и дёргает предплечьем, отчего выстрел уходит в потолок. Одна из химер из-за этого проскакивает к нему мимо долговязых. Тот, что был справа, попытался зацепить её клинком, но тот лишь проскрипел вдоль хребта. Раненный мной человек поднял перед собой для защиты согнутую руку и начал что-то кричать долговязому, но мут его опередил.

Мощные челюсти сомкнулись на предплечье. Явственно был слышан хруст костей, но раз не закричал от боли, а захрипел – лапы с острыми когтями разорвали человеку в клочья шею. Если бы не позвоночник, то голова была бы полностью отделена от тела. Ничего себе силища.

Почти обезглавленный труп рухнул на спину, увлекая за собой тварь, вцепившуюся в руку. Вернее, откусившую её. Но химера пережила свою жертву ненадолго – новый удар долговязого гуманоида был точнее, снеся мутанту голову. Тот на миг, когда распрямлялся, поднял голову и увидел меня. У него были узкие белые глаза без зрачков и тонкие брови, что на миг удивлённо взлетели вверх.

Раз не стал ничего кричать, а лишь поднял ульмомёт в мою сторону. Зараза, как не вовремя. Ствол оружия ещё смотрел мне в грудь, как я метнул в тощего иглу и, оттолкнувшись от стены, спрыгнул в сторону безглазого, чьё тело покрывала естественная, хитиновая защита.

Однако стрелок, вооружённый длинноствольным шипомётом, заметил, что раненный мной тощак согнулся, прислонив к лицу ладонь. Шип попал ему куда-то под глаз. Поэтому когда я приземлился, рассекая клинком пространство перед собой, то ни в кого не попал. Безглазый отскочил в сторону и развернулся. Мне в грудь летел костяной штык, но я, развернув корпус вокруг своей оси и чуть отклонив его назад, увернулся от выпада.

Моя очередь. Перехватываю за древко шипомёт, продолжаю разворачиваться вокруг своей оси, кладу снизу и ближе к прикладу вторую, благо закреплённый клинок не мешает, давлю ею вверх и приседаю. Костяную винтовку вырывает из рук стрелка, а я наконец-то проваливаюсь в слияние.

Безглазый гуманоидный инсектицид летит в нашу сторону, но натыкается лицом на локоть димортула. Слышим влажный хруст, а потом двигаем рукой влево-вправо и наносим ещё один удар в то же место. Раза отбросило от нас, а потому распрямлённая рука наискосок рассекает вживлённым клинком голову, затем входит в ключицу и отсекает руку. Помня, что Стрелок и без головы был опасен, подключаем второй клинок и отсекам от торса ноги и вторую руку.

Выпускаем из левой руки тойль, пробиваем торс раненному тощаку и притягиваем к себе относительно лёгкое тело. Знающий оказался неплох, так как пришёл в себя и выставил перед собой саблю. Голову он нам мог, конечно, снести, но мы парируем удар клинком, растущим из правого предплечья. Отводим оружие в левой руке противника в сторону и бьём головой в его лицо.

Удар был гулким, башку тощака отбросило назад. Остальные, занятые схваткой с химерами, ещё не заметили нас. Пускай сократят поголовье тварей, ведь их осталось немного. Держим контуженного ударом раза за шею и замахиваемся клинком, готовясь снести ему голову.

Тут нам в спину прилетает удар сзади, отбрасывая вперёд. Летим вперёд, опрокидываем тощака и падаем на пол. Судя по боли, спину нам рассекли, пробив костяный панцирь, мышцы доспехов и добравшись до плоти носителя. Из раны в горящей огнём спины толчком выплёскивается кровь.

Новый удар в спину, вспышка адской боли, разрыв слияния, и я почти теряю сознание.

Глава 21

Выход из слияния с доспехом был мимолётным. Как потеря контроля и последовавшая за этим вспышка ярости. Даже было скорее ощущение лютой злобы, которая овладела мной, выжигая дикую боль, что овладела телом. Это было как тогда, когда я разорвал талков и чуть не забил пого. Тогда это пугало, но сейчас…

Пусть боятся они. Сейчас мной владеет холодный гнев и ярость вестника. Состояние – амок, как в очередной раз подсказала моя заблокированная память. Истончается преграда, всё чаще моё прошлое прорывается. Как образ улыбчивого парня с глазами чайного цвета, которые имели врождённую аномалию – вертикальный зрачок. Чес – странное имя, как и парень. Будто не от мира сего.

