Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Ну что я – поехал. С Пугачевой я был знаком, остальным меня представила Светлана Жильцова. Мы обсудили прохождение конкурса, я выложил им все, что помнил об этом шоу – в том числе насчет их дружеский пикировок и борьбе за конкурсантов. Артисты с нетерпением ждали начала конкурса, который должен был начаться в начале августа. Березкин решил для первого выпуска сократить число участников до сорока восьми, в следующих выпусках можно будет подумать над увеличением их до шестидесяти человек.

– Отборочная комиссия нас уведомила, что уровень исполнительского мастерства очень разный – сказал Березкин. – Поэтому мы рекомендуем наставникам строже подходить к оценке вокальных данных претендентов.

– Ну успехов вам! – пожелал я и удалился.

Мы еще ранее решили, что я буду просматривать прошедший тур и делать свои замечания, на самой записи я присутствовать не буду – она может длиться целый день, несмотря на то что на экране это занимает всего полтора часа.

Первого августа наконец состоялся первый день слепых прослушиваний. На следующий день запись монтировали режиссеры, третьего августа мы вместе просматривали запись. С моей точки зрения были шероховатости – я указал на них, но с точки зрения Березкина и наставников все у них получилось замечательно. Видимо так же будут воспринимать это и наши телезрители. Но отбор шел строгий – только четверть участников взяли себе наставники, сказывалась слабая подготовка критериев отбора конкурсантов. Много было самородков с красивыми голосами, но которые пели мимо нот. Им доброжелательно указывали на их недостатки, рекомендовали учиться в музыкальной школе по классу вокала. Их слушали и благодарили – наставниками были настоящие мэтры советской эстрады, с ними не поспоришь. Отлично вела передачу Светлана Жильцова. На моей памяти такой же интеллигентной ведущей в моем времени была Яна Чурикова.

– Поздравляю товарищи! У вас все отлично получилось. Теперь я с нетерпением буду ждать выпуска передачи в эфире – в конце просмотра заявил я, после своих аплодисментов.

С шоу «Голос» было все решено, осталось только дождаться финального показа в эфире этой передачи и реакции зрителей. Дирекция ЦТ и Маликов, как продюсер этого шоу, были уже предупреждены мною о том, что права или франшизу на эту передачу или шоу можно будет задорого продавать западным телекомпаниям. Доход от этого пополам распределится между творческим объединением «Самоцветы» и дирекцией ЦТ.

Глава 6

«Ласковый май»

Через неделю в Москву привезли Сергея Кузнецова, мать благословила его на обучение в музыкальной школе. Кулибину пришлось повозиться, устраивая его в школу-интернат и музыкальную школу, но он сам был любителем хорошей музыки, поэтому помогал мне с удовольствием в этом деле, не задавая лишних вопросов.

Ну а я начал вспоминать песни группы «Ласковый май», которые написал Сергей Кузнецов. Но нужно было найти солиста, молодого парнишку со звонким голосом. А что я мучаюсь – надо запустить просто проект «Голос-дети» после Нового года, и к весне у нас будет из кого выбрать солиста группы «Ласковый май». Я позвонил Маликову, изложил ему концепцию шоу «Голос-дети», он тут же на лету схватил ее – телепроект «Голос» уже снимался. Но я сознательно предложил ограничить возраст участников на момент подачи заявки с десяти до пятнадцати лет. Уж вспоминать было больно, смотря на слезы семилеток и восьмилеток в моем времени.

– Валера, а может обратимся в Детский хор ЦТ? – спросил Маликов. – Может они предложат нам солиста?

– Ты бы своего солиста отдал? – спросил я.

– Ну кто его знает? – неопределенно ответил Маликов.

– Ну обратись, может найдешь кого. Хороших солистов они сами ищут. Хотя ты тут прав, если у них есть в запасе солисты, для которых у них нет места в данный момент времени, такое может случиться, в этом случаем могут и поделиться – согласился я.

– Попытка не пытка, за тобой песни, с ними я к ним поеду – сказал Маликов и стал прощался со мной.

