Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Соавторы: ,Н.В. Сторбаш,Виктор Айрон,Валерий Кобозев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 359 (всего у книги 362 страниц)

Дело об упавшей звезде. Часть 4

– Вон! Вон она, птица без крылов! – закричал Василь, задрав голову к небу. Видать, забыл, что не каретой правит, а телегой.

Адриан уставился на странный механизм, что кружил над лугом. Он жужжал, точно комариная туча, перемещался туда-сюда, изредка зависая на месте, и ведь правда без единого крыла. Только поверху виднелась легкая дымка, что двигалась вместе с ним и не сдувалась ветром. Так почему же он не падал?

– Стой, – велел Марчук вознице, а едва телега остановилась, добавил: – Стреляй в него.

Это уже, понятное дело, было сказано Карницкому, потому Адриан соскочил с повозки, вытащил пистоль, зарядил, как следует, дождался, пока механизм застынет на месте, и выстрелил. На мгновение показалось, будто промахнулся, но бескрылая птица дернулась, пустила искру и рухнула в траву. Пленник заерзал на телеге, желая сбегать за добычей.

– Карницкий, сходи. Голыми руками не берись. И пистоль заряди на всякий случай.

– А что, господин орденец жечь ее не будет? – съехидничал Середоха. – По укладу велено жечь!

– Будто ты его читал, – хмыкнул Марчук. – У вас уклад, у нас Устав.

– Вот потому орденцев и не любят. Всё только под себя гребете, с людями не делитесь. Спас не о том толковал! Как там было? Несите в мир то, что желаете получить!

– Спасу – спасово, царю – царёво, – буркнул Аверий

Под эти причитания Адриан натянул прочные кожаные перчатки, которые из-за жары лежали в сумке, взял заряженный пистоль и с опаской пошел к месту падения механизма.

Трава уродилась густая и сочная, вымахала едва ли не по пояс, под ногами разбегались мыши да ящерицы, кузнечик с перепугу скакнул не туда и ударился об адрианову ногу. И эта возня немного успокаивала Карницкого, знать, штуковина та уже не опасна. Добравшись, Адриан медленно раздвинув траву дулом пистоля и увидел иноземный механизм. Хотя механизм ли это? Сплошной белый покров без единого шва, полупрозрачные крылья-лепестки и несколько светящихся глаз, раскиданных по всему телу. Адриан тронул его пистолем, потыкал в лепестки – не шевелится. Тогда он осторожно протянул руку и схватился за тулово. Твердое, вроде не горячее, крепкое, не ломается под напором.

Карницкий облегченно выдохнул и понес штуковину к телеге. Марчук осмотрел ее со всех сторон, особое внимание уделив дыре из-под пули. Там виднелись детали, которые ничуть не походили на устройство, например, хронометра.

– Надо Молотов вызывать, – сказал Аверий. – И магов тоже.

– А их к чему? – удивился Карницкий. – Явно же механизм, а не что-то иное.

– Вот потому и магов, – непонятно ответил Марчук.

Летуна завернули в мешковину, уложили на телегу, а после поехали дальше.

Середоха несколько раз заводил разговор, пытаясь вызнать побольше об орденцах, только без толку. На первой же станции Аверий отправил запрос в Старополье на подмогу, но ждать не стал, лишь сменил лошадей и отправился далее. К тому же, со слов смотрителя, звезда упала «близёхонько, вон за тем лесочком». Сколько тех лесочков уже проехано!

Хотя на сей раз Карницкий поверил словам смотрителя, ибо стоило им добраться до леса, как они приметили двух летунов. Стрелять не стали – далековато, но Марчук вытащил арбалет из дорожного мешка и натянул тетиву. Карницкий тоже зарядил пистоль. Горан Середоха перестал шутки шутить и как-то весь собрался, вмиг переменившись из обычного мятого мужичонки в настоящего душекрада. Адриан не знал, куда смотреть и целиться: то ли в летунов, то ли в соседа по телеге.

– Зря вы, господа орденцы, едете туда. Пока ваши доберутся, наши уже всех заловят и спрячут. Барчука твоего, не приведи Спас, подстрелят.

Карницкий невольно вздрогнул. Значит, не слезла с него благородная шкура, раз первый встречный мужик разгадал в нем барчука.

