Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Соавторы: ,Н.В. Сторбаш,Виктор Айрон,Валерий Кобозев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 362 страниц)

Глава 12

Супруга губернатора Ольга Васильевна уже давно планировала проведение благотворительного аукциона для сбора денег на нужды городской больницы – в ней необходимо было сделать ремонт и закупить новое современное оборудование.

Ольга Васильевна, дама средних лет, статная, величественная и весьма энергичная, принимала активное участие в общественной жизни Златогорска. Она всегда умела привлечь к благотворительной деятельности состоятельных жителей. То, что она является женой губернатора, очень помогало в этом и играло не последнюю роль.

На этот раз Ольга Васильевна планировала совместить аукцион с благотворительной ярмаркой.

Екатерина уже успела забыть, что пообещала супруге губернатора принять участие в организации этого мероприятия. Теперь ей передали приглашение от Ольги Васильевны прийти в здание Дворянского собрания в субботу утром и помочь с подготовкой аукциона и ярмарки. Также она прислала приглашение и для «жениха» Екатерины, барона фон Берга, на аукцион, который состоится в воскресенье. Генрих обещал помочь деньгами, и Ольга Васильевна очень рассчитывала на его щедрое вложение для блага родного города.

Безусловно, все это было очень не вовремя и совсем некстати. Но отказать супруге губернатора невежливо и невозможно. В субботу к девяти утра Екатерина направилась в Дворянское собрание. Там в гордом одиночестве находилась только Ольга Васильевна. Остальные ее помощницы, видимо, еще спали.

– Да вы ранняя пташка, госпожа Несвицкая! – добродушно приветствовала она девушку. – Я поручу вам следить за буфетом. Поскольку остальные еще нежатся в постелях, некоторое время вся прислуга будет в вашем полном распоряжении. Вот перечень того, что должно быть в буфете и в каком количестве.

Екатерина пробежала глазами длинный список – печенья, конфеты, пирожные, персики, виноград, шампанское, и прочее, и прочее в том же духе. Вся провизия была сложена на кухне на первом этаже. Там же размещалась столовая, которая теперь должна играть роль буфета.

На втором этаже намечалось проводить сам аукцион и ярмарку. В большом зале еще с вечера стояли лотки, стилизованные под избы и терема. Рабочие спешно что-то доколачивали и крепили. Ольга Васильевна недовольно поглядывала на них, но молчала. Видимо, понимала, что от ее окриков дело быстрее не пойдет.

В обширной столовой Дворянского собрания мебель уже расположили по местам – столики стояли только вдоль окон – большая часть зала была свободна. Подразумевалось, что люди сюда пришли не есть, а только слегка перекусить и утолить жажду. За длинной дубовой стойкой стояли пустые стеклянные шкафы. Их предстояло наполнить снедью согласно списку. Белые фарфоровые тарелки высокими стопками громоздились на стойке, рядом с ними ровные ряды хрустальных фужеров искрились тонкими гранями под лучами утреннего солнца.

Екатерина вошла на кухню и начала давать распоряжения прислуге. Она просто находила глазами, что требовалось, и тыкала в это пальцем. Девушка недоумевала, ведь в другие дни никто им не указывал, что и куда нести, они прекрасно сами с этим справлялись. Наконец, она не выдержала, и спросила главного распорядителя по кухне, как они работают в обычное время. Тот улыбнулся ее наивности:

– Ольга Васильевна желает, чтобы молодые девицы чувствовали себя полезными обществу.

Екатерина вручила ему список:

– Справитесь без меня.

Он кивнул, и дело пошло быстрее.

Екатерина снова поднялась на второй этаж. Народу там уже заметно прибавилось. Девицы и молодые дамы грациозно и беспорядочно двигались по помещениям, давали указания, покрикивая на прислугу. Было шумно, как на рынке.

Девушка подошла к Ольге Васильевне за очередным заданием. Та поручила ей организовать перенос конфет и прочих сладостей к месту проведения ярмарки. К ней прикрепили двух крепких молодцов. Они под ее чутким руководством брали по одной коробке в руки, и из помещения, служившего складом, несли их в другое, где укладывали на прилавки ларьков, стилизованных под крестьянские избы. Напрягаться им, видимо тоже не хотелось.

Скоро девушке это надоело. Она уселась в зале импровизированного склада на табурет и просто смотрела, как слуги таскают коробки – вовсе не обязательно ходить вместе с ними. Два дюжих молодца быстро справились со всем без ее окриков. Екатерина поняла, что привлечение стольких людей к организации аукциона – ужасно глупая затея. Все при деле – толку мало.

Но зато дамы и девицы ощущали свою значимость в жизни города. Наверняка вечером будут рассказывать, как они утомлены и страшно устали. Неимоверно трудно давать распоряжения бестолковой прислуге!

Екатерина подняла последнюю коробку с пряниками и понесла ее в зал. Несколько дам с недоумением уставились на нее. Зато Ольга Васильевна пришла в неописуемый восторг:

– Мадемуазель Несвицкая, а вы не боитесь физического труда. Как это похвально! С вас следует брать пример. Какая самоотверженность!

После этого несколько дам с энтузиазмом последовали ее примеру. Теперь они тоже переносили украшения для зала, бумажные фонарики и даже пустые коробки. Девушка обреченно вздохнула – делают все, чтобы угодить супруге губернатора. Только бы не надорвались от тяжелой работы!

Она тихонько вышла из зала и пошла по анфиладе комнат в глубь здания. Просторные помещения были залиты ярким солнечным светом, лившимся в высокие окна. Хрустальные люстры сверкали всеми цветами радуги. Мраморный пол, как зеркало отражал солнечный свет и слепил глаза.

Неожиданно девушка остановилась, как вкопанная. Она узнала зал. Теперь здесь стоял рояль, поблескивая лаковой чернотой полировки. Вдоль стен расположились кресла и диваны, обитые темно-синим бархатом – похоже, это музыкальная гостиная. Шелковые синие портьеры прихотливо задрапированы и подхвачены массивными золотыми шнурами.

Она помнила этот зал совсем другим – темным, без мебели, освещенным только слабым светом уличных фонарей. Здесь тогда пахло влажной штукатуркой – ремонт был только закончен. А мраморный пол сверкал своей новизной. И они с Генрихом танцевали в этом зале вдали от шумного бала. Фамильные бриллиантовые эдельвейсы фон Бергов сияли на ее шее холодным блеском. Музыка едва слышалась, но это для них было неважно. Тогда он впервые назвал ее Катрин. Это случилось совсем недавно, а словно прошла целая жизнь.

Девушка снова уселась на тот самый подоконник, где они сидели вдвоем и не могли понять, что же с ними произошло. Тогда наваждение впервые накрыло их. Ее оно не отпускает до сих пор.

В зал вошла незнакомая девушка. Она была одета несколько странно – ее темное фиолетовое шелковое платье с очень глубоким декольте больше подходило для вечера. Девушка была высока, крепко сложена и походила на богатыршу из народных сказок. Русая толстая коса обвивала ее голову наподобие диадемы. Она уселась в кресло в углу, вольготно закинула ногу на ногу и открыла меленькую книгу. Екатерина встала с подоконника и собралась уйти – видение из прошлого исчезло с приходом незнакомки.

Девушка заметила ее и виновато произнесла:

– Простите, я вас не заметила. Не хотела мешать. Я сейчас уйду.

– Нет, что вы. Я все равно ничего не делала. Просто смотрела в окно. Тоже помогаете Ольге Васильевне?

– Да, – застенчиво улыбнулась девушка. – Только толку от меня мало. Я вообще не понимаю, зачем мы все здесь. Прислуга и без нас бы справилась.

– Я тоже об этом думала. Но Ольга Васильевна хочет привлекать молодежь к работе на благо общества, – Екатерину порадовала, что не одна она видит абсурд и бесполезность происходящего. – Я – Екатерина Несвицкая. А как вас зовут?

Девушка с удивлением посмотрела на нее.

– А я – Надежда Баранова. Дочь купца и заводчика Баранова, Дмитрия Андреевича. Он поставляет лес на строительство нового корпуса завода вашего жениха.

Екатерину неприятно удивила такая осведомленность купеческой дочери:

– Простите, а откуда вы знаете кто мой жених?

Девица Баранова смутилась:

– Ой, простите мою бестактность… Я недавно в городе, меньше месяца. Отец переехал сюда с год назад, а теперь и я с матушкой. Не все пока понимаю, здесь столько церемоний… Мы всегда жили просто. Ольга Владимировна поручила мне помогать двум молодым дамам в буфете. Я понесла ящик с шампанским от стойки к столику в углу. Дамы так странно на меня смотрели, уж не знаю почему. И сказали, что я очень похожа на госпожу Несвицкую, невесту барона фон Берга. Видимо, пошутили надо мной. Мы же с Вами совсем не похожи…

Екатерина звонко рассмеялась:

– Мы похожи, потому что, в отличие от других, можем таскать ящики – я с пряниками, вы – с шампанским. Но с шампанским я бы точно не подняла – это же очень тяжело.

– Какая тяжесть? Всего восемь бутылок, – скромно улыбнулась Надежда.

– Вам, вижу, тоже неуютно в зале? – заметила Екатерина. – Искали уединения, а наткнулись на меня.

– Да, хотела посидеть одна. Признаюсь, здесь на меня смотрят косо. Конечно, всего лишь дочь купца! Принимают только потому, что Ольга Васильевна очень ценит отца. Он многое делает для города.

– А откуда приехала ваша семья? – полюбопытствовала Екатерина.

– Мы жили далеко, в Североамериканских Соединенных Штатах. На севере, в штате Мэн. Недалеко от Портленда – в небольшом городке. Там все намного проще, без церемоний.

Екатерина с интересом смотрела на Надежду:

– Как вы туда попали? Это же на другом краю земли.

– До этого мы жили в маленьком уездном городке. Озерки́. Наверное, даже не слышали о таком? Четыре года назад отец покупал в Североамериканских Штатах новые станки для деревообработки. Ну, и забрал нас туда. Пробовал новые методы работы, многому научился и вернулся на родину своих родителей. А когда у него тут дело наладилось, вызвал в Златогорск меня и матушку.

– Зачем же он так далеко забрался? Можно и в Англии, и в Германии закупать. Хотя, ему кончено виднее, – улыбнулась Екатерина. – Вам наверняка все такие глупые вопросы задают?

– Да ну что ж такого, что задают? Почему не ответить? Все-таки батюшку и правда очень далеко занесло. И нас вместе с ним. Но он человек рисковый. Поэтому у него и дело ладится. Там станки для него полезные, новые. Нигде больше таких не выпускают.

– Не жалеете, что вернулись?

– Нет, я страшно скучала. Язык у них противный – так и не научилась говорить чисто. Хотя там мне тоже было интересно. Все совсем по-другому. Я была суфражисткой. Представляете? Правда, недолго. Отец не позволил. Зато брал меня на заводы. Я его единственная дочь – учит меня своему делу, буду заводчицей, или купчихой. А может, и тем, и другим. Я, наверное, ужасная болтушка? Совсем вас заговорила.

– Вовсе нет. Мне интересно. Так необычно – вы были за океаном, столько впечатлений, – Екатерине понравилась девушка – простая, открытая.

Они были примерно одного возраста. И ее явно в высшем обществе многие игнорировали. Так почему не поддержать бедняжку? Екатерине не нравилось, когда людей обижали просто потому, что они не такие, как все. Она сама это испытала.

– А что вы читаете, если не секрет?

Надежда широко улыбнулась и показала обложку меленького томика:

– Не секрет, конечно. Гумилев.

– Какой неожиданный выбор.

– Купеческая дочь не может понимать тонкой лирики? – насмешливо спросила Надежда.

Было заметно, что замечание ее задело. Видимо, так было не впервые.

– Нет, конечно. Не хотела вас обидеть. Просто вы второй человек из знакомых мне, кто любит этого поэта. Для меня он слишком сложный, что ли – символы, образы… Хотя, я вообще в поэзии плохо разбираюсь, – призналась Екатерина и вспомнила, с каким восторгом Алексей читал ей странное стихотворение про жирафа – печальное и непонятное.

Екатерина внимательно поглядела на свою новую знакомую. Купеческая дочь, была в Америке, читает Николая Гумилева. Необычная девушка. Только выглядит немного экзотично, что ли.

Темное фиолетовое платье из тонкого шелка плотно облегало далеко не изящную фигуру. Сильно затянутый тугой корсет здесь помогал мало, но талию обозначил. Полная грудь стремилась вырваться из его крепких объятий и вздымалась в довольно глубоком декольте. Казалось, шелковый лиф платья держался из последних сил и готов лопнуть под ее напором.

Крупная аметистовая брошь в окружении жемчуга на зеленой эмали подчеркивала приверженность молодой девицы движению суфражисток. Екатерина знала об их символических цветах – фиолетовым, белым и зеленом. В гимназии она тоже увлекалась этим движением. Но теперь это в прошлом, у нее другие заботы.

Для Америки такой наряд, был, вероятно, уместен. Но не для Златогорска.

– Вы завтра будете на аукционе? – поинтересовалась Надежда. – Вы единственная, кто со мной разговаривает не через губу. Остальные сторонятся, как чумной. Не считая Ольги Васильевны, конечно. Она очень добрая и сердечная женщина.

– Ну, вы зря так обо всех думаете, – возразила ей Екатерина. – Здесь много хороших людей. Но завтра на аукционе я буду, так что увидимся.

– Я рада, что вы со мной, а то так и сидела бы с Гумилевым в углу.

Екатерина улыбнулась:

– Вы скоро освоитесь. Пойдемте в зал, а то Ольга Васильевна разочаруется в нас. Продолжим работать на благо общества!

Глава 13

После пьяного инцидента Генрих и Екатерина чувствовали неловкость, когда оставались наедине. Они слишком оживленно обсуждали прочитанные книги и рукописи по классификации ведьм и способах борьбы с ними. Фальшь тяготила обоих, но оба не знали, как избежать этого. Они словно стояли по разные стороны бездонной пропасти, только пропасть была очень узкая. Их разделял всего одни шаг и бесконечное расстояние.

Екатерина понимала, что надо передать Генриху приглашение, и она отправилась к нему на квартиру, предварительно позвонив и договорившись о времени визита – барон почти все время проводил на заводе. Можно, конечно, просто передать его через посыльного, но лучше сделать это лично.

– Будете со мной чай? – поинтересовался Генрих, когда она вошла в гостиную.

– С удовольствием, – отозвалась девушка. – Мы давно не пили чай вместе.

Горничная быстро накрыла на стол и плотно закрыла за собой дверь. И снова тягостное молчание повисло в воздухе. Фон Берг отодвинул чашку и прошелся по комнате.

– Так дальше продолжаться не может. Вы сердитесь на меня из-за того, что мы с Алексеем безобразно напились? – спросил он, наконец.

– Нет, конечно, нет. Все в жизни бывает. Я не сержусь, правда. Я даже рада, что вы с Алексеем нашли общий язык. Он славный, только слабохарактерный. Надеюсь, со временем повзрослеет…

Однозначно, причина их неловкости была не в этом. Екатерину мучили вопросы, на которые она боялась получить ответы. Что нес Алексей в пьяном бреду? Если бы это была правда… Но нет, это невозможно. Так что не стоит обсуждать подобное, особенно с фон Бергом.

Они снова замолчали.

– Давайте пить чай, – сказала девушка и улыбнулась. – Все со временем будет как надо. Вы завтра придете на аукцион?

– Конечно. И я обещал внести свою лепту в благое дело Ольги Васильевны. Деньги больнице однозначно не помешают. Но приду чуть позже – много дел на заводе, работаем без выходных. Я не могу подвести отца…

– А мне надо там быть к десяти утра – опять все будут изображать бурную деятельность. И я тоже, – улыбнулась девушка. – Пустая трата времени… Одно радует – собранные деньги пойдут на полезное начинание.

* * *

Залы Дворянского собрания были заполнены разномастной публикой. Благотворительные мероприятия привлекали множество мещан, торговцев и мелких чиновников возможностью прикоснуться к высшему обществу. А состоятельные купцы и дворянство могли ощутить свою важность и значимость в жизни родного Златогорска. И то, что они спускались со своего Олимпа на землю к простым смертным, приравнивало их в собственных глазах к небожителям. Но довольны были все – и смертные, и небожители. Вносимые пожертвования на время объединяли граждан города, независимо от их происхождения и благосостояния.

Аукцион начался ровно в полдень и проходил шумно. Народу было очень много. В залах стоял ровный и громкий гул голосов.

Екатерина с утра помогала Ольге Васильевне в выполнении мелких поручений – передать, найти, принести. Она безропотно справлялась со всеми делами и получила за это публичную благодарность от жены губернатора.

Ее новая знакомая, Надежда Баранова, сидела в ларьке с кокошником на голове и продавала печатные пряники. Ольга Васильевна посчитала, что это очень почетное занятие. Так губернаторша выразила признательность отцу Надежды, который пожертвовал на ремонт больничной крыши изрядную сумму.

После начала аукциона Екатерину оставили в покое, и она отыскала девицу Баранову за ее прилавком. Надежда была несчастна – дети совсем задергали ее, выбирая лакомства и пряники, разложенные на столе. Она оживилась, увидев Екатерину. Вчера они успели найти массу общих интересов и решили без церемоний перейти на «ты».

– Когда же этот кошмар закончится? – задала риторический вопрос Надежда. – Сегодня я по-настоящему устала. Лучше уж ящики носить…

Екатерина улыбнулась:

– Как все продашь, не раньше.

Надежда была привычна к физической работе, но суета вокруг раздражала девушку. Ее расшитый бисером кокошник совсем не вязался с модным платьем из темно-синего, почти черного гипюра и постоянно сползал набок.

Сегодня Надежда был похожа не представительницу модного течения декаданс – темные тени вокруг глаз, бледное от пудры лицо, темное дорогое платье и, конечно же, брошь суфражистки. Не соответствовала только ее фигура с аппетитными и крупными формами. Бюст снова вызывающе выпирал из декольте. Судя по всему, Надежда имела независимый нрав и одевалась по своему усмотрению, не слушая посторонних советов. Странно, что дети не принимали ее в таком наряде за злую фею или ведьму.

К ним подошел молодой человек щегольской наружности. Он бесцеремонно обнял и крепко поцеловал Надежду в губы. Она отстранилась и недовольно пробурчала:

– С ума сошел? Тут же дети!

– И что? – он поправил галстук, закрепленный булавкой с крупным бриллиантом, и покосился на Екатерину. – Долго еще тебе тут сидеть?

– Не знаю, – буркнула Надежда. – Позволь представить – моя новая знакомая Екатерина Павловна Несвицкая. А это мой жених – Владимир Николаевич Белов.

Молодой человек мгновенно изогнулся в поклоне и благоговейно приложился к руке Екатерины.

– Рад, безмерно рад. Счастлив познакомиться с вами. Наслышан о вашем женихе, бароне фон Берге. А где он, кстати? – почему-то поинтересовался Владимир.

Да что же это такое, все просто помешены на ее «женихе»?

– Будет позже. Занят на заводе. Он вам зачем? – довольно холодно поинтересовалась Екатерина.

– Мой будущий тесть ведет с ним дела, пора и нам познакомиться поближе. Будем дружить семьями.

Екатерина просто обомлела от такой бесцеремонности.

– Володенька, ты не слишком торопишься? – недовольно поинтересовалась Надежда.

– Наденька, радость моя, устала? Чем ты не довольна, птичка? – его голос источал мед.

Екатерине стало неловко. Надежда холодно глянула на него:

– Да, устала. Попроси Ольгу Владимировну прислать кого-нибудь на мое место.

Владимир ушел выполнять поручение, а Надежда виновато посмотрела на Екатерину:

– Он такой деятельный. Отцу это очень нравится – говорит, хваткий.

В зал вошли Генрих и Алексей. Они оживленно беседовали и осматривались по сторонам – похоже, искали Екатерину. Ее царапнуло, что они пришли вместе. Подумать только – теперь они друзья! Девушка поняла, что ревнует. Только кого и к кому? Ей не нравилось, что ее друг детства и барон нашли общие интересы? Но почему? Потому что раньше они оба больше внимания уделяли ей? Так это и не изменилось. Алексей ее друг, Генрих – наставник. Но их общение ее все равно раздражало. Наверное, обсуждают Рашель и ее достоинства. Мужчины, что с них взять!

Генрих махнул ей рукой, и она улыбнулась. Неважно все это. Она любит их обоих. Только по-разному.

Они подошли, и девушка представила их Надежде. Генрих был уже с ней знаком – она приезжала на стройку с отцом. Алексей поцеловал девушке руку и с интересом уставился в ее декольте:

– Вы суфражистка? – с удивлением заметил он, разглядывая ее брошь.

У Екатерины отлегло от сердца – он смотрел не на грудь. Какая же она испорченная. Разве можно думать так об Алексее?

– А вы заметили? – обрадовалась Надежда, кокетливо поправляя брошь. – Почти никто не обращает внимания. Была, когда жила в Америке.

– Вы жили в Америке? – Алексей был поражен.

К ним вернулся Владимир с недовольной девушкой, которую прислала Ольга Васильевна на смену Надежде. Девушка молча забрала кокошник и обреченно водрузила его на голову.

Екатерина представила мужчин друг другу.

– Очень рад личному знакомству, – Владимир был искренне счастлив, пожимая фон Бергу руку. – Наши невесты теперь подруги. Это прекрасно – Наденька была так одинока. Она недавно в Златогорске, еще никого не знает. Ей нужно больше выходить в свет. У меня к вам есть несколько вопросов, мой тесть просил меня поговорить с вами. Оставим наших невест – пусть пощебечут о моде.

– Простите, я не расположен сегодня обсуждать дела, – голос Генриха был холоден, как лед.

– Хорошо, хорошо, как вам угодно. Тогда давайте принесем дамам мороженое – в буфете ужасная давка, не стоит идти туда всем.

Они ушли, и Надежда снова виновато улыбнулась:

– Владимир бывает очень настойчив, когда речь идет о деле.

– Поверьте, они не будут сегодня говорить о работе. Генрих умеет дать отпор.

– Расскажите, как вы попали в Америку, – попросил Алексей. – Это так далеко. И про движение суфражисток мне тоже хотелось бы послушать.

– А еще Надежда Дмитриевна любит твоего Гумилева, – саркастически заметила Екатерина.

– Не может быть! Это правда? – его глаза загорелись.

– Почему же не может? Отчего всех это удивляет? – Надежда вскинула брови.

– Я не знаю ни одного человека, кто бы его читал в нашем городе. Хотя я мало с кем общаюсь, – признался Алексей.

Екатерина поджала губы – кто бы говорил. Мало с кем он общается! Это когда было? А теперь и с Генрихом общается, и с Рашель, и возможно, с другими девочками мадам Лулу… Она опять поймала себя на мысли, что несправедлива к своему другу.

А Алексея уже понесло:

– Вы знаете это стихотворение? Наверняка знаете, если любите Гумилева. «Русалка». Мне очень нравится, хотя, пожалуй, несколько откровенно…

 
На русалке горит ожерелье
И рубины греховно-красны.
Это странно печальные сны
Мирового больного похмелья…
– У русалки мерцающий взгляд,
Умирающий взгляд полуночи,
Он блестит, то длинней, то короче,
 

Когда ветры морские кричат… – продолжила Надежда, и они оба счастливо рассмеялись.

Ведут себя просто как дети. Екатерина отвернулась и закатила глаза – ну, нашли друг друга. Тонкие ценители поэзии! С тоски можно повеситься…

– Очень смелые стихи, – заметил Алексей, с нескрываемым интересом глядя на Надежду.

– Я и сама смелая, – парировала она.

Вернулись Генрих и Владимир с мороженым. Генрих вручил Екатерине вазочку, и они отошли к окну.

– Удивительно навязчивый жених у вашей знакомой, – признался Генрих.

– А она славная, – Екатерина с удовольствием облизнула холодную ложечку.

– Не сомневаюсь, вы умеете выбирать друзей.

– Вы об Алексее? – насторожилась Екатерина.

– Мне кажется, вы недовольны, что мы с ним стали приятелями.

Она задумалась:

– Простите, вы правы. Какая-то детская ревность. Когда вы были врагами, меня это устраивало. Теперь я вроде и рада. Но… Ревную. Он мой друг детства, знакомы всю жизнь. Веду себя как ребенок, – она виновато улыбнулась и поставила пустую вазочку на мраморный подоконник.

