Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 86 страниц)

Путь Строителя 8

Глава 1

Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается.

– Рей, ты подтвердишь только про рог, – негромко возразил он, покосившись на костер. – Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как‑то слишком.

– Ну и что? Зато их возьмут на заметку, будут следить, и…

– Следить и так есть кому, – перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами. Люди меняются, надо же… Хотя такие выводы делать пока рано. – Я за ними присматриваю, и они привыкли, что их никто не трогает. Если сейчас побежим к Гундару, они просто затаятся, и все. А я хочу поймать их на чем‑нибудь покрупнее, причем сразу всех сразу, а не кого‑то одного из них.

В его словах на самом деле есть какая‑то своя кривоватая логика, пусть и недальновидная. Вот только мне казалось, что он не учитывает одну простую вещь. Сейчас за шайкой из пяти или шести человек следит один‑единственный Тобас, а этого может быть мало. Он не может караулить их круглые сутки, не может быть в двух местах одновременно, и рано или поздно они провернут что‑нибудь ровно в тот момент, когда он отвернется.

А вот если подключить Гундара и стражников, следить будут все, и ни одна мышь не проскочит. Он же тоже не дебил, сможет понять, что лучше пока не трогать и продолжать наблюдение. Вообще лучше всех вокруг не принимать за дебилов, а еще лучше при этом не строить из себя гения, это я понял уже давно.

Впрочем, давить на него я не стал, это его дело, его решение, и навязывать свое мнение я не собираюсь, сам не маленький, пусть принимает решения без моего участия. Тобас и так впервые в жизни занимается чем‑то по‑настоящему полезным, и мешать ему в этом было бы, пожалуй, как минимум неправильно.

– Ну ладно, дело твое, – пожал плечами. – Только поосторожнее, один на один с шайкой не геройствуй.

Тобас промолчал, кивнул и снова привалился к стене, растворившись в темноте так быстро, что стало немного не по себе. Все‑таки когда хочет, умеет быть незаметным, не такой уж и безнадежный. Ну да, хорошо, когда тебя учат лучшие охотники деревни, такие даже бревно смогут научить танцевать вальс.

Дом встретил тишиной и холодом, лиственница у навеса лениво шевельнула веткой, видимо поприветствовала так. Пролез между Улем, Ректом и горшком, улегся на жесткую колючую солому… Что‑ж, милый дом, другого пока нет и не предвидится.

Может, в башню заселиться пока? Ну а что, тесно там, но зато точно могу сказать, что хрен кто пролезет. Ну и щелей в стенах куда меньше, это тоже факт, да и толщины стен хватит чтобы не задубеть зимой. Но кто бы еще пустил в эту башню. В лазарет тоже не пустят, там Эдвин обосновался, а значит пока остается лежать тут, увы.

Основы осталось единицы две, а хорошо бы все двадцать, потому что планов на завтра громадье, а энергии как у мыши после марафона. Но что обидно, когда Основы меньше половины, греет она уже совсем не так хорошо как при полном баке.

Ладно, за ночь восстановится хотя бы немного, а там посмотрим. Похолодало заметно, возможно осень уже не стучится в дверь, а ломится в нее ногой и даже горшок не помогает. Но усталость оказалась сильнее холода, глаза закрылись сами, и дальше я уже ничего не помню.

Проснулся засветло, когда небо за окном только начало сереть. Бывают такие утра, когда открываешь глаза и сразу в голове выстраивается список дел, и этот список настолько длинный, что хочется закрыть глаза обратно и притвориться, что утро еще не наступило. Но у меня каждое утро такое, да и строители так не поступают, строители встают и идут работать, потому что кирпичи сами себя не уложат, бетон сам себя не зальет, и клей сам себя не сварит.

Кстати, о клее… Посуды как не было, так и нет, а корешки ждать не будут вечно, хоть и засохли. Да и я как‑бы не хочу, любопытно же. Так что нужна какая‑нибудь емкость, пусть даже кривая и побитая, лишь бы воду держала и на огонь встала.

Встал, размялся и проверил Основу, семь единиц из двадцати, не густо, но для утра нормально, за ночь набежало чуть. Позавтракал тем, что нашлось, а нашлось немного, остатки как и обещал бросил под лиственницу, ну и пошел в деревню.