Внезапно из-за кустов ударил, как кнут, резкий посвист. Середоха ухмыльнулся и сказал:

– Ну, благодарствую, что подвезли к месту. Дальше я сам как-нибудь.

Соскочил с телеги и шмыгнул в те самые кусты.

– И мы чего? Так его и отпустим? – спросил Адриан.

– Пусть идет. Всё равно скоро встретимся, – сухо ответил Марчук.

Лошади затрюхали чуть бодрее, избавившись от одного ездока. Время от времени Адриан примечал людей средь деревьев, судя по всему, они выслеживали летунов, а как пропали, Марчук велел остановиться.

– Василь, ты езжай обратно, встань на опушке и жди наших. Скажи, чтоб ехали по дороге, а как увидят тряпку на дереве, так сворачивали в ту сторону, где то дерево растет. Там и будут чужаки.

Возница кивнул, слез с телеги, взял лошадь под уздцы и медленно повел ее так, чтобы развернуть. Граничники же, не дожидаясь, пошли назад, выглядывая людей да летунов.

– А если не успеем? – спросил Карницкий.

– Если б иномирца поймали, так здесь бы уже пол-леса полыхало, да никого в округе не было. Там он. То ли не нашли, то ли не смогли взять.

Вернувшись на полверсты, Марчук уверенно свернул с дороги и пошел в самую чащобу, ломая ветки кустов да хрустя опавшими сучьями. Карницкий двинулся за ним, уклоняясь от паучих нитей, что остались висеть поверху, после прохода Аверия. В целом, он понимал, почему Марчук выбрал этот путь. Как раз тут они видели людей, когда проезжали на телеге, и трава здесь изрядно помятая.

Ходить по необжитому лесу – дело нелегкое. То и дело оскальзываешься на гнилых, скрытых под травой и мхом стволах упавших деревьев, напарываешься на острые сучья. Под густыми зарослями не разглядеть ямок и холмиков, и уж тем более змей. Хорошо, хоть Стрелы носили крепкие сапоги, а не лапти или городские туфли. И короткие волосы удобнее длинного аристократического хвоста, паутина в них не запутывается. И так Адриан несколько раз стряхивал с плеч да с головы жирных пауков с крестом на спине.

В очередной раз Карницкий поскользнулся и чуть не выронил пистоль, пытаясь ухватиться за дерево.

– Стой! Дальше ходу нет! – услышал он окрик.

Поднял глаза – трое мужиков. Одеты попросту, как зажиточные крестьяне, вот только крестьяне обычно не держат в руках пистоли, а в одном из них, Адриан готов был поклясться, явно течет благородная кровь.

Спохватившись, Карницкий тут же поднял свой пистоль и наставил на лжемужиков.

– Стоит ли затевать вражду с Граничным орденом ради такого чужака? – мирно спросил Марчук.

– Какого такого?

– Далекого. Он слишком далек от нас по прогрессу. Чем дальше чужаки ушли, тем меньше они могут дать. Что толку от их знаний, если вы не сможете их применить?

– А мы не жадные, – рассмеялся тот, в ком чувствовались аристократические корни. – Пусть отдаст нам летунов и научит ими править.

Карницкий мысленно согласился с душекрадами. Если летуны могут запоминать и передавать весточку, насколько быстрее станет Орден? А если их глазами можно смотреть (в старых записях были описаны такие случаи), тогда Стрелы будут гибнуть намного реже.

– А ну как чужак вас всех перебьет? Такие чужаки часто убивают без раздумий.

– Пока никого не убил, хоть мы уже трех летунов подстрелили. Видать, добрый чужак попался.

– Или беззубый, – хохотнул другой душекрад.

Адриан все еще направлял на них дуло своего пистоля, как из-за деревьев показались еще люди. И среди них был давний знакомец – Горан Середоха. Он радушно развел руки и рассмеялся:

– Господа орденцы! Добро пожаловать! Чего же вы стоите, к нам не заходите? Али брезгуете?

– Твои друзья не пускают.

– Пропустите господ орденцев, пропустите же!

Те трое опустили пистоли.

– Следуйте за мной, господа орденцы!

Середоха безо всякого страха повернулся спиной и двинулся вглубь леса. Карницкий негромко шепнул Аверию:

– Почему они такие добрые? Разве мы не враждуем?

Марчук ответил, не понижая голоса:

– Да просто чужак тот им не по зубам. А еще они боятся, что он и впрямь их всех поубивает, вот и хотят нас вперед вытолкнуть. Если чужак нас пощадит, так не поздно будет от нас избавиться после.

Середоха, не оборачиваясь, пояснил:

– Спрятался он в своей скорлупке и не выходит. Если так пойдет, так ваших набежит видимо-невидимо, и нам ничего не достанется. Я же видел, как вы весточку отсылали!

– Так зачем нам помогать? Проще отсидеться в кустах и дождаться подмоги, – удивился Карницкий.

Ответил ему Марчук:

– Слишком большую ставку они сделали на этого чужака. Барина, что выправлял им подорожные, сдали, кучу людей раскрыли. Полагаю, что Середохе несладко придется, если он воротится с пустыми руками. Так что надеются на нас и думают, что успеют хоть что-то заиметь.

– Положим, нескольких летунов мы уже получили, – заметил Середоха.

– А что толку? Сделать таких же не сможете, власти над ними не заполучили, а значит, пользы с них не получите. Уверен, среди вас есть пара умельцев, но и те руками разводят.

– Сейчас, может, и не получим, значит, потом прибыток будет.

Вскоре деревья расступились,и они вышли на большую поляну, окруженную по меньшей мере десятком человек. А посередине той поляны лежал металлический шар, его макушка находилась вровень с самыми высокими деревьями. Прямо при них один летун приблизился к шару, его непонятным образом втянуло внутрь, и поверхность шара вновь стала гладкой и сплошной. На ней виднелись полосы, вроде как тоненькие трещинки, но туда не пролезло бы даже лезвие ножа.

– Вот, – махнул рукой Середоха, – и как его оттуда вытащить?

Марчук закаменел, его лицо ничего не выражало, зато в глазах явственно проступил ужас. Карницкий непонимающе переводил взгляд с иноземного шара на наставника и обратно. С чего бы Аверий так испугался? Может, прежде он сталкивался с такими чужаками? Неужели они хуже, чем недавний маг?

– Лучше бы вам держаться подальше, – сквозь зубы проговорил Марчук. – Супротив этого чужака ни пистоли, ни арбалеты не помогут, только пушка, да и то ненаверняка.

– Зря стращаешь, господин орденец, – развязно проговорил Середоха, но сам отступил на несколько шагов.

– Что ты знаешь, лободырный? Думаешь, это простое железо? И летуны просто так туда-сюда снуют? Здесь, может, придется армию звать на подмогу.

– А что, простого костерка не хватит? Обложим шарик дровами да подпалим. Чужак рано или поздно сам выскочит. Простое железо али нет – всё одно раскалится.

– Ну попробуй, – бросил Марчук и отошел в лес.

Середоха злобно зыркнул на орденцев, отозвал своих в сторонку и зашушукал с ними. Карницкий приблизился к Аверию и шепнул:

– Это те чужаки, что по небу летают, верно? И то не звезда упала, а этот самый шар? Я читал, что при падении с неба нужно пройти через огненное поле, и что никакое земное пламя не может сравняться с ним по жару.

– Верно. Потому огнем чужаков оттуда не вытащить.

– И что делать?

– Ждать. Мы пока ничего поделать не можем.

Адриан помолчал и продолжил:

– А чужакам какой резон в шаре сидеть? Случайно они к нам попали или нарочно, нельзя же всю жизнь внутри оставаться.

Марчук небрежно пожал плечами и опустился на траву, положив заряженный арбалет на колени.

– Скорее всего, вызнает, что у нас тут да как. Летуны – его глаза и уши. Ты, Карницкий, лучше воротись к дороге да повесь тряпицу на ветку, как я Василю обсказывал.

* * *

Когда Карницкий воротился после поручения, то обнаружил, что душекрады разбили лагерь. В сторонке от поляны, за деревьями, горел костерок, на нем готовилась ячменная каша. Неподалеку от костерка, на мешковине, лежали сбитые летуны. Марчук, сидя на бревнышке, мирно беседовал с Середохой, будто они и не враждовали вовсе. Адриан был убежден: окажись на месте железного шара обычный попаданец, душекрады бы уже убили орденцев и забрали чужака.