Генрих взял ее под руку, и они пошли по анфиладе комнат.

– Я хотел поговорить с вами.

– О чем?

– Ни о чем конкретно. Мы как-то отдалились. Общаемся, только пока вы совершенствуете со мной навыки владения ножом или по делу. А я надеялся, мы останемся друзьями.

– Так оно и есть. Мы друзья, – Екатерина подняла глаза на своего наставника и улыбнулась.

Всего пара слов, а она успокоилась. Все встало на свои места. Ей снова хорошо и спокойно с Генрихом. Пусть они будут хотя бы рядом. Ей и этого довольно.

Незаметно они дошли до музыкальной гостиной. Молодая и эффектная дама неплохо играла на рояле что-то из Моцарта. Немногочисленная публика благосклонно слушала.

Екатерина почувствовала, как вздрогнули пальцы Генриха. Он тоже узнал этот зал.

– Уйдем отсюда? – предложила она.

Он улыбнулся:

– Зачем?

– Не знаю… Я сегодня ужасно глупо веду себя.

– Можем уйти, если вам хочется.

Екатерина отрицательно покачала головой, опустилась в кресло в углу зала и кивнула на соседнее, приглашая барона занять место рядом.

– Я сама не знаю, чего хочу, – призналась она.

Дама закончила игру, и публика стала расходиться. В гостиной осталось всего несколько человек.

– У меня все всегда получается непредсказуемо, – начал Генрих. – Вы уже, наверное, заметили.

Екатерина кивнула:

– Да уж. Впрочем, у меня тоже. Жизнь вообще непредсказуема. К чему вы ведете?

– Трудно предугадать, как все повернется. В свете последних событий я понимаю, что мы с Алексеем вас шокировали – безобразная пьянка, драка, девочки мадам Лулу… Вы наверняка ничего подобного ни от меня, ни от него не ожидали. Я еще ладно, но от него-то уж точно…

– Про мадам Лулу я как раз понимаю. Вы сами говорили, что мужчине иногда необходимо общение такого рода.

Барон благодарно улыбнулся:

– Вы очень снисходительны к мужским слабостям. Я тогда же сказал, что от воздержания тоже никто не умер. А вы не боитесь говорить на очень откровенные темы.

– Спасибо госпоже Миргородской. Жаль, она нас не учила этому в Институте благородных девиц. Это облегчило бы жизнь многим девушкам.

– Значит, вы не осуждаете Алексея?

– Нет. Я его понимаю – молодой мужчина, влюблен безответной любовью. Хорошо, что он разобрался в своих чувствах.

– А то, что мы нашли с вашим другом общий язык?

– Признаюсь, для меня это полная неожиданность. Вы меня оба сильно удивили, – она невольно улыбнулась. – Особенно ваша дружба и взаимопонимание. Хотя это меня радует. Правда. А моя ревность – просто ребячество.

– Я хотел попросить вас… Что бы ни случилось, давайте человеку шанс объяснить свои поступки. Можете не прощать, но хотя бы выслушайте.

– Почему вы заговорили об этом? Я чего-то не знаю? – ее голос зазвучал напряженно.

– Нет. Ничего не случилось. Но вы сами только что сказали – жизнь непредсказуема. А с моим талантом попадать в истории… Пообещайте, что выслушаете мои объяснения, если в этом возникнет необходимость.

– Конечно, обещаю. Только не нравится мне ваше настроение. Вы чем-то встревожены?

– Нет, все хорошо. Заранее хочу уберечь себя от вашего праведного гнева, – он улыбнулся. – Я его так часть вызываю своими выходками. Моя просьба касается не только меня, но и всех, кто вам дорог. Не стоит быть слишком категоричной.

– Я же уже сказала, обещаю. Вы теперь об Алексее? Что же все-таки случилось? Алексей влип в историю? – Екатерина была уже взволнована.

– Нет, даю слово, нет. Зря я все это начал, только напугал вас.

Девушка пытливо посмотрела на наставника:

– Вы от меня ничего не скрываете? Правда?

– Конечно, правда, – он не отвел взгляда, и она успокоилась.

