Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Глава 11

Как это не странно, но дрегов, кому ранее принадлежала башня, не построил в ней аналог лифта. То есть не вырастил кильм-подъемник. Хауфи и Ури уже привыкли к этому месту, но для разов из внешнего мира многое здесь было в диковинку. Вот и рассматривали они эстетичные интерьеры, на которые лично я насмотрелся ещё в скрытом городе. Убранство покоев одного из Творцов сильно отличалось от других сугубо функциональных помещений в Танате.

Стрелок, например, долго рассматривал стол, напоминающий гриб из кораллоподобного материала. Тэй, как всякая девушка, сначала зашла в ванную умыться. Пусть это и суровый мир подземелья, но не стоит забывать местных модниц, которые даже одну запчасть местного тараноглава пустили на крем для лица. Как объяснил Хауфи, местный «водопровод», в отличие от внешней двери, и без мысленного управления работал.

Вот дикий крик Тэй из этой комнаты заставил вздрогнуть. Мы со Стрелком не сговариваясь бросились туда. Он со своей живой репликой револьвера, а я с выпущенными когтями. Так и застыли на пороге, глядя на трясущуюся от смеха девушку. Оглядываем помещение. Не, я понимаю, что может быть здоровая ванна вызвала крики, но там должен быть скорее восторг, а не истеричный смех.

– Нико, посмотри обычным зрением, а не тем чёрно-белым безобразием, что нам дали хозяева Таната! – сказала девушка по английски. Просто на этом языке она смогла добавить пару таких неприлично восхищенных эпитетов, что на местном наречии их и не передать.

Смотрю обычным зрением туда, куда она показала пальцем, а потом тоже начинаю неприлично ржать. Так, это явно нервное. Но не ржать, глядя на раковину того, что является местным унитазом, очень сложно.

– Ребят, у меня ощущение, что я не в клубе. Что не так? Ну непривычно выглядит, но это обычный сортир.

Мысленно утираю слезы смеха, делаю глубокий вдох и отвечаю на этот вопрос:

– Мы можем снова видеть цвета. Долгая история. Ты ведь вспомнил, что это такое?

Стрелок кивает:

– Да, вспомнил. Не скажу, что буду рад видеть местный бардак во всей красе. Так что тут не так?

– Ты точно понимаешь, что такое золото?

Тут наш эсквайр напряжённо кивает и с подозрением разглядывает нужник, верхнюю раковину которого он видит как половину раковины молюска, которая имеет для него серый оттенок, но сверкает. Наконец и до него доходит.

– Стоп, то есть они сделали его…

Тут и его скрутили приступы смеха. Да, не каждый день получается воочию лицезреть пресловутый золотой унитаз.

– На каком языке они говорят?

– Как это не странно, но на разных, Хауф. Этот язык понимают они все, Тэй понимает лишь Нико, а его не понимает никто.

Смотрю на хозяина этого дома, а он с какой-то лёгкой улыбкой рассматривает нас.

– Как интересно, Уриэль.

– Ой, да не зови ты меня этим именем. Сколько раз просил.

– Прости, друг. Когда волнуюсь, то забываю об этом. Трое разов, что вспомнили прошлое – это феномен.

– Скорее стечение обстоятельств, – вмешиваюсь в разговор. – Вестники, например, всегда вспоминали своё прошлое. Это тот изъян конструкции, за который из в итоге убрали в хранилище. Стрелка заставил вспомнить Даргул.

– То зелье, что он силой влил ему в рот после победы.

– Оно самое, чтоб ему в Мёртвой Пустоши жить.

Наëмник, сказав это, поправил поля у своей многострадальной шляпы.

– А мою новую оболочку Нико собрал без этих ограничителей.

– По правде говоря, у разов Даргула я нашёл ульм с этим веществом.

– Так вот почему мне такие кошмары снились. Видимо с дозой ты не заморачивался. Вбухал всё.