Сейчас у душекрадов надежда лишь на то, что чужак выйдет из шара прежде, чем нагрянет подкрепление Ордена. Адриан же надеялся на обратное, иначе будет стрельба, и вероятнее, погибнут именно они с Марчуком.

Весь день и всю ночь душекрады с орденцами выжидали близ поляны с шаром, прислушиваясь к малейшим звукам. Один за другим выслеживались и сбивались летуны, Марчук не пытался забрать их у противника и не запрещал на них охотиться.

А на другой день, около полудня, вдруг послышался скрежет, а потом шипение. Караульные душекрады вскрикнули от изумления, созывая всех. Марчук с Карницким тоже подошли к краю поляны. Адриан нервно оглянулся, видя наставленные пистоли. Сейчас решалась не только судьба чужака, но и его судьба. Марчук безотрывно смотрел лишь на шар, даже не вытащив арбалета.

– Не стрелять в чужака! – крикнул Середоха. – И орденцев не пристрелите ненароком.

Скорлупа шара треснула, неровный кусок плавно отьехал в сторону, и в проеме показался чужак.

– Ять тя в дышло, – выдохнул кто-то из душекрадов.

Высоченная, на две головы выше долговязого Карницкого, тощая, с двумя парами рук и диковинным изломом фигура чуть помедлила на пороге, а затем шагнула на траву. На плечах ее сидел круглый шлем, закрывающий голову полностью.

Чужак поднял одну из четырех рук, коснулся шлема, и передняя его часть посветлела, став прозрачной, как стекло.

– Итить колотить, – пробормотал Середоха и сотворил Спасов знак. – Твоя взяла, господин орденец, не надобен нам этот чужак. Делай с ним что полагается. – И крикнул остальным: – Уходим! Да поживее!

Душекрады только обрадовались, вмиг собрали вещички и ушли вглубь леса, даже летунов брать не стали.

Карницкому еще никогда не было так страшно и омерзительно. Он бы с превеликим удовольствием убежал вместе с душекрадами, и лишь стыд перед наставником удержал его на месте.

Какими бы ни были прежние чужаки, откуда бы они ни приходили, их облик всегда соответствовал человеческому. И никакие архивы и записи не подготовили Адриана к иному зрелищу. Через прозрачное забрало он ясно видел пепельно-серую кожу, плотно обтягивающую вытянутый череп, огромные темные, без единого проблеска, глаза, отсутствие носа и черные тонкие губы.

Существо сделало еще один шаг и протянуло к ним руку.

Дело об упавшей звезде. Часть 5

Оно подходило всё ближе и ближе. Карницкий трясущимися руками спешно заряжал пистоль, просыпая порох, его зубы выстукивали чечетку. Дай Марчук хотя бы малейший знак к отступлению, хотя бы намек или звук, Адриан бы уже мчался к опушке, но наставник смотрел на чудовище и молчал.

Если бы оно вовсе не походило на человека, если бы заросло шерстью или имело свиное рыло и змеиный хвост, если бы у него были рога и один глаз, тогда бы Карницкий так не испугался. Попросту подумал бы, что это диковинный зверь, пусть даже и разумный. Но чудовище выглядело так, словно пыталось притвориться человеком, да до конца не вышло. Оно шло на двух ногах, жутко изгибаясь с каждым шагом, его колени подгибались, как будто оно несло тяжелый невидимый груз. А морда? Одновременно и человеческая, и нет. Глаза, рот, вместо носа две щели. Ни в Спасовой книге, ни в самых страшных сказках о таком не говорилось.

– С-с-стрелять? – с натугой выдавил Карницкий.

Дуло в его руках ходило ходуном.

– Стой и молчи, – медленно и тихо проговорил Марчук. – Не стрелять. Не бежать.

– Я п-попаду, – сам себе не веря, сказал Адриан.

– Без толку. На нем особые доспехи. Пулей не пробьешь.

Чудище остановилось в десяти шагах, указывая рукой прямо на них, потом раззявило черные губы и что-то сказало. Голос его был тонок, даже пискляв, и доносился словно через трубу.

