Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 86 страниц)

– Маленько это, видимо, полкилометра, – хмыкнул я, перешагивая через ствол, который лежал поперек тропы, перерубленный пополам чем‑то, что явно не было топором.

– Ну а я чего, я же не нарочно, оно само все повалилось, когда я упал. Встал, а оно уже лежит. – обиженно протянул он, – Ну и дальше тоже, я же не виноват, что деревья такие хрупкие.Может там просто корни подгнили, не знаю. Или нет! Короед жеж! Ууу, падлюка какая, все деревья попортил, гад такой…

К железной роще подошли через полчаса, перебравшись через последние завалы, но тут ничего толком и не изменилось со вчерашнего дня.

Эдвин, не говоря ни слова, перебрался по поваленным стволам к пню, положил на него ладонь и закрыл глаза. Все замолчали и стояли, глядя, как старик стоит неподвижно, чуть наклонив голову, будто прислушивается к чему‑то, чего больше никто не слышит. Прошла минута, другая, и я почувствовал легкое колебание Основы, едва уловимое, на самом пороге восприятия.

А потом Эдвин расхохотался, причем от души, запрокинув голову и хватаясь за живот, и хохотал так заразительно и долго, что Больд заулыбался, хотя явно не понимал причины, а мужики переглянулись с легким беспокойством на лицах.

– Ну? Чего хоть ржешь? – первой потеряла терпение Дагна, когда прошло минуты две, а Эдвин все не унимался.

– Ха! – он схватился за живот обеими руками, от одной толку уже не было. – В общем, вон, – указал посохом куда‑то на край рощицы, где остался небольшой островок уцелевших железных деревьев. – Видите, которое повыше? Оно теперь главное! Ха‑ха‑ха!

– И что, что оно главное? – не выдержал уже я, терпение на исходе, а полезной информации пока ноль.

– Да потому что у них иерархическая система, балда ты стоеросовая! – Эдвин вытер слезы и попытался успокоиться, но его снова накрыло, и он засмеялся, только уже тише. – Самое сильное дерево всегда растет в центре, а вокруг ставит слабых, как живой щит. Если будут ломать лес, до главного не доберутся, пока не перемолотят всю свиту. Защитная стратегия, между прочим, не хуже твоих стен, и работает тысячи лет без всякого жидкого камня.

– Ага, только Больда в расчет никто не брал, – заметил я.

– Вот именно! – Эдвин снова прыснул. – Ну и этот, – он ткнул посохом в пень, – ослаб. Он теперь не главный, его понизили, можно сказать, в рядовые. Новое дерево приняло на себя управление, забрало все связи, и теперь этот пенек просто висит на корнях и жрет ресурсы, которые ему уже не полагаются по чину.

– Так сдох он или не сдох? – замотал я головой, потому что ботанические подробности интересны, но мне нужен конкретный ответ.

– Живой он, да, – Эдвин похлопал по пню ладонью. – Но теперь обычный рядовой, без привилегий. Так что забирайте смело, рощица не вымрет. Мельче станет, конечно, потому что размеры рощи зависят от размера главного дерева, а нового главного ты сам видишь, оно раз в десять поменьше прежнего. Но жить будет, и через несколько лет оправится, если не будете больше ничего ломать.

– А если мы и те деревья потом возьмем? – уточнил на всякий случай.

– Вот те как раз не трогайте пока, – Эдвин поднял палец. – Им обжиться надо, корни перестроить, новую иерархию выстроить. Дайте хотя бы сезон, а лучше два. А вот эти, – он обвел посохом поваленные стволы вокруг пня, – эти забирайте, они уже отключены от системы, корни к ним тянут последние соки по привычке, но скоро перестанут.

– Ну вот так сразу и надо говорить, – кивнул Эдвину, информация ведь и правда бесценная. – Благодарю, что разъяснил. Ну а теперь, – посмотрел на остальных, – давайте выдергивать пень, раз можно.

– Только поаккуратнее, – добавил Эдвин, отходя на безопасное расстояние. – Живое все‑таки, и между прочим, матерится так, что даже мне неловко за него.

