Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 86 страниц)
– Эх… – обреченно вздохнул Рект, – А как же награда за добросовестный труд?
– Будет награда, только серебро разменяю, – подмигнул ему, все‑таки бюджет у меня теперь позволяет даже платить деньгами, а не только едой.
Уль и без этого уже молча шел к навесу, а вот Рект аж засиял от счастья и вприпрыжку припустил следом.
Ладно, разменяю потом как‑нибудь, а может и вовсе, по серебряку каждому дам. Но рабочий день в самом разгаре и нельзя останавливаться ни на секунду. Вон, одна из недавно выкопанных ям для обжига стоит пустая, и возле неё уже суетятся мужики, готовясь грузить туда известь. Остановил их жестом.
– Не известь. Кирпич.
– Э, нет, – мотнул головой широкоплечий бородач с загорелыми до черноты руками. – Нам Хорг велел известь грузить, значит грузим известь.
– А я говорю, кирпич жечь надо. – вздохнул я, – Известь вон, ещё яму копайте и жгите сколько хотите, никто не запрещает.
– Но Хорг…
– Идите и спросите у него, – отмахнулся я. – А ты пока кирпичи сюда таскай, те, что подсохли. Вчерашние.
– В смысле вчерашние? – бородач уставился на меня так, будто я предложил ему зажарить и съесть собственную лопату. – Им сохнуть недели две надо, не меньше! Я как‑то лепил кирпичи, знаю, что говорю!
– Эти сохнут быстрее, – вздохнул я. – Не спорь, просто сделай.
– Так они же развалятся все! Зачем добро переводить впустую? – бородач явно собирался стоять насмерть, но остальные уже подхватили его под локти и повели к навесу, вспомнив, видимо, наставление Хорга. Что со мной лучше не спорить, а если уж споришь, то представлять, что споришь с самим Хоргом. А спорить с Хоргом в деревне не любит даже староста, занятие это бесполезное, а для многих ещё и болезненное.
Кирпичи натаскали, и я принялся за закладку. Нижний ряд выложил на ребро, с промежутками в полпальца между кирпичами, чтобы горячий воздух проходил свободно и равномерно прогревал все заготовки.
Промежутки важны, без них центральные кирпичи получат меньше жара, чем крайние, и обжиг выйдет неравномерным, одни перегорят, другие останутся сырыми. Второй ряд положил поперёк первого, со смещением, так чтобы каждый кирпич верхнего яруса опирался на два нижних, и между ними оставались щели для потоков пламени. Между рядами просыпал тонким слоем железного угля, не жалея, потому что уголь при горении отдаёт Основу, и она пропитает заготовки дополнительно, а жар от него ровнее и стабильнее, чем от обычных дров.
Третий и четвёртый ряды легли по той же схеме, а сверху накрыл яму черепками, оставив небольшой продух для тяги. Черепков хватало, с прошлых обжигов скопилась целая куча, и пригодились они как нельзя кстати.
Поджёг снизу, сухие щепки занялись мгновенно, и через пару минут из щелей между кирпичами потянулся густой дым, а жар начал нарастать, подкармливаемый железным углём. Да уж, в горне, конечно, удобнее жечь, чем в ямах. Да и выхлоп из горна куда выше, там кирпич нагревается постепенно и пропекается равномернее, а тут точно будут потери. Там ведь камера закрытая и можно регулировать подачу точнее, а тут только черепки сверху. Но с другой стороны, отвердителя нам тоже надо много, и расколотые кирпичики подойдут для этого прекрасно.
Кстати об отвердителе… А Что если укрывать известь при обжиге глиняными пластинами? Просто слепить их на месте, чуть дать подсохнуть и накрыть сверху вместо обычных черепков. Известь будет обжигаться внизу, как и положено, температура в яме вполне достаточная, но и глина поверх неё тоже обожжётся!
Да, потрескается, да, потеряет товарный вид и к концу обжига превратится в груду бесформенных корявых обломков. Но это будет обожжённая глина, которую потом всё равно молоть в муку, и для отвердителя такая вполне сгодится. Остаётся только подобрать толщину пластин, чтобы и не развалились раньше времени, и пропеклись насквозь.
