Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 86 страниц)

Надо как минимум попробовать, как оно Основу преобразовывает. Эдвин еще не подошел, а любопытство уже грызет, и знаю же, что правильный путь – сперва послушать, потом экспериментировать, но в этот раз… ну просто интересно же.

Положил ладонь на ствол, прочувствовал, как внутри перетекает Основа, и направил тонкую теплую волну вдоль волокон. Да ну? Основа пошла не так, как обычно идет по моим кирпичам или бетону. Мало того, что дерево само забрало часть моей энергии, без разрешения и предупреждений, так еще и повела она себя непривычно. В моих материалах Основа плещется внутри, распределяется по узлам, вращается в замкнутом цикле и наружу не выходит, а тут все иначе.

Струйка добралась до первого узелка, погуляла там немножко, и оттуда по тонким ниточкам направилась наружу, а следом… Я это уже наблюдал у дома старосты, только сейчас удалось увидеть это вблизи и осознанно. Прямо из поверхности древесины начала высыпаться белесая пыльца, мелкая, искрящаяся. Несколько пылинок попали на кожу тыльной стороны ладони и тут же растворились с легким покалыванием, проникнув внутрь.

Ощущение знакомое, будто сам Основу отдаю, только наоборот. Прилив тепла, легкий прилив сил, и где‑то внутри приятная волна прошлась до самых пяток.

Вот так, значит. Пыльца содержит Основу и проникает в организм через кожу и дыхательные пути. Для обычного организма будет как минимум полезно, а для ослабленного и подавно. Это уже нормальная поддержка больному, под действием живого дерева он станет сильнее, у него появятся силы на борьбу с болезнью, можно сказать на какое‑то время он станет практиком, причем возможно даже не первой ступени! Ну и иммунитет станет соответствующим, пусть и совсем на короткий срок.

В медицине я, конечно, не светило, но уж повидал побольше местных, все‑таки у нас она шагнула чуть дальше зелий и снадобий.

Капнул еще немного Основы, просто чтобы подтвердить наблюдение. Проявилось еще чуть‑чуть пыльцы, и она полетела по ветру куда‑то в сторону леса. Ага, и этот момент стоит учитывать. Помещение, в котором будет стоять или лежать дерево, должно быть закрытым и без сквозняков, иначе пыльца просто улетит на улицу и будет лечить всех подряд, но не тех, кому это положено.

Еще вопрос, тяжелее она воздуха или легче, от этого зависит, как размещать само бревно. Можно положить на пол, если пыльца поднимается вверх, а можно закрепить под потолком, чтобы она сыпалась прямо на больных и раненых на лежаках.

Дождался, пока ветер стихнет, положил ладонь и в этот раз поддал как следует. Основа вылетела со свистом, а у меня списалась аж целая единичка. Заряд прошел по всему стволу, и в воздух взметнулось плотное облако пыльцы. Пока ветра не было, оно постепенно оседало, причем довольно медленно, но едва подул легкий ветерок, облако разлетелось буквально за секунду.

– Ну и дебилушка… – послышался голос Эдвина.

Он стоял неподалеку, закрыв лицо ладонями и мотая головой из стороны в сторону. И вот как умудряется так беззвучно подходить? Ноги у него что ли на войлоке?

– Да что не так‑то опять? – возмутился я. – Сижу, жду, исследую материал. Наоборот хорошо, почти сам разобрался, и без всяких дурковатых стариков, между прочим!

– Это я‑то дурковатый старик? – Эдвин нахмурился, но почти сразу задумался. – Ладно, в целом это даже не обзывательство, а просто сухой факт. Но ты еще дурковатее, раз творишь такое!

– Тебе когда‑нибудь говорили, что объяснять и учить – совсем не твое?

– Ну да, все так говорят, – пожал плечами Эдвин. – Но ты же все равно лезешь.

– Так скажи, что я не так сделал? Живое дерево выделяет пыльцу, если пропустить по нему Основу, и эта пыльца лечит людей. Все же просто! – развел я руками, – Ты сам мне об этом рассказал!