– Препарат, который восстанавливает память? – заинтересовался Хауфи. – Ходили слухи, что он есть у Даргула. Но доказательств не было. Знающие всегда были закрытой группой. Видимо его давали лишь избранным. Если у вас есть рецепт или данные по его составу…

Началось. И ведь это только первый разговор из многих, что мне придётся провести. Иначе у меня, без союзников, вернее соратников, никак не получится свершить задуманное. Надо чтобы все наконец-то собрались и прислушались. Сейчас я стал обладателем крупных ресурсов, но они шпиль остаётся здесь. Мне надо дальше, в Центр или Узел, как его ещё зовут. И спасение этого мира лишь шаг. Ведь я помню цель, которую ранее поставил – вернуться назад. У меня шансы есть, но вот остальные…

Будем и над этим работать.

– Народ, разы, муты, кто-то там ещё, а давайте наконец вернёмся к нашим грустным делам. Танат гибнет, его приговорили собственные создатели, но то, что от них осталось, нам и поможет.

Говорю громко, чётко выделяю интонацией слова. Параллельно с этим запускаю руку в отурыввшейся на броне димортула паз и в кульминационный момент моей речи достаю тускло светящийся шарик – кертул Трагаса.

– Это то, что осталось от одного из местных Творцов. Называется сия штука кертул. По названию надеюсь понятно, чем она отличается от обычного камня души?

О как все замерли. Вот он пример настоящей немой сцены. Зря я что-ли рассматривал роль фитара как прикрытие в большом мире. Думаю, что слово theatre не просто так созвучно с местным обозначением бродячего артиста. Этим тут какое-то время подрабатывают новички, у кого мозги соображают. Всем интересно, а что за пределами Таната? Вот так, на фрагментах неясных воспоминаний, и рождаются местные пьесы с прочими постановками.

Когда я перехватил инициативу, то сперва поднял самый важный вопрос – доверие среди тех, кто всё время, проведённое в этом мире, был врагами или соперниками. Да, у нас у всех, кроме меня, есть секреты, обязательства перед членами групп и кланов. Даже ожидание грядущего конца света не гарантия сотрудничества. Вспомним прошлое моего родного мира. Как часто там было так, что те, кто сегодня дрался с тобой под одним знаменем бил в спину после победы? Увы, но не редко.

– Сок болтуна.

Услышав предложение Хауфи, Стрелок сделал вид, что его интересуют несуществующие пятна на леме. Тэй просто закашлялась и отвела взгляд.

– Сыворотка правды? Всегда мечтала. Только если кто-то брякнуть неприличный вопрос, то я ему кое-что откручу и у этой оболочкприменении, и у следующей.

Так-так, а вот тут интересно. Даже Дим напрягся. Если вкратце, то по запросу вестников тельмахи выдавали вещество, которое стимулировало работу центра речи, но ослабляло контроль. После его применения на пленном разе для отслеживания реакций применялась сенсорика димортуоа. То есть если кто-то имеет сильную волю, по изменениям показателям тела можно понять, а не врëт ли пленник. На самих вестников это вещество, естественно, не действовало. Дреги своих карателей допрашивали иначе.

Хаус достал из стоящей у стены сумки ульм с прозрачной жидкостью. Протягиваю руку, забираю биошприц и капаю на язык. Дим узнаёт ту самую сыворотку правды, а потом по-стариковски ворчит, что всё пропало. Раз специальный препарат доступен всем подряд. Я рассказываю всем уже вслух то, что мне рассказал Дим.

– Да оборотов семьдесят назад нашли в одном умирающем городе церебралы. – Стрелок тоже повертел в руках ульм и положил на стол. – Рецепт для Тельмана без описания. Помнится никто не хотел её пробовать. Испытали на пленнико. Вот он болтал без умолку. Теперь его применяют вместо пыток. Но, как ты и заметил, против разов с сильной волей он менее эффективен. Или в слабой дозировке.

– Но, как я и заметил, органы чувств моего доспеха считают всё. Дим, как оказалось, ещё тот мастер по применению этого зелья.

– Допустим, что мы каждый выпьем по трети ульма. – Тэй также подключилась к беседе. – Ты и твой приятель Дим нас прочитают, но что насчёт тебя. Лично я тебе доверяю, но остальные хотели бы понять, можно ли иметь с тобой дело. Даже после всего, что ты уже сделал и показал, Нико, нужно…

– Раскрой некую страшную тайну о себе, например, – перебил девушку Стрелок.