Работяги тем временем закладывали следующую яму по технологии Хорга, засыпая известняк и перемежая его углём. Подошёл к куче глины, зачерпнул хороший ком и принялся месить ногами, расплющивая в лепёшку. Особо не гнался за формой, больше следил за толщиной, решив попробовать сантиметра три, и старался, чтобы получилось равномерно, без тонких мест, которые прогорят в первый час.
Налепил пластин с десяток, одну за другой, и под озадаченные взгляды мужиков уложил их поверх ямы вместо черепков, внахлёст, прикрывая каждую предыдущую краем следующей.
– Не разжигайте пока, – предупредил. – Часа два подождите, пусть подсохнут, потом огонь.
Бородач открыл рот, явно собираясь высказать всё, что думает о глиняных крышках, юных выскочках и нездоровых экспериментах, но посмотрел на остальных, увидел, что никто не поддерживает бунт, и промолчал.
Работа вокруг тем временем не думала останавливаться ни на минуту. Площадка гудела и шевелилась, ни одной праздной пары рук, и стройка ускорилась настолько, что стала неузнаваемой по сравнению со вчерашним днём. Хорг сумел организовать мужиков, раздал каждому задание, пригрозил лично и персонально, а сам куда‑то свинтил и никак не возвращается.
Ну, раз он ушёл гулять, то и мне можно отлучиться. Пойду в лес, может получится вернуть своё ведро, которое бросил в прошлый раз, заодно накопаю бурой глины. Всё равно к вечеру обожгутся формочки, узнаю на практике, что делает руна восстановительного типа, и заодно попробую на новых заготовках другой материал. Может что‑нибудь из этого и выйдет. Да и куча железного дерева как‑то подозрительно не растет, надо бы с этим что‑то делать.
Взял лопату на всякий случай, прихватил ведро, а то вдруг старое голем унес, и поковылял в сторону ворот.
Вот только до леса дойти не удалось, потому что Хорг обнаружился именно там, у северного прохода, и сейчас спорил с Гундаром, энергично тыча пальцем в яму под фундамент. Рядом мужики спокойно разгружали корыта, ссыпали в кучи щебень, складывали мешки с кирпичной мукой, сваливали прутья железного дерева и песок. Две телеги уже разгрузились и покатили обратно, осталось только вёдра с известковым тестом поставить.
– Да давай тогда по десять шагов выкопаем! – продолжал ругаться Хорг, размахивая руками так, что ближайший мужик пригнулся и отступил на безопасное расстояние. – Вы тоже не борзейте! Сначала же договорились, два шага на два шага, чего началось‑то?
– Два на два мало, – Гундар стоял неподвижно и говорил ровно, без намёка на спор в голосе. Всё давно решил, а слова произносил скорее для порядка. – Обороняться будет неудобно, надо делать шире, три на три.
– Шире‑то шире, но Кральд мне сроки поставил, а не тебе! Это вдвое больше работы!
– Три так три, – я подошёл и встал рядом. – Управимся. Нам ведь выделят больше средств и людей, я правильно понимаю? – кивнул Гундару.
Тот никак не отреагировал. Стоял, смотрел перед собой и молчал, и лицо, которое давно забыло, как улыбаться, не выразило ровным счётом ничего.
– Ну а если не выделят, – продолжил я, – просто объясним это Кральду. И укажем, по чьей вине сорваны сроки.
Гундар чуть дёрнул бровью, и этого оказалось достаточно. Услышал, принял к сведению, выводы сделал.
И ведь действительно, башня два на два это несерьёзно. Наверху пришлось бы толкаться локтями, а в бою давка смертельно опасна. Три на три тоже не дворец, но хотя бы развернуться можно, и пару лучников поставить, и укрытие организовать.
Ну и это повод выбить побольше ресурсов и заставить всю деревню пахать на стройке. Стройке, от которой моё Созидание полетит к потолку. А вот что делать с Разрушением, по‑прежнему непонятно. Ходить каждый день к голему и как безумец с лопатой бросаться на него в рукопашную? Других вариантов не вижу. Искать больших големов и колотить их подручными средствами, пока Разрушение не подтянется хотя бы до приличного уровня. Перспектива не самая вдохновляющая, но выбирать не из чего.