Образ человека с необычными глазами меркнет, мы с димортулом снова на восемьдесят третьем уровне шпиля перерождения. Зубы живого доспеха вонзаются в тонкую шею долговязого раза и начинаю её пережёвывать. Нет, поедать мы это не будем, но разорвём в клочья лежащего под нами противника. И орал он очень громко. Правда, совсем недолго.

– Киран, нет! – раздался за нашей спиной крик. Женский при этом. Хм, а горло мы точно самцу перегрызли. Вот оно что.

Левая рука димортула поднимается, преодолевая сопротивление от спазма в спине, и указывает на стену коридора на высоте пояса. Больно, мышцы на спине немеют. В поверхность стены почти мгновенно вонзается шип тойля. Тело тянет в ту сторону.

Голова дёргается и из пасти вылетает кусок кадыка и сгусток белёсой крови. Ну и гадость. Мобы и муты вкуснее будут. Только где-то в глубине шевельнулась мысль, что это финиш. Уже раздумываю о вкусовых качествах разов. Ну и кто здесь клялся, что не озвереет?

Левую руку сводит, но мы хватаемся за ребро, что составляет каркас коридора, помогая себе подняться. Поворот головы вправо – долговязый Киран уже почти не дёргается, кровь сочится из рваной раны тонкой струйкой, а в полу между нами торчат костяные диски. Кто-то явно пытался нас достать, пока живая лебёдка уносила нас из зоны атаки.

Кромка дисков поблёскивает, намекая на кристаллическую кость. Понятно, что смогло пробить усиленную защиту димортула. Метательные снаряды ещё и ядом обильно смазали. Об этом говорит растущее ощущение тепла в теле. Хорошо, что живой доспех этим не проймёшь, но кому-то сейчас поплохеет.

Зрительные узлы есть по всей поверхности костяной маски. Если бы не концентрация на том, что перед собой, ещё бы одна из долговязых не подобралась ко мне сзади. В руках у беловолосой девицы с диким лицом знакомые сабли, что она удерживает обратным хватом. К предплечьям с внутренней стороны, где чагсы, крепится что-то вроде толстой пластины с прорезью – метатель дисков. Вокруг её талии пояс с кармашками, откуда торчат знакомые костяные снаряды.

Сейчас, в состоянии сверх концентрации, осматриваем поле боя. Одновременно максимально сводим плечи вместе, расслабляя спину, и тянемся рукой под левую лопатку. С внутренней стороны кисти нет сильной защиты, а потому, пока выдёргивал первый диск, слегка порезался. Ладонь слегка горит от яда, но это лишь бодрит.

Первый диск падает на пол, второй выдёргиваем резко, с мясом. Вспышка боли, но отпустило. Димортул в бешеном темпе бросился затягивать собственные раны и повреждения носителя. Перед нами будто застывшая воительница с дискомётами, за её левым плечом ещё один человек. Этот беловолосый парень, обладатель той же оболочки, что ранее была у Кева, только волосы длиннее. В правой руке веерник, а в левой шипомёт.

Левее меня кошак, что врукопашную дерётся с химерой, в центре напарник Кирана, сдерживающий ещё одного из последних мутов. У дальней стены ещё один раз целился в раненого зверя, который на миг привлёк моё внимание. Этого парня мы в гнезде точно не видели, такое зрелище не забудешь. Вся шкура монстра в боевых отметинах, а кошачью морду, между виском и правым глазом пересекал уродливый вертикальный шрам. Вся правая сторона у зверя была порвана и сочилась серой кровью.

Один на один, с порванным боком, против одного из головорезов Даргула вышел не просто зверь, а матёрый боец. Но больше всего из равновесия выбивал взгляд мута, полный разума и понимания. Такой спокойный, сосредоточенный, полный безразличия к тому, что прямоходящий кошак через пару битов снесёт ему выстрелом голову. Но химероид лишь оскалился. Он дрался просто потому, что дрался. Как и я.

Дальнейшее было не результатом слияния, а моим выбором. Диск переброшен левую руку, бросок без замаха – острая костяная пластина вонзается в спину дальнего от меня кошака, разрубая грудной от дел позвоночника. Раз вскрикнул и стал оседать. Раненый мут, бросив на меня мимолётный взгляд, не растерялся. Зверь набросился на корчащегося и частично обездвиженного противника, который дёрнул рукой и промазал. Но последний рывок умирающего хищника был более точен, о чём возвестил крик боли и предсмертный хрип. Ещё один минус. И того пять, четверо из тех, кто на виду, остались.