Первым делом заглянул к Борну. Кузня уже дымила, работы хватает и иногда кажется, что Борн вообще не спит, а просто подключается к наковальне на ночь и заряжается от нее как от накопителя.

– Борн, у тебя котелка лишнего не найдется? – заглянул внутрь, – Или казана какого‑нибудь, мне для технических нужд.

Кузнец оторвался от работы и посмотрел на меня так, будто я попросил у него наковальню в аренду.

– Нету, – коротко отрезал он. – Все перековал. Сам без нормальной посуды сижу, даже ложку деревянную вырезал.

– А старого ничего не завалялось? Мне не для еды, мне корни варить. – решил уточнить, а то мало ли что, – Ну, волосянкины, может в курсе о такой зверушке…

– Пиявочные? – Борн поморщился. – Запах помню, ты ж мимо кузни ее тащил. Нет, парень, ничего не дам, даже если бы было. И так эту вонь забыть не могу, а ты еще и посуду ею провонять хочешь…

Вообще‑то корни не воняют, но спорить с ним не стал, все равно ничего нет и тратить время не охота. Побрел дальше по деревне, заглядывая то к одному, то к другому. У старого рыбака, что живет ближе к реке, когда‑то видел чугунок, но тот развел руками и буркнул, что отдал невестке, а невестка уехала к родне еще до всей этой каши с беженцами. У плотника тоже пусто, он свой единственный горшок бережет как зеницу ока и никому не доверяет, тем более для варки чего‑то, от чего, по его словам, воняет так, что коровы перестают доиться.

Причина отказов, впрочем, была одна и та же. Стоило мне упомянуть, что варить собираюсь пиявочные корни, лица людей принимали одинаковое выражение, и дальше разговор шел по одному сценарию: нет, не дам, и не проси.

Репутация пиявочной вони, как выяснилось, бежит впереди меня на три улицы. Так что весь мой авторитет строителя разбивается об одну фразу «пиявочные корни варить буду».

Больд, который наверняка отдал бы свой котел не глядя, еще спит, а будить его не хочу, пусть отдыхает. Да и будить не факт, что здравая идея, ведь мало ли, вдруг спросонья случайно приложит. Ну а во‑вторых, его посуду я физически не подниму, Больд готовит в чане, в котором нормальный человек может принять ванну.

Побродил еще немного, уже без особой надежды, и вышел к северной стороне, где стоят башни. На первой крыша уже достроена, бригада Бьерна постаралась, и издалека смотрится внушительно. На второй крышу заканчивают, мужики возятся наверху, подтаскивают брус, стучат и ругаются, все как положено.

Надворотная перемычка тоже почти готова, каменщики докладывают последние ряды, и бетон наш, залитый вчера в столбы для решетки, уже схватился, начали разбирать опалубку.

Подошел ближе и осмотрел столбы, поверхность ровная, без раковин, и цвет правильный, значит, пропорции замешали верно, и Основа при уплотнении распределилась как надо. Уль возился у правого столба, выдергивая клинья из досок.

– Скоро буду, пока продолжайте крепить выше! – махнул ему рукой.

Уль кивнул и вернулся к работе, а я пошел дальше, прикидывая в голове ближайшие шаги. Сегодня дольем то, что осталось, завтра Борн обещал ролики, а скрепить саму решетку и навесить ее в направляющие это дело нескольких часов.

Как раз на ней можно будет опробовать новую руну, пусть бревна цепляются друг за друга, ну и скобы, конечно, никто не отменял. Магия магией, руны рунами, а старые добрые железные скобы все равно кажутся мне надежнее. Может, это пережиток прошлой жизни, где крепеж был крепежом, а не светящейся закорючкой на глине, но привычка есть привычка, и избавляться от нее я не планирую.

Еще надо к старосте зайти, попросить людей для плетения веревок. Добывать волокна из волосянки для прогресса полезно, тут и Разрушение подтягивается, и руки заняты, а вот сидеть сутками и плести из них канаты занятие не для меня. Уж извините, пусть этим займутся те, кто умеет, у деревенских женщин руки под такую работу заточены куда лучше моих. Я им волокно, они мне веревки, справедливый обмен.

Так, а что там еще по списку? Клей, веревки, старосте зайти, ролики забрать завтра, решетку собирать… Дагна еще, которая ждет свой горн и еще сотня мелочей, каждая из которых требует внимания, времени и Основы.