– Копайте заново, – бросил Хорг первому попавшемуся мужику. Впрочем, сам к чести своей взял лопату и пошёл рыть, не дожидаясь никого.
Мужик вздохнул и присоединился, а за ним потянулись и остальные.
– А я чего? – невинно поинтересовался я, перехватив тяжёлый немой взгляд Хорга. – У тебя же правда лучше получается копать, я в этом деле пока неопытен. Лучше постою, посмотрю, как это делают профессионалы…
Лицо Хорга начало наливаться цветом спелой свёклы, вены на лбу вздулись и запульсировали в ритме, несовместимом с душевным спокойствием. Подождал, пока давление достигнет критической отметки, и мягко добавил:
– Ладно, на самом деле железного дерева совсем мало за утро набралось, пойду проверю, чего Тобас бездельничает.
– Дело хорошее, дерево нужно, – выдохнул Хорг, и зубы его разжались ровно настолько, чтобы слова могли протиснуться наружу. – Всё, иди, не раздражай. Как заливать будем, чтобы прибежал сразу. Понял?
– Не понял, а даже усёк, – улыбнулся я, закинул лопату на плечо и зашагал в сторону железной рощи.
И действительно, чего это Тобас расслабился? Надо бы его подогнать как‑нибудь, а то железного дерева нужно столько, что одним топором за неделю не управишься.
Глава 3
По тропе к железной рощице шагалось легко, даже с лопатой на плече и пустым ведром в руке. Но хотя бы погода прекратила вот этот свой нецензурный шепот, солнце выглянуло окончательно и хотя бы делает вид, что пытается греть.
Навстречу попались двое парней, тащивших на плечах сноп тонких железных прутьев, перехваченных еще одним таким же прутом. Поздоровались молча, на ходу, и разошлись каждый в свою сторону. Арматура всегда в деле, её сейчас на площадке уйдет столько, что любой запас покажется недостаточным.
Больше по пути никого не встретил. Лес стоял тихий и спокойный, только птицы перекликались где‑то в верхушках, и то с такой ленцой, будто обсуждали планы на вечер и сошлись во мнении, что торопиться некуда.
А вот у самой рощицы оказалось неожиданно людно. На поляне перед опушкой, где шипастые корни ещё не добрались до дёрна, расположилась целая толпа молодёжи. Человек семь или восемь, точно считать не стал, потому что при виде этой компании в голове немедленно зазвенел колокол тревоги. Ребята сидели кружком вокруг костерка, жарили на прутиках грибы и переговаривались так беззаботно, будто собрались на пикник, а не рядом с рощицей, откуда до ближайшего зверья полчаса неторопливой прогулки.
Перехватил лопату поудобнее и начал мысленно перебирать ругательства, подходящие для конкретного случая. Потому что среди этой весёлой компании где‑то должен быть Тобас, и если он сидит тут и жарит грибочки вместо того, чтобы рубить деревья, у нас с ним состоится содержательный разговор. И содержание этого разговора не обещает ему ничего приятного.
Мостки‑то он небось вообще забросил, и сейчас вся просека заросла шипами, а прогоны разорвало к чертям, потому что кое‑кто их опять не убрал на ночь. Картина рисовалась настолько убедительная, что я уже начал прикидывать, как именно донести до старосты, что его сынок вместо работы устроил лесной пикник с грибами и друзьями.
Но мостки оказались на месте. Правда, это слово употребляю с большой натяжкой, потому что от моих прежних переносных прогонов на ножках не осталось и следа. Вместо полноценной дорожки шириной в полметра, на которой можно стоять двумя ногами и удобно замахиваться топором, теперь тянулись узкие расколотые бревнышки сантиметров двадцати‑тридцати шириной, брошенные на поперечные брёвна. Между ними зияли промежутки, через которые приходилось перепрыгивать, потому что длины досок явно не хватило, чтобы проложить сплошной настил.