* * *

Когда они вернулись в зал, Надежда и Алексей оживленно беседовали. Даже слишком оживленно. Жениха Надежды с ними рядом не было. Это удивило Екатерину. Зато Алексей взахлеб читал стихи, и Надежда ему вторила. Они о чем-то жарко спорили и видимо, доказывали друг другу очевидные вещи. Теперь Надежда что-то читала из маленькой книжечки и трясла ею перед лицом Алексея. Парочка ценителей стихов заметила Екатерину и ее спутника, только когда те подошли вплотную.

– Катя! Ну, скажи ты своему другу, «Ягуар» – не упадническое стихотворение. Это же очевидно. Вот, смотри! – она сунула под нос Екатерины томик стихов и ткнула пухлым пальчиком в строчку. – Где тут упадничество?

Екатерина виновато улыбнулась.

– Ну что с тебя взять, ты же Гумилева тоже не понимаешь! – с досадой воскликнула Надежда.

– Что значит «тоже»? – возмутился Алексей. – Я его понимаю, но не все стихи Гумилева принимаю. А в этом стихотворении одна обреченность. Вот, смотрите! Генрих, хоть ты Надежде Дмитриевне скажи!

– Я в поэзии понимаю еще меньше моей невесты, – признался Генрих, улыбаясь.

Алексей не унимался, отобрал томик у Надежды и процитировал:

 
Я молчал, ее покорный кличу,
Я лежал, ее окован знаком,
И достался, как шакал, в добычу
Набежавшим яростным собакам…
 

Покорного героя растерзали собаки! Чистая лирика и романтизм! Конечно, какое уж тут упадничество! Сплошной оптимизм! Прямо через край!

– Это – сон! Сон! Аллегория. Слышали о таком термине? Начало прочитайте! – Надежда отняла томик и громко перевела дух. – Невозможный человек! Может, по-вашему «Жираф» тоже упаднический?

– Нет! «Жираф» – не упаднический. «Жираф» – лирика. Там нет обреченности. В конце концов, там все живы остаются.

– Отличный аргумент! Это стихи! Это чувства! А не живы – погибли.

Екатерина и Генрих, улыбаясь, смотрели на спорщиков. Парочка выглядела комично. Оба раскраснелись. На лице Алексея еще ярче проступили веснушки. Серые глаза Надежда горели и метали молнии.

– А где Владимир Николаевич? – осторожно поинтересовалась Екатерина.

– Владимир пошел общаться с нужными людьми и заводить новые знакомства, – не без иронии пояснила Надежда, поймав удивленный взгляд Екатерины. – Попросил Алексея Михайловича развлекать меня. Вот мы и развлекаемся! Нет, «Ягуар» – упадничество! Вы только подумайте!

– А что же это? Лирические стихи о любви, по-вашему? – саркастически поинтересовался Алексей.

Наконец они оба немного успокоились. Надежда посмотрела на Екатерину и ее «жениха» и видя их недоумение, откровенно призналась:

– Я не какая-нибудь ветреная кокетка. Привыкла говорить без обиняков. Чтобы вы не думали обо мне плохо – наша предстоящая женитьба с Владимиром – идея родителей. Владимир в этом году окончил Университет в столице. Теперь вернулся после шести лет обучения в Златогорск и намерен продолжить здесь семейное дело. Он очень энергичный и деятельный. Пожалуй, даже слишком. Но мы уважаем друг друга. Он не ревнив, и я тоже. А любовь, возможно, придет. Или нет. Тогда это будет продолжение рода. В Североамериканских Штатах это обычное дело и называется бизнес. Это просто слияние капиталов.

Генрих и Екатерина переглянулись. Было уже одно слияние капиталов. И вот результат – Екатерина стала охотником на ведьм, а дочь банкира Розенфельда до сих пор так ни с кем не слилась.

– Катя, забыл тебе сказать, я переехал, – радостно сообщил Алексей. – Меня повысили на службе. Теперь я снял целый дом в центре. Громко звучит, конечно. На самом деле небольшой домик, но это уже не квартира. Два этажа, на втором, правда, пока ремонт. Не знаю, когда закончится, но мне и одного хватает. Буду рад видеть вас с Генрихом у меня в гостях. Вас, Надежда Дмитриевна, я тоже приглашаю, но ваш жених вряд ли будет заинтересован в продолжении знакомства со мной…