Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Глава 12

На другом краю провала сидел старый знакомый – зверёк пого. Словно услышав меня, тот дёрнул круглыми ушами, а потом лысая обезьянка перескочила на напоминающие рёбра опоры моста. Быстро перебирая лапами, он спустился до уровня воды, что заливала пол пещеры.

Если он решит побегать по лужам или поплыть в мою сторону, то его могут схватить те тритоны, что сейчас окружили тушу умершего левиафана. Но пого оказался умнее. Я даже глазом не успеваю моргнуть, как маленький стервец перепрыгнул на первую кучу обломков, которую образовали уничтоженные секции моста. Затем новый прыжок, ещё один, моб пропадает из виду, а потом слышится скрип когтей по кости. Вскоре зверёк забрался наверх и уселся передо мной.

– Ну и чего тебе в городе не сиделось? Я же тебя тогда чуть не убил.

Конечно, это был мой старый знакомый, которого я в приступе ярости чуть не забил ранее в другом пещерном зале. Чёрный синяк на левой половине мордочки однозначно говорил, что это тот самый зверёк.

Пого, услышав мой вопрос, склонил сначала голову к плечу, а потом просто пожал плечами. Понятно, что он сам не знает.

– И ты решил увязаться за мной, так как будет интересно?

Снова мгновение раздумья, а потом быстрый кивок. Хм, а он умнее, чем кажется. Да и речь понимает. Или вовсе не речь? Задам, пожалуй, следующий вопрос на родном языке.

– Не боишься? Ведь меня самого чуть не убили здесь.

Вот тут взгляд чёрных глаз выглядит недоумевающим. Повторяю вопрос на языке Таната и мотаю головой в ту сторону, где утонула туша местного кракена-мусоросборника. Пого отрицательно мотает головой.

– Ты нормальный? Может, я тогда тебя слишком сильно поколотил? Кстати, прости. Меня накрыло, а ты чуть не убил моих знакомых, когда решил пожевать эту штуку.

Пого во время тирады сначала посмотрел на меня с удивлением, следом лапкой потёр свой синяк. Потом зверёк посмотрел на меня и махнул лапкой. Будто говоря мне: ну было и было. Проехали. При этом косит глазом на мою руку. Ту, в которой зажат кусок тритоньей печени. Видимо, он, как и я, ценит этот деликатес. Только не уверен, что своим ртом, а не зубастой пастью димортула, смогу откусить хоть кусок. Вкусняшкой я это считаю из-за симбиоза с живым доспехом.

Про то, какие жалостливые и голодные глазки сделал пого, я молчу. Вот точно он мне напоминает какое-то существо из прошлого, которое я ещё не вспомнил. Но оно тоже знало, как умилять людей. Вот паршивец мелкий.

– Держи, – протягиваю мобу вожделенный орган. – Приятного аппетита.

Тот хватает печень, садится и начинает отгрызать от истекающего соками органа маленькие кусочки. Откусил, прожевал, проглотил, улыбнулся, снова откусил – такой вот цикл. Смотрю я на это непотребство, собираюсь встать, а потом понимаю, кого мне напоминает этот прожорливый монстрик. Тут ещё и картинка перед глазами двоится и даже троится. Это что ещё такое? Явно не моё.

Не моё, но наше, поправляю я себя, когда улавливаю реакцию Дима. Он тоже узнает это существо, вспоминает то, что было очень давно. Не собираюсь мешать. Да и не могу. Я свои вспышки памяти с трудом до последнего оттягиваю, а здесь чужая. Поэтому мы вместе просто проваливаемся вглубь. Да и любопытно, что было в прошлом моего напарника. Один урок наставника воинов-монахов чего стоит.

На невысокий стол, что стоит передо мной, я кладу две головы. Одна принадлежит существу, созданному для тяжёлых работ. Здоровенные и мускулистые разы, лишённые ртов, редко показывали признаки неподчинения. Однако с этим представителем немых что-то случилось. Притом настолько резко и неожиданно ранее смирное создание взбунтовалось, что первоначальный приказ подразумевал захват беглеца. Это было неожиданно.