Ну, Тобас сам рубит, и если ему так удобно, то пусть мучается. Меня больше интересовало другое, на мостках никого нет. Они ведут вглубь рощицы, к просеке, и Тобас явно где‑то там, внутри.
Проскакал по шатким доскам, стараясь не задерживаться на одном месте дольше секунды, пробрался между срубленными стволами и обнаружил кое‑что любопытное. Ноги встали на плотно идущие друг за другом пеньки, поверх которых лежали обычные брёвнышки, и чувствовали себя при этом вполне уверенно. Некоторые пеньки Тобас даже подровнял, срезав острые края, чтобы те не впивались в подошвы, а в остальном работал просто с набросанных сверху стволов. При этом шипы до такой импровизированной платформы не доставали вовсе.
А ведь я об этом даже не задумывался. Пеньки‑то шипами не обрастают, корневая система хватает всё, что лежит на земле, но собственные срезы оставляет в покое. Выходит, надо было просто прорубаться поглубже в рощицу и спокойно работать уже там, на пеньках, без всяких переносных прогонов и танцев с перестановками. Иногда чужой опыт обесценивает собственный так стремительно, что остаётся только признать очевидное и промолчать.
Собственно, стоило только пробраться в просеку, как обнаружил там Тобаса. И выглядел он, мягко говоря, неважно. Сидел под навесом, который когда‑то сделал я и который Тобас перетащил сюда для защиты от листьев, топор прислонён к ближайшему железному стволу, глаза закрыты. Лицо бледное, руки повисли вдоль тела безвольными плетьми, и вся поза выражала такую степень опустошения, какая бывает после тяжёлой болезни или трёхдневного голодания.
– Чего расслабился? – усмехнулся я. – Или деревья тебя победили?
– Ой, да иди ты, Рей, – Тобас собрал последние силы и махнул рукой. – Отдышаться надо…
И действительно, даже без анализа видно, насколько Тобас выжат. Основы в нём осталось меньше единицы, и это увидит любой уважающий себя практик. Сам таким же вареным овощем валялся, когда расходовал всё до донышка. Ощущение незабываемое, врагу не пожелаешь, а если пожелаешь, то только самому противному.
А топор, прислонённый к дереву, рассказывал свою историю не менее красноречиво. На лезвии виднелись зазубрины, и немало. Видимо, пытался рубить без Основы, когда запас закончился, и вышло откровенно так себе. Железное дерево без Основы рубить всё равно что биться лбом о стену в надежде, что стена сдастся первой.
Топор такого не выдерживает, и каждый удар рискует оказаться финальным. Теперь ещё и перед Хоргом оправдываться придётся за покалеченный инструмент. Хотя, может, додумается приплатить кузнецу, чтобы тот подправил незаметно. А может и не додумается, самонадеянности у Тобаса всегда было больше, чем осторожности.
Надо бы, кстати, подумать о нанесении рун на топор, чтобы рубить было удобнее. Вот только руны следует наносить в процессе создания инструмента, а не спустя пару лет после ковки, иначе толку от них не будет. Или будет? Вопрос интересный, и однозначного ответа у меня пока нет. Когда‑нибудь поэкспериментирую с этим, если руки дойдут. Впрочем, руки вечно заняты чем‑то более насущным, так что «когда‑нибудь» может наступить не раньше следующего года.
А вот что делать с Тобасом, решительно не знаю. У меня самого шесть единиц Основы, свидетелей вон полная поляна, и железного дерева решительно не хватает. Хоть бери да раскрывай все карты.
Вчера сделали какие‑то запасы угля, и я рассчитывал, что этого хватит минимум на неделю, но теперь темпы возросли многократно, появились и продолжают появляться новые ямы, а угля стало только меньше. Берёзу что ли жечь? Но обычный уголь из обычного дерева Основу не передаёт, от него толку немногим больше, чем от обычных дров.
– Что, совсем пусто? – присел рядом с Тобасом, и тот молча кивнул.
– Зато какая тренировка получилась, – усмехнулся он. – Но сегодня я всё, точно не смогу рубить…
– Ну, значит помедитируй, отдохни. Вон, Сурик обедами иногда угощает, к нему обратись, чтобы увеличенную порцию выдал.