– Видишь на его руке толстый браслет? Он может стрелять. Ты и не заметишь, как умрешь. Поэтому стой спокойно и не дергайся. Опусти пистоль.

Оно подняло вторую руку и разжало пальцы, на трехпалой ладони, затянутой в перчатку, лежало что-то блестящее. Третьей рукой оно подхватило вещичку и расправило. Ожерелье? Тонкие золотые нити переплетались меж собой, создавая сложно уловимый рисунок, не простую паутину или сеть, а будто картину из изломанных линий. Адриан представил это ожерелье на женской шейке и понял, что сам бы не смог отвести глаз, пытаясь разгадать рисунок.

Чужак качнул ожерельем в их сторону, положил на траву перед собой и указал четвертой рукой на пистоль в руке Карницкого.

– Чего… чего он хочет? – сквозь зубы прошипел Адриан, избегая взгляда на лицо чудища.

– Хочет поменяться. Побрякушку на твой пистоль.

– Не отдам!

– Тогда вытащи что-нибудь из сумки. Лучше не то, что ты привык носить на себе или при себе.

Что-нибудь… Обычно Карницкий таскал с собой смену одежды, футляр под пистоль, патроны, порох, бумагу, переносную чернильницу с пером и запас снеди на день-два, которой сейчас осталось всего ничего. Все-таки они уже немало пробыли в дороге, да еще целые сутки в лесу.

Адриан запустил руку в суму, пошарил там и вынул изрядно подсохший кусок хлеба с салом, который купил на последней дорожной станции.

– Положи его перед собой и отходи назад.

Он послушался. Чудовище посмотрело на них жуткими глазами без белка и зрачка и тоже отошло.

– Возьми его побрякушку, только не голой рукой. И отходи ко мне.

– Я не пойду.

– Иди. Пусть он думает, что мы пришли с миром и готовы к торговле.

– Почему бы не пристрелить его? Хотя бы попытаться!

– Потому что тогда он спрячется в своем шаре, и мы его оттуда не вытащим? Или потому что он тут же убьет нас? Или потому что мы не знаем, сколько их там в этом шаре? Надо дождаться подкрепления. Иди!

Карницкий натянул перчатки, медленно подошел к ожерелью, стараясь не смотреть на чудовище, схватил и быстро отбежал к лесу. Из шара вышел летун, приблизился к хлебу с салом, из его тела выскочила палка со щупом на конце, отщипнула кусочек, втянулась внутрь. Лишь после этого чудовище забрало дар орденцев и вернулось в шар вместе с летуном.

Адриан отшвырнул иноземную побрякушку и плюхнулся на траву, чувствуя, что весь взмок за эти несколько минут. Марчук палкой приподнял ожерелье и внимательно осмотрел.

– Надо это сжечь, – сказал Карницкий. – Кто знает, что нам подсунули…

И осекся, потому что его напарник ни с того ни с сего рассмеялся. 'Неужто через палку его отравило? Или порчу навело? – мелькнуло в голове у Адриана.

– А-аверий Деянович?

– Сколько бы выручили за эту вещицу душекрады, если б не напугались так? Думается мне, сотенной не обойдется.

Карницкий сглотнул слюну и криво усмехнулся:

– Если это золото, то такая тонкая работа и несколько тысяч рублей может стоить.

– Тысяч? Вона какие деньжищи!

– Аверий Деянович, вы ж не думаете…

Сам Карницкий получал двести двадцать рублей за год, у Марчука жалование должно быть повыше – за выслугу лет, но вряд ли выходило более пятисот рублей. За год! А тут безделушка, которая стоит как десять лет его службы. Адриану жадность глаза не застит, всё же был единственным наследником не самого бедного поместья, но как быть, если Марчук вдруг решит прикарманить драгоценность? Доложить командору или промолчать? И так, и так дурно выйдет. И так, и так Адриан больше не сможет служить под началом Марчука. В первом случае, из-за отставки старого Стрелы, во втором, из-за собственной отставки, ибо не вынесет Карницкий рушения последнего оплота.

– Аверий Деянович, Устав велит изничтожать всё, что иномирцы приносят к нам.

Марчук глянул на подопечного и хмыкнул:

– Не боись, Карницкий, не собираюсь я ее утаивать и, уж тем более, продавать. Дай коробку из-под пистоля, она ж у тебя железная?

Адриан с облегчением полез в суму и вытащил футляр:

– Нет, деревянная с бархатным ложем.

– Тогда оставь. Нужно засунуть эту штуку в железку какую-нибудь и закопать. Если сейчас ее уничтожить, чужаки могут насторожиться.

Из железного у них двоих был только сам пистоль, ножи да наконечники арбалетных болтов, потому иноземное ожерелье обложили пустыми патронами, завернули в тряпицу и закопали подальше от лагеря, заприметив место.

Сами орденцы остались ждать возле шара, не высовываясь на поляну. Нельзя было упустить чужаков, если вдруг им вздумается выйти, и нельзя подпускать любопытствующих, кои пошли искать упавшую звезду. Сколько людей не стращай, сколько уклад не зачитывай, а всё равно найдутся те, что на рожон полезут и в чащобу леса попрутся, лишь бы поглазеть на диковинку.

* * *

Молоты прибыли через день, а к вечеру добрался и маг из Белоцарска, на сей раз без Салтана Будиловича. Сказал, мол, механистические попаданцы ему безынтересны, главному орденскому магу колдуны да чудотворцы надобны. И Карницкому сразу стало полегче. Под веселую перебранку навидавшихся всякого Молотов бояться как-то не получалось.

Они перетаскивали на руках через лес короба со скарбом, разбивали основательный лагерь, стаскивали сухостой, раскидывали шатры. Всё, как было и с недавним пришлым магом.

Чехоня, старший Молот, хохотнул, здороваясь с Марчуком:

– Я сразу сказал своим готовиться. Не может Болт на простого чужака нарваться, всяко нас позовет. Ну, что тут? Слыхал, что не маг, так чего? Сам не сладишь разве?

А завидев огромный металлический шар, почесал в затылке:

– Эдакую дуру, да еще и с неба свалившуюся, просто так не пробить. Пушкой ежели только, да пока ее досюда через весь лес протащишь, уж зима начнется. И так свезло, что дождей нет.

– Есть у меня задумка, – сказал Марчук. – Перво-наперво скажи своим, чтоб не пугались. Чужак нынче нелюдь четырехрукая, больше на кикимору похожая. Пока та нелюдь дружить хочет или торговать. Так что пока в шар не стрелять и огнем не палить. Надо выждать, пока чужак снова выйдет, тогда в шаре дыра будет. В ту дыру закинуть взрывчатки да побольше.

– Ага, – кивнул Чехоня, – это можно. Издалека кидать или как?

– Лучше из лесу. Мы не знаем, как быстро чужак бегает и чем стреляет, и проверять не хочется.

– А как с самим чужаком быть?

– Он в доспехах, на голове шлем, еще и браслет, как у тех трехлетовых, который без огня и пули дыру в теле прожигает. Как быть – неясно.

Прибывшему магу отдали ожерелье на изучение. Тот аж ахнул от восхищения, настолько красивой показалась ему вещица. Он битый час крутил ее по всякому, щупал, амулеты прикладывал и прислушивался, а потом воротил со словами:

– Тут нет ни крупицы магии, хотя поделка диковинная. Глянь, нити словно шелк или паутина, а блестят золотом, при том не путаются меж собой и не рвутся. Еще и в узор складываются. Вот, я его зарисовал.

Маг показал чернильный набросок на бумаге, но понятнее от того не стало.

– Значит, нет в нем ни порчи, ни колдовства, – заключил Чехоня.

– Думается мне, что эта вещь не магическая, а технологическая. Если это не простое украшение, значит, оно работает по иному принципу. Ближе к летунам, чем к амулетам. А тут вам нужен механик или, скорее, часовщик. Хотя я не представляю, как это можно разобрать по деталям, но тут уж я не знаток.

Карницкому до сих было невдомек, для чего Марчук попросил прислать мага. Он ведь не знал, что чужак захочет с ними обмениваться. И вряд ли маг сможет разломать шар или пробить те доспехи. После общения с Паником Куликовым Адриан понимал, насколько слаба здешняя магия.

Марчук велел Карницкому стоять с краю поляны так, чтоб чужак мог его видеть, а сам обсуждал с Молотами и магом, как лучше схватить иноземца и убить его. Но за остаток дня из шара никто не высунулся.

На следующий день тоже.

На третье утро маг высунул нос из шатра, глянул на хмурое небо, сказал, что к полудню начнется дождь и будет идти не меньше суток. Непогода вряд ли бы остановила орденцев, но помешать всё же могла, потому Марчук решил действовать первым.

Он вышел на поляну, медленно приблизился к шару и показал незаряженный пистоль. Хвала Спасу, он забрал его не у Карницкого, а у одного из Молотов. Показал, отступил на пару десятков шагов, положил пистоль на траву и отошел еще, выжидая ответа. Раз уж чужак хочет меняться, так почему бы этим не воспользоваться? Потому и выбрали в качестве мены пистоль, ведь именно на него чужак указал в первый раз.

Орденцы не знали, разгадал ли иномирец их замысел. Вроде бы речь здешнюю он не разумел, говорил-то на чуждом языке. Летунов за эти пару дней видели всего парочку, и те пролетали мимо, не задерживаясь над лагерем. Взрывчатку и прочее оружие прятали в коробках да в шатрах. Марчук надеялся, что чужак ждал торга, а не нападения.

Молоты попрятались за деревьями, готовые выскочить в любую минуту. Маг, выполнив свою задачу, тоже сидел неподалеку, желая лично узреть последствия ворожбы.

Карницкий замер в стороне с заряженным пистолем. Он понимал, что от его единственной пули толку будет мало, но вдруг именно этой пули и не хватит в конце? Они же до сих пор не знали, один ли чужак в шаре или их несколько.

Время словно замерло. Адриану захотелось достать хронометр и посмотреть, движутся ли на нем стрелки.

Пшшш…

С шипением на шаре образовалась глубокая трещина, кусок скорлупы, как и прежде, отодвинулся, и показался чужак. Тот ли, что в прошлый раз, или иной – сразу и не скажешь. Тот же невообразимый рост, та же худоба, та же ломаная и придавленная походка.

Чужак остановился в шаге от своего шара, помедлил, выжидая, пока три выпорхнувших вместе с ним летуна не проникнут в лес. Эти летуны выглядели иначе, чем прежние – потяжелее да поопаснее. Один завис в воздухе неподалеку от Карницкого, и тот решил, что выстрелит сначала в него.

Затем чужак двинулся к Марчуку. Когда между ними остался десяток шагов, иномирец снова застыл, коснулся шлема, показав свое пепельно-серое безносое лицо, а потом заговорил:

– Ты… здесь… торговать?

Адриан дернулся от писклявого неживого голоса, а потом сообразил, что речь чужака ему понятна. Каждое слово! Неужели чужак за пару дней выучил их язык? Как? С кем? Откуда?

– Да, торговать. Меняю пистоль на что-то вроде прошлой вещицы, – спокойно ответил Марчук и, не меняя интонации и громкости, добавил: – Сейчас.

Карницкий вскинул пистоль и пальнул в ближайшего летуна. Эхом отдались и другие выстрелы. Из леса выскочил самый быстрый из Молотов, промчался к шару, зашвырнул в него связку и тут же дал деру. А Марчук вытащил из-за спины заряженный арбалет, спустил тетиву и рухнул вниз. Болт, бесславно ударившись о светло-серый доспех, упал к ногам чужака.

Иномирец вскинул руку, направил ее на Марчука и…

Тут прогремел взрыв. Деревья вокруг на миг побелели. Из отверстия на шаре вырвалась огненная плотная струя и ударила в спину чужака, швырнув его к лесу. До Карницкого донеслась волна жара, и он качнулся вместе со стволами и ветками, но устоял на месте. Уши словно набили ватой, и закружилась голова. Перед глазами плыли черные пятна, и на миг показалось, что он сейчас упадет, но удержался, вцепившись в ближайшую березу. Как тогда чувствовал себя Марчук, бывший ближе всех к шару?

Адриан, хлопая себя по уху, чтобы вернуть слух, неуверенно вышел из-за дерева и направился к наставнику. Молоты во главе с Чехоней уже повыскакивали на поляну, держа в руках пистоли.

Чужак не двигался. На его доспехах выделялось обугленное пятно, но было видно, что дальше огонь не прошел. Один из Молотов выстрелил в пятно – пуля отскочила в сторону, не сумев пробить броню. Тогда Чехоня стволом своего пистоля повернул шлем набок, и через прозрачный неразбившийся щиток все увидели уродливое лицо чужака. Из его глаз, носовых щелей и рта текла густая черная жидкость.

– Мда, – проговорил Чехоня, – удачно как сложилось.

Его слова доносились до Карницкого словно издалека. Адриан подошел к Марчуку, потряс его за плечо, тот пошевелился, с натугой приподнял голову – его лицо было полностью в земле. Аверий сплюнул, перекатился на бок и с силой сморкнулся, вышибая из ноздрей забившуюся грязь. Из правого его уха текла струйкой кровь.

– Чу-чужак? – хрипло спросил он и поморщился от боли.

– Вроде сдох, – громко ответил Чехоня, – но наверняка не скажу. Надо бы его из доспехов вытащить.

– Не надо вытаскивать! – крикнул маг, поспешая из леса. – Болт! Положите на его доспехи болт!

Молоты переглянулись меж собой и заржали, как кони. Карницкий же огляделся, отпинул разлетевшиеся куски дерна и нашел арбалетный болт Марчука.

– Этот?

– Да! Дай сюда!

Маг жадно выхватил болт, осмотрел его и положил на доспехи чужака.

– Теперь надо подождать. Через несколько минут должно подействовать. А вы, господа, отнесли бы господина Марчука в лагерь. Ему бы сейчас к лекарю…

Чехоня распорядился об этом, а сам остался ждать на месте. Через полчаса послышался щелчок, и на доспехах появилась трещина.

– Я так и знал, – обрадовался маг. – Когда заканчивается энергия, броня становится бесполезной. Видишь? Это наше новое изобретение! Оно высасывает энергию и само перестает работать, когда заканчивается объем. Две утки одним камнем! А у нас появляется энергия для наполнения амулетов. Это ли не великое открытие? И это у нас, в Белоцарске! Даже на Хребте пока так не умеют!

Карницкий смотрел на ликующего мага и видел в нем тот же запал, что и в его приятеле Панике. Видать, все маги немного сумасшедшие!

После раскрытия доспехов Молоты быстро отколупали кусок и несколько раз выстрелили в тело чужака, не проверяя, жив тот или нет, а после сожгли тело вместе с летунами. Остатки железяк сложили в короба, чтобы закопать их подальше от этого места.

С шаром было расправиться сложнее, поэтому часть Молотов осталась на месте. Им поручили разобрать его на куски и увезти.

* * *

Тролан мерил шагами командный центр. Связь с командиром корабля оборвалась, как и с челноком, и с дронами. Механик направил несколько зондов к месту посадки Вексары, но те были уничтожены еще на подлете. Только оставив зонд на достаточной высоте, он сумел получить снимки.

Он увидел опаленный челнок, выгоревшую полосу травы и с десяток копошившихся аборигенов, которые что-то там делали.

Вексара мертва. Командир корабля мертв! Или захвачен в плен! Возможно, ранен!

Надо действовать!

Но как?

Подсознательно Тролан понимал, что должен вывести из анабиоза десантников или старшего помощника командира, должен отправить на поверхность планеты отряд, чтобы те выяснили судьбу Вексары. Или им нужно было бросить эту планету и отправиться на поиски следующей. Но он не мог принять это решение!

Такие серьезные вопросы должен решать командир. Задача механика – поддерживать корабль в рабочем состоянии. Сейчас всё работает исправно. Командир сказала оставаться на борту, и Тролан остался. Но этого мало! Нужно либо улететь, либо будить других членов экипажа. Но это не в компетенции механика.

Вексара не должна была улетать одна. И не должна была оставлять Тролана одного. Это неправильно!

Так что же делать?

Еще раз проверить бортовую связь. Направить вниз больше зондов для расследования. Нет, он может лишь управлять теми зондами, что уже запущены. Зонды – ценные приборы, и распоряжаться ими может командир корабля или другие офицеры, но никак не механик.

Космический корабль делал виток за витком вокруг планеты.