– Юра, а что, если нам уже сейчас объявить конкурсный набор участников телепроекта «Голос-дети», и сделать это объявление на самой передаче «Голос» – предложил я. – Наши отборочные комиссии сейчас свободные, вот и пусть займутся отбором участников для свободных прослушиваний.

– Валера, ты – гений. Это действительно решит нам две проблемы. Во-первых, пора действительно набирать участников телепроекта «Голос-дети», во-вторых, будет чем занять наши отборочные комиссии. Ну и в-третьих, мы можем найти своего солиста и подготовить его к выступлению на конкурсе, где он может победить и прорекламировать наши хиты! – сказал Маликов. – Все, я займусь и этим!

– Ну в добрый путь! – пожелал я удачи, и мы попрощались.

Положив трубку телефона, я задумался – раньше было просто, вызывал девчонок, и они записывали слова и музыку. А теперь что, самому все придется делать? Непорядок! Нужен мне музыкант… Лучше музыкантша… Но тогда Ольга будет ревновать… Но это же работа! Нечего ревновать! Мало ли она общается с мужиками на работе. Попрошу Маликова помочь, у него большой коллектив, найдутся нужные кадры.

– А пока начну сам – решил я и стал, наигрывая, записывать слова и музыку песни «Белые розы». На это ушло двадцать минут, отвык, однако. После этого по памяти записал «Седая ночь», «На белом покрывале января», «Розовый вечер», на каждую ушло примерно по семь минут. Следующими были «Детство», «Всё», «Лето», «Светка Соколова», «Ласковый май-осень». Через три часа закончил работу, заполняя детали аранжировки в музыкальном оформлении. Мне эти песни были не по душе – ну все-таки возраст давал о себе знать. Эти песни предназначались для подростковой аудитории, что-то я ошибся, когда эти песни от себя преподнести публике.

– Надо найти музыканта, который согласится быть автором этих песен и незамысловатой музыки – решил я.

Звоню Маликову, договариваюсь о встрече. По телефону такие проблемы не решить. Еду к нему в ДК Горбункова.

– Юра, накидал я тут несколько песен, но это подростковые песни, и надо бы отодвинуть от меня их авторство. Незамысловатые мелодии и слова, в общем это не мой стиль. Есть идеи? – спросил я своего друга.

– Ну давай сыграй их, послушаем – предложил он, и включил магнитофон на запись. Мы сидели в закрытом кабинете, тет-а-тет. Я взял гитару и спел «Белые розы».

– Валера, это хит! Несомненно. И исполнитель нужен взрослый певец – выдал он свое заключение. – Давай следующую.

Я спел «На белом покрывале января». Он долго молчал, потом сказал – Сильная вещь, тоже, с чего ты взял, что ее должен петь подросток?

Так мы с ним за три часа разобрали все песни. Там были действительно подростковые песни, или откровенно слабые – мы их отбросили, выбрали хиты. Действительно, набралось десять достойных песен на диск-гигант.

– Валера, такое впечатление, что у тебя эти песни все лежат в загашнике, а ты их достаешь оттуда – засмеялся Маликов, когда мы закончили работать.

– Ну вот, теперь загашник пуст, в нем остался только мусор – ответил я.

– Ну это для тебя мусор. Я принимаю твое предложение о создании молодежной группы, они и будут петь это «мусор», по твоему определению, и эти песни будут очень популярны у молодежной аудитории! – весело засмеялся Маликов. – Ну и авторство будет на них у этой группы, чтобы тебе стыдно за них не было. Я дам поручение своим музыкантам перенести эти песни на бумагу и сделать свои варианты исполнения профессиональными голосами.

– Ну флаг тебе в руки – просил новый проект – я его сделал. Теперь твой ход – ответил я.

– Все сделаем в лучшем виде! – засмеялся радостный продюсер.