– Да сам как‑нибудь разберусь, без сопливых, – буркнул Тобас. – Ладно, посижу ещё, может пару штук срублю и пойду. Хоргу передай, что я сегодня выходной.
– Ага, передам, – кивнул ему.
Не стал дальше дергать Тобаса дальше и пошел думать, что делать. Свернул в сторону ручья, не забывая периодически оглядываться и замирать, прислушиваясь к лесным звукам. После истории с големом и сумеречниками расслабляться в лесу перестал вовсе, каждый хруст ветки заставлял напрягаться.
Тобас явно не тянет таких объёмов, его одного на рубку не хватит. Привлекать к рубке можно только практиков, а все практики в деревне мнят себя великими воинами и охотниками, и пускать Основу могут только на действительно важные для них дела. И рубка дров в их списке важных дел явно не значится.
Выходит, подменять Тобаса могу только я. Но если я встану к деревьям с топором, то некому будет заниматься кирпичами, ставить печати, контролировать производство и стройку. А это проблема куда серьезнее нехватки железного угля. Одну дыру заткнёшь, три другие откроются, и каждая будет зиять с упреком.
Так, ладно, вроде бы где‑то здесь. Спустился к ручью, осмотрелся. Заглянул ниже по течению, прошелся выше, и спустя какое‑то время нашел своё перевернутое ведро, лежавшее на берегу среди камней. Ну, спасибо хоть не сломал в отместку, значит големы как минимум не злопамятные, уже радует.
При прошлой встрече с големом я его бросил и больше не возвращался, а ведро ценная вещь, за него медяки плачены. Наполнил оба ведра отборной бурой глиной, утрамбовал ладонями и решил в этот раз не искушать судьбу. Плеснул воды сверху, чтобы глина не подсыхала, отнес сразу к рощице и поставил в тенек.
Ну а теперь можно смело и налегке вернуться к ручью и продолжить разведку, а может и вовсе, претендовать на что‑то большее.
Да, Эдвин предупреждал, что не надо отрезать от голема куски, иначе тот начнет прилеплять к себе всякую грязь, и чистота снизится, а вместе с ней качество и вместимость. Нам такое не нужно, ведь судя по лицу Эдвина, когда он произносил слово «чистота», тема эта для него серьезная, почти священная.
Но кто мне запрещает просто пообщаться с големом? После каждой нашей встречи я возвращаюсь домой с подросшим Разрушением, и упускать такую возможность было бы глупо. Буду бить ему только по голове и корпусу, авось ничего не отвалится, и он останется таким же условно целым, как и сейчас. План звучит просто, хотя в жизни наверняка окажется гораздо сложнее, но когда это меня останавливало?
Вернулся к ручью и начал бродить вдоль берега в поисках приключений. Сегодня нет задачи нанести серьезный ущерб голему, надо только заставить его шевелиться и ткнуть пару раз лопатой. Разрушение само подрастёт, а я получу бесценный опыт взаимодействия с глиняным чудовищем, которое по непонятной причине все еще на меня обижается.
Минут двадцать пришлось гулять, и уже почти решил, что голем куда‑то ушел по своим глиняным делам или отправился на лечение к другим големам…
Но в какой‑то момент взгляд зацепился за глиняную глыбу, торчавшую из берега неподалёку. Ага, прячется, скотина! При первой встрече голем тоже выглядел как неприметный кусок глины, и столкновение с ним оказалось неожиданным, но сегодня все будет по‑другому. Тихо подошёл ближе, старательно изображая праздного грибника. Когда подобрался достаточно, напитал лопату Основой, покрыв лезвие сверкающей полоской, и что есть дури вонзил штык в глиняную массу.
– Ха!
Радостно воскликнул и ткнул ещё раз, рассекая глыбу надвое. Потом ещё пару раз ударил, глина развалилась, и ничего интересного не произошло. Схватил отсечённый кусок, помял в руках. Нет, тут не поспоришь, кусочек вполне сносный, но это явно не плоть голема, как её называет Система. Просто добротная бурая глина, точно такой же я полные вёдра уже набрал.