Ладно, по порядку. Клей пока подождет, раз посуды нет. К старосте загляну ближе к обеду, когда он точно будет дома, и заодно покажу ему пробник веревки.

Развернулся и пошел домой, чтобы прихватить веревку, но на полпути остановился. Потому что мимо одной из вышек, стоящей чуть на отшибе, заметил на земле что‑то блеснувшее. Подошел ближе, нагнулся, и в тени от бревенчатого основания обнаружил шлем. Солдатский, стандартный, хотя это скорее каска, чем шлем, металлическая полусфера с невысоким гребнем, без подшлемника. Просто лежит себе в тенечке, забытый кем‑то.

Поднял, повертел в руках, железо грубое, ковка простая, но крепкий, вмятин нет. Кто‑то из солдат снял, положил и забыл, бывает, когда голова устала от тяжести, а поставить некуда.

Огляделся в поисках хозяина, но вокруг никого.

– Чей будет? Под вышкой валялся. – Подошел к ближайшему стражнику, протянул находку.

– Не наш, городских солдат. – Стражник покрутил шлем в руках и мотнул головой. – У нас таких нет, наши Борн ковал и сам видишь, форма другая. Шлем без личины, как говорится, признак дурачины, – хохотнул он, явно передразнивая самого Борна.

Ну да, есть в этом смысл, от каски в бою не так уж много пользы, но все равно она есть. Пошел искать городских, нашел одного, тот тоже отмахнулся и ткнул пальцем куда‑то в сторону.

– У нас склада тут нет, тащи к командиру.

Командира на месте не оказалось, гвардейцы тоже как сквозь землю провалились, ни одного не видно, и Гундара нигде нет. Видимо, совещание какое‑то устроили из‑за того жила на волке, или на обходе, или еще где‑то, где занятым людям положено быть по утрам.

Постоял с чужим шлемом в руках и подумал: а ведь это же идеальная посуда для моих целей! Металл, держит воду, на огонь поставить можно. Клей варится при температуре градусов семьдесят‑восемьдесят, не больше, железу от такого ничего не будет, даже не покраснеет. Поварю, вымою и верну, а хозяину и знать не обязательно, что его каска побывала в роли кастрюли.

Совесть, конечно, тихонько пискнула что‑то про чужое имущество, но я ее заглушил аргументом про общественную пользу. Клей нужен для стройки, стройка нужна для деревни, деревня нужна для выживания, а значит, временная конфискация шлема в интересах всего поселения. Тем более он сам потерял, а я еще и верну в итоге. В общем, железная логика, лучше которой только железный шлем.

Вернулся домой, положил шлем на пол и достал из‑под навеса корешки волосянки. Взял нож, нарезал один корешок мелко, как мог. Резался он плохо, жесткая волокнистая дрянь, и нож то и дело соскальзывал, но за десять минут превратил его в кучку неровных крошек. В шлем много не влезло, но для первого эксперимента больше и не надо, тут главное понять, получится ли вообще что‑то путное, а масштабировать потом можно.

Залил водой, и вот тут пригодился мой старый горн. Мой первый, кривой и косой, весь в трещинах, который я когда‑то лепил руками из глины с соломой, когда еще ни бетона толком не было, ни кирпичей нормальных.

Стоит за домом, почти развалился, покосившийся и жалкий, и каждый раз, когда я на него смотрю, накатывает что‑то среднее между ностальгией и стыдом за качество работы. Когда‑то я гордился этим горном, а теперь понимаю, что это была вершина строительного дилетантизма. Не дебилизма, нет. Хотя близко, согласен… Но для черепицы он послужил, и за это ему вечная благодарность.

Разобрал верхнюю часть, которая и так еле держалась, выложил из уцелевших кусков подобие очага, установил держатели из камней и водрузил сверху шлем с водой и крошеным корнем. Подкинул дров, раздул огонь, и через пару минут вода в шлеме начала нагреваться. Пузырьки побежали по дну, поверхность зашевелилась, и варево стало медленно окрашиваться в черный, мутнея и густея на глазах.

Запах, впрочем, пока терпимый. Не то чтобы приятный, но и не тот ужас, который излучает сама тушка пиявки. Ладно, посмотрим, что будет, когда загустеет как следует.