– Юра, есть еще тема. Мне нужна замена девчонкам, которые к тебе сбежали – музыкальный секретарь, чтобы мои песни могла записать и напеть нормальным голосом – то есть профессиональное образование должна иметь. Найдешь? Ну и чтобы не имела отношений, желательно. А там посмотрим – попросил я.

– Ну таких девушек у нас немало, но вот насчет отношений сказать не могу, красивые девчонки как правило имеют отношения. Но попробую тебе помочь, песни-то опять к нам попадут! Так что пожертвую лучшими кадрами для тебя! – пообещал Маликов.

3Д-принтеры-2

Прислали из Иваново 3Д-принтеры, ну точнее их заготовки, поскольку без нашего программного обеспечения они ничего сделать не смогут. Я тут же загрузил наши программистов этой задачей – пора было выходить на отладку всего комплекса программ, которые они разработали заранее.

Через месяц руководитель группы программистов Николай Сумков продемонстрировал мне работу всего комплекса 3Д-принтера.

– Вот с помощью Автокада мы рисуем 3Д-фигуру, ну скажем шахматной королевы. Это просто – делаем одну сторону, потом задаем вращение – и вуаля, фигура готова. Теперь делаем пустоту внутри точно так же ломанная линия выборки, вращение и освобождение внутри фигуры готово! Сохраняем файл, теперь открываем так называемый слайсер – это программный комплекс для подготовки управляющей программы для 3Д-принтера. Ага, вот открыли нашу шахматную королеву – вот слайсер показывает, какая она у нас получится. Тут в слайсере мы задаем шаг по высоте нашего сопла – он определит плотность готовой детали, тип пластика – АБС, и так далее. Вот задали это все, филамент у нас загружен, запускаем 3Д-принтер на изготовление детали – Николай нажал кнопку прогона филамента, когда нить стала тонкой, запустил программу.

Сопло и стол 3Д-принтера начали двигаться навстречу друг другу, началась пляска сопла над столом, формировался базовый слой детали.

– Ну теперь часов пять будет плясать, надо ждать – сказал он с улыбкой.

– Да, долго все это – вздохнул я, помня об этом из прошлой жизни.

– Долго – согласился Николай. – Но в некоторых случаях другой способ изготовления модели недоступен.

– Да, согласен, для этого их и делали – сказал я задумчиво. Я был не уверен, что в этой эпохе эти принтеры найдут себе такое же место, как и в мое время. Хотя компьютеры уже у многих имеются дома именно для личного пользования.

ГРУ

– Ивашутин Петр Иванович – представился мне генерал армии, прибывший к нам с визитом в санаторий «Лесная сказка». Он прибыл в сопровождении двух генералов, трех полковников, майора и капитана. Его задачей было изучить возможность использования наших дронов для целей ГРУ – ну это был самый нужным нам заказчик, чего уж тут говорить. В войска наши дроны было рано передавать, а вот в ГРУ – в самый раз. Для разведки и диверсий – отличный инструмент.

– Крапивин Валерий Иванович – представился я. – Руководитель этой банды разработчиков – улыбнулся я.

– Валерий Иванович, прошу показать нам ваши чудо-птички – улыбнулся он. – Мы смотрели беспилотники в МАИ, очень интересные машинки. Но мне Дмитрий Федорович про ваши машинки ну прямо сказки рассказывал, очень хочется своими глазами в этом убедиться. Что-то совсем не верится в эти сказки! В МАИ все-таки школа! А вы, как я понимаю, этим ранее не занимались?

– Это не сложно увидеть все своими глазами – я улыбнулся в ответ и позвонил Василию Харитонову, начальнику отдела беспилотников, пояснил ему задачу. После этого мы прошли в здание швейных мастерских, где располагался этот отдел.

– Гляжу на вас и удивляюсь – в такие годы чин полковника КГБ получить? Сколько же вам лет? – спросил, не удержавшись Ивашутин, когда мы вышли из моего дома.

– Ну для доктора технических наук, дважды лауреата Ленинской премии, меньшие звания в КГБ не предусмотрены – улыбнулся я. – Мне двадцать пять лет.