– Раз матерится, будем аккуратнее, – согласился я и засучил рукава.

Сразу приступили к работе, потому что время дорого и стоять разглядывать пень можно до вечера, а толку от этого никакого. Обступили его с трех сторон, и начали обкапывать корни. Шипастые, заразы, и даже под землей норовили воткнуться в ладонь, но если работать осторожно, не хватаясь за сам корень, а подрывая грунт вокруг, то вполне терпимо. Больд при этом оказался незаменим, потому что тяжелые стволы, лежавшие вокруг, он перекидывал как прутики, освобождая подходы и расчищая место для работы. А главное, мостки сооружал, ведь по земле особо не погуляешь. Ну ладно, не сооружал, а просто накидывал бревна.

Земля поддавалась неохотно, корни уходили глубоко и ветвились, и каждый из них приходилось аккуратно обнажать, прежде чем подрубать. Лопатой копали, руками выгребали, и периодически кто‑нибудь из мужиков шипел сквозь зубы, напоровшись на очередной шип, который притаился в грунте и ждал свою жертву.

Но дело шло, и примерно через час пришло подкрепление, десяток копателей из бригады Хорга, которых староста, видимо, отправил вслед за нами. С ними работа пошла втрое быстрее, одни копали, другие оттаскивали землю, а третьи подрубали корни, которые уже обнажились достаточно. Корни, кстати, на глубине больше метра оказались совсем не такими злыми, шипы на них росли мелкие и редкие, а некоторые и вовсе были гладкими, видимо, на глубине защищаться не от кого.

Больд периодически наваливался на пень всем телом, пытаясь его расшатать, но тот сидел мертво, будто вросший в скалу, и даже не шевелился. Эдвин стоял в стороне, опираясь на посох, и наблюдал за процессом с искренним удовольствием, которое даже не пытался скрыть. Помогать отказался категорически, буркнув, что возраст уже не тот и лопата ему противопоказана.

– Рей! – послышался крик Дагны откуда‑то из ямы, и я сиганул к ней, чуть не навернувшись на мокром корне.

– Что такое? – смотрю, вроде на шипы не напоролась, стоит целая и невредимая, но при этом пялится на обычный корешок так, будто увидела на нем надпись с рецептом вечной молодости.

– Да вот, сам глянь… – она указала пальцем на темный комок грязи, повисший на корне.

Протянул руку, взял комок, оторвал от корешка, и тяжесть оказалась неожиданной, ладонь аж просела. Начал протирать грязь, счищая слой за слоем, и постепенно из‑под земли проступил тусклый металлический блеск.

– Мне ведь не одной кажется, да? – Дагна даже побледнела, хотя может показалось в полумраке ямы.

Продолжал протирать, и блеск становился все отчетливее. Комок размером с хорошую картошку, тяжелый, пальцами не разомнешь при всем желании. Постучал им по обуху топора, и звук получился чистый, металлический, без всякой двусмысленности.

– Давай дальше копать, чего стоишь? – только и выдавил я, мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга.

Схватились кто за лопату, кто за топорик, и начали рыть с удвоенной яростью. Копнули чуть глубже, а там еще один клубень, покрупнее прежнего, и тоже тяжеленный, будто кто‑то закопал тут горшок с железом. Сорвали и его, само собой, а потом обнаружилось, что не мы одни такие удачливые. С другой стороны ямы один из мужиков тоже нашел клубень, а на глубине от полутора метров они попадались все чаще, свисали с корней тяжелыми комками, только вместо крахмала в них чистый металл.

Если подумать логически, ничего удивительного тут нет. Железное дерево на то и железное, что вытягивает металл из почвы и отправляет в стволы, отсюда и невозможная твердость, и характерный блеск, который ни с чем не перепутаешь. А если дерево вытягивает больше, чем может переработать, то что? Верно, откладывает про запас, в клубнях на корнях, чтобы потом забрать, когда почва обеднеет.

– Да я чувствую, что металл отличный! – Дагна вытерла глаза тыльной стороной ладони, и я не уверен, что это от грязи.