Обидно, между прочим. Настолько обидно, что решил пройти дальше вдоль ручья, хотя это и может быть опасно. Но рисковать иногда необходимо, без этого я бы так и лепил кирпичи из речной глины, не подозревая о существовании особых материалов.
Прошел ещё метров сто и встретил крупный наплыв глины на берегу. Внушительный, выше роста взрослого человека и значительно шире. Такой кусок можно неделю добывать, если ковырять по паре ведер за раз. Ну и этот наплыв точно не голем, тот знакомый товарищ был раз в пять мельче. Перехватил лопату, ткнул наугад…
А наплыв поднялся на ноги и удивлённо уставился на меня мерцающими жёлтыми глазами.
[Путь Разрушения I: 29 % → 30 %]
Да ничему жизнь не учит! Об этом подумал, уже пробежав метров триста, причём по времени это заняло даже меньше, чем обычная стометровка. Ноги сами несли, и каждый шаг отдавался в рёбрах, которые при виде здоровенного голема решили, что организму лучше находиться как можно дальше от этого места.
Большой и жирный голем оказался не таким шустрым, как его мелкий сородич, а может, просто не стал преследовать, кто его знает. Но даже так до железной рощицы я добрался в рекордные сроки и только на месте осознал, что дыхание не сбил. Точнее, сбил, но уже когда остановился, до этого про дыхание вспоминать не приходилось вовсе.
И что мы поняли из всего произошедшего? Не каждая куча глины на берегу является големом, но голем вполне может выглядеть как обычная куча глины. Независимо от размеров, причём. И скорее всего это был не мой знакомый товарищ, а совершенно другой, если только у первого за сутки не отвалился нос и он не увеличился в пять раз. Стоит у Эдвина уточнить, как быстро они вообще растут.
На самом деле даже рад. Наличие более крупных големов означает, что дефицита особой глины можно не ждать. Надо просто искать внимательно, пройтись по ручью, изучить все наплывы. Ну а дальше дело за малым, надо прикончить этого здоровяка и как‑то перетаскать полученную глину домой. Хотя последнее уже не проблема, ведь если тебе тяжело что‑то нести, просто представь, что ты это стащил, и сразу полегчает.
Тобас уже ушёл, как и его шумная группа поддержки, и у рощицы стало совсем тихо. К слову, мостки аккуратно сложены в сторонке, хотя в прошлый раз Тобас ворчал, мол, это не его работа и это я должен обеспечить безопасный проход по шипастым корням. Ничего, не сломался же пополам, начал ответственнее следить за инвентарём.
Но мысли снова вернулись к добыче железного дерева. Вряд ли староста пойдёт на стройплощадку и станет этим заниматься. А Кейн и подавно, он скорее зарядит мне подзатыльник за такое предложение, чем руну на формочке. С другой стороны, может и не зарядит… Да и если зарядит, то вряд ли сильно.
Проблему с деревом всё равно надо решать, и вариант вырисовывается всего один: нужен практик, и желательно сильный.
Взял ведра и зашагал обратно в деревню, потому что практики водятся только там. У ворот притормозил и заглянул в котлован, где шла подготовка ям под фундамент привратных башен. Ямы расширили до задуманных трех метров на три, чтобы основание получилось достаточно массивным для каменной кладки, и уже начали подкладывать опалубку. После заливки её снимут, обмажут стенки пеком, и эта красота будет стоять здесь столетиями, независимо от планов и действий наших врагов.
– Так, опять ты? – Хорг коротко отвлекся от втыкания прутков в дно ямы. – Чтоб через час тут был, понял? Закончим как раз и заливать будем, а ты с этими прутками что‑нибудь сделаешь, усёк?
– Ну… – я даже завис на пару секунд. Это он говорит о пропитке Основой? Нет, то что Хорг не такой дурак как может показаться я понял давно, но такой проницательности точно не ждал. Хотя, может это я сейчас себе напридумывал и Хорг имеет в виду не Основу, а проверку соединений. Все‑таки идея с арматурой моя, и он это понимает.