– О да, это очень круто для ваших лет! – восхитился Ивашутин. Он-то точно знал, что Ленинские премии просто так не дают. Остальные генералы и полковники с удивлением смотрели на меня. – Впечатляет! Значит не зря приехали!

Мы зашли в корпус швейных мастерских, поздоровались с Харитоновым и встречающими товарищами, прошли в зал, в котором собирались эти машинки.

– Вот беспилотник Квадро-3, это классический квадрокоптер, грузоподъемность три килограмма, крейсерская скорость семьдесят километров в час, может продержаться в воздухе один час. Дальность связи до пятидесяти километров, связь помехозащищенная. Вооружение – одна ракета типа РПГ-7, либо две бомбы ПТАБ-2.5. Есть вариант его оснащения восьмью гранатами РГД-5 или Ф-1. Для бомбометания предусмотрен лазерный прицел, указывающий точку попадания боеприпаса – четко доложил Харитонов, показывая наш квадрик.

– Да, про него нам министр рассказывал. Вы с него танк подбили? – спросил Ивашутин.

– Да, с него – подтвердил Василий.

– А если его запустить без боеприпаса – сколько времени он может продержаться в воздухе? – спросил Ивашутин.

– Без нагрузки продержится полтора часа, но можно вместо нагрузки поставить дополнительный аккумулятор, тогда он продержится два часа – ответил Харитонов. – Такие варианты тоже предусмотрены.

– А что за лазерный прицел у вас стоит? – спросил капитан Сорокин.

– Он выставлен по гироскопу так, что показывает лучом круг, в который попадет боеприпас при сбросе – ответил Харитонов.

– И не промажет? – усмехнулся Ивашутин.

– На то и калибровка проводится при выпуске из производства, чтобы давать гарантированную зону попадания – ответил Василий. – В зависимости от скорости квадрокоптера круг превращается в вытянутый по вектору скорости эллипс.

– А как учитывается скорость цели? Коли уж речь идет о противотанковом средстве – спросил капитан, наклонив голову.

– Доплеровского измерителя скорости цели у нас на борту квадрокоптера нет, поэтому мы просто уравниваем скорость квадрокоптера со скоростью цели, таким образом измеряем ее, и сбрасываем боеприпас с заданным с помощью расчета опережением цели. Свою скорость мы можем измерять достаточно точно – ответил Харитонов. – В будущем поставим измеритель скорости и дальности.

– А что это за самолет? – спросил Ивашутин, показывая на наш основной БПЛА самолетного типа.

– Это наш основной БПЛА среднего радиуса действия «Стриж» – сказал Василий.

– И что он может? – спросил капитан.

– Весит он двадцать два килограмма, размах крыльев четыре метра, крылья снимаются для транспортировки в машине, полезная нагрузка семь килограмм, максимальное время полета с нагрузкой семь часов, крейсерская скорость семьдесят километров в час, практическая дальность четыреста километров, потолок четыре километра, дальность передачи видеосигнала сто километров. Кажется, все сказал – ответил Василий.

– Колоссально! – удивился капитан. – А какие характеристики вашей телекамеры?

– У нас стоят экспериментальные видеокамеры ЛОМО на полупроводниковых матрицах, у них разрешение 640×480 точек, как у телевизора. Но объектив у нас телескопический, можно приближать объект, а не только к нему подлететь поближе – улыбнулся Василий. – Чувствительность у них очень высокая, могут четко видеть даже в сумерках. Но эта техника тоже потребляет энергии будь здоров, поэтому мы включаем ее на точках наблюдения, остальное время самолет ведет автопилот по заданному маршруту, используя гироскоп для навигации.

– Но ведь можно поставить вместо боевой нагрузки для целей разведки более мощную камеру со своими аккумуляторами, так ведь? – спросил капитан.

– Все верно – согласился Василий.

– Скажите, а сколько у вас в наличии таких самолетов? – спросил Ивашутин.