Это мы замечаем краем глаза, пока несёмся к девице с дискомётами. С их тыльной стороны появилось несколько тонких щупалец, которые подхватили с пояса пару дисков и потянули к «казённой» части биооружия. Узкие прорези уже смотрели в нашем направлении. Поднимаем руки и готовимся выпустить клинки.

Всё описанное, от момента падения после ранения до поражения диском одного из разов кошаков, заняло битов пятнадцать-двадцать. Результат – ещё два трупа у противника, но теперь меня видят. Долговязый с саблей и кошак добивают оставшихся мутов. Ещё один человек с веерником и ранившая меня девчонка из неизвестной гуманоидной расы, собираются разобраться со мной.

Человек, который нас внимательно рассмотрел, вдруг застыл на месте с выпученными глазами. Рука с веерником опустилось, а лицо бойца клана Знающих объял ужас.

– Вестник, – прохрипел парень, делая шаг назад. – Тила, задержи его.

Услышав слова парня, на миг замерла даже сражающиеся с мутами парочка, а руки той, кого назвали Тилой, дрогнули. Но лишь на мгновение. Вскоре девица вновь наводила на меня прикреплённые к предплечьям дискомёты. Вооружённый веерником боец стал отступать, в сторону стойбища, что-то крича через плечо. В километре наверняка есть средства связи, как телепатический кимбар. Значит, атакуем в том направлении.

Кидаемся на девицу, подняв кулаки на уровень челюсти. Из предплечий показались клинки, но полностью их не раскрываем. Тила стреляет, но в состоянии концентрации отлично видны диски, летящие с дикой скоростью в грудь и голову димортула. Быстро меняем положение рук – костяные снаряды с прочной режущей кромкой встречаются с лезвиями димортула и с визгом отлетают в стороны. Раунд сближения выигран.

Тила не теряется и наносит нам удар саблями, что зажаты в её руках. Блокируем полураскрытыми клинками из предплечий. Девушка давит, живой доспех не уступает. На первый взгляд, это патовая ситуация, но только на первый. Выкидываем вперёд правую ногу и голенью бьём противника в живот.

Долговязая мечница устояла, но выросшие из прикрывающего голень щитка когти сцепились с плотью. С усилием тянем ногу обратно, а с ней и Тилу, что падает на колени. Пытаясь балансировать, она разводит руки в стороны, освобождая наши клинки. Руки димортула в мгновение ока обхватывают её голову за подбородок и затылок. Захват, наклон, резкий поворот – шея ломается с неприятным хрустом. Так как присоски-гидо ещё и кислоту выпустили, то вкупе с давлением мускулистых кистей голова лопается, обдав броню ошмётками костей, кожи и плоти.

– Танат, – вскрикнул человек, наводя веерник на маску димортула. Он испуган. Менее чем за микроцикл была перебита большая часть подготовленного отряда.

Пригибаемся и бежим вперёд. Над головой проносится сноп кислотной шрапнели. Вот мы пробегаем мимо стрелка справа, распрямившись и вскинув вверх руку с полураскрытым клинком. Результат радует – конечность врага отсечена по локоть, он орёт от боли. Не добиваем пока.

По пути подхватываем винтовку со штыком и метаем её внутрь стойбища. Импровизированное копьё пробивает голову ещё одного кошака, что пристраивал к вралу знакомый кимбар. На костяной пол оседает труп возницы кольца. Второй, который ранее был контужен потерей своего живого транспорта и ещё шатается, поднимает в мою сторону руку. К предплечью прикреплена пластина дискомёта, но тойли, вылетевшие из предплечий димортула, пронзают его грудь. Рывок на себя, втягивание жгутов обратно – навстречу клинкам живого доспеха летит перепуганный человек.

Оставшегося пилота встречают кулаки с выросшими из костяшек шипами. Серия ударов, глаза человека закатываются, ещё один труп оседает на пластины пола. Осталось трое.

Разворот вокруг своей оси, присед – над головой проносится шип из пистолета. Даже став одноруким, боец Даргула остался опасен. Бросок в его сторону и снова серия ударов кулаками: в торс, шею, под челюсть. Голова пробита последним апперкотом насквозь – из темени торчат пробившие кость острия клинков.