– Живое дерево может лечить людей, все верно. И не только людей, животных тоже. И даже Жил, – кивнул Эдвин. – Но лечит оно только до тех пор, пока оно живое!

– Так вот же… – я нахмурился и положил ладонь на белесую древесину. – Я же только что показал. Сейчас пропущу Основу по этому дереву и…

– Да стой ты, балбес! – воскликнул старик. – Я видел, что ты делал, и это даже почти правильно. Но не кажется ли тебе, что если из дерева вылетает пыльца, и при этом в него ничего не влетает кроме твоей Основы, то рано или поздно эта пыльца может закончиться? Ну, или само дерево?

И ведь точно же… Мысль догнала меня с опозданием в несколько секунд, и в голове сразу всплыла та строчка из анализа: целостность шестьдесят три процента, износ – что‑то около тридцати, или чуть больше. Система не просто так отметила этот параметры, и не зря поставила их вторым и третьим по важности после свойств. Хотя с целостностью и так все было примерно понятно, это состояние древесины после нанесенных ей увечий, а вот износ – это остаток какого‑то ресурса, и он тратится.

– Во, вижу, – одобрительно закивал Эдвин, – наконец‑то какой‑то сквозняк все‑таки занес тебе в башку пару мыслей, вон как задумался. Но если мысли не те, а они скорее всего не те, поясню. Ты можешь заставить живое дерево делиться пыльцой. Но если живое дерево уже не живое, то запас этой самой пыльцы ограничен. Оно разрушается само по себе, а каждое твое применение это только ускоряет! А ты думал, все будет легко?

– Но ты же говорил, что оно может помочь… – задумчиво протянул я.

– Ну да, оно и поможет. А потом все, – фыркнул Эдвин. – Так что не балуйся, а то когда дойдет до дела, пыльцы уже может и не быть.

Я на всякий случай отошел от бревна на пару шагов, будто оно могло рассыпаться от одного моего взгляда.

– Во‑во, правильно, – пригрозил пальцем Эдвин. – Так вот, Кральд сказал что‑то мне рассказать об этом дереве…

– Ну да, желательно рассказать как можно больше. – кивнул я, – Вообще все что знаешь.

– Ладно, так и быть, – вздохнул Эдвин и уселся прямо на бревно, будто оно нарочно для него было принесено. – В общем, смотри. Живые деревья – довольно редкие…

– Это я и так знаю, – не удержался я, хотя и понимал, что зря.

– А ну не перебивай! – рыкнул старик. – Говорю, живые деревья – редкие сволочи, таких дурных ушлепков еще иди поищи. Так‑то в глубине леса их много водится, правда не такие мощные, как это. Здесь и Основы побольше, и древесина плотнее, а значит дольше будет помогать. Но не суть. В общем, они редкостные сволочи, но могут лечить! Если сами того захотят.

– То есть охотник может обратиться за помощью к дереву? – удивился я.

– Нет, конечно! Какой охотник? Охотника они раздавят и сожрут с аппетитом! Вот зверью какому, Жилам тем же с радостью помогут, да… Говорю же, редкостные сволочи, эти деревья. А еще лучше их не обзывать, обидчивые очень, злопамятные и мстительные.

Я невольно покосился на бревно. Кора все та же, трещины те же, и в целом ничего в нем не изменилось, но теперь смотреть на него стало слегка неуютно. Мало ли, обиделось где‑то по дороге на кого‑нибудь из нас.

– Так, это все интересно, – вернул разговор в нужное русло, – но расскажи лучше, как вообще пользоваться этим деревом? Можно ли обрабатывать? Стоит ли снимать кору? Где лучше размещать, на потолке или на полу? Как взаимодействует с влагой? Стоит ли чем‑то покрывать, и если да, то чем?

– Эй, погоди, полегче! – Эдвин поднял руки. – Мне‑то откуда знать? Я с живыми деревьями общался, а не пилил их, как маньяк какой! Откуда мне знать, что делать с ним?

– Но ты только что утверждал, что…

– Я говорил, что живое дерево может помочь. Все, больше мне ничего не известно, – пожал плечами Эдвин. – Если хочешь, могу рассказать, как они обычно обзываются и на что обижаются больше всего. Интересно узнать?

– Да как‑нибудь без этого обойдусь, пожалуй, – вздохнул я. – Ладно, Эдвин, мне думать надо.

Снова повернулся к бревну и уставился на него, надеясь, что дерево вот‑вот подаст какой‑нибудь знак. Например, засветится нужными линиями или шепнет подсказку прямо в голову. Но нет, лежит как лежало, только кора потрескивает едва слышно под утренним солнцем, и пыльца больше не вылетает, потому что я ее больше не тереблю.

– Я бы помог, Рей, но если бы встретил это дерево живьем, – развел руками Эдвин. – Тогда еще можно поставить какую‑нибудь интересную руну, чтобы дерево даже после смерти восстанавливалось само по себе, от Основы. А теперь это можешь сделать только ты. Так что сиди и делай, я видел такую руну у тебя на горшке в доме. И кстати, вы чего втроем вообще жрете? Я открыл, а там чернота сплошная, будто угли! Ты смотри, черный стул – признак очень нехороших вещей, значит, кровь в кишки вытекает, а это опасно.

Я моргнул пару раз, прищурился и медленно повернул голову в сторону старика.

– Погоди. Ты о каком горшке говоришь?

– Ну я к лиственнице приходил, в туалет захотелось. А у тебя как раз горшок удобный нашелся, вот и воспользовался, – отозвался Эдвин совершенно спокойно, будто рассказывал о прогулке за хлебом, развернулся и пошел себе восвояси.

– Это горшок для угля! – крикнул ему вслед. – Для обогрева!

– Ну значит, не только для угля, а с несколькими функциями сразу! – махнул он рукой, не оборачиваясь, и скрылся за углом соседнего двора.

Я так и остался стоять у бревна, с открытым ртом и пустой головой. Мой горшок для угля, моя гордость из бурой глины с накопителем, восстановителем и соединителем, на котором я учился протягивать канал между рунами ночью, пока все спали.

Первая настоящая рабочая связка, и этот дурковатый старик использовал ее не по назначению. Ох, бедный Уль… Это ведь ему пришлось все отмывать, потому что Рект в таких ситуациях предпочитает держаться подальше и изображать крайнюю занятость, а я в ту ночь, видимо, работал до рассвета и даже не заметил, какой именно горшок вернули на место. Или это вообще днем было? Ну да, когда горшок уже чуть теплый, скорее всего, мог и перепутать.

Я бы сейчас догнал Эдвина и высказал ему все, что о нем думаю, но дело даже не в этом. Дело в том, что мысль, которую он подкинул мимоходом между двумя оскорблениями, оказалась простой и гениальной до безобразия.

Руна восстановления, вот что осталось в голове после всей этой клоунады с горшком.

Да, пыльца разрушает древесину, износ растет, возможно целостность падает, хотя я не уверен. Но у меня есть руна восстановителя! Скопированная с голема, отточенная на горшке, благодаря которой микротрещины затягиваются, сколы разглаживаются, и вся конструкция залечивает свои болячки, пусть и медленно.

Если поставить восстановитель на само бревно, оно перестанет разрушаться от использования. Или, по крайней мере, будет разрушаться заметно медленнее. Ну а если еще и связать его с накопителем, чтобы тот подпитывал руну…

Хотя не все так просто, если подумать на шаг вперед. Допустим, чтобы работала руна, ее необходимо постоянно подпитывать, и это жрет Основу. Если она утянет на себя всю энергию, то никакой пыльцы не будет. Вот этот баланс уже нужно продумывать отдельно, и, скорее всего, не с первой попытки. Как и множество других моментов, собственно.

Впрочем, теперь хотя бы понимаю, в какую сторону копать, а не просто сижу у бревна и пускаю в воздух древесную пыль.

Перед глазами уже начал выстраиваться чертеж будущего здания. Первый набросок грубый, но общая логика проглядывается.

Стены кирпичные, высота небольшая, один этаж, потому что больные по лестницам не гуляют, а таскать их вверх – удовольствие сомнительное. Да и пыльца между этажами вряд ли будет как‑то летать…

Так, дальше. Толщины в кирпич‑полтора хватит, хотя по‑хорошему, конечно, лучше бы во все пять кирпичей, там и Основы побольше влезло бы, и тепло держалось бы куда лучше, а о прочности можно и вовсе не упоминать. Но всему виной время, с которым в этой деревне сейчас все сражаются каждую минуту. Сроки сжаты, так что придется экономить и ускоряться настолько, насколько получится.

Со стенами предварительно определился, теперь отопление. Можно поставить обычную печь, хоть русскую, хоть голландскую, не принципиально. Скорее даже голландскую, она легче, нагревается быстрее. Из минусов только то, что остывает тоже быстрее, но в лазарете всегда кто‑то да будет, подкинуть дров не проблема.

Но ведь печь в любом случае займет драгоценное место. А у нас лечебная комната зависит от размеров бревна, дальше пыльца все равно не долетит. Думаю, три на четыре метра, плюс‑минус, и все это пространство надо использовать с умом. Так что почему бы не принести в этот мир что‑то новое?

Есть такая печка, у которой топку размещают снаружи, а горячие газы идут по каналам внутри пола. Канализация наоборот, только не для воды, а для тепла. Газы проходят под всей жилой частью и уходят в длинную трубу на противоположном конце. Внутри помещения никакой сажи и копоти, и пол теплый по всей площади. У нас в прошлой жизни это называли вроде гипокаустом, по римскому образцу, хотя у азиатов тоже есть нечто подобное под своим названием. Но суть та же, так что не столь важно.

Для лазарета это как раз то, что нужно. Теплый пол прогревает воздух равномерно, без локальных раскаленных зон, и раненые, лежащие низко на тюфяках, получают тепло снизу, там, где оно нужнее всего. А еще сухой пол, отсутствие сырости, а значит меньше заразы, которая любит влагу.

Тут и рельеф участка подыгрывает. Перепад от забора вглубь в метр на четыре – это же готовый уклон для газоходов. Топку разместить снаружи, на низкой стороне, а труба пусть вытягивается с высокой стороны, и тяга пойдет сама, без всяких ухищрений. Не пришлось бы даже специально выкапывать каналы ниже уровня пола, земля все сделает за меня.

Кстати о чистоте, пол сделаем по уму, зальем наш стандартный дегтярный раствор, сверху стяжку, и доведем поверхность до состояния стекла. Такой пол и мыть удобно, и грязь никуда не забивается, а значит и бациллы не задержатся. Плюс вода с него скатывается без остатка, что в лазарете тоже далеко не лишнее.

Само бревно, собственно, станет потолочной балкой. Думаю, обработать его хоть как‑то все же стоит, и установить не просто подвешенным, а именно как несущий элемент лазарета. Почему не просто повесить отдельно? Эдвин не зря сказал, что делать все мне. Это как раз была подсказка, чтобы думал сам как строитель, а не как благодарный получатель готовых инструкций.

У меня кирпичи с рунами, фундамент с рунами. Возможно, и черепица будет с Основой внутри. А если встроить живое дерево в виде балки, то оно станет частью здания, свяжется с каждым кирпичиком, с каждым граммом насыщенной Основой глины. Всё строение заработает как единый механизм, где бревно – сердце, а руны на стенах и фундаменте – сосуды. Основа будет циркулировать по всему лазарету, подпитывать восстановитель на балке, а балка будет отдавать пыльцу равномерно и ровно столько, сколько нужно.

По крайней мере, в теории. На практике, конечно, может получиться чуть хуже, по крайней мере на первых порах… Но это уже вопрос рабочих нюансов.

Основы осталось совсем мало, и теперь мне явно не до серьезных экспериментов. Зато времени как раз достаточно, чтобы посидеть и подумать, а заодно проверить еще одну важную вещь, до которой вчера руки так и не дошли. Сунул руку в карман и нащупал теплый камешек, повертел в пальцах.

В ладони лежало сердце голема, вчерашнего знакомца, который гонял меня по ручью до полной потери Основы, с которым я возился, как ковбой с непослушным быком, и после которого отсыпался полсуток мокрым на лежанке. Так что теперь Основы совсем мало, но ведь впереди еще целый рабочий день, успею восстановить и поднять аж до самого горлышка.

Ну так что, камушек, чем удивишь?

[Анализ объекта… ]

Глава 7

[Анализ завершен]

[Объект: сердце голема. Стихия: земля]

[Материал: плотный минерализованный камень с внутренней кристаллической структурой]

[Целостность: 71 %]

[Тип: источник Основы]

Ну, в принципе, а чего я ожидал?

Посидел, посмотрел на бревно, повертел камень в пальцах. Нет, так‑то чувствуется, что этот мощнее, чем первый, от низшего голема. Первый генерирует Основу по капле, этот ощутимо бодрее, но на этом различия заканчиваются.

Источник Основы, без приставки «слабый», и это радует. Но и только.

Ладно, если честно, немного расстроился, скрывать не буду. Все‑таки обычный голем на голову выше низшего. Да что там на голову, на три головы, если выражаться буквально. А еще он регенерировал повреждения прямо в бою, швырялся кусками берега, как мячиками, и устроил мне такую погоню вдоль берега, что Основа закончилась раньше, чем терпение.

Надеялся, что источник из такого зверя окажется чем‑то особенным. Какая‑нибудь регенерация конструкций, или управление глиной на расстоянии, или хотя бы намек на что‑то вроде искусственного разума, чтобы конструкция оживала и сама кидалась кирпичами во врагов по команде. Но нет, источник Основы, и все тут. Без дополнительных свойств, без сюрпризов, без злобных глазок и без кирпичеметания.

Хотя «слабый» пропал, а это уже кое‑что. Мощность выше, генерация стабильнее, и если первый камушек условно тянет на одну‑две руны, то этот потянет на что‑то посерьезнее. Так что, в целом‑то, расстраиваться нет смысла.

Расстраиваться вообще занятие непродуктивное. Времени жрет уйму, результата не дает, и единственный эффект заключается в том, что потом приходится тратить еще больше времени, чтобы выбраться из ямы, в которую сам себя закопал. Так что повертел оба камушка в руках, сравнил на ощупь, убрал в карман и снова осмотрелся.

Белесое невозмутимое бревно лежало у забора и делиться секретами явно не собиралось. Участок под лазарет размечен, рельеф подходящий, в голове уже сложилась общая схема здания. Но руки чешутся прямо сейчас, а Основы на серьезные эксперименты нет, так что лучше заняться тем, что можно сделать без нее.

Ладно, пойду продолжу то, что начал. А потом найду ответственных и будем расширять стройку, потому что деваться некуда. Лазарет придется строить мне, тут слишком много новых для этого мира решений, да и материалы в основном особые, никто другой с ними не справится. Зато башни уже почти на финишной прямой, и если удастся перекинуть часть людей на другие задачи, темп не просядет.

Встал, отряхнул колени и зашагал к воротам. Мужики с самого утра там без меня стараются, и я почти уверен, что где‑нибудь напортачили. Не со зла, конечно, а по неопытности, но итог обычно одинаковый, приходится все переделывать, и чаще всего приходится это делать мне…

Пока шел, перебрал в голове, пожалуй, с сотню вариантов возможных ошибок. Криво выставленная опалубка, недомешанный раствор, арматура без выпусков, перекос по уровню, и еще штук девяносто шесть менее вероятных, но вполне реальных бед. Однако когда добрался до ворот, с удивлением обнаружил, что процесс идет вполне неплохо.

Уль справлялся со своими задачами, и справлялся толково. Ходит между рабочими, проверяет, тычет пальцем в ошибки, а мужики молча исправляют. Никаких криков, никаких споров, все работает как маленький механизм, пусть и не отлаженный до конца, но уже вполне рабочий.