– Пока около тридцати, еще тридцать в процессе сборки – ответил я. – И около пятидесяти готовых квадрокоптеров. Министерство обороны пока думает насчет их приобретения – секретность сдерживает процесс. В войска не хотят пока отправлять – шла речь как раз о разведке, видимо для вас придержали.

– Наверно для нас – хохотнул Ивашутин.

– А где вы их испытываете и обучаете операторов – ведь это совершенно секретная техника? – спросил капитан.

– Тут же и испытываем, у нас вокруг санатория лес, обнесенный забором, и солдаты-пограничники охраняют, примерно десять на десять километров. В центре зоны находится автодром, вот на нем мы и отрабатываем бомбометание учебно-боевыми боеприпасами – ответил я. – Запускаем отсюда, проводим стрельбы и возвращаем дроны сюда.

– А это что за машина? – спросил Ивашутин, показывая на наш тяжелый дрон. Ну он, конечно, был относительно тяжелым – вес восемьдесят килограммов, размах крыльев шесть метров, в лаборатории он стоял со снятыми крыльями.

– Это наш самолет дальнего радиуса действия «Орел» – ответил я. – Максимальная взлетная масса до 80 кг, защищенность от слабого дождя или снега, может работать в тумане. Диапазон температур эксплуатации от −35°С до +45°С, диапазон крейсерских скоростей 90–110 км/ч, максимальное время полета до трех часов, максимальная высота полета до четырех километров, максимальная полезная нагрузка до 20 кг.

– Вот это да! – удивился Ивашутин. – И сколько у вас таких птичек?

– Всего десять – они достаточно дорогие, как два десятка «Волг» стоит один такой самолет – ответил я. – При массовом производстве будет гораздо дешевле.

– Это не страшно, главное, чтобы они свою задачу выполняли. А какая у него дальность связи? – спросил Ивашутин.

– У него стоит более мощная радиостанция, поэтому дальность связи двести километров – ответил Харитонов.

– То есть на удалении двести километров мы можем видеть реальную картину? – переспросил капитан.

– Да, не только видеть, но и прицеливаться, и стрелять из РПГ-7 – на него можно навесить шесть ракет, или двенадцать бомб ПТАБ-2.5 – ответил Харитонов.

– Реальный боевой радиус у него сто пятьдесят километров – ему еще требуется время, чтобы вернуться назад – дополнил я характеристики дрона.

– А это что за страшилище? – спросил Ивашутин, показывая на наш экспериментальный квадрокоптер-грузовик, похожий на паука, у которого были размеры два с половиной на два с половиной метра, еще полтора метра в высоту.

– Это у нас экспериментальная машина высокой грузоподъемности – до ста килограмм может нести на расстояние двадцать-двадцать пять километров – ответил я.

– То есть и человека может перенести с грузом? – удивился капитан.

– Может конечно, только его надо будет упаковать в контейнер, а то с него всю одежду вместе с волосами сдует – пошутил Харитонов.

– Ну вы нам покажете, как работают эти чудо-птички? – спросил Ивашутин.

– Конечно покажем – ответил я. – Пройдемте в ангар, там они у нас базируются.

Глава 7

Мы прошли метров триста за границы нашего «поселения», за ним были установлены два ангара метров по сто длиной и по двадцать пять метров в ширину. Мы зашли через калитку, вдоль стены ангара выстроились готовые к полету дроны самолетного типа, назвали мы их «Стрижами». Вокруг них суетились техники, готовили к полетам. У нас по планам на сегодня были полеты на наш полигон для учебных бомбометаний – мы готовили своих операторов-инструкторов, которые потом в войсках будут обучать уже военных операторов-инструкторов.