И тут не зря говорю, что всё делал я. Того, второго, что был частью целого, больше нет рядом. Он исчез очень давно. Возможно, что он также начал сомневаться. Да, потом единение прервали, прошлый носитель отправился в олдир, а меня отправили спать.

Отправили якобы ненадолго, но сон чуть не стал вечным. Я стал не нужен. Пока меня не разбудил тот, кого все считают слабым, жалким, неприспособленным к этому миру. И все ошиблись. Его сила в том, что он смеет отстаивать свои убеждения и принципы. Даже здесь, где это опасно. Где положено молчать, так как за тем, кто много себе позволит, придут. Как за этим немым, как за этой человеческой женщиной…

Рядом с первой головой появляется вторая. Тогда эти длинные белые волосы и черты лица, что часто мелькали в местных городах, ничего для меня, не значили. Сейчас с ними связана одна ассоциация – Илу. Так звали ту женщину, что участвовала в охоте на нас. Её тоже обезглавили и вырвали эотул. Не мы, а один из диких, наёмник по имени Стрелок. У друга он вызывает странные эмоции.

Кроме отсечённых голов беглецов, извлекаю из полостей защиты их камни душ. Но кладу их не на коралловые блюда, а в специальные держатели, что лежат на столе. Те напоминают хитиновые диски с растущими из центра щупальцами. Те обвивают переданные эотулы, чтобы подпитать защитную оболочку. Та производит то, что друг называет биотоками. Эта энергия, в свою очередь, питает странную кристаллическую сферу внутри – вместилище души.

Как же оно, вместилище, напоминает шипастый шар. Не будет биотоков от оболочки – разрушится кристалл. Рассыпется в пыль, которую унесёт ветер. Окончательная смерть или свобода? Это как посмотреть.

Где-то вдалеке слышатся удары волн. Поднимаю голову. Мы на открытой террасе. Здесь камень сочетается с плотью биоформ, что вырастили Создатели. Сверху льётся белый свет от живых ламп. Они создают полосу света вокруг острова, который омывают воды подземного моря. Именно так – моря. Разы никогда здесь не бывали. Живыми и целыми. Вестники – другое дело.

Потолок гигантской пещеры тоже покрыт плотью. Это к нему крепятся живые строения. Они же покрывают всю поверхность острова, а соединяет две части города колоссальная колонна в центре. Это строение напоминает знакомые шпили перерождения. Только здесь знакомая конструкция шире и выше, от неё отходят отростки, которые соединяются с высокими строениями по всему острову. Это дороги для кильмов. Точно такой привёз меня сюда, чтобы я отдал трофеи охоты одному из высших. Меня переполняет сдерживаемая гордость. Но, может, не меня, а того, кто был моим носителем тогда.

На террасе только стол и стойка с насестом, где сидит знакомый ушастый зверёк – пого. Он сосредоточенно грызёт что-то белое. Как тот, что появится позже, после битвы.

Раздаётся шелест ткани, но я не оборачиваюсь. Меня закрывает высокая тень, потом из-за моей спины выходит обнажённый по пояс мускулистый гигант.

Как я мог не заметить сразу, что мебель вокруг такая низкая? Словно тот, кого считают богом, не живёт в этом дворце. И ещё эта полоса на груди, что идёт от шеи и исчезает под материей, обёрнутой вокруг бёдер. Ведь понятно, что это просто закрытая мембрана. Передо мной не Создатель, а кильм, играющий роль его тела. Вместилище карлика, который считает себя высшим существом. Как же я его сейчас ненавижу.

Гигант не смотрит на меня. Он не сводит глаз с эотулов мятежников. Сначала начинает светиться изнутри камень немого. Внимания ему повелитель уделает мало. Прилетает нечто вроде шнура с крыльями, оно обхватывает камень и уносит в неизвестном направлении. На очищение и повторное использование.

Голову немого качка Творец берёт в ладонь, подбрасывает, смотрит, а потом мощным броском отправляет в сторону моря. Ему это не интересно. Кильмы-мусорщики вроде того, кому мы с другом даровали покой, подберут часть тела и переработают в первичную биомассу.

Голова той, что была двойником Илу, заслужила больше внимания. Светится оставшийся эотул, а я понимаю, что хозяин Таната хмурится. Его эмоции передались даже внешнему кильму. То, что он прочёл своим телепатическими даром в камне души, ему не нравится.

Украдкой он бросает взгляды на меня. Словно думает, не стоит ли и меня подвергнуть проверке, а может и убить. Тогда я не обратил на это внимание. Просто бессмысленный и безымянный кусок сознания внутри совершенного орудия смерти. Глупец, который не понимал, какую судьбу ему уготовили.

Эотул убитой мной женщины перестал светиться – исследование завершено. Вскоре я получаю мысленную команду и начинаю свой доклад.

– Беглец, заинтересовавший вас, великий, была найдена на границе дикой территории. Там, где начинаются тёмные тоннели. Там обитают мобы и некоторые мутировавшие особи. Мятежница понимала это, но еë пребывание там не выглядело случайностью. Она обустроила лагерь и явно кого-то ждала. При этом дикая постоянно что-то шептала. Слова были непонятные и бессмысленные.

Нет, не бессмысленные. Убитая мной женщина говорила на своём родном языке. Теперь я это понимаю.

– Был приказ доставить цель немедленно. Я явил себя одичавшей особи, чтобы напугать и заставить раскрыться. Существо обезумело, так как желало, чтобы я её убил. При этом она постоянно упоминала некоего Даргула, что освободит всех. Вероятно, это вожак диких.

Гигант не двигался, изучал меня, а потом задал только один мысленный вопрос.

– Нет, великий, мы не оставили всё как есть. Другой вестник ждёт тех, кто придёт на встречу с дикой. Готов вернуться и приступить к охоте на Даргула. Мне нужен лишь ваш приказ.

Приказ был, но другой. Явиться в шпиль для прохождения эволюционного улучшения. Носитель также должен пройти процедуру. Так мы и сделали: вестник отправился в олдир, а его доспех-димортул в индивидуальную ячейку. Там я и уснул, чтобы через долгие обороты проснуться ослабшим, голодным. Проснуться оттого, что в меня помещали израненное тело вестника. Точнее, презренной подделки. Чуть позже я попросил его дать мне имя.

Ты считаешь, что сильный может простить. Именно потому, что он могуч и охотится на свои слабости. Такие, как презрение. Прости мне моё пренебрежение, друг.

Погружение в омут памяти заканчивается внезапно. Времени прошло немного, так как прожорливый малыш пого ещё не доел печень тритона. Нет таких в энциклопедии, а значит, так их и назовём.

Я давно простил тебя, напарник. Но сейчас, Дим, прошу посторожить наши тела. Перерыв окончен, впереди вторая часть. Теперь это мои воспоминания.

Столовая для офицерского состава спас крейсера была довольно пустой в этот поздний час. Многие стоят дополнительную вахту, так как нужно успеть подготовить технику и снаряжение к высадке на Тау-137. Так как у меня есть расширенные полномочия, то и использовать их надо по полной. Планета опасна, а значит, до тех пор, пока разведку территории не проведут мои ребята из группы «Аид», базовый лагерь на поверхности будет почти полностью эвакуирован.

И я пойду вниз, со своими ребятами. Да, руководители других служб против, но приказ с Земли всё расставил по местам. Наша тактика на поверхности заключается в сборе информации для анализа, зачистке территории и минимизации потерь. Чистильщиков группы «Аид» не зря сравнивают с сапёрами. Мы и они делаем ошибку один раз в жизни. Когда выбираем свою профессию.

Компанию нам составит пара отрядов планетарных десантников с тяжёлой техникой и несколько групп следопытов-первопроходцев. Рейнджеры, как их ещё иногда называют, играют роль разведки, но, я думаю, их попридержать. Пока дяди-сапёры не расставят всюду свои вешки, не стоит танцевать на минном поле.

Тау-137 и была таким минным полем. Точнее, одной большой бомбой с неизвестной, но смертоносной начинкой. Так что впереди пойдут Аидовцы, на подхвате следопыты, а десантники – наше прикрытие. И если что, то им придётся первый раз в жизни стрелять в живых существ.

Вот этот вопрос, игнорирование барьера на убийство, мы и обсуждали с Камиллой за ужином. Дима остался в каюте возиться с документами. Конечно, вопрос санкционирования убийства был не единственным на повестке. Сначала мы перекусили, а потом за чаем стали обсуждать насущные вопросы.

Кроме нас, в помещении были палестинец Харин Зайдиди, еврейка Ракель Авад и мой бывший заместитель Карл Вайсман. Да, моя бывшая риск-команда спасателей тоже была на борту. Теперь понятно, кто объяснил капитану суть моих замечаний по приёмосдаточным испытаниям.

Карл мне кивнул, но не подошёл. Видит, что мы заняты делом, а не праздными разговорами.

– Инспектор, если мы столкнёмся с прямой угрозой от разумных существ, то десантники должны быть готовы. Поэтому группа на поверхности пройдёт процедуру пси-кондиционирования. Как и ваши люди.

– Не знаю, Камилла, – вздыхаю и барабаню пальцами по чашке с чаем. – Дать людям право убивать – это одно. Но осознанно снять моральный запрет на это… Звучит безумно. Да, процедуру тестировали много лет, но осознанно нигде не применяли. И почему вы в моём случае не настаиваете на кондиционировании?

– Давайте по порядку, – улыбнулась девушка. – Насчёт кондиционирования. Сами десантники понимают, что им придётся столкнуться с неизведанным. Это могут быть не только некие боевые механизмы, но и неизвестные существа. Возможно, разумные. Плюс это могут быть и другие люди. Знаете, инспектор, что хоть отчасти оправдывает убийство?

– Спасение чьей-то жизни. Принцип малого зла.

Но всё равно это будет зло, добавляю я про себя.

– Вот именно, – кивает девушка. – Эти парни понимают, что от их действий зависят жизни других членов экспедиции. Людей, что остались на Земле и других колониях. Поверьте, случайные люди в десант не попадают. Эти люди больше будет в итоге корить себя за то, что дали погибнуть невинным, а не потому, что они оборвали жизнь монстра в человеческом обличье.

– Так чем мы лучше наших предков? – ухмыляюсь я. – В то время также расчеловечивали противника. Чтобы солдат при убийстве врага не мучила совесть. Чем мы лучше, Камилла?

– Тем, инспектор, что когда всё закончится, наши ребята вернутся в обычное состояние. И будут помнить, что они сделали. Вот тут я и мои коллеги будем работать за четверых. Но не с вами.

– Это ещё почему? Я, по-вашему, ненормальный какой-то?

– Нет, – девушка улыбнулась, – Вы просто тот, к кому подходит одно старое ненаучное определение. Вы рыцарь крови, инспектор.

– Кто?

Ей удалось меня удивить. Это ещё что такое?

– Скажем так, инспектор. Вы ведь читали в детстве Дюма, историю о трёх мушкетёра? Помните Портоса?

– Конечно. К чему это?

– Во время дуэли с Д’Артаньяном он сказал Атосу, что дерётся просто потому, что дерётся.

– Но он просто не хотел говорить, что гасконец узнал секрет его богатой перевязи. Свой тыл без плаща Портос никому бы не показал.

– Верно. Но вот такой ответ Портоса хорошо характеризует вас. Вы, например, обладатель не самого подходящего психотипа для спасателя. Но именно он делает вас одним из самых отменных специалистов департамента. Вы боец, что не может жить без драки. Только вы нашли себе идеального соперника.

– Это какого? – задаю я резонный вопрос.

– Смерть, разумеется. Ведь что такое жизнь для господ мушкетёров? Как там пели в том старом фильме? – лукаво улыбается моя собеседница.

– Жизнь – это игра со смертью.

– В вашем случае скорее борьба. Плюс вы имеете некое врождённое благородство, так сказать. И ради своих людей, других членов экспедиции, жителей Земли вы будете сражаться.

– И убивать? – задаю я резонный вопрос.

– Да, ведь у вас этот барьер частично снят. Вы чуть не убили самым жутким способом одного человека.

– Что? Это кого я чуть не убил и когда?

– Самого себя, когда закрыли ту переборку и горели заживо.

Меня передёрнуло. Чёрт побери, не люблю вспоминать тот момент. Сознание я не сразу потерял, а было очень больно. Потому и голову брею, так как волосяной покров ещё не полностью восстановился.

– Вы сознательно пошли на смерть. И, уж поверьте, того, кто способен так легко убить самого себя, не остановят даже те существа, которых японцы зовут кайдзю. Так что с десантниками и чистильщиками тут вопрос в том, чтобы они хоть немного догнали вас.

Однако. Женщины, как вы так легко можете одной фразой и опустить человека, и возвысить?

– Ладно, с этим вопросом разобрались. Кондиционирование пригодится. Что ещё осталось на повестке?

– Изучение некоторых материалов относительно тех, кто руководил Сенткомом из тени, – вздыхает психолог. – Сама в шоке от того, какие произведения желательно изучить вашим людям и проанализировать.

Камилла подвинула ко мне электронный планшет. Копирую с него данные на свой, открываю, читаю, хмыкаю и смотрю на психолога управления.

– Вы это серьёзно?

– Вполне. Как верно заметил наш общий знакомый, неважно во что мы верим. Важнее то, чем руководствовались наши оппоненты. Да, на Тау до эвакуации с поверхности нашли подтверждения тому, что руководство изучало труды вот этого художника. Подозревали, что он мог быть экстрасенсом-визионером или имел доступ к неким артефактам. Ну, второе относится скорее к биографии вот этого писателя, что умер ещё в первой половине двадцатого века.

– Артбук с творческими работами Ганса Рудольфа Гигера, – читаю я. – Мотивы с ксеноморфом и сравнение их с найденными на Тау ископаемыми останками. Однако. Что этот швейцарец употреблял?

– Согласно некоторым источникам информации, он увидел мёртвую девушку в морге во время процедуры бальзамирования. Отсюда и мотивы эротизма в соединении с биомеханикой. По другой версии, ему в шестилетнем возрасте, когда он рос в семье аптекарей, подарили человеческий череп. Плюс дружба с неким Тимоти Лири, кого иные историки называют титаном наркомании.

– Ипутся кандибобрики, – только и сказал я, рассмотрев пару картин. – Лучше я вот этого парня почитаю. Говард Лавкрафт, который. А кто такие Ктулху и Дагон?

Психолог управления мне только лукаво улыбнулась.

Глава 13

Однако и от чтения произведений давно умершего автора глаз у меня дёргался. Нет, как ужастик, эти истории так себе, но вот всё остальное. Пусть это был и отчёт с краткими выдержками и описанием бестиария, но остаётся поразиться фантазии автора. Одни миго, что путешествуют среди звёзд, только чего стоят.

Однако сравнительный анализ работ того швейцарского художника и результатов вскрытия найденных сто лет назад на Тау останков твари заставлял задуматься. Эти существа из отчёта врача Сенткома, Жана Леклерка, действительно были похожи в некотором плане на работы Гигера. Но лишь отчасти. Моя собеседница ушла по делам, а я остался один в офицерской кают-компании.

Я, конечно, не психолог, не искусствовед, даже не любитель такого творчества, но даже я вижу различия. Да, создания с картин швейцарца были в каком-то смысле носителями некой идеи, эстетики, души. Упомянутый в отчёте эротизм, пускай и в весьма, на мой взгляд, странной форме, здесь присутствовал. Но существо, чей образ реконструировали по найденным останкам, было другим.

Первая мысль, которая возникла, когда я смотрел на картинку с изображением монстра – уродливый, но эффективный хищник. Никакой эстетики, только практичность и смертоносность. Мощные мускулы, острые когти, костяной панцирь, что прикрывает самые уязвимые части тела – всё кричало о неестественности существа. Слишком оно идеально для некоторых задач. Особенно если читать про силу мышечного каркаса и прочность костей. Химический анализ того, что было нервной тканью, онлайн-реконструкция её структуры и разветвлённость вовсе заставили меня присвистнуть. Будто это компьютерная схема, а не продукт эволюции.

Нет, это мутация. Притом местами неудачная. Видна лишняя задняя конечность с правой стороны, странные отростки вместо хвоста. Словно кто-то пытался собрать идеальное создание из подручных материалов, но что-то пошло не по плану. Именно из того, что под руку попалось, неизвестные генетики и собрали эту тварь. Дополнительно проведённый генетический анализ показал, что эта тварь – дальний родственник местного зверя, очень похожего на собаку. То есть этот монстр не из космоса прилетел.

Если бы не проведённый углеродный анализ останков, то я бы сказал, что сенткомовцы заигрались с генетическим рекомбинатором. Только возраст останков, восемьсот лет на текущий момент времени, оправдывал учёных этой структуры. Люди даже в ближний космос родной планеты вышли чуть меньше трёхсот лет назад.

В общем и целом, глядя на это непотребство, могу точно сказать одно – швейцарец здесь ни при чём. Где бы он ни черпал идеи для своих творений, но явно не во время медитативных сессий. Хоть что-то от твари с Тау-137 должно было отразиться в его творчестве. Нет, у него был свой стиль и взгляд. Просто он, как гений, думал отчасти схоже с создателями этого существа. Невольно попал в определённую категорию знаний о вселенной, так сказать. К такому выводу пришёл и наш аналитик, и неизвестный исследователь из Сенткома.

И если уж затронули генетику, то стоило посмотреть и на то, что наши спецы уже выяснили по биосфере этой планеты. Резюме учёных можно было свести к одному слову – эвур, что является сокращением от эволюционный урод. Один из терминов ретрофантастики прошлого, как закурапия у нас в отделе. Так называли древние бумажные файлы, для хранения особо важной информации в прошлом. Конечно, ведь бумагу не взломаешь. Откуда в рабочий сленг инспекторов проник этот термин – доподлинно неизвестно.

Но что касается эвура, то здесь вырисовывается совсем нехорошая картина. Всё выглядело не так, будто кто-то ускорил эволюцию, поселив в одну эру мамонтов, динозавров и питекантропов. Несколько сотен лет назад на поверхности планеты вдруг появился некий фактор, что вызывал совсем необычные мутации. Среда обитания часто определяет ход развития видов, но никакая эволюция, даже ускоренная, не могла породить тех созданий, чьи останки нашли специалисты Сенткома. Интересный факт в том, что некоторые из этих созданий уцелели до сих пор.

Вывод: до тысячи лет назад на Тау-137 побывали разумные существа, которые вмешались в естественный процесс развития планеты. Но потом эти сторонники управляемых мутаций исчезли, а их создания со временем были вытеснены доминирующими формами жизни. Так, встречаются всякие мелкие вредители, вроде крыс с хитином вместо чешуи. Полностью от инопланетного вмешательства мир не исцелился.

– Ох, Димон, ты был прав. Нужно узнать, что же они такое там нашли? Ведь не так просто военные запустили нулевой протокол.

Военные были в этом раскладе интересным фактором. Руководство Сенткома, высший менеджмент и непосредственные исполнители словно жили в разных мирах. Первые на всё смотрели с позиции выгоды и прибыли, а вот среди вторых, как ни странно, было много идейных бойцов. Людей, которые даже будучи, по сути, наёмниками, верили в свою миссию, что они сражаются за правое дело. Ведь костяк этой мега ЧВК в самом начале составили бывшие солдаты национальных армий. Они принесли в организацию определённые принципы, правила чести.

Конечно, управленцы со временем заменили этих людей на своих, близких им идейно, но на период окончания Последней войны таких идеалистов среди личного состава было немало. Ведь с собой на Тау, или планету Икс, наверняка забрали самые боеспособные части. Вряд ли кто-то задумывался об идеологии, которой руководствовались наёмники. Ведь лидеры корпорации, беглые хозяева жизни, считали их просто обслугой. Даже скорее частью механизма, шестерёнками, а не людьми.

На этом они и погорели. Упростили всё до привычных и понятных им категорий. Это низшие существа, которые убивают и умирают по приказу. Оружие в их руках. Разве может пистолет обратиться против владельца, навредить ему? Может, конечно. Если тот нарушит технику безопасности, например. Или решит покончить жизнь самоубийством.

Опыты на людях, таинственные жертвоприношения неизвестным существам, возможно, те, кто устроил на планете мутагенный кошмар, были как раз самоубийцами. У погибших и пропавших без вести были родственники, близкие друзья, возлюбленные. Неужели те ублюдки думали, что опытные головорезы, которые привыкли решать проблемы насилием, просто проглотят это? Видимо, да.

Но вот чего я не могу принять и простить, так это то, что выполняя нулевой протокол по устранению опасности уровня вермильон, они перебили всех. Руководство, учёных, своих коллег, а также членов семей. Да, многие забрали с Земли, которую они считали выжженной ядерной пустыней, близких и членов семей. Ликвидационная команда не пощадила никого. Правда, в жилые блоки колонии ночью был запущен нейротоксин в вентиляцию. Мягкая и гуманная смерть для гражданских.

Как отметил в дневнике офицер, что нажал на кнопку пуск, они не могли приказать своим людям сделать это. Поэтому всю вину за истребление мирного населения командиры взяли на себя. Среди отобранных в группу зачистки бойцов не было семейных. Лишь те, чьи друзья таинственно пропали. Те солдаты, кто приказ о самоликвидации после всего произошедшего могли считать благом. Даже не знаю, смог бы я сделать то, что сделали эти люди в тот день сто с лишним лет назад.

Почему они не бежали? Всё просто. Солдаты узнали, что их обманывают. Земля не обратилась в обгоревшую головешку. Население не вымерло, а, позабыв о разногласиях и распрях, работает над возрождением планеты. Ради наших предков они и приняли такое решение. Тяжёлое, но необходимое. Если бы их покойные хозяева смогли достичь успеха, то Земля, колонии на других планетах могли исчезнуть.

Мы обязаны разобраться в произошедшем. Для этого и существуют инспекторы Департамента Чрезвычайных Ситуаций. Как и чистильщики под их командованием. Я разрою планету до ядра, но найду источник угрозы. Поражающий фактор должен быть обезврежен и устранён.

– Командир, – вдруг окликнули меня от соседнего стола.

Поднимаю голову. Зайдиди, Ракель Авад и Вайсман смотрят на меня. Окликнул меня как раз Карл, он и машет рукой. Ну, мы не гордые, подойдём. Да и сам бы хотел поговорить с бывшими подчинёнными. Пускай только немец был членом риск-команды, а остальные из команды обеспечения, все мы спасатели. Кроме меня. Хотя не зря говорят, что бывших рисконавтов не бывает. Иначе я бы командовал своими чистильщиками из штаба, а не шёл с ними на поверхность.

– Привет, ребята. Чего обсуждаете?

– В какую жопу мы все вляпались, раз на операцию с привлечением таких сил наложен гриф секретности, – сказала обладательница кудрявых чёрных волос, стянутых в узел на затылке. Ракель Авад – медик команды. Она была одной из тех, кто спасал мою жизнь после того, как я поджарился на той станции.

– И к чему пришли? – задаю я резонный вопрос, а сам выключаю планшет. Хватит на сегодня монстров и страшных сказок.

Увидь кто-нибудь из прошлого нашу компанию, то он бы сильно удивился. Немец, палестинец и еврейка сидят в одном баре – чем не анекдот. Предки Зайдиди и Авад ещё в двадцать первом веке были заклятыми врагами, имевшими, казалось, неразрешимые противоречия и претензии друг к другу. Невинные жертвы, чья кровь лилась рекой, были с обеих сторон. Были также с обеих сторон звери и палачи. Были те, кто считал себя избранными и во всём правыми. А были те, кто был лишён своей земли и родины.