В общем, кивнул ему и припустил в сторону дома. Там сбросил ведра, плеснул еще воды поверх глины, чтобы не пересохла, заглянул к Сурику и убедился, что у мальчишки всё в порядке. Потом побежал на свой участок, где формочки и кирпичи дожидались внимания.
Там тоже быстренько всё осмотрел, поставил с полсотни печатей на готовые заготовки, перезарядил формочки, чтобы хватило ещё на пару часов лепки, и пошёл договариваться. Без этого никак, увы, общаться с людьми надо в любом случае.
С кем именно? Ну так с практиками, с кем же ещё. Все вокруг только и твердят, что у меня точно не получится никого уговорить, но раньше все точно так же твердили, что мне нельзя доверять строительство дозорной вышки. И что в итоге вышло? Получилось же, верно? Не с первого раза и не без косяков, но вышка стоит, крыша не течёт, стражники довольны.
Вариантов не так уж и много, если так подумать, так что сначала направился к Эдвину. Он как раз уже проснулся и теперь вел беседу, к моему удивлению, даже не с растениями, а сам с собой. Сидел во дворе, строгал какую‑то деревяшку и попивал зелье из глиняного флакона.
– Эдвин! – помахал ему. – А я как раз по делу, и очень рад, что ты ничем не занят.
– Ничем не занят? – старик перевёл на меня взгляд. – Это ты называешь «ничем не занят»? Я тут Руперта воспитываю, а ты говоришь «ничем не занят»! – возмутился он, указывая взглядом на деревяшку, которую обстругивал.
– Руперта? – не понял я.
– Да вот, прививаться не хотел, дохлым притворялся. А я ему говорил, что если не будет слушаться, я из него кол сделаю и потом придумаю, куда этот кол воткнуть! – Эдвин погрозил деревяшке ножом. – Вот ты как раз вовремя появился, я кол почти доделал, а куда воткнуть, ещё не решил.
– Давай без кола, – поднял руки в примирительном жесте. – Вон, лучше забор им подопри, а то не сегодня так завтра рухнет, – указал на его покосившийся забор, который стоял по диагонали к земле и держался исключительно на упрямстве и Эдвиновых зарослях, обвивших столбы так плотно, что жерди давно стали лишь декоративным элементом. – Я же по делу пришёл, Эдвин. Вот скажи мне, ты же опытный сильный практик, верно? Я слышал, что по силе не уступаешь, а возможно даже слегка превосходишь стражника Малга!
– Чаво? Малга? – завис на секунду старик. – Так он же даже не практик!
– Я в курсе. Но и ты не молодой уже, – пожал я плечами.
Судя по стремительно набухающим венам на шее деда, до него наконец начало доходить.
– Да чтоб меня, Эдвина, сравнивали по силе с каким‑то стражником⁈ – подскочил он и угрожающе направил на меня свежевыструганный кол. – Ну всё, малец, лучше беги…
То что нужно, именно это и требовалось! Вместо побега я решил воспользоваться моментом. Ярость кипит в старике, и у меня есть отличная идея, как направить это кипение в полезное русло.
– Просто железные деревья некому валить, а с ними только практики справляются, – честно признался ему. – Не поможешь? Там пару ударов хотя бы, без Основы топор как в стену врезается, бесполезно даже пытаться.
– Дурак что ли? – Эдвин явно не ожидал, что разговор развернётся настолько быстро. – А сам чего не рубишь?
– Я бы и рад, но Основы не хватает на всё, – развёл руками.
– Ага, не хватает. А ещё мозгов не хватает, – помотал головой Эдвин.
– А в чём проблема‑то? Я даже топор дам, а тебе только немного помахать, и всё, – не понял, почему он отказывается. Ладно охотники, те твердят, мол, вдруг война, а мы устали. А Эдвину‑то чего силы копить? Всё равно только и делает, что сидит и ромашкам в любви признаётся.
– Так если бы мозгов тебе хватало, ты бы знал, что у всех свой путь, – обречённо вздохнул он. – Вот у тебя путь тупицы, а я природу чувствую. – Старик махнул рукой. – Всё, иди уже, а то каждый раз как тебя вижу, сразу расстраиваюсь, что нет у нашего мира будущего. А если и есть, то совсем тупое.