Ивашутин пожелал обойти ряды наших дронов, выстроенных вдоль стен. В самом дальнем углу стоял наш опытный образец первого самолетного дрона с ДВС, вокруг которого возились инженеры и техники. В использовании ДВС Харитонов пошел дальше – предложил использовать форсированный двигатель от мотоцикла «Урал», вес у него был под пятьдесят килограммов и мощность сорок пять лошадиных сил. По привычной схеме разместили подъемные винты, пришлось ставить восемь двигателей, лопасти сверху и снизу, на ось ДВС установили мощный генератор, способный полностью нагружать его и выдавать на электродвигатели тридцать три киловатта. Ну а ходовой винт подключили через электромагнитное сцепление, управляемое от микропроцессора – с его помощью он мог отключаться от привода. При взлете его вращение было совсем ни к чему. Была идея поставить девятый электродвигатель как ходовой, но решили пока не усложнять конструкцию и не снижать КПД ходового винта.

– А это что у вас за чудо, кажется что-то похожее на Эльф-1 МАИ? – спросил Ивашутин.

– Это наш опытный образец самолета «Кондор», еще не взлетал. У него вертикальный взлет и посадка за счет электродвигателей, он может зависать на одном месте, как вертолет. Ну а стоит у него форсированный двигатель внутреннего сгорания от мотоцикла Урал, сорок пять лошадиных сил или тридцать три киловатта, он крутит ходовой винт и генератор, который заряжает аккумуляторы. Мы рассчитываем, что он будет находиться в воздухе не менее десяти часов, и крейсерская скорость у него будет сто пятьдесят километров в час – сообщил я.

– А какая полезная нагрузка у него будет? – спросил капитан.

– Сто килограммов. Или пятьдесят килограммов и время нахождения в воздухе будет двадцать часов – ответил я. – Расход топлива примерно десять литров в час, бензин АИ-92.

– И когда он у вас полетит? – спросил Ивашутин.

– Месяца через два – ответил Харитонов. – Имею ввиду, что начнет регулярные полеты под управлением операторов. А первый полет планируем уже через две недели.

– Очень интересная машинка, но как я понимаю, аппаратура связи у вас пока на двести километров действует? – спросил Ивашутин.

– Да, пока так, но у нас уже есть ретрансляторы – это такие же дроны, на которых установлена приемо-передающая аппаратура – ответил я. – С ними можно сделать цепочку и на тысячу километров, только это пока не требуется – не вижу такой потребности в военных целях. А вот на четыреста-шестьсот километров вполне просматривается.

– Да грузоподъемность у него маленькая, что там сто килограммов? Это самая маленькая авиабомба – возразил майор.

– Это платформа для отработки беспилотной авиации дальнего радиуса действия. В первую очередь для целей разведки – ответил я. – Ну или, например, отвезти диверсионной группе взрывчатку, или эвакуировать раненого или языка. Контейнер для такого случая мы точно сделаем.

– Хм… Пожалуй в этом что-то есть. Когда будут готовы – приглашайте на смотрины, может закупим у вас несколько штук для пробы – сказал после небольшой паузы Ивашутин.

– Ну-ну – подумал я. – Как решите вопрос с ГЛОНАСС, будет у вас «Герань» со стокилограммовой бомбой. И будете закупать их в товарных количествах. Пока это применение озвучивать не буду, не время еще.

– Вот товарищи, у нас сегодня по плану как раз учебные полеты, будут проводить бомбометания – все будет видно наглядно. Пройдемте в командный пункт – пригласил я их, и мы прошли в просторное огороженное теплое помещение в ангаре – сам ангар отапливался до плюс десяти-пятнадцати градусов, хотя система отопления была предусмотрена на нормальную температуру. Поскольку все работы по дронам шли за счет моей прибыли – приходилось экономить даже на этом

– Вот тут на большом экране можно выборочно подключаться к любому дрону и видеть то, что видит его оператор – пояснил я. – И таких экранов тут восемь, как вы видите. У оператора собственный небольшой экран примерно сорок сантиметров по диагонали. Один оператор может управлять сразу несколькими дронами, но, конечно, это может делать только опытный оператор.

– Алексей, у нас есть в воздухе дроны? – спросил я диспетчера – без такого человека нам было уже не обойтись, у нас был настоящий ПУВД – пункт управления воздушным движением.

– Второй экран, «Стриж» обходит периметр – ответил Алексей.

Все уставились на второй экран, на которой выводилась картинка с камеры «Стрижа», облетающего периметр леса на высоте где-то выше одного километра.

– Сообщите параметры полета – попросил я.

– Высота тысяча сто метров, скорость сто километров в час – ответил Алексей.

– Вот Петр Иванович, картинка с беспилотника «Стриж» в реальном времени. Можно масштабировать картинку на определенном объекте по вашему желанию – сообщил я.

– Хм, красиво – сказал Ивашутин, всматриваясь в картину на экране телевизора. – А можно его направить на ваш полигон и на него сверху посмотреть?

– Сейчас – Алексей, перенаправьте дрон на полигон – попросил я.

– Сейчас – сказал Алексей и отдал короткую команду в микрофон на стойке стола диспетчера.

Картинка на экране плавно перешла с опушки леса на густой лес, затем появилась дорога, и дрон, следуя по ней через пять минут вышел на полигон – бывший автодром. Дрон начал выписывать круги над полигоном, снизив скорость, сам полигон был небольшой – примерно километр в поперечнике.

– Начать бомбометание – приказал диспетчер.

Картинка на экране начала перемещаться к центру полигона, где стояло несколько единиц техники – два танка Т-55, три БТР-60. Картинка на экране замедлила движение, на экране стоящий во главе колонны танк Т-55 стал увеличиваться в размерах и на нем был ясно виден мерцающий крест и круг вокруг него – лазерный маркер прицела. Затем вновь танк уменьшился в размерах. Картинка слегка дернулась и вниз полетела какая-то точка.

Затем на корме танка расцвел букет белого цвета и весь танк покрылся белым налетом.

– Порошком мела начиняем макеты бомб – пояснил Харитонов.

– Отойти на исходную позицию – приказал диспетчер.

Картинка на экране ускорилась и вновь потекли съемки опушки леса, прилегающего к полигону.

– Локтионов, смени Дроздова – приказал диспетчер в микрофон.

– Локтионов принял управление – прошипела рация.

– Начать бомбометание, цель танк номер два – приказал диспетчер.

Опять двинулась картинка к центру полигона, замедляя свою скорость. Также дрон завис над вторым танком, небольшая задержка и на башне танка расцвел белый цветок, также покрыв весь танк белым налетом.

– Ну понятно – сказал Ивашутин. – Пройдемте к вам, обсудим детали нашего сотрудничества.

Вся делегация покинула ангар и двинулась к моему дому – я его уже только так воспринимал. Гости расселись в моем кабинете, предварительно сняв верхнюю одежду в гостиной – шкафов и вешалок у меня там хватало.

– Нам необходимо подготовить хотя бы один взвод операторов – начал Ивашутин. – Чтобы были в работе тридцать беспилотников.

– Расчет состоит из двух человек, значит нам придется готовить шестьдесят операторов – выдал я уточнение.

– Согласен. Два взвода… Тогда может сразу полную роту отправить к вам на подготовку? Что там у нас с казармами? – спросил Ивашутин у майора.

– В воинской части имеются резервы – она была рассчитана на размещение батальона, там сейчас размещаются два взвода – ответил майор. – Роту операторов надо готовить – нужна подмена личного состава, если у нас будет тридцать беспилотников.

– Ну вот и определились – сказал Ивашутин. – Мы заключим договор с ЗАО «Вызов» – я правильно понимаю?

– Да, этим будут заниматься юристы и бухгалтерия, они находятся на площадке «Позитрона» – ответил я.

– Ну от нас тоже те же специалисты, бухгалтеры, по сути, будут этим заниматься, нам надо только численность курсантов определить. Ну и надо будет оформить покупку у вас тридцать беспилотников «Стриж» – ответил Ивашутин.

– Петр Иванович, надо еще «Квадро-3» прикупить десятка три – выдал капитан.

– Зачем столько-то? Хотя, давай прикупим, пригодятся. Они же ломаться будут – согласился Ивашутин. – А какие цены у них Валерий Иванович?