Вот, что значит мотивация! В нашем случае она не денежная, хотя я все‑таки обещал Улю с Ректом заплатить, когда серебро разменяю. Но желание выжить, оказывается, тоже неплохо заставляет работать. Хотя казалось бы, обычно люди не особо пекутся о будущем. Мол, звери могут и не напасть, Жилы могут и не дойти, так что пусть другие кирпичи таскают, а я пока посплю.

Так устроен человеческий мозг, он не хочет долго находиться в стрессе, и если поначалу случается духовный подъем и желание сворачивать горы, то со временем эта волна стихает, и постепенно желание трудиться идет на спад. Но это я, видимо, сужу по своей прошлой жизни, там ведь не было такой мотивации. Волшебные звери во главе с разумными лесными тварями не угрожали истреблением человеческой расы, а максимум, что грозило за плохую работу, это увольнение и пара месяцев на диване с пивом, а не смерть от ядовитых когтей или стальных зубов.

На второй башне уже заканчивали кладку второго этажа, и процесс выглядел обнадеживающе. На первой и вовсе все готово, стены подняты, бойницы на месте. Опалубку с перемычки между башнями уже сняли, и бетонные балки выглядят вполне ровно и крепко.

Можно приступать к возведению стенок на надвратной площадке, чтобы перебегать между башнями было безопасно. Во‑вторых, куда‑то сюда будут крепиться ворота, и над этим вопросом стоит серьезно подумать.

Все‑таки по идее, когда мы закончим, именно ворота станут самой уязвимой частью обороны. Потому ворота во все времена и усложняли, добавляли решетки, подъемные механизмы, предвратные ловушки.

А вот викинги, кстати, в этом плане совсем молодцы. В свое время, если приходилось в полевых условиях возводить частокол, они просто не ставили ворота. Берешь, вынимаешь бревно, протискиваешься бочком наружу или внутрь, втыкаешь обратно, и все. Оборона без единой бреши. Гениально, ничего мудрить не надо, и экономия сил колоссальная.

Но в нашем случае деревня планирует как‑то существовать и после всей этой истории с лесными тварями, так что ворота нужны. Торговые караваны впускать и выпускать надо, а телега даже самая узкая через дырку в частоколе не пролезет.

Так что ворота, да, надо думать. Может ров копнем и сделаем подъемный механизм с противовесом, чтобы быстро закрывались. А может решетку поставим, чтобы можно было тыкать копьями прямо сквозь нее, если враг подберется вплотную. Или и то и другое, решать придется по месту, когда увижу, сколько пространства осталось и какие материалы в наличии.

В любом случае закладных мы не оставили, и это наша серьезная промашка. Точнее, моя промашка. Но тут стоит понимать, что я фортификационные сооружения никогда в жизни не строил. Моя специальность вообще снос. Вот покажите мне вражескую крепость, и я скажу, как ее снести эффективнее всего. А строить крепость с нуля, да еще и с воротами, да еще и в средневековье, где каждый гвоздь на вес серебра… Ну, учимся по ходу, что‑ж тут поделать.

– Рей! Можем сегодня заливку третьего начинать, – окликнул меня Уль, спустившись с лесов и вытирая руки о штаны. – Хотя бы пару столбов успеем, материал есть.

– Если не два, а четыре столба зальете, памятники вам возведу. Рядом с памятником Больду, – кивнул ему.

Да уж, в таком темпе мне скоро придется дублировать каждого жителя деревни в глине. А то вдруг кто‑то всерьез отнесется к моим обещаниям? Потом засуну в эти изваяния камень из голема, и будут они бегать по деревне и строить дальше. Мечта ленивого прораба, чего уж.

– Да может и четыре отольем, – Уль почесал затылок. – Говорю же, материал имеется. И опалубку Ольд новую принес, только с лесов неудобно, а пол пока не сделали.

– Так бревна расклиньте и накидайте на перемычки! – пожал я плечами. – Пусть пока временно, а я поищу, кто полом займется.

А ведь полом мог бы заняться я сам, но времени нет. Его не просто мало, его физически не хватает на все, что нужно сделать. Да и не та это часть конструкции, в которой необходимо мое непосредственное участие. Пол важен, лестница тоже, но это сожрет уйму часов, а часы сейчас дороже кирпичей.

Кто подойдет на роль монтажника? Ольд занят опалубкой и мелкой столяркой, да и не совсем его это профиль. Ступеньки нарежет, может даже лестницу соберет у себя в мастерской, но разместить все это в башне, установить люк, подогнать настил под размер, это уже отдельная задача, и ее нужно поручить кому‑то, кто разбирается в дереве и при этом свободен.

Ноги сами понесли к дальнему концу деревни, туда, где полным ходом продолжалась стройка бригадой из двух человек.

Бьерн все достраивал последнюю дозорную вышку, и дела у него шли явно не очень. Движения вялые, Барн внизу ковырялся с доской так, будто она его лично обидела. Сам Бьерн выглядел заметно хуже, чем в прошлую нашу встречу, а под глазом все еще красовался фингал, постепенно переходящий из густо‑лилового в мутно‑желтый.

Подошел, остановился на расстоянии вытянутой руки. Бьерн покосился на меня, но работу не бросил, продолжал подгонять поперечину.

– Помощь нужна, – начал без предисловий. Нет смысла ходить вокруг да около, Бьерн – это не тот человек, которому нравится, когда ему заходят с дальнего фланга.

– Смотря какая, – он даже не обернулся.

– Башни у ворот. – пожал я плечами, хотя собеседник все равно этого не увидел, – Каркас стоит, стены поднимаем, но нужны деревянные перекрытия, лестницы, люки, и крыша, когда дойдет до нее. Работы много, и работы по дереву, а не по камню.

Бьерн наконец отложил инструмент и повернулся. Глаза усталые, но во взгляде проскользнуло что‑то живое, чего минуту назад не было.

– А мастер твой куда делся? Или ты решил без него работать? – бросил он с явной издевкой в голосе.

– Хорг на стене, руководит раскопками от рассвета до заката. – честно признался я, ведь правда, отбирать работу у Хорга я никогда и не думал. Тем более ее тут столько, что на всех хватит. В строительстве вообще всегда работы хватает, а если готов выполнять ее бесплатно так и вовсе, – У него своих забот хватает.

– Ну‑ну, – Бьерн скупо усмехнулся и провел ладонью по поперечине, проверяя гладкость. – Ты смотри, он на такое обижается. Если узнает, что ты мне предложил работу на его башнях, будет буря.

– Башни общие, не его и не мои. – помотал я головой, – Деревня строит, и деревне нужна крыша над головой, причем в буквальном смысле. А обижаться сейчас не на что и некогда, работы столько, что хватит на всех, и еще останется.

Бьерн помолчал, повернулся к вышке и посмотрел на нее так, будто прикидывал, сколько еще провозится.

– Перекрытия, лестницы, люки… – перечислил негромко. – Материал чей?

– Мой. Дерево найдем, Ольд поможет с заготовкой, если что‑то нестандартное понадобится. Главное, чтобы все было сделано грамотно, крепко и быстро.

Барн перестал ковыряться и прислушивался, хотя старательно делал вид, что полностью поглощен работой. Получалось у него не очень, потому что доска, которую он строгал, уже минуту назад превратилась в стружку.

– А кровлю? – Бьерн прищурился.

– Кровлю тоже. Ты лучший кровельщик в округе, не мне тебе объяснять. – и тут чистая правда, о нем как о кровельщике и правда говорят только хорошее. – Черепица будет, обожгу столько, что на обе башни хватит. Стропила, обрешетка, все остальное на тебе.

Бьерн покрутил в пальцах щепку, отломленную от поперечины, и молча кинул ее в сторону.

– Послезавтра, – наконец произнес он. – Сначала вышку доделаю.

– Бьёрн, – я посмотрел ему в глаза, стараясь говорить ровно, без нажима, но и без заискивания. – Здесь будет нормальная стена, потом нормальные кирпичные башни. В этих вышках уже давно нет никакой пользы, стена их перекроет по высоте, и обзор с башен будет в разы лучше. Староста, по‑хорошему, должен был остановить эту работу еще недели две назад.

Что‑то в лице Бьерна дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.

– Стена будет когда неизвестно, а вышки вот они, уже стоят, – голос ровный, но за этой ровностью угадывалось раздражение. – И как видишь, эту я выше ставлю, чтобы дальше видно было.

– Дело твое. Просто имей в виду, что каждый день, потраченный на вышку, которая через месяц окажется за стеной и станет никому не нужна, это день, не потраченный на башню, где перекрытия действительно спасут кому‑то жизнь. – махнул на него рукой, все‑таки сейчас и правда не до каких‑то детских обидок или упрямства.

Бьерн молча уставился на вышку, перевел взгляд куда‑то в сторону ворот, где над крышами домов уже торчали верхушки каменных башен, и промолчал. Я не стал давить, сказанного достаточно, теперь пусть сам решает. Развернулся и пошел обратно, кивнув на прощание Барну, который выдал свой высокомерный хмык и сделал вид, что ему глубоко плевать на весь разговор, хотя глаза бегали с любопытством ребенка.

– Послезавтра с утра! – крикнул Бьерн мне в спину. – И скажи своим, чтобы все размеры подготовили! Я два раза мерить не буду.

– Договорились, – поднял руку, не оборачиваясь.

Ноги понесли дальше, к своему участку, а в голове уже выстраивался план на ближайшие дни. Бьерн возьмется, это уже понятно, и не просто возьмется, а впряжется всерьез, потому что мужик он дотошный, и если берется за работу, то делает ее на совесть. Конкурировать с Хоргом они будут до скончания веков, но конкуренция на стройке дело полезное, главное, чтобы не переросла в саботаж, а до саботажа, надеюсь, ни у кого из них не дойдет, слишком серьезные дела творятся вокруг.

Обернулся у поворота, просто машинально, и остановился. На дальнем конце деревни, у недостроенной вышки, два человека работали. Работали заметно быстрее, чем пять минут назад. Бьерн забивал клинья в верхнюю обвязку так, будто ему пообещали за каждый клин по серебряной монете, а Барн таскал доски бегом.

Торопятся закончить, чтобы поскорее взяться за что‑то настоящее, молодцы.

Ноги несли к участку, а голова перемалывала все подряд, от формулы бетонной смеси до расположения газоходов в полу будущего лазарета. Каждая минута на ходу давала время подумать, и это время я использовал на все двести процентов. К тому моменту, когда навес замаячил впереди, в голове уже сложился план работ минимум на три дня вперед.

Сурик нашелся у обжиговых ям, разгоряченный и перепачканный сажей по локти. Увидел меня, подбежал и уставился выжидающим взглядом. Паренек за последние дни научился читать по моему лицу новости быстрее, чем я успеваю их озвучивать.

– Все, Сурик, дерево есть, материалы есть. Сегодня приступаем к строительству лазарета, – и не удержался от улыбки, потому что в голове уже вертелась пара идей, от которых чесались руки. – И мне кажется, работать будет даже лучше, чем предполагалось. Есть некоторые мыслишки.

– Что я должен делать? – он нахмурился, и в глазах промелькнула знакомая готовность немедленно куда‑то бежать. – Как могу помочь? Чем ускорить?

– Просто делай столько кирпича, сколько можешь, – похлопал его по плечу. – У тебя отлично получается, процесс идет отлаженно и четко. Продолжай в том же духе и не отвлекайся попусту, так ты поможешь больше всего.

– Сделаю! – Сурик закивал так серьезно, будто давал клятву перед судьей, развернулся и побежал обратно к ямам.

Работа у него так‑то не только организационная, по совместительству он еще и на подхвате. Может заменить лепщика на какое‑то время, или взять тачку и сбегать за глиной, а то и вовсе замешать очередную порцию в яме по колено в жиже. Не отлынивает, и я даже не уверен, что он достаточно спит. При этом, не будучи руководителем, ведь мужики вряд ли станут слушать мелкого пацана, он нашел ко всем подход, и люди работают сами, выкладываясь на полную. Как ему это удается, я до сих пор не понимаю, но завидую.

Ладно, кирпич. Просто кирпич с рунами, просто немного лепки, чтобы восстановить Основу.