На этом он вернулся к строганию кола и всем видом показал, что разговор окончен.
– То есть ты не смог бы свалить железные деревья? Серьёзно? – помотал я головой. Честно говоря, думал, что этот старик посильнее.
– Да смог бы конечно, но не буду, – пожал плечами Эдвин.
И вот зачем были все эти умные речи про путь? Так бы и написал на лбу навозом «ленивая жопа», и я бы не тратил время на уговоры, а сразу пошёл искать желающих дальше. Впрочем, озвучивать это я поостерёгся, развернулся и зашагал прочь, на ходу прикидывая следующую жертву.
Кто там у нас на очереди? Староста? Нет, его оставлю на десерт, всё‑таки с деловыми предложениями к нему лучше приходить после того, как все остальные отказали, для убедительности. Сперва стоит поискать менее занятых, например Вельта или Кейна. Вот, Кейн может и не сразу послать, а может даже посоветует, к кому обратиться. А может и просто даст подзатыльник… Но ведь есть лишь один способ узнать наверняка.
Участок Кейна нашёлся в южной части деревни, и дорога заняла совсем немного времени. Небольшой, если сравнивать с тем же Эдвином или Хоргом, зато ухоженный настолько, что хотелось спросить, не нанял ли он для этого отдельного человека. Сруб из добротных брёвен, подогнанных друг к другу так плотно, что между ними не пролезет и лезвие ножа, крыша черепичная и без единой кривой пластины, рядом приземистая бревенчатая банька, тоже добротная и основательная. Даже забор стоял ровно, без намёка на ту живописную кривизну, которой славятся деревенские ограды.
Вдоль южной стены дома тянулся небольшой огород, и вот тут начиналось странное. Грядки засажены какой‑то травой, которую я определенно никогда не видел на деревенских участках. Ни морковки, ни репы, ни лука, только незнакомые стебли с листьями разных форм и оттенков, от серо‑зелёного до почти фиолетового. Охотничьи штучки, надо полагать, какие‑нибудь приманки или отпугиватели, потому что при такой профессии знать местную флору нужно не хуже Эдвина. А может и вовсе, балуется варкой зелий, кто ж его знает, этого Кейна.
Ещё я заметил мешок, подвешенный на толстой верёвке к перекладине между двух вкопанных столбов. Обычно такие набивают песком, чтобы отрабатывать удары, видел подобное ещё в прошлой жизни. Подошёл ближе, пощупал, и стало понятно, что набит он щебнем, довольно крупным и плотно утрамбованным. Колотить по такому голыми руками означает в лучшем случае разбить костяшки до крови, а в худшем остаться без пальцев.
Сам Кейн обнаружился за домом, у небольшого костра. Сидел на чурбаке, вытянув ноги к огню, и помешивал что‑то в закопчённом котелке, подвешенном над углями. Из котелка поднимался пар, а вместе с ним запах, от которого желудок немедленно напомнил, что обед прошёл мимо.
– О, Рей, – Кейн поднял взгляд и улыбнулся. – А чего это не работаешь?
Он отпил из глиняного пузыря, неторопливо утёр губы тыльной стороной ладони и откинулся назад, всем видом показывая, что лично у него дела идут прекрасно.
– Стройка же в самом разгаре, насколько я помню. Или уже всё построил?
– Да вот… – я вздохнул так обречённо, как только смог, пытаясь показать уровень своего отчаяния. – Встать работа может, вот и ношусь по деревне, как подожженный.
– А что не так? – Кейн удивлённо приподнял бровь. – Я тут недавно заглядывал к вам за частокол, вроде работа идёт. Да и ямы уже выкопали под башни, правда не знаю, зачем такие глубокие. Но выглядит добротно, Хорг по совести взялся за дело.
– Так‑то оно так, но стройка – это не только кирпичи класть. – развел я руками, – Эти кирпичи надо вылепить, обжечь, подготовить раствор. Много чего надо сделать, и если выпадет всего один этап, остальные полетят следом.