Раскопки оживились мгновенно, ведь нет лучшей мотивации для копателя, чем блеск металла на дне ямы. Горка самородков у края росла с каждой минутой, и что приятно, никто не пытался утянуть находку себе. Все прекрасно понимали, что железо в руках кузнеца полезнее, чем в чьих‑то карманах, тем более когда кузнец стоит рядом и следит за каждым клубнем глазами голодной волчицы.

Прошло еще часа полтора, все перемазались с головы до ног, промокли от пота, но зато корневая система была обнажена почти целиком. Больд навалился на пень всем весом, и на этот раз он качнулся, совсем чуть‑чуть, но заметно. Подрубили еще несколько корешков, подкопали с дальней стороны, и Больд уперся снова. Мышцы на его руках вздулись так, что стало страшно за рукава, лицо побагровело, и с диким ревом, от которого где‑то вдалеке что‑то определенно упало, он перекатил пень набок, уложив его на заготовленные заранее бревна.

– Тащим к кузне! – рыкнул Больд, и на ближайшей березе сорвалась с ветки испуганная сойка. – Ой… Она сама улетела.

– Тащим, Больд! – крикнула Дагна, и я не припомню, чтобы когда‑либо раньше видел на ее лице такое искреннее счастья. Гордая, сдержанная, суровая кузнечиха, которая и улыбается‑то через силу, сейчас сияла так, что хоть факел гаси.

Ну, как водится, выдернуть оказалось чуть ли не легче, чем доставить. Впереди полоса препятствий из поваленных стволов и несколько километров пути, причем по бурелому, через который вчера с одним бревном шиполиста еле продрались. Благо хоть под гору, но даже с учетом уклона задача нетривиальная, потому что пень весит столько, что земля под ним продавливается на ладонь.

Сложили плот из бревен потолще, взгромоздили на него пень, и покатили, подкладывая снизу другие бревна в качестве катков и переставляя их по мере продвижения. Пень при каждом толчке норовил съехать набок, плот упирался в очередное препятствие, и приходилось его убирать, кочки срезать лопатой, камни откатывать в сторону. Прошли метров двадцать, и все повалились на землю, глядя в небо и просто дыша, сил не осталось даже на ругань.

– Ну чего, долго лежать собираетесь? – Эдвин стоял над нами и постукивал посохом по ближайшему бревну. – Жевяке кушать надо, он с голыми корешками долго не пролежит, засохнет к вечеру. Давайте уже, тащите!

– Так ты бы помог хоть, Эдвин! – простонал кто‑то из мужиков.

– Давайте давайте, я старый, мне нельзя, – отмахнулся тот и отошел на шаг, чтобы не мешать подъему.

Полежали, встали, покатили дальше… Но препятствий все больше, сил все меньше, и с каждым пройденным метром я все отчетливее понимал, что замахнулись мы чересчур широко. Расстояние до деревни, которое утром казалось пустяком, теперь растянулось в бесконечность, и пень на плоту выглядел издевательски неподвижным при каждой остановке.

– Может и правда камни тогда притащить на первое время? – выдохнул Больд, садясь прямо на землю, и земля под ним отозвалась глухим стоном. – Давно так не упахивался…

– Ну так ты после лесоповала не восстановился толком, – напомнил ему. – Сам же говорил, слабый пока.

– Ага, но и пень какой‑то неправильно тяжелый…

– Эх, ну бестолочи, а? – всплеснул руками Эдвин и посмотрел на нас так, что захотелось немедленно спрятаться за ближайшее бревно. – Откуда берутся‑то такие? Вот откуда? Нет, ну правда, я не понимаю!

С этими словами он перешагнул через лежащих нас, подошел к пню и положил на него ладонь. Короткая вспышка Основы, которую заметил, наверное, только я, потому что Дагна с Больдом в этот момент были заняты разглядыванием собственных мозолей. Корни шевельнулись, дрогнули, и пень встал на корешки и засеменил в сторону деревни, перебирая отростками, как паучок на тонких лапках.

Я аж подпрыгнул с земли, да и остальные тоже, зрелище было из тех, которые заставляют усомниться в собственном рассудке. Пень весом в несколько тонн, бодро семенил по лесной тропинке на собственных корнях, аккуратно переступая через бревна и огибая кочки.

– Эдвин! – выдавил я, когда голос вернулся. – А можно было вот так сразу, да? Мы тут два часа чуть не сдохли его тащить!

– Можно, – лукаво ухмыльнулся Эдвин, и в глазах его плясали такие веселые чертики, что захотелось его придушить. – А зачем?

Глава 4

Нет, бесполезно… Мозг тупо отказывался принимать информацию, и всё тут. Хотя глаза‑то видели, как пень прошагал мимо на собственных корешках, терпеливо подождал пока выкопаем ямку, а потом аккуратно сел в нее и даже пошоркал корнями, устраиваясь поплотнее.

Факт перед глазами: пень сидит в яме, корни растопырены в стороны и вгрызлись в грунт, верхний срез блестит на солнце, и если не знать предыстории, можно подумать, что он тут стоял всегда.

Эдвин, конечно, стоял все это время рядом и посмеивался, для него в этом нет ничего удивительного, а я вот до сих пор перевариваю увиденное. Более того, даже мысленно добавил строчку в список вещей, к которым никогда не привыкну, причем на почетную позицию сразу после храпа Ректа.

Впрочем, вот она кузня, почти готова. Горн стоит, пень‑наковальня на месте, и вроде бы все хорошо…

Но кузня готова лишь почти, остались еще кое‑какие дела. Труба на горне нужна высокая, без нормальной тяги ковать не выйдет, и это задача на сегодняшний вечер, когда Дагна достанет обожженный кирпич. Ну и стены бы, конечно, потому что сейчас у нас только корявый камышовый навес, который загорится от первой же искры, а искр в кузне, как водится, предостаточно.

– Так, все, я пошел! – рявкнул Эдвин и стукнул посохом о землю, будто ставил точку. – Если будете железяками какими подкармливать, пень будет рад. А так, я ему запретил расти вверх, только корни полезут, так что думайте с этим что‑нибудь.

– А ростки? – уточнил я.

– Могут полезть, – он пожал плечами. – Не знаю точно, оно ж живое, может и полезут. Ну, разберетесь как‑нибудь, не маленькие.

– Спасибо, Эдвин! – Дагна чуть не прослезилась, и голос ее дрогнул так, что я на секунду подумал, что и правда заплачет.

Оно и понятно, для нее это не просто пень и не просто горн, а все производство целиком, вся ее жизнь, поставленная на паузу с тех пор, как она сюда попала. Еще бы не прослезиться, теперь можно будет работать по‑настоящему, и мало того, она уже успела пару раз приложиться молотом к наковальне и убедиться, что поверхность держит удар как полированный камень, даже лучше.

На этом Эдвин ушел, ворча что‑то про глупую молодежь и ее восторги по пустякам, а мы стояли и смотрели на расширяющееся производство. Горн, наковальня, навес, и груда железных клубней у края, которые буквально недавно выковыряли из корневой системы.

Кстати, точно же… Пока все любовались пнем и проверяли, как он держит удар, как гасит вибрацию и насколько гладкий у него срез, я подобрал один клубень и взвесил в ладони. Увесистый, грязный, но под коркой земли определенно металл, это я чувствую без всякого анализа.

Но чувствовать и знать не одно и то же, а потому ладонь на клубень и единичка Основы улетает привычным маршрутом.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: корневой клубень железного дерева. Фрагмент]

[Материал: железо с послойной органической структурой. Чистота высокая, посторонние примеси отсутствуют]

[Прочность: средняя. Слоистость допускает расщепление при целенаправленном воздействии]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особые свойства: полурастительная природа материала. Слои формировались поэтапно в процессе накопления металла корневой системой. Структура напоминает годичные кольца, но состоит из чередования плотного железа и тонких органических прослоек]

[Основа: 19/20]

Ну что, как и предполагал, обычное чистое железо, без примесей и без сюрпризов. Взял второй клубень, поменьше. Опять единичка Основы, опять анализ.

[Основа: 18/20]

О как, сталь. Те же слои, тот же принцип, но железо тут с углеродом, и концентрация достаточная, чтобы система распознала разницу. Третий клубень снова показал чистое железо без углеродных добавок.

Получается, клубни вперемешку, как повезет. Где дерево вытягивало из почвы чистое железо, там и откладывало чистое, а где попадались углеродистые соединения, там формировалась сталь. Сортировать придется вручную, но это уже Дагнины заботы, ей с молотом по первому удару станет ясно, что перед ней.

Жаль, что не адамантий какой‑нибудь или мифрил, но кто ж у природы заказывал редкие металлы. Зато чистое, без шлака и без мусора, а для деревенской кузни это уже подарок, который невозможно переоценить.

И главное, где искать теперь понятно. После раскопок одного‑единственного пня набралось килограмм десять‑пятнадцать клубней, а что будет, если копнуть поглубже? А если покопаться в корнях других деревьев? Пеньков там сотни,даже тысячи, пусть они и поменьше, но кто знает, может клубней на них не меньше, чем на нашем.

Ладно, хватит мечтать… Посмотрел на солнце и понял, что у ворот меня уже заждались, а я тут рассиживаюсь и любуюсь металлическими корешками.

– Вы пока обустраивайтесь, – поднялся и отряхнул штаны. – Дагна, ты подумай, что где будет стоять, прикинь расстановку, и займитесь подготовкой к заливке.

– К какой заливке? – она непонимающе захлопала глазами.

– Ну, Эдвин же четко указал, корни живые. Ты как собираешься по колючкам ходить и ковать? Бревна каждый раз подкладывать? Нет уж, давай сразу плиту зальем, бетонную, и будем надеяться, что шипы ее не пробьют.

– Глубина с ладонь? – уточнила она, и в глазах уже заблестел деловой огонек.

– Да, около того, а снизу мелкого камня насыпь. Можешь крупный брать, а Больд его мелким сделает, так ведь? – кивнул нашему главному уничтожителю всего сущего.

– Хоть в муку перемолю, – усмехнулся здоровяк и для наглядности хрустнул костяшками пальцев, от чего у ближайшего навеса чуть покосилась стойка.

– Все, побежал, больше не могу задерживаться. – махнул им, – Вечером как кирпич достанешь, сразу положим трубу и будет тебе рабочий горн!

Побежал, и только по пути вспомнил, что нам бы для начала меха поставить на воздуховоды, так что сегодня вечером горн все еще не станет полноценным. Но грех жаловаться, у нас хотя бы рисуется общая картина, и картина эта все больше похожа на производство, а не на стихийное бедствие.

И хочу отметить, что эту кузню обязательно надо обнести стеной. Можно даже само здание из бетона отлить, со стенами в метр толщиной, не пожалеть на прочности. Тогда даже во время штурма работу можно не останавливать, а это дорогого стоит, ведь именно в бою кузнецу и положено работать, латать снаряжение, точить, ковать наконечники, пока бойцы держат стены.

Правда, тогда и дверь придется сделать серьезную, из двух слоев листовой стали с бетонной заливкой между ними. И с окошками что‑то придумать, потому что без вентиляции в глухой коробке не поработаешь, а большие проемы ослабят конструкцию. В общем, защитить здание надо, а в перспективе и подземный ход куда‑нибудь к центру деревни прокопать, на всякий случай.

Да, как обычно, планов целая куча, а на реализацию нет ни рук, ни времени. Но хотя бы с частоколом успеваем, отсюда уже слышны крики работяг и с одной стороны даже видно, как усиленная стена ползет вокруг деревни.

У ворот работа кипела во всю, Уль не стал меня дожидаться и правильно сделал, видел, как мы с пнем пробежали мимо, и понял, что это команда на старт. Ролики лежали на пеньке рядом с опалубкой, подошел, взял один, покрутил.

Ну, тут все как заказывал, хотя до идеала далеко. Оси Борн сделал подлиннее, как и просили, загнул на концах, и вмонтировать их в бетон, привязав к арматурным выпускам, не составит труда. Но покрыть бы смазкой, причем пожирнее, ведь без подшипников они и так будут тяжело ходить, а без смазки заклинят через неделю и поржавеют через две.

Но помимо бригады заливщиков, здесь же работали еще пятеро мастеров. Плотники вдвоем, Бьерн, который как раз закончил со второй крышей башни, и подмастерья. А сгрудились они все вокруг нескольких колючих бревен.

Да уж, долго мы с этим пнем провозились… Я‑то думал, что колючие бревна придется ждать, а они пришли даже раньше меня. По крайней мере пять штук, считая вчерашнее, и судя по всему еще несколько на подходе.

Мастера сейчас на этапе разрядки: тыкают бревна палочками, ждут, когда выстрелившие шипы уберутся обратно, и снова тыкают. Одно бревно уже устало колоться, запас Основы в нем иссяк, и с его обработкой закончили. Вырубили пазы, подготовили крепеж. Рядом лежали и железные бревна, но плотники подходить к ним почему‑то не спешили.

– О, пришел! – окликнул Ольд, но я покосился на Уля. Заливка идет, и возможно вибрировать уже пора… Но тот помотал головой, мол, рано еще, не долили.

– Давай‑давай, сам захотел из железного дерева лепить, теперь отдувайся, – Ольд ткнул пальцем в сторону железных бревен. – Со своим инструментом, а то мой убивать не хочется.

Ну что ж, отдуваться так отдуваться, сам как‑бы не спорю на эту тему, ведь кто если не я. Пока стоял и прикидывал, с чего начать, через ворота принесли еще бревно и бросили к остальным. Шипы вырвались из‑под коры, бревно впилось в землю дюжиной колючек, и плотники осыпали работяг бранью, мол, предупреждать надо, как теперь между бревнами ходить, левее надо было кидать и аккуратнее.

– Я тут все разметил, – Ольд подвел меня к железному бревну и указал на ровные расчерченные линии. – Надо вот так подрубить, а дальше уже сами все соберем. Но если ты не можешь, то давай подождем, сейчас кто‑нибудь из практиков подойдет. Я старосте рассказывал, он в принципе обещал помочь с резкой.

– Ну, пусть помогают, но и ждать не буду, – отмахнулся я. – сам начну пока, а там посмотрим, как пойдет. Как‑то же рубил эти деревья, и ничего, справлялся.

– Ну смотри, – Ольд прищурился. – Я ж не знаю, как там у вас, у практиков, дела обстоят. Ты же вроде какой‑то другой, не воин и все такое.

– Просто руки не из жопы, вот и вся практика. – усмехнулся я, – Все, занимайтесь шиполистами, я тут разберусь.

Взял топорик, примерился, и дальше все как на тренировках, не зря же зарядку делаю по утрам. Тем более вторая ступень дает куда больше контроля, чем раньше, и топор ложится ровно туда, куда нужно, да и покрытое Основой лезвие режет все что захочешь. В разумных пределах, разумеется.

С другой стороны, а кто вообще может что‑то заподозрить? Ну да, все знают, что я практик, это уже давно не секрет, и кто‑то из боевых путей на первой ступени вполне способен покрыть лезвие Основой и рубить железное дерево. Медленно и криво, с расходом Основы как из дырявого ведра, но способен же.

Собственно, так это и выглядит со стороны, ничего подозрительного, обычный молодой практик пыхтит над бревном, тратит кучу сил и времени, и результат далек от идеала. Никто ведь не видит, что я не просто покрываю лезвие, а именно Разрушением расщепляю волокна, и топор скользит по заранее намеченной линии, как по маслу. Ну, почти как по маслу, если масло иногда застревает и требует дополнительного пинка.

О наличии двух путей одновременно догадался пока только Эдвин, и то потому что видел настоящих Созидателей и прекрасно понимает разницу между созидательным потоком и боевым выбросом. А остальные? Для остальных я просто парень, который зачем‑то лупит топором по железному дереву и иногда у него даже получается. Созидателей в этих краях не видели наверное никогда, так что сравнивать не с чем, и даже если кто‑то заметит легкое свечение на лезвии, спишет на обычную практику.

Хотя ладно, не очень‑то и легко это дается, если начистоту. Пару единичек Основы пришлось потратить на один паз, а ведь мне их только для рамки надо вырубить аж восемь штук, после чего переключаться на пазы горизонтальных бревен, а там еще шестнадцать плюсом к этим. Арифметика проста, и Основа в таком темпе кончится на первой трети работы. Придется делать перерывы, восстанавливаться, а это время, которого и так нет.

Вырубил следующий паз, и там экономнее вышло, всего единичка ушла, видимо, приноровился. И как раз в этот момент у нам подошел… Нет, не Кейн, хотя я рассчитывал именно на него. И даже не Вельт, хотя тоже вариант. Да и вообще, охотников в деревне хватает, особенно молодых, с невысокими ступенями, правда эти невысокие, судя по всему, все равно повыше моей будут. Но пришел сам староста, причем в рабочей одежде.

Стройка на какое‑то время замерла. Мужики уставились на старосту так, будто он голышом вышел, хотя ничего подобного, просто рубаха потертая да штаны подвернуты. Я и сам, грешным делом, немного опешил, потому что староста на стройке в рабочем виде это примерно как увидеть медведя в городской ратуше, вроде и представить можно, но глаза все равно отказываются сразу верить.

– Продолжайте работу, – сухо бросил он, и голос не оставил пространства для обсуждений.

Мысленно нарек этот день субботой, независимо от того, какой именно день сегодня по календарю. Ну а что? Староста вышел работать, значит субботник, других объяснений не требуется.

– Показывай, – коротко обратился ко мне и подхватил с земли мой топорик.

Остальные постепенно начали возвращаться к работе, ну и я не стал тупить. Показал разметку, подождал, пока староста прицелится. Резкий выпад, росчерк света, и вот от заготовки отпадает идеально ровный кусочек, а на бревне остается шиповое соединение. Уж не знаю, как он умудрился за один удар сделать два реза, но кажется, мне надо тренировать глаза. Вдруг там два удара было, а я тут стою и моргаю.

И вот теперь дело пошло на лад. Каждое соединение отнимало у нас минут по пять, и да, большая часть времени уходила на поиск целей для старосты. Я показывал и объяснял, он рубил, и после каждого удара оставались идеальные срезы.

Причем не взлохмаченные спилы, через которые в древесину может просачиваться влага, а именно гладкие обрубки, как будто полированные. Мои пазы рядом с его выглядели так, будто их ковырял ребенок палочкой, но они тоже работать буду, просто у меня на них побольше времени и сил ушло.

Собственно, какой‑то там час, и вот у нас уже вырублены все углубления, соединения, чашки и все что надо для сборки рамки. Но рамку собирать пока не стали, ведь ее надо собирать сразу между столбов. Такая вот технология, потому что если собрать заранее, то мы потом эти ворота тупо не вставим в ложбинки на бетонном основании. Бетон штука неумолимая, миллиметр лишний и все, приплыли, начинай сначала. А тут и не миллиметр, углубления сантиметров по десять каждое.

– Ну все, теперь ждать, пока плотники закончат, – пожал я плечами, на что староста молча развернулся и пошел переодеваться. Задачу он на сегодня выполнил и отправился дальше бездельничать совершенно заслуженно. Почаще бы его к работе припрягать, уж больно полезным оказался, одна беда, деревней тогда будет рулить некому.

Дальше, пока остальные заканчивали с колючими бревнами, сбегал домой, взял бутылек с клеем, на всякий случай. Ну а что? Лучше лишний раз проклеить, вдруг сработает мое варево. А если не сработает, так хоть в будущем не буду тратить время на варку, корешки‑то еще остались.

Вернулся, и почти сразу начали монтаж. Поставили в ложбинки в бетоне два железных бревна, затем нижнюю распорку в пазы. Посмотрели, конструкция в целом прекрасная, все в размер. Верхнее бревно рамки тоже встало, попробовали покатать вверх‑вниз, конструкция почти не цепляется, только по мелочи подравнять. И даже не болтается, что самое удивительное, встала как родная.