Последняя война и тут всё изменила. Сейчас в составе Федерации Земли, в ближневосточном регионе есть сектора Палестина и Израиль. И там царит мир. Настоящий, а не поддерживаемый искусственно. Когда я командовал группой спасателей, у меня не было претензий к ребятам, что они ссорятся. То же самое я мог сказать про Вайсмана.

У Карла были свои проблемы. Когда-то он захотел узнать родословную своей семьи. Как оказалось, не всегда Вайсман было фамилией их рода. Результаты расследования парня не обрадовали. Он понимал, что его и мои предки воевали друг с другом в самой страшной войне двадцатого века. Только его далёкий прадед не был солдатом. Служащий в лагере смерти Дахау – вот кем он был. Точнее, оператор некоей камеры, где пускали газ. Плюс один из тех, кого при освобождении пленников лагеря расстреляли без суда и следствия.

Предок Карла, возможно, уничтожил предков Ракель. Так, выполнил разнарядку перед обедом, а потом ещё и вырвал золотые коронки перед отправкой тел в крематорий. Ударило всё это по парню сильно. Он даже подумал, что не зря в его семье многие болели наследственной онкологией. Вот парень и работает без отдыха, как умалишённый. Искупает карму рода, как он сказал.

Что я про него скажу? Рисконавт, спасатель, человек высоких моральных принципов, что готов отдать жизнь за других людей – вот кто такой Карл Вайсман.

– Пришли к тому, что Сентком заминировал планету, – сказал мой бывший зам. – Вот потому всё переиграли и вперёд идут не спасатели, а группа «Аид».

– А там есть кого спасать? – Технический специалист Харин Зайдиди горько улыбнулся, а потом пододвинул мне маленькую чашечку с чаем.

– Уже лет сто, как некого спасать, – отвечаю я, благодаря кивком за чай. Умеет всё-таки Харин его заваривать.

– Так что мы там делаем? Туда нагнали целый флот спас крейсеров, – включился в обсуждение Вайсман.

И врать не хочется, и всю правду сказать нельзя. Но надо что-то ответить.

– Там целый мир, что был под контролем Сенткома. А лишь один склад в Италии два года назад мог весь полуостров приговорить. Лучше перебдеть, ребята. Потом поржём над такими мерами, но ненужных потерь избежим.

Все за столом нахмурились. Они знают историю Димы, что он предотвратил утечку, но сам серьёзно пострадал.

– Как он? – задала Ракель вопрос. – Алёну я давно не видела и не в курсе, что там с динамикой лечения.

Я только грустно улыбаюсь в ответ. Что тут скажешь? Химики прошлого умели делать отраву. Их энергию, да в мирные цели…

Замираю, так как вижу брелок, что крутит в руке девушка. Один из парней отряда, которого она вытащила с того света, подарил ей этот амулет. Маленький мохнатый зверёк из детского мультика, что любит апельсины, дружит с ящером и похож на обезьянку с большими ушами. Похож на кого-то…

* * *

– Как теперь от стыда не сгореть? Хорош герой. Своими руками чуть Чебурашку до смерти не забил. Лысый, плотоядный, но вылитый чебуран. Меня маленькие дети не поймут и не простят.

Хромаю по костяным рельсам, направляясь к цели, а сам костерю себя последними словами на родном языке. Благо блокировки Творцов больше не мешают на нём говорить.

Пого сидит у меня на плече и слушает мою тираду с задумчивым видом. Эти слова он не понимает, хоть и умный. Напарник, Дим, задумчив и молчалив. Нам обоим есть что обдумать.

Что это за подземный остров, который мы видели? Чем тогда, двести с лишним оборотов назад, занимался Даргул? Был ли он тем вестником, что устроил восстание разов? Очень мне не понравилась реакция того Творца, что изучал останки сторонницы этого загадочного парня. Покойный хозяин Таната понял, что кто-то нашёл способ обхода блокады памяти? Может быть.