– Этим бухгалтерия занимается – отмахнулся я. – Они цены считают.

– Ну тогда ладно, бухгалтеры между собой легко договорятся – улыбнулся Ивашутин.

– Можно вопрос по теме? – спросил капитан.

– Да, конечно – ответил я.

– А как ваши птички ориентируются на местности? Только по рельефу местности? – спросил капитан.

– Не только. На дроне стоит гироскоп и при старте в него прописываются исходные координаты. А далее он выдает свои расчетные координаты по запросу – вы сверяете их с картой и примерно определяете, в каком месте находится самолет. Ну а уже уточняете их по вашей карте и изображению с телекамеры. Можете при этом дать корректировку для гироскопа – ответил я подробно.

– А какая точность у гироскопа? – задал вопрос неутомимый капитан.

– Все зависит от времени последней корректировки. За три часа полета ошибка может составить пятьсот метров. За шесть часов полета раза в три больше, все зависит от характера полета – будут ли маневры или будет линейный полет. Чем больше маневров, тем больше ошибка – ответил я.

– Неплохо бы к спутникам привязать – выдал майор.

– Будут спутники – будет привязка – ответил я.

– Да там такая аппаратура приема данных, что на ваш самолетик просто не влезет – выдал Ивашутин, видимо знал о чем говорит.

– Мы ее сами сделаем миниатюрной – ответил я. – Я бы вам предложил вместе пролоббировать развертывание у нас в стране, хотя бы в западной части системы навигации с помощью стационарных маяков. С ними точность позиционирования дронов будет измеряться единицами метров.

– Что вы имеете ввиду? – заинтересовался Ивашутин.

– Для Москвы и области достаточно иметь три маяка, расположенных на высотных зданиях. Один вариант – это активная система приема-передачи. Маяк получает запрос от дрона и выдает ответ. Дрон измеряет время ответа от трех точек и определяет свое положение, положение маяков известно. А можно сделать чисто пассивную систему, маяки будут излучать определенные сигналы, задержка их получения даст собственные координаты – ну также, как со спутника – пояснил я.

– Ну проще же сделать пассивную систему. По сути, те же спутники разместить в разных городах – усмехнулся Ивашутин. – Не знаю, пойдет ли на это руководство страны, спутники дело не дешевое. В космосе они позволяют по всему земному шару ориентироваться, а на поверхности земли – только в окрестностях.

– Активная система попроще должна быть, как автоответчики – свой-чужой – сказал я.

– Ну вы проработайте эти варианты, во что они выльются – обсудим. Если затраты будут не очень большими – вполне возможно, что примут какой-то из них – ответил Ивашутин.

– Хорошо, проработаю варианты систем навигации со стационарными маяками и передам вам – согласился я.

Провожаю разведчиков, вызываю к себе Василия Харитонова, начальника отдела разработчиков беспилотников.

– Василий, есть идея самим разработать систему навигации с помощью стационарных маяков – сообщаю ему.

– Идея хорошая, но я-то тут при чем? – тут же насторожился Харитонов.

– Аппаратура навигации на борту должна стоять – намекаю ему.

– Ну поставим – а насчет разработки – у нас и так голова пухнет от поставленных задач – отбояривается он.

Ну что-же, насильно мил не будешь – отпускаю его восвояси.

Вызываю начальника отдела компьютерных игр Алексея Зиновьева.

– Алексей, не желаешь подключиться к решению технических задач? У тебя почти половина отдела еще не задействована в разработках – спрашиваю.

– Конечно хочу! – прямо горит он энтузиазмом. Еще бы – отберем лишних людей так и так, если они не будут заняты в разработках.

– Надо разработать систему навигации подвижных объектов с использованием стационарных маяков. Ну сам понимаешь, что, получив расстояние от объекта до известных точек, можно рассчитать свои координаты – предлагаю я.

– Ну да, известная тема. У меня военно-учетная специальность офицера запаса артиллерист-ракетчик – усмехается Алексей. – На мехмате у всех такая.