– Твое удивление меня оскорбляет, – прокомментировал Ольд. – Я же рассчитывал.

– А эти строили, – указал я на мужиков из бригады заливщиков.

– Э, нам тоже обидно! – возмутились те, но в итоге заржали.

В общем, пока все занимались монтажом, я спокойно наносил на бревна руны. Разумеется, выжигал, ибо царапать на железном дереве это отдельный вид самоистязания, после которого пальцы скрючиваются в клешни и отказываются разгибаться до утра.

Узлов в руническом рисунке не так много, как хотелось бы, ничего особенного заметить не смог, никаких намеков на новые руны. Но оно и понятно, деревца молодые, Основой не перенасыщены как тот же голем. Хотя пиявка тоже молодой была, и ничего, это ей не помешало. Ну вот, видимо, тут как повезет.

Даже пропустил по одному из бревен побольше Основы, и какой‑то из узелков отличался от остальных, но слишком мелкий, не успел толком ничего разглядеть. В общем, накопители на поперечных балках рамки, восстановители на вертикальных, и это логично, ибо вертикальные будут постоянно елозить по бетону и со временем сотрутся, так пусть хоть восстанавливаются потихоньку.

Ольд уже хотел покрыть какой‑то жижей готовую рамку, мол, чтоб рыжью не покрылась, но я его вовремя остановил.

– Погоди, сейчас хоть закончу со своей работой, а то мешать будет.

Протянул соединитель от верхнего к правому боковому, и… в месте шипового паза соединитель повело. Попытался протолкнуть, потратил еще единичку Основы, но вышло настолько криво, что я искренне порадовался отсутствию Эдвина. Старик бы точно зарядил навозом и за шиворот напихал для закрепления эффекта.

А что если… Посмотрел на замерших внизу плотников.

– А давайте чуть разберем? Клеем промажу.

– Ага, железное дерево клеить, гениально, Рей, – Ольд показал большой палец. – Не майся хренью, давай строить уже. На скобы посадим, полосами железными укрепим.

– Не, клей особенный, надо пробовать, – помотал я головой. – Ты помоги подразобрать, а дальше уже посмотрим, надо ли это. Одно соединение, ради эксперимента.

– Ну одно ладно.

Ольд поднялся по лесам, помог выбить шип, дальше я капнул клеем из бутылочки из‑под сивухи и размазал пучком травы. Все, забиваем обратно! Ольд стукнул киянкой, и бревно встало как влитое, а по краям выдавило несколько капель черного клея. Положил ладонь, выпустил единичку Основы… и черная жижа с шипением впиталась в дерево.

– Да ну… – протянул Ольд.

– Ага… – не менее удивленно проговорил я.

Нет, не показалось. Два бревна действительно сплавились между собой, и интереса ради, пока Ольд пытался прийти в себя и мысленно прикидывал, какую бы цену предложить мне за такой клей, протянул соединитель в месте сочленения. И он прошел так, будто это не два бревна, а вполне себе одно! Сплавились на уровне Основы, не иначе.

– Да поделюсь, если что, жалко что ли. Мебель может сделаешь мне потом, как домом своим озабочусь, – похлопал Ольда по плечу.

– Поделишься, конечно, я иначе с тебя живого не слезу! – расхохотался Ольд. – А ну давайте работать! Разбираем все пазы, проклеиваем!

Все вокруг сразу засуетились, и ворота начали собираться в единую конструкцию в каком‑то невероятном темпе. Стук, крики, все это смешалось единым гулом, пока решетка закрывалась бревно за бревном.

– Ай, собака! – зашипел кто‑то из подмастерьев, потому что один из шиполистов решил показать характер и на последних каплях Основы высунул шип на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы распороть ладонь работяги в кровь. Его сразу направили в лазарет, ведь рана глубокая, но работа не остановилась, просто теперь все стали аккуратнее.

Я же продолжал выжигать руны, и самым сложным оказалось вывести руну поглощения прямо на центральном бревне шиполиста. Основа нужна, сюда будут бить сильнее всего, а значит и на подзарядку всех бревен должно хватить.