Позволяем телу, сброшенному с клинков, упасть и бежим к обезглавленному трупу Тилы. Наклоняемся и подхватываем сабли, которые удобно ложатся в руки. Баланс у изогнутых костяных клинков хороший, сами они довольно лёгкие и хорошо управляемые.

Тем временем оставшаяся парочка разов закончила с мутами. Долговязый снёс последнюю голову, и теперь всё внимание было сосредоточено на мне. Кошак поднимает ульмомёт, а мы широко разводим руки в стороны. Выстрел и в грудь прилетает капсула с кислотой, которая шипит и растекается по поверхности панциря димортула.

Кроме шипения, ничего не происходит, что неудивительно. Доспех для защиты и питания сам производит такую же едкую дрянь, так что иммунитет у живого доспеха к этой дряни, можно сказать, врождённый. Знающие, что ещё были на ногах, быстро переглянулись и бросились в мою сторону. Долговязый подхватил саблю Кирана и теперь выписывает дикие восьмёрки двумя клинками, а кошак обходит нас в приседе. Ясно, эти ребята знают, как работать в паре. Тощак блокирует в клинче клинки, а его напарник располосует нам лезвиями ульмомётов ноги и живот. Потом они добьют раненого противника.

Нет времени на долгие танцы. Когда враги подбегают достаточно близко, пасть димортула открывается и громкий крик разносится по коридору. Тощак от звукового удара на миг замирает, будто наткнулся на стену, его глаза расширяются. Антропоморфный кошак, прижав к ушам руки с зажатыми ульмомётами, с воплем катается по полу.

Минус десять – брошенная сабля, вращаясь в полёте, вонзается в лоб тощака. Хоть она для рук димортула легковата, но масса у клинка есть. Он прорубает кость черепа сверху вниз почти до рта. Из разреза вверх бьют струи крови. Тело падает на колени и заваливается набок.

Прыжок в сторону вертящегося кошака, вниз опускается клинок второй сабли. Тело перестаёт трепыхаться, отсечённые руки остаются лежать на месте, голова откатывается в сторону. Лужа бело-серой крови растекается вокруг. Одиннадцать.

Выныриваю из слияния и припадаю на одно колено. Меня трясёт. Одно дело, когда ты сражаешься в трансе, с объединением разумов в одно целое. Только тогда, когда ты видишь дело рук своих, да ещё и вспышка гнева проходит, трудно поверить, что эта резня – дело рук твоих.

– Они бы тебя не пощадили. Они тебя узнали, как и предупреждала Тэй. Ты всё сделал правильно. Ты просто вывел из строя их оболочки, но… Ипутся кандибобрики, что это было?

Тут подаёт голос насмешливый Дим и понимаю, что угрюмой и циничной машиной смерти он мне больше нравился. Что я этой насмешливой ехидне сделал? Вот научился бы он чему хорошему от меня лучше, а не своеобразному юмору. Последний явно был некой защитной реакцией на стресс.

Короче, этот надетый на мою бренную тушку приколист стал анализировать мои слова. Всю эту тираду я сказал на родном языке. Короче, по его мнению, если димортул состоит из димор и тул, то кандибобрик из бобрика и созвучного ему канделябра. Если два этих обращения соединить в одно существо…

Меня вдруг начинает разбирать смех от нарисованной напарником сцены половых отношений бобров, скрещенных с тем самым осветительным прибором. Можете себе такое представить? Лучше и не пытайтесь. Я дико ржал, согнувшись в три погибели и колотя ладонью по полу.

– Кандибобрик. Да чтобы я ещё чего при тебе ляпнул, Димыч! – кричу сквозь истеричный смех. Однако меня отпускает и как-то уже не обращаю внимание на горы трупов вокруг. Если к мутам и мобам я привык, то от смерти разумных существ меня пока ещё трясёт. Но привыкать к такому не хочется.

Тут чуткие уши димортула улавливают шум рядом. Среди кучи мёртвых тел, да. В мгновение ока я оказываюсь на ногах, принимаю боевую стойку и выставляю перед собой клинки, которые снова выскочили из предплечий живого доспеха.

Один из мутов, тот, что с порванным боком и шрамом поперёк морды, ещё дышал. Его хриплое дыхание я и услышал. Тот самый, что смотрел на меня, прищурив глаза. Умный хищник, которого я не припомню в гнезде. Он словно жил вдалеке от стаи, так как другой. Вполне возможно.