Текст книги ""Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Мария Геррер

Брежнев долго размышлял над моими словами.

– Это очень сложный вопрос, национальный. С кондачка его не решить. Это пороховая бочка в прямом смысле этого слова. Чуть что пойдет не так, она и взорваться может. Но я уже начал движение в этом направлении, когда объявил, что у нас создалась историческая общность – советский народ. И без твоих предложений, в той части Политбюро, в которой нет национальных особенностей – хохотнул Брежнев – уже бурлят предложения, что надо кардинально решать проблему растущего национализма на окраинах нашей страны. А вот как решать, чтобы эта пороховая бочка не взорвалась, никто не знает.

Глава 8

Я сделал еще одно предложение на тему ликвидации национальных окраин, точнее ликвидации у них национализма, а также центробежных и сепаратистских настроений.

– Для начала надо изменить систему дотирования регионов и распределения товарных потоков. Кто сколько зарабатывает, тот и будет тратить это на свои нужны – на социалку и все прочее. А у нас больше всех зарабатывают РСФСР и Белоруссия, вот они и должны в первую очередь обеспечиваться, причем и тут вам надо также распределять финансы внутри РСФСР, а то у нас есть гордые кавказские народы, которые ничего не производят, вот пусть задумаются над свой дальнейшей жизнью. Бытие определяет сознание – выдал я очевидную истину.

– Хм, вою будет… – ухмыльнулся Брежнев. – Особенно с Украины. Привыкли жить на широкую ногу, через ЦК выдавливать себе больше, чем другим.

– Это надо делать жестко, вначале материально стимулировать отказ от национальных квартир. Все АССР перевести на хозрасчет, как и союзные республики. А если перейдут, причем по собственному желанию, в статус обычной области РСФСР – тогда будет им распределение финансов и товарных потоков по-другому, как для остальных областей. Но и среди областей не стоит плодить нахлебников – заставлять развивать любые производства, необходимые для народного хозяйства – выдал я очередное предложение.

– Пожалуй надо привлечь к этому Косыгина, в рамах хозяйственной реформы сделать такое перераспределение – это просто будет хозрасчет, а не покушение на национальные особенности – лукаво улыбнулся Брежнев. – Кажется так мы их сможем перевести на хозрасчет. Желание на него перейти высказывают многие союзные республики, наивно полагая, что финансирование из центра сохранится, а налоги они себе оставлять будут – хохотнул он. – Хрен им, а не союзное финансирование. Что заработали, то и получите.

– Да, таким образом вы сможете их загнать под лавку – улыбнулся я.

– Да, мрачная картина видится вам в будущем… Но хоть продовольствием своим будем обеспечены… – вздохнул Брежнев.

– Не просто обеспечены, в моих видениях Россия ежегодно экспортирует примерно сорок пять миллионов тонн зерна – усмехнулся я.

– Да не может быть! – воскликнул Брежнев. – Это без Украина и Казахстана? – спросил он.

– Да, только Россия. Казахстан экспортирует примерно семь миллионов тонн, Украина порядка двадцати пяти миллионов тонн зерна – но это было до войны, поскольку боевые действия идут в основном на юге.

– Это же надо так случиться! А сколько же тогда собирают урожай пшеницы? – спросил Брежнев.

– В 2024 году урожай зерна составил 125,9 миллионов тонн, из них 82,6 миллионов тонн пшеница – ответил я, подчерпнув ответ из своей идеальной памяти.

– Ну мы больше собираем – сказал Брежнев. – Еще и закупаем для кормов скоту.

– Мне кое-что известно – в 1970 году собрано 186,8 миллионов тонн зерновых, из них 93,7 млн. тонн пшеницы. В 1976 ожидается 200 миллионов тонн зерновых – сообщил я. – Но пшеницы в 1974 году собрано 78,8 млн. тонн, это меньше, чем собирает Россия.

– Есть чему поучиться… И в чем секрет? – спросил Брежнев.

– В России производством пшеницы занимаются частные фирмы. Они закупают самые лучшие семена, технику, тщательно соблюдают агротехнику – у них никто не требует завершить сев к какой-то дате, чтобы райком мог отчитаться перед обкомом, а тот перед ЦК – усмехнулся я. – Они озабочены получением прибыли – а это прежде всего урожай, его сохранность и минимизация издержек на его производство. У нас же огромные потери собранного урожая. Для руководителей главное отчитаться о том, сколько собрали. А что потом это сгниет – никого не волнует.

– Да, интересно там будет в будущем… А народ-то стал жить лучше при капитализме? – спросил Брежнев.

– Это сложно сказать в целом, но благосостояние несомненно выросло. В каждой семье по одной, а то и по две машины, но машины в основном импортные и подержанные. Новые машины может позволить себе только средний класс – ответил я.

– Пшеницу научились выращивать, а машины не могут производить? – удивился Брежнев.

– Могут, но плохо. Поэтому народ и покупает отечественные машины только по нужде, поскольку цены на них не ниже импортных, а качество намного хуже – усмехнулся я. – Государство оказывает поддержку АвтоВАЗу, но не в коня корм. Они эту помощь успешно проедают и дальше ничего у них не меняется, только просят ввести новые налоги на импортные автомобили. Передача АвтоВАЗа в частные руки ничего хорошего не дала, кроме перекачивания государственной помощи в карманы частников. Бытовую технику, станки и оборудование закупаем в основном в Китае, у них соотношение цена-качество выше. Весь мир заполнили товары из Китая – он стал второй экономикой мира после США. Вот такая картина у меня видится из 1972 года.

Брежнев раздумывал над моими словами, которые описали картину будущего из моего мира. Больше всего его конечно поразил рассказ о Китае, который за тридцать лет из отсталой страны стал ведущей экономикой мира.

– Постой, а что же Москвич? Тоже не покупают? – спросил Брежнев.

– Москвич давно уже не выпускают, не выдержал конкуренцию. И завод АЗЛК разорился, обанкротился. На его месте создали так называемый Технополис Москва, в общем для имитации бурной деятельности по внедрению технических новаций, а по сути площадка для распила бюджетных средств – ответил я.

– Да, всё не просто в экономике… Косыгин вон со своей реформой носится, не знаю, что у него получится – сказал Брежнев. – Насчет Китая надо будет отдельно поговорить, это для нас злободневный вопрос.

– Действительно, экономика сложная штука. Но что поняли в тех временах, так это то, что законы экономики объективны и не зависят от строя. Тот же закон прибавочной стоимости – у нас он переместился в сферу распределения – она получает прибыль, а не производитель. Вы уже сделали важный шаг – признали эквивалентными частную и личную собственность. И разрешили деятельность кооперативов, они смогут производить многие товары народного потребления, и, может быть, некоторые из них превратятся в крупные предприятия – не надо только ограничивать их рост.

– Работаем в этом направлении, кое-что получается – согласился Брежнев. – Скажи Валера, а твои новации в технике помогут нам удержать паритет с США? Как на твой взгляд? Уже как эксперта, коли ты в этом варишься.

– Шанс есть, но небольшой. Американцы очень быстро воспринимают новации и внедряют их в производство, у нас с этим большие проблемы. Поэтому они быстро скопируют наши компьютеры и начнут сами производить, сбивать цены – ответил я.

– И как быть? – спросил Брежнев.

– Один из вариантов, это создание на территории США предприятий по производству компьютеров – законы США не запрещают этого, тем более что это может сделать один из наших кооперативов по производству персональных компьютеров, то есть частная, негосударственная компания. Еще один вариант – создание предприятий по производству компьютеров в Северной Корее – там дисциплинированные и квалифицированные рабочие с очень низкой зарплатой. Будете оплачивать компьютеры продовольствием, а низкая стоимость рабочей силы обеспечат низкую себестоимость продукции, тех же компьютеров.

– А что мы с этого будем иметь? – спросил Брежнев.

– Рынок сбыта и прибыль, и так мы сможем держать руку на пульсе американского рынка – ответил я. – Кооператив, а по сути, частное предприятие, сможет более быстро реагировать на требования американского рынка и находить меры по борьбе с конкурентами. Но это не быстрое дело, но заниматься этим надо. Ну а прямой путь – это продавать свою продукцию дешевле конкурентов, но ненамного, иначе они тут же возбудят дело о недобросовестной конкуренции. Эти детали в ведомстве товарища Пивторанова должны хорошо знать. Надо увеличивать объем выпуска персоналок до миллиона штук в месяц и снижать их себестоимость до минимума. Тогда можем удержаться на вершине этого айсберга.

– Хорошо, персоналки вещь хорошая, даже у нас в ЦК их уже поставили и сразу начали ими пользоваться – сказал Брежнев. – Буду настаивать на расширении их выпуска для экспорта в капстраны. Валера, у меня к тебе просьба – сделать свои выкладки по развитию производства зерна из твоего видения, чтобы мы могли понять, где наше тонкое место. И отдельный доклад по Китаю, как он из нищей и отсталой страны стал второй экономикой мира. Потом будем еще встречаться, буду делать запросы на уточнение тех или иных тем. И скажи – чем мы можем тебя вознаградить адекватно твоему вкладу в развитие СССР?

– Да у меня все есть – квартира, дача, машина, даже госдача в Крыму. Но я подумаю над этим вопросом – может быть захочу построить свой дом в Москве.

– Кстати, как там в твоих видениях, в будущем, обстоит дело со строительством жилья? – спросил Брежнев.

– Это смотря с какой точки зрения смотреть на этот вопрос – улыбнулся я. – Если со стороны государства – дело обстоит просто отлично! Строятся сотни миллионов квадратных метров жилья, гораздо больше, чем в СССР. Если со стороны покупателей – а там жилье можно только покупать – то цены на квартиры задраны до небес, только от великой нужды люди решаются на покупку жилья, и то – через ипотечное кредитование со ставками более двадцати процентов в год. Это просто грабеж. И половина этих построенных квартир стоят пустыми, а часть купленных сдается в аренду, но уже владельцами квартир, получающих от этого пассивный доход или гасящих за счет этих денег ипотеку. Распространенная практика у них, если есть где жить – купить в ипотеку квартиру и гасить ее, сдавая купленное жилье в аренду. Тогда покупку квартиры, по сути, оплачивают арендаторы, но пользоваться сам ей сможешь лет через двадцать-тридцать, и то после капитального ремонт, после арендаторов.

Дешевле всего построить свой дом из бруса или пеноблоков, если к участку подведены коммуникации. Он и в эксплуатации дешевле – нет затрат на услуги ЖЭУ и центрального отопления, которое очень дорогое.

Думаю, что и вам надо активизировать строительство индивидуального жилья – выдавать кредиты на это, готовить инфраструктуру – дороги, водоснабжение, канализация и газ. И продавать эти участки по себестоимости затрат на эти коммуникации. Люди будут строить, и большая часть накоплений на сберкнижках уйдет на это. Нехватку стройматериалов компенсируют строительные кооперативы – будете выделять им участки леса для заготовки древесины, предоставлять участки земли для строительства производственной базы. Не даром Рузвельт преодолел кризис периода Великой депрессии путем выделения кредитов на жилищное строительство – это даст толчок нашей экономике. Надо нашу экономику больше ориентировать на внутренний рынок, экспорт всегда будет нестабильным.

– Насчет домов идея стоящая – надо напрячь наших плановиков, как справиться с увеличением спроса на промышленные товары для строительства – ту же сантехнику, да и трубы те же… – задумчиво сказал Брежнев.

– У меня было видение из будущего о прокладке коммуникаций из полиэтиленовых труб путем прокола грунта, без траншей – обязательно подготовлю этот доклад – пообещал я. – И полипропиленовые трубы и фитинги для прокладки коммуникаций внутри домов – они гораздо дешевле.

– О! Это будет интересно не только для отдельных домов – обрадовался Брежнев. – Полиэтилена мы производим достаточно.

Ну что Валера, наша встреча прошла очень плодотворно. Возможно, я еще тебя приглашу, уточнить кое-какие положения. А пока жду твои выкладки по Китаю – их передашь как обычно Цвигуну. Ну и остальные тоже также отправишь через него – там их распределим по направлениям.

На этом наша встреча закончилась, Брежнев проводил меня до машины.

– Валерий Иванович, давай мы тебе ЗИЛ выделим, правительственный – чего ты на этом Роллс-Ройсе катаешься – для тебя нужна более солидная машина – предложил Брежнев. – И бронированная – добавил он уже серьезно. – Ты слишком ценен для нас, чтобы ездить на обычной машине. Я отдам распоряжение, чтобы тебе выделили ЗИЛ-114К.

– Как скажете Леонид Ильич – согласился я. – «Сгорел сарай – гори и хата» – подумал я про себя. – Теперь размер моей золотой клетки явно уменьшится…

Мы с охраной вернулись на мою госдачу, отдых продолжался в том же режиме.

Вечером, когда я надиктовал Даше очередные двадцать страниц и она отправились в свой кабинет их расшифровывать, я задумался на тем, что я еще упустил из техники, какие позиции, которые позволят нам находиться на вершине технологической цепочки. И сразу пришло в голову – цифровые фотоаппараты и телекамеры. Это не только быт, но и системы управления для дронов, которые без телекамер немыслимы.

– Ну ладно, займемся этим позже, а сейчас надо заняться Китаем, его реформами.

И весь остаток отпуска я в свободное от отдыха и работой над книгой с Дашей посвятил описанию истории китайских реформ, излагал все, что было в моей идеальной памяти. На это описание ушло двести пятьдесят печатных листов с моего принтера, с книгой получалось быстрее, за счет Дашиной стенографии.

– Надо бы найти себе стенографистку грамотную, чтобы это дело у меня быстрее шло – подумал я. – С допуском к секретности с грифом «Особой важности» – хихикнул я.

Возвращение в Москву

Пятого сентября я отправил материалы по Китаю Брежневу, сам собрался ехать в Москву. Охрана из КГБ утрясла все необходимые дела – нас снова ждала ночевка в гостинице обкома КПСС в Харькове, и ранним утром мы распрощались с гостеприимным Крымом.

Всю дорогу мы болтали с Дашей – обсуждали сюжетные перипетии книги, связанные с переносом места действия их Англии в СССР – не просто надо было заменить названия, а найти их с подходящим рельефом местности. Присутствие рядом молодой и темпераментной женщины в изолированном помещении возбуждало – стекло еще и шторкой закрывалось. Я предупредил охрану, что мы ляжем поспать, закрыл стекло и шторку. Даша, зыркнув на меня своими глазищами, начала расстегивать свое легкое платье, а я свою рубашку. Я посадил ее к себе на колени, мы стали целоваться, постепенно освобождаясь от одежды, потом я положил ее на сиденье, и мы предались страсти. Это было так необычно, когда впереди сидят люди, а мы тайно занимаемся сексом! Это так нас заводило, что мы пару раз это повторили, меняя позы.

Ночевка в Харькове прошла без проблем, ранним утром выехали из гостиницы. Миновали Белгород, Курск, а после обеда Орел – там остановились, пообедали в ресторане. После обеда дорога стала веселее, Даша стала игриво заигрывать со мной. И я, расстегнув свою рубашку с коротким рукавом до конца, уж начал было поползновение на ее одежду, как вдруг машина резко затормозила, мы с Дашей слетели с сидений на пол. Впереди раздались автоматные очереди, звон стекла. Я уложил Дашу на пол и велел не поднимать голову, закрыть уши руками – похоже, что пришли по мою душу, а у нас машина даже не бронированная. И пистолет я отказался получать – ведь у охраны всегда имеется оружие.

Нападение

Дверь лимузина распахнулась и голос с акцентом, я бы назвал его прибалтийским, сказал:

– Валерий Иванович, с вами хотят просто поговорить – пройдемте в машину – рослый и плотный мужчина-блондин стоял у распахнутой двери Роллс-Ройса, сжимая в правой руке пистолет, прижатый к бедру, и направленный на меня.

Я прикинул, как бы его вырубить и завладеть пистолетом. Но судя по тому, как этот мужчина отошел от двери, освобождая мне выход, понял, что даже пытаться не стоит – это был боец высокого ранга, он даже близко к себе меня на допустит, погасит при попытке нападения. А может и подстрелить – пистолет у него не выбить – ушлый мужик, обученный навыкам конвоирования – это я в книжках про это читал, не подумайте, что проходил это в своей жизни.

Поэтому я решил проявить покорность, чтобы противник расслабился, а там видно будет, попробую найти другой вариант. Я послушно вышел из машины. Моя легкая рубашка с коротким рукавом была расстегнута до пояса, но все равно прибалт велел мне поднять ее и показать себя со спины. Я покорно это сделал – скрывать мне было нечего.

Глава 9

Засада

Картина, увиденная мной, впечатляла. Поперек дороги, почти перекрыв ее полностью, стоял самосвал ЗиЛ-130 с дымящимся капотом, видимо выскочивший с грунтовки на шоссе. В моем Роллс-Ройсе были разбиты пулями боковые стекла, через них были видны мертвые водитель и охранник, головы их были пробиты пулями, из ран сочилась кровь. Но лобовое стекло автомобиля было цело. У носа Роллс-Ройса стоял еще один бандит с автоматом ППШ в руках, но в костюмчике и белой рубашке – видимо он и убил моего водителя и охранника.

– Значит я им был нужен живой, коли лобовое стекло цело, боялись зацепить пассажиров – подумал я, оценивая ситуацию.

Слева в кювете стояла черная «Волга» сопровождения с простреленной крышей и стеклами, по ней как швейной машинкой прошлись автоматные очереди, стреляли по головам водителя и пассажира на первом сидении. В разбитое окно правой двери были видны окровавленные тела водителя и охранника, лежавшие на сиденьях, как сломанные куклы. Адреналин закипел в моих жилах, я понял, зачем прибалт задержался – хочет ликвидировать последнего свидетеля, но так, чтобы я этого не видел, бережет мое душевное спокойствие, однако. Значит и меня будут беречь… Можно будет рискнуть, явно задержатся с огнем на поражение.

У ЗиЛа с довольной рожей стоял киллер, на правом плече у него висел автомат Калашникова, он его небрежно придерживал правой рукой, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Идите в машину – она в пятидесяти метрах за перекрестком – сказал главарь. – Вас проводят.

Я закрыл за собой заднюю дверь Роллс-Ройса, пошел в сторону ЗиЛа, за мной двинулся второй бандит, в костюмчике и галстуке, он повесил автомат на плечо.

Я прикинул раскладку – меня они похоже не опасаются. Хотя чего опасаться? У них огнестрелы, а я безоружен.

Я начал обходить киллера справа, чтобы обойти грузовик сзади. И когда был рядом с ним, тот хохотнул – Будешь вести себя смирно – останешься живым!

При этом бандит повернулся ко мне, презрительно осматривая меня. До него было не больше метра, это и решило мою судьбу – я прыгнул на него, локтем правой руки нанес удар в челюсть и сразу оказался сзади его, перехватив выпадающий из рук автомат.

Полсекунды на снятие с предохранителя и передергивание затвора – вылетел патрон, и автомат был уже снят с предохранителя, стоял на автоматическом режиме – сопровождающий меня бандит успел уже поднять автомат, ловко у него получилось – одной правой рукой он это сделал. Мы выстрелили одновременно, но пули бандита попали в киллера, а мои точно в цель – короткая очередь отбросила его на метр назад, белая рубашка окрасилась в красный цвет. Главарь вскинул пистолет и выстрелил, пуля чиркнула по моему левому плечу, но ему было поздно «метаться» – длинная очередь из моего калаша смела его с дороги.

Но у них наверняка были еще подельники – я упал на пыльное шоссе – не время геройствовать – быстро подполз к задним скатам ЗиЛка, прикрываясь ими. Защита так себе, но за отсутствием другой «и рак рыба», как говориться – хотя бы видеть меня не будут мои враги. Левое плечо саднило – зацепил видно, но крови не было. Повезло.

Ага, вот он вражина, за ЗиЛом стоит, у правого переднего колеса, и на полусогнутых крадется ко мне. Ноги-то не железные у него! Короткая очередь, истошный вопль и вот его тушка катается по асфальту, держась за простреленные ноги. Короткая очередь и вопли затихли.

Но это ещё не всё – ведь еще «Буханка» – ГАЗ-452 «Скорой помощи» стоит. И ведь там может кто-то быть! Тут четверо, а в «Буханку» человек пять-семь входят, там может оставаться ещё даже не один человек. Не факт, но надо подождать!

Поэтому я не стал проявлять инициативу, а удобно устроился на асфальте у заднего ската ЗиЛа, взял на прицел «Буханку», стоящую у обочины в метрах пятидесяти от перекрестка. С такого расстояния я и из пистолета не промажу, а уж с калаша я на триста метров поражал мишени на офицерских сборах. Поставил автомат на одиночный огонь – патроны не считал, даже не знаю сколько там осталось. Подобрал выпавший патрон на всякий случай – недалеко лежал. Стал наблюдать за машиной, смотря на нее через прицел. Прошла минута, вторая… Дверь водителя осторожно открылась и из нее показалась фигура бандита с пистолетом в правой руке. Он, пригнувшись двинулся к ЗиЛку, держа пистолет наготове.

– Наш клиент – подумал я, тщательно прицелился в его ногу, в середину бедра и выстрелил одиночным. Водитель, выронив пистолет, упал на обочину, вопя от боли, держась за раненную ногу.

– Это будет наш «язык» – решил я, поскольку других участников нападения в живых не осталось. Лежу, жду – вдруг в «Буханке» кто еще остался… Прошло пять минут, потом десять минут – вой водителя немного утих, начал заниматься своей раной, зажимая ее рукой.

Но надо было успокоить Дашу, «язык» уже никуда не денется, и в «Буханке» похоже уже никого не осталось. Я сначала проверил рожок автомата – там было еще пять патронов. Обшарил киллера, вытащил у него из-за пояса полный рожок, сменил магазин у автомата. Затем вернулся к Роллс-Ройсу, открыл заднюю дверь. Даша так и лежала на полу машины, прикрыв голову руками, тихо плакала и тряслась от страха.

– Даша, все закончилось, поднимайся – сказал я.

Даша подняла голову, увидела меня с автоматом.

– Что это? – спросила она, показывая на автомат.

– Наши победили – ответил я. – Вот дали подержать.

– А… Я писать хочу! – сказала Даша.

– Выйди на ту сторону и не отходя от машины сделай свои дела. А то сейчас сюда наедут милиция, прокуратура и КГБ конечно, уже не пописаешь – усмехнулся я.

Даша быстро выскочила из машины и через пять минут вернулась, усевшись на сидение, дрожа.

– Сиди в машине, лучше выпей рюмку коньяка – предложил я. – И мне налей.

Не даром же я купил лимузин – там у нас и бар был. Мы выпили с ней по рюмке коньяка, закусили шоколадкой.

– Ну я пошел контакты налаживать – сказал я и двинулся к нашему «языку», держа автомат наготове.

Но этот водитель оказался еще тот боец – он успел оторвать от рубашки рукав и перевязал ногу, чтобы кровь не хлестала. И подобрал свой пистолет, держал его наготове в руке.

– Жить хочешь? – крикнул я.

В ответ раздался выстрел, пуля попала в ЗиЛок, разбив стекло.

– Ну жаль, что языка у нас не будет – вздохнул я и сновал лег на асфальт. Высунув на мгновение голову снизу колеса, оценил обстановку – водитель водил пистолетом вдоль ЗиЛа, ожидая мой выход с той или другой стороны, еще раз выстрелил в меня, когда я из-за ската выставил автомат и свою голову. Но пуля чиркнула по асфальту рядом, по моей правой щеке ударило асфальтной крошкой – с пистолета на пятьдесят метров попасть не так просто, тем более что он меня явно не смог видеть – я был в тени за машиной, а он на солнце. На движение стрелял, наверное.

В ответ я мгновенно выстрелил ему одиночным в район сердца, держа его на прицеле и готовясь вновь открыть по нему огонь. Но он уронил руку с пистолетом и свалился у машины.

– Прощай придурок – сказал я. Рисковать своей жизнью я совсем не хотел.

Начали подъезжать машины с той и другой стороны, но они тут же разворачивались и уезжали обратно – тут был видны явные следы криминала, желающих быть свидетелями было мало.

Мои ребра отчаянно саднили – ободрал я их хорошенько, пока ползал по асфальту. Полез было в аптечку – но она была в бардачке, а там лежал мертвый охранник, не хотелось его тревожить. К тому же это теперь место преступления, трогать ничего нельзя. Наконец, минут через двадцать, когда мы с Дашей выпили еще по паре рюмок коньяка, подъехала патрульная машина ГАИ, с сиреной. Я вышел к ней навстречу, держа в руках красную корочку КГБ.

Машина остановилась возле меня, из нее выскочил сержант с кобурой на поясе.

– Сержант Клюев, что случилось товарищ? Разрешите взглянуть на ваше удостоверение?

– Смотрите – я раскрыл корочку. – Читайте внимательно.

– Есть товарищ подполковник! – козырнул сержант.

– Вызывайте по рации опергруппу КГБ – тут было нападение на охраняемый объект. Убито четыре сотрудника КГБ и пятеро нападавших. Охраняемые лица живы-здоровы – сообщил я.

Сержант сел в машину и через полчаса с двух сторон подъехали скорые, куча черных «Волг» с разными официальными лицами. Мы за это время с Дашей выпили еще по паре рюмок коньяка – рюмки-то у меня были маленькие, по двадцать пять граммов.

Эксперты фиксировали следы преступления, я отвечал на вопросы следователя, которые он записывал в протокол.

Даша сидела, безучастно смотря на происходящее. Я заставил ее выпить еще рюмку коньяка, вместо успокоительного, да и сам выпил.

Врач скорой осмотрел меня, мою «рану» на плече – пуля только чиркнула по коже, оставив ожог и синяк – он обработал ее спиртом и залепил пластырем. Он также залепил пластырем кровоточащую ссадину на моей щеке. Затем обработал мои многострадальные поцарапанные ребра – рубашка на мне была расстегнута, когда я по асфальту ползал. Было очень больно, ну очень – щипало неимоверно! Блин, не мог перекисью водорода обработать, обязательно было раствором йода на спирту прижигать! Бр-р! Вот буду теперь ходить с желтыми ребрами!

Через час приземлился вертолет Ми-8, полковник КГБ, прилетевший на нем, сообщил, что нас велено эвакуировать на нем до Москвы.

Мы сели с Дашей в эту тарахтелку, и через час приземлились на территории Аэропорта – возле метро Динамо.

Оттуда нас, уже на нашем ЗиЛе-114К привезли домой, на мою квартиру.

Даша сразу забралась в ванную, а я накатил стограммовую стопочку водки, закусывая салатом из квашенной капусты и окороком. Потом сбросил с себя грязную одежду и зашел в свою ванную, которая в спальне – Даша была в технической ванной, рядом с кухней. Приводя себя в порядок под душем, размышлял, кто же такой борзый на меня напал. Вытерся насухо полотенцем, осторожно промокнул оцарапанные ребра, морщась от боли, вновь отправился на кухню.

Мне еще предстояли разборки с Дашей, придется ей объяснять, почему напали на нас. Боюсь, что после этого она уйдет от меня, ну как любовница, будет держаться подальше от меня. Насчет соавторства – это она точно не бросит.

– Найдем другую любовницу – философски рассуждал я, наливая вторую рюмку.

Даша, выйдя из ванной, еще долго приводила себя в порядок. Вышла уже полностью одетой.

– Я домой, мне надо отдохнуть от этих впечатлений – сказал она твердо.

– Давай я вызову машину, тебя отвезут домой – предложил я.

– Никаких машин, я вызвала такси – отказалась Даша.

– Даш, ну ты чего? – спросил я, подходя к ней.

– Крапивин, с тобой опасно находиться рядом. За это уже поплатились жизнями четверо парней. А я жить хочу – зачем мне все эти деньги, если меня завтра убьют! – заревела она.

– Я хочу просто жить, без всех этих заморочек! – выкрикнула она.

– Снова хочешь в домработницы? – спросил я с горькой усмешкой.

– Нет, я уже не буду домработницей. Я готова продолжать работать с тобой над книгами, но только тут. Никуда я больше с тобой не поеду – сказала Даша уже более спокойно. – И поэтому нам надо прекратить наши любовные отношения.

– Как знаешь Даша. Это твой выбор – сказал я, провожая ее.

Мне еще предстояли разборки с Цвигуном, хотя что я мог предпринять? Не я же все это придумал! Пусть ищут, кто это все организовал.

В общем настроение было поганое – что тут говорить. А еще и Дашка ушла, так бы в постели забылись, отвлеклись от реальности, обоим было бы легче.

– Что не делается – все делается к лучшему, – думал я, ну это только по поводу ухода Даши конечно. Так я себя утешал. Накатил еще водочки, не взяло. Посидел за столом, пожевал, выпил еще стопку – полегчало.

Я уже привык к Даше, нам было хорошо с ней вместе. Но она была права – мы только случайно остались живы, точнее Даша – главарь не даром задержался возле Роллс-Ройса, скорее всего хотел ликвидировать оставшегося в живых свидетеля – так, на всякий случай, когда я подальше отойду и не смогу увидеть этого. А меня они скорее всего собирались вывезти за границу, и там «доить» под спец-препаратами, вытаскивать из моей головы все, что я знаю.

Кто же такие резвые? Американцы? К ним попали уже наши персоналки. Ну и что, это же не повод воровать разработчика. Что-то не похоже это на американцев. Но тогда кто? Обычно нам гадят англичане и остальных на это подзуживают. А им я зачем? У них с электроникой не очень… Может решили с моей помощью таким образом выскочить вперед США? Ну ладно, пусть этим КГБ занимается, а я теперь буду только на ЗИМ-114К буду ездить, на этом броневике. Да еще с машиной сопровождения, и может быть не одной. Надо бы дом строить, и поставить его так, чтобы не простреливался даже с двух километров.

И надо дать нашей разведке идеальное оружие террориста – дрон-камикадзе, управляемый оператором по телекамере. Пускай проредят ряды МИ-6, ни к чему им воздух портить на Земле.

Опять телекамеры! Придется сесть за них серьезно!

Я хлопнул еще рюмку водки и захмелел – лег спать и отрубился.

Проснулся поздно – в доме уже хлопотала домработница, значит и Даша должна быть на месте. Хотя вряд ли – пусть отойдет от переживаний с недельку.

Я привел себя в порядок, спросил у Ларисы насчет Даши.

Лариса ответила, что Даша еще не приходила.

– Ну и ладно, займемся телекамерами тогда – решил я. И после плотного завтрака уселся за компьютер.

Начал писать про ПЗС-матрицы – примерно этим занимался Широков у нас на кафедре, работая по заказам НИИ Квантовой оптики в Новосибирске. У них были свои технологические установки для производства полупроводниковых приборов.

– Слетать в Томск, что ли? – подумал я. – Или просто по телефону поговорить с Широковым? Дать ему возможность не просто часть от разработки делать, а внести свою лепту в виде чертежей готового прибора – ПЗС-матрицы для телекамеры.

Но это все потом, сейчас надо описать все подробно, все технологические процессы. До них тут лет через десять только дойдут. И я увлекся описанием ПЗС– матриц – самому стало интересно. Начал я описывать матрицу с буферизацией столбцов, которая пригодная для производства телекамер.