– То, что было в той башне, там и останется, – сразу осадила его Тэй.

– Я в отличие от всех разов в этом мире могу в любой момент покинуть Танат и вернуться домой. Первый раз я мог это сделать тогда, когда отверг второй вариант Трагаса.

Мои слова производят невероятный эффект. Даже у Стрелка на его напоминающем маску лице отпала челюсть. Точнее раскрылись жвала насекомого. Ури икнул, а Хауфи вдруг начал чесать мочку уха. Тэй несколько открыла и закрыла рот, но ничего не сказала.

Я тем временем продолжил свой рассказ:

– Моё изначальное тело не умерло. Мои товарищи поместили его в наш аналог олдира у врат в мире под названием Тау. В этой оболочке по сути не камень души, а кертул. Некая нить связывает то моё тело и это. Через врата или ментальные контуры Таната, но это не точно.

– Это всё? – осипшим голосом спросила Тэй.

– Даргул и Дим пришли из одного мира. Творцы не смогли его захватить, но взяли пленных, так сказать. Оригинальное тело Даргула стало прототипом для вестников. Мой напарник раньше сидел в его димортуле. То есть лидер Знающих был палачом Творцов, но всё вспомнил и восстал. Тот мятеж, следы которого вы видели в башне, его рук дело. Он точно псих, так как димортул не сдерживает его. Поэтому он хочет отомстить другим уничтожив Танат. Ну, вроде ничего не забыл.

Тишина после этих слов стояла такая, что слышны были даже лёгкие завывания ветра снаружи. По крайней мере я их слышал.

– Да, всё ясно, – кивнул Стрелок. – Тогда у меня лишь один вопрос. Какого мута ты забыл в этом проклятом месте?

– Так, – поднимаю руки и загибаю пальцы, – нужно было вытащить тебя из олдира, осуществить перерождение Тэй, не дать вам убить друг друга, передать тебе камень Ринтара. Ну и спасти Танат, раз он попросил. Довольно вежливо притом.

Стрелок нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

– И как у нас там сказал один лекарь по болезням разума, я что-то вроде воина крови. – Прямо кожей ощущаю, что они ничего не понимают. – То есть я дерусь просто потому, что дерусь.

– Это многое объясняетобъясняет, – серьёзно говорит охотник за головами. – У Таната точно нет милосердия. Мы связались с гребаным героем.

После этого он встал, подошёл к полке в углу, взял и поставил на стол три костяных стопки, разлил в них содержимое ульма с местной сывороткой правда. Отсалютовав мне своей рюмкой, наёмник опрокинул её в рот. Тэй и Хауфи последовали его примеру.

– Сразу скажу одно, Нико. Сначала я думал, что ты редкостный придурок с синдромом смертника. – Стрелок ткнул в меня пальцем. – Теперь я вижу, что ты умный самоубийца. Такие своей смертью не умирают, однако поставленной перед собой цели обычно достигают.

Дим, который его сканировал, вынес однозначный вердикт – наёмный убийца гоаорил искренне. Короче говоря, далее был очень странный разговор. С одной стороны беседа, с другой стороны форменный допрос. Доза болтуна была слабой, мои собеседники себя контролировали, но в итоге у них иногда что-то изнутри прорывалось. Стрелок обещал прибить как Даргулула, так и лидера каннибалов Вальта. И ещё вождя клана Резаков Казура, которого он назвал просто говнюком.

Хауфи упомянул, что Танат его не удивил. Словно он и в прошлой жизни видел существ, что населяют эти подземелья. И он про них делал что-то вроде записей. Не на церебрал, а с помощью некой палочки он описывал свои сны тёмной жидкостью на неких листах. За почти сотню оборотов он здесь это было немногим, что Странник точно вспомнил. Но, как ранее упоминала Тэй, не своё имя. Только некие отрывки вроде Хау, Фи и Лав. В итоге он соединил часть из них и стал просто Хауфи.

После этой истории у меня под маской диморткла глаз дернулся. Вспомнил я некую аналитическую папку из моего прошлого. Ё-моё, неужели это он? Нет, таких совпадений не бывает. Может только он родом не с моей Земли. Есть же тут Джон, а точнее Джеймс Картер? Есть. Так почему в Танат не может попасть тот, кто видел свет из иных миров?

Тэй краснела, это я чётко видел обычным зрением, но держалась. Помогаю ей, задав вопрос про страсть к полётам. Девушка посмотрела на меня с благодарностью, а у супоениемпотом начала рассказывать, что такое полёт. Хауфи и Стрелок явно пришли из миров, где летающих машин или летающих животных, похожих на кильмы, не было.

– В шпиле остался кильм Знающих. Нико их заманил внутрь и перебил, – сдал меня Стрелок. Да, действительно этот препарат не даёт держать язык за зубами. Потому быстро переводим разговор обратно в конструктивное русло.

Расклад прост. Все биостроения Таната, части его «тела», по сути симбиотические организмы, что связаны друг с другом. По отдельности, если есть подпитка биомассой, они могут существовать автономно продолжительное время. Вот этого пункта и не были, а потому живые здания, несмотря на все старания Хранителей, постепенно умирают. Маленький малоизвестный факт – пополнение разами биореакторов не основной, а резервный способ питания. И он менее эффективен.

Именно так дреги и запустили процесс умерщвления своего творения – нарушили симбиотические связи. Есть резервуар с биомассой, как в Городе Творцов, но по сосудам, что связывает разные части Таната, она не бежит. Этот закрытый сектор является исключением. Только поэтому, важность шпиля перерождения, здесь всё и не умерло.

Собрать симбиотическую сеть в одно целое реально. Для этого нужна лишь самая малость – помещение в критически важные нейроузлы наделённые знаниями эотулы или кертулы. Кто знает всё о Таната? Конечно Творцы, а точнее определённые специалисты, которые умеют работать с плотью. И такой специалист, а вернее его опыт, у меня под рукой есть – Трагас.

Это и был первый вариант последнего Творца, который я сначала не принимал. По нему я, другой призванный вестник, кто-то третий должен достичь шпиля перерождения. С помощью дэнара, как называется био машина, переносящае сознания с одного камня на другой, копируем кертул нужное число раз. Затем вкладываем пару копий в каждый специальный нейроузел, что запускает скрытые функции биоформ. Ранее в них дреги держали камни сородичей Дима, затем тех свомх соплеменников, которых вырастили рабами и превратили в разов. Сейчас все камни, назовём их операторами, извлечены и отправленв дорабатывать Хранителями. С почищенной памятью естественно.

Сначала я не доверял Трагасу, да и сейчас не особо ему верю, но наличие двух операторов в узле даёт мне возможность манёвра. Один выполняет роль источника знаний о Таната, а второй его сторожит. У нас, вот соврадение, как раз есть ещё один кандидат в источники кертулов. Некий Нико, как сказал хранитель по прозвищу Ворчун.

– В моё время это называли Богом из машины, – заметила Тэй. – Или очень удобным совпадением. С учётом того, что наверху жить нельзя, а тут скоро все сдохнут, можно и рискнуть. Ты реально хочешь поместить ваши копии в шпиль?

– Нет, – качаю отрицательно головой. – Слишком рискованно. Давать ему сразу столько возможностей у меня намерения нет. Сначала спустимся ниже и проверим в одном комплексе.

– Радует, что мы все так честно поговорили. Но давайте уже примем антидот, а то скоро все узнают, что я с тобой сделаю, окажись мы наедине.

Мужики, услышав последние слова Тэй, стали посмеиваться. Ури, изобразив невинное выражение лица, выложил ульмы с препаратом на стол. Кашлянув, подвигаю их по столу ближе к собеседникам. Те молча делают себе уколы в часы, но Тэй на миг замирает, вертит живой шприц в руке и хитро мне улыбается. Вот язва.

Наконец все вернулись в норму. Хауфи принёс бокалы побольше, наполнил их водой и поделился со. Пить после сока болтуна всём хотелось сильно, как при похмелье. Мы многое обсудили и теперь разы из разных групп могли работать как единая команда. Мой план относительно Таната приняли, но ведь есть и другие проблемы. Даргул и его бойцы могут пойти на Искателей, уцелевшие Вестники Таната могут быть принесены в жертву, а всякие Резаки, Бойцы Пещер, Кочевники и другие разы в состоянии войны друг с другом и населяющими подземелья монстрами. Поэтому мы скоро разделимся.

Хауфи останется здесь, Ури проведёт нас через тоннель миграции мобов за пределы мембран, что снова блокируют сектор. Тэй уйдёт к своим, Стрелок соберёт наёмников для борьбы с Верующими. Позже, как я закончу здесь, мы воссоединимся.

Времени вернуть команду Тэй у нас нет. О них позаботится Хауфи. Мы же пока займёмся проверкой моей идеи. Надо только создать копии кертулоч в дэнаре. Благо это недолго. Потом мы вернёмся вниз.

Услышав, куда я хочу их повести, Тэй начинает раздувать ноздри. В прошлый раз мы там чуть не погибли.

– Мы зачистим шахту внизу от амфибий, а потом я помещу в её нейроузел кертулы.

Глава 12

– Что мы здесь опять делаем? – раздался из-под шлема брони искажённый голос Тэй.

Мы втроём, считая Стрелка, только что перебрались через пропасть, отделяющую тоннели под сектором от биоформы шахтного комплекса. Путь, которым Дим привёл нас сюда в прошлый раз, когда мы бежали от монстров дикого гона, обвалился. Поэтому и пришлось идти небезопасным путём. Только не по потолку, где меня так неудачно скрутила вспышка памяти, а по стенее.

Рассмотрев улучшенными глазами разделяющую живую шахту и наш балкон пропасть, я заметил десятью метрами ниже карниз. Если идти влево, то можно левее. Там разные стороны ущелья разделяла стена. Потому мы спустились и по кругу прошли до стены комплекса. До пролома мы уже поднялись с помощью тойлей.

Стрелок остался с своём обычном облачении: шляпа, кожаный плащ из шкуры мобов, а под ним инис и защитный нагрудник. Кроме лема и парочки едениц оружия ближнего боя и того щупальца-саьли, что не помогло ему в схватке с Даргулом, наемник закрепил на левой руке метатель дисков или фэсшер. Спину ему оттягивал придуманный мной многоствольный стрелковый комплекс.

Перед походом сюда я отвёл всех в шпиль. В тельмахе мы сделали новое орудие и частично разобрали трофеи, что остались от знающих. Так как с дальнобойными оружием димортул не дружит, я взял себе пару костяных сабель, что носила Тила и её долговязые спутники. Хауфи с нами не пошел. Ему предстоит осваиваться в башне и общаться с Хранителями. Не только я задавал ему наводящие вопросы относительно его мотивов, но и остальные. Наёмник даже назвал его прекраснодушным идеалистом номер два. Кому он отдал первый номер и так понятно.

Но самое главное было в том, что мы посетили дэнар, где наконец скопировали кертул Трагаса. И создали ещё одну копию сознания – моего собственного. Тут кое-что произошло – Ворчун всех выгнал, хотя создание дубля сознания дрега он воспринял спокойно.

Странная кристаллическая спица погасла, а костяной жук на потолке вдруг стал быстро жестикулировать. Хауфи и Стрелок понимали этот язык жестов. Суть послания свелась к одному – Ворчун никому из них не доверял. Поэтому и попросил всех уйти. Моих спутников всё это сначала напрягло и даже задело, но Хранитель был неумолим в этом вопросе. Мне он мысленно сообщил лишь то, что меня он знает, а про разов из внешнего мира наслышан со старых времён.

Меня странное требование Ворчуна тоже напрягло. По сути при копировании моего сознания я окажусь в его власти. Немного поспорив, я сначала хотел оставить здесь Тэй, но Хранитель привёл важный аргумент. Состоял он в том, что в зале переноса и копирования останемся только мы с Димом. Потому что остальные, увидев что будем со мной происходить, могут решить прервать процесс. После этого мне пришёл пакет с инструкциями. С моим кимбаром я мог отдать эти команды мысленно и сделать всё сам. Будет больно…

Ворчун, которые не один оборот занимался перерождением, кое-что относительно моей оболочки и вместилища сознания понял. Хоть он и не знал, что я мысленно связан через световые годы со своим телом, странности в работе моего разума разглядел ещё тогда, когда я проснулся. Проанализировав их и поняв, что мы собираемся сделать, он отговорил нас от одного из вариантов.

Хранитель поехал по потолку к выходу из зала, а я отослал своих спутников. Мне нужно было создать лишь одну копию своего разума. В этом и была проблема. Камень души Ринтара, который я вернул Стрелку, при копировани лежал на контрольной поверхности. Мой же был внутри оболочки вестника. И это было одной из проблем, которую надо было решить. Для начала мы подошли к дэнару чтобы задать вопрос. Честно говоря, никто из местных не знал, а можно ли просто вытащить камень и потом вернуть обратно. В моём случае всё куда сложнее.

Сначала я думал, что это сделают мои спутники или Ворчун расскажет, как это можно сделать. Например, мы возвращаем мою оболочку в олам, извлекаем вместилище разума, перемещаем в камеру дэнара, копируем и потом возвращаем. Только обычно на эотулах записанная матрица, а не виртуальная копия оригинала, что лежит где-то на другой планете. Поэтому, если извлечь камень из моей оболочки, то он сразу погаснет. Биополе тела и подпитывало его работу. Как объяснил Ворчун, когда он извлёк из изломанной оболочки камень, только помещение его в био дрона спасло меня от смерти.

Вот такие новости. Оказывается я мог окончательно умереть ещё тогда, примерно несколько суточных циклов назад. Именно поэтому моё новое пробуждение произошло через такой большой промежуток времени, а не в том, что в разум тела закачивали необходимый пакет знаний. Да и Тэй ведь была мертва меньше привычных мне суток. Оболочка вестника просто пыталась соединиться с моим вместилищем сознания. Как только это в неё получилось, то я сразу проснулся.

Везёт мне, конечно. Если бы я захотел сменить тело и жить обычной жизнью раза, то не факт, что я смог бы проснуться. И если сейчас вытащить мой камень души для копирования, то может так случиться, что или я вернусь в тело через много дней, или не вернусь вовсе. Проснется ли в таком случае тело на Тау-137? Да кто его знает.

Остаётся только вариант, который придумал Ворчун. Сажусь на стол и закрываю глаза. Повинуясь команде, маска димортула сползает с лица. Раскрываются швы на живой броне и она частично сползает вниз, открыв грудь, плечи и часть спины ниже шеи. Щель полости, содержащий вместилище моего разума, показывается наружу. Ниже неё расползается врал, обеспечивающий связь тела и димортула.

– Чëрт, к такому меня жизнь точно на готовила, – успеваю произнести я, а потом отдаю полный контроль над димортулом и телом Диму. Щупальце дэнара с кристаллической иглой считывается проникает в раскрытую полость ниже шеи. Всё тело задеревенело, не могу пошевелиться, но, увы, всё чувствую. К моему несчастью для успеха процедуры я должен быть в сознании. Позади меня летающий скат положил на стол знакомую лепёшку. Отдаю команду на старт процедуры.

Сразу пришла боль. Каждую клеточку тела словно пронзило раскалённой иглой. Воспоминание о том, как я горел в спасательном скафандре – ничто. Хочется кричать, но ни единого звука не сорвалось с моих губ. Даже моргнуть нельзя. И это длится не одну секунду, точнее местный бит, а примерно половину местного цикла. Полтора часа жуткой боли, которая не ослабевает даже на мгновение.

Наконец, целую вечность спустя, всё закончилось. Игла считывателя покинула моё тело, полость камня души закрылась, а димортул снова закрыл тело. До того, как вернуть мне контроль, Дим старается отрубить боль. Но такое не забывается.

Я катался по полу и выл, когда понял, что меня пытаются удержать руки моих спутников, которых впустил Ворчун. Тэй, пока остальные прижимали меня к костяным плитам, вколола мне через часы лимортула несколько ульмов. Что-то, что должно было меня усыпить. Только биохимия димортула разлагала эти препараты, но мне скоро стало легче.

– Этот костяной говнюк рассказал, что ты сделал, приятель, – произнёс тяжело дышащий Стрелок, а потом отпустил меня и сёл на полу рядом. – Танат, говнюк ты этакий, надеюсь, что ты этого стоишь. Иначе я до тебя доберусь раньше Даргула.

– Звучит так, словно ты мне сочувствуешь. Разве в этом мире есть жалость и милосердие? – Принимаю от Хауфи флягу и делаю мощный глоток. Пить хочется сильно. Тэй как-то странно меня посматривает.

– Раз мир такой, то и мы все кончеными мразями должны быть? Мы все разные, Нико. Как бы нас не ломал Танат.

– Только он никого не ломает, – включился в беседу представитель Странников. – Всё здесь происходит лишь по воле создателей этого мира.

– Видимо не зря кто-то отбомбился по этой планетке! – тихо сказала Тэй по-французски, но я её услышал.

– Да, этот парень ни в чем не виноват. Таким это подземелье создали дреги, – говорю я и едва ворочаю языком. Успокоительное меня не вырубило, но ослабило. И ещё слегка зудят мышцы.

– Как сам этот мир, так и его разум носят одно имя. Поэтому многие и не любят тех же Странников с их взглядами на всё вокруг. – Стрелок обвёл рукой помещение. – Чтоб меня муты живьём жрали, ну ты и орал. Еле убедили этого жучару открыть мембрану.

О как. Неслабо меня приложили, если снаружи всё слышно было.

– Лучше скажите мне, у нас получилось?

С лёгким шелестом сверху опустилась пара раскрытых кефлов, удерживаемых знакомыми черными щупальцами. В них тускло поблескивали знакомые шипастые шарики. Пока я был в отключке, дэнара продолжал их копировать. Хорошо, что снимать надо было одну копию. Не уверен, что согласился бы пройти через эту боль ещё раз.

– У тебя получилось, приятель. Разы, – Стрелок повернулся к остальным, – дайте нам пару минициклов переговорить.

Хауфи вывел Тэй из комнаты дэнара, Ворчун уехал следом. Стрелок молча присел на пол рядом.

– Ты грёбанный герой, Нико. Смертник, самоубийца и Танат знает кто ещё. Но знаешь, что самое смешное?

– Нет. Расскажи. Я тоже может посмеюсь.

– Не посмеëшься. Я в той жизни был таким же, Никита.

Услышав впервые за долгое время своё настоящее имя, я почему-то вздрогнул.

– Я ведь на Эфрике остался потому, что испытывал вину. Мои и предки, отец, да и я сам были рабовладельцами. Сначала мне казалось, что я хочу так перед теми четырехрукими ребятами извиниться, но по сути мне всегда не нравилось то, что творилрсь в моём мире. Я ведь работникам плантации после смерти отца дал вольные грамоты. И знаешь, что они сделали?

– Ушли искать лучшей жизни?

– Они остались со мной, – грустно усмехнулся Стрелок. – Они были настолько сломлены, что не знали, что делать с этой свободой. Представляешь?

– С трудом, приятель. Читал я о всяком, что было у нас в прошлом, но лично не видел.

– А я видел и понял, что мне тошно смотреть в зеркало. Поэтому я и пошёл в те пещеры, чтобы уничтожить проклятые алтари. Ну, врата Создателей Таната.

– Это было достойное деяние. Ты для всех, кто там был, стал героем.

– Но в итоге попал в ад, Нико. – Стрелок повернул ко мне голову. – И так ли я был хорош, раз когда всё забыл, то стал наёмным убийцей. Но ТВ,, даже не зная, кем ты был, поступил… Поступил правильно, согласно чести.

– Может мне помог случай. Дефект в димортуле восстанавливал мне память. Я не забыл себя.

– Или ты просто реально хороший парень. Нико, послушай меня. Я сейчас очень серьёзен.

– Я внимательно слушаю тебя, Джеймс.

– Не считая того, что мне надо спасти парней от Вальта, Казума и остальных, меня ничто не держит. Каждый мой цикл здесь лишь попытка уцелеть. Поиграть со смертью, получить награду, отпраздновать и потом повторить. Всё. И другого ц меня не было.

Внимательно слушаю и не перебиваю. Чувствую, что охотник за головами искренен.

– Мой отец говорил, что у мужчины, если он настоящий, должна быть цель. То, ради чего он готов драться даже с самим дьяволом. Понимаешь?

Задумчиво киваю. Отчасти понимаю общее направление, но не вижу всей картины.

– Ты сказал, что дерешься потому, что просто дерешься. Но это, как мне кажется, не так. Просто у тебя есть цель и она мне нравится. Так что я с тобой, приятель.

Вот это было неожиданно. Стрелок протягивает руку, а я крепко её пожимаю.

– Спасибо, брат! – говорю я Стрелку.

Мы встаём, наёмник поправляет одежду.

– Даргул, Резаки, Верующие, другие группировки, запертые души Создателец Таната – это все, кто нам противостоит?

– Вроде да.

– Почему-то мне кажется, что им конкретно не повезло.

Мне бы его уверенность.

Дёргаю головой, возвращаясь в реальность из воспоминаний о недавних событиях. Мы снова внутри дивой шахты, у того пролома, который использовали для побега. Местами виднеются потеки запекшейся крови, но тех погибших в схватке амфибий нет. Конечно, ведь это источник биомассы, а стены имеют другую структуру ДНК.

– План простой, – поворачиваюсь к своим спутникам. – Вы пройдете чуть дальше и займете позиции по бокам вон того прохода.

Показываю пальцем направление.

– Со спины, – показывают пролом в пропасть, – малрвероятно, чо кто-то придет. Поэтому расчехляете дершеры, заряжаете их иглами, ульмами, шрапнелью и ждёте меня. Так как я не могу стрелять, то буду работать приманкой и загонщиком, смотрите не пристрелите меня.

Последнее лишь шутка, которую все понимают и усмехаются. Я же смотрю на многофункциональные стрелялы, плод моей больной фантазии и головной боли формовщика в Городе Творцов. Я до этого не знал, как называются местные иглометы, дисколет и прочее. Оказалось, что всё просто. Любое стреляющее оружие, неважно пистолет или винтовка, называется шер. Приставка обозначает тип используемого боеприпаса, а потому ручной дискомет – фэсшер, а метатель кислотных ульмов соответственно ульмшер. Дершер по сути переводится как великая стреляла, а прозвище нашего ковбоя на языке Таната звучит как Шеруар.

Тэй и Стрелок занимают свои позиции. Здесь противник может наступать лишь с одной стороны. Позади лишь уже знакомый путь отхода. Свой плащ я оставил в шпиле, а кефлы с кертулами остались у моих спутников. Пара костяных сабель, костяные иглы и кристаллические диски – вот такой у меня арсенал. Плюс собственное оружие димортула в виде клинков, когтей, тайлер, акустического удара, кислотной атаки, а ещё сила, ловкость и скорость.

– Тогда начинаем. Понеслась.

Сказав это, срываюсь с места. Сначала надо найти проснувшихся разведчиков улья, нанести им поражение и разбудить основную часть амфибий. Почему не атаковать спящих? Так они после первых смертей сразу проснутся. Ведь это муты, а значит менталисты, что чувствуют друг друга.

Сколько их здесь? Наверное несколько сотен. Глупо ли идти на них такими малыми силами, пусть и при наличии дершеров? Отчасти да. Поэтому мы примем бой на своих условиях.

На всякий случай я положил пару кертулов внутрь димортула. Это резервный вариант, но очень опасный. Мы лишь проверяем теорию относительно кертулов. Если что-то пойдёт не так, то мы отступим. Но лучше все-таки зачистить живую шахты от мутов.

Ещё меня волновал призрачный охотник, но после стычки на площади спракс не показывался. Боялся ои я того, что он атакует в наше отсутствие Хауфи? Нет, так как я помню его эмоции. Немного разобравшись, я понимаю, что он ищет определённую цель – меня. Я его ранил и стал заклятым врагом, но и до этого он, по ощущениям от его эмоций, был нацелен на меня. Даже промелькнула мысль, а не послали ли его за мной специально? Если это так, то сложно представить, кто за этим стоит.