Через полчаса содержимое шлема превратилось в мутный темный кисель. Помешал палочкой, потянул вверх, и за палочкой потянулась густая тягучая нитка. Похоже на клей, и даже очень похоже, если закрыть глаза на цвет и не принюхиваться.

Снял шлем с огня, подождал, пока остынет, и попробовал макнуть в получившуюся массу щепку. Приклеил к бревну навеса, подержал, отпустил. Щепка держится, и держится крепко, пальцем не сковырнуть.

Ну что ж, от средневековой технологии чуть отошли, каюсь, но и я как‑бы без дела не сидел, пока варился клей постоянно добавлял по капельке Основы для ускорения процесса. Так‑то по уму надо было перед началом варки размочить крошку в течение четырех‑пяти часов, и только потом поднимать температуру. Но не кипятить ни в коем случае, иначе получится полная дрянь.

В общем, для первого блина более чем неплохо. Консистенция, конечно, далека от идеала, надо поэкспериментировать с пропорциями и временем варки, может стоит проварить несколько раз, в перерывах отстаивая и сливая лишнюю жижу, но сам принцип работает, и это главное. Можно оставить подсушиться, и завтра‑послезавтра этот клей спокойно сливать в бутылку и пользоваться. Да и сейчас тоже можно, вон, щепка‑то держится как‑то и уже минут пять как не отваливается.

Теперь надо привести шлем в порядок и вернуть на место. Перелил содержимое в заранее подготовленную тару, глубокую тарелку и поставил под навес. Затем ополоснул водой котелок, вроде получилось даже чисто, ну и отнес обратно под вышку.

Положил шлем на место, отряхнул руки и огляделся. Стражник на ближайшей вышке смотрел вниз с ленивым любопытством, видимо, от скуки наблюдая за моими перемещениями уже минут десять.

– Слушай, тут каска чья‑то под вышкой лежит! – крикнул ему. – Если хозяин объявится, пусть здесь ищет, я ее не трогал.

Ну, почти не трогал. Совесть промолчала, и это хороший знак.

– Понял, передам командиру! – махнул стражник и зевнул так широко, что мог бы проглотить ворону.

Ладно, к старосте зайти веревку показать, но по дороге можно глянуть, как там башни поживают. Свернул к воротам и издалека уже увидел, что дело движется. Опалубку установили, доски стянуты ровно, без перекосов и щелей, и мужики возятся с арматурой, вяжут и подгоняют.

Подошел ближе, обошел вокруг, придирчиво осмотрел каждый угол. В целом сносно, даже хорошо, но пара клиньев ослабла и доску чуть повело наружу, так что подбил их обратно, проверил прилегание. Арматуру осмотрел тоже, концы обвязаны верно, шаг соблюден, и настроение начало потихоньку улучшаться, потому что когда людей не надо переучивать, это дорогого стоит.

– Вот здесь повыше выпустите, – указал на верхушку. – Тут еще доливать будем, крепления поставим намертво, к арматуре и привяжемся. Как раз ролики там пойдут и отводы для противовесов.

– Ага, все согласно чертежу, – Уль вытер лоб рукавом. – Просто не успели еще, руки не дошли.

– Отлично, – похлопал его по плечу. – Начинайте тогда лить, а я приду провибрирую, только до старосты сбегаю и обратно.

– Кстати, это ты правильно, – Уль снова мотнул головой, и что‑то в его голосе заставило насторожиться. – Тебя уже раз пять приходили искать. Староста сам вызывает, да найти тебя никак не могут.

– А вот сразу это сказать нельзя было⁈ – схватился я за голову. – Стою тут, полчаса с вами ковыряюсь, а ты молчишь!

Уль и бровью не повел, развернулся обратно к опалубке, а я уже бежал к дому старосты…

Добежал, а двери закрыты. Постучался, подождал, и дверь отворилась. Гундар стоял на пороге и коротким кивком приказал зайти, без лишних слов и уж тем более без приветствий, лицо привычно каменное, как и всегда.

Зашел, и первое, что бросилось в глаза – это количество народа. В комнате было тесно и хмуро, как на похоронах, только без покойника. Гундар, трое оставшихся гвардейцев Кральда, командир того потрепанного отряда, который пришел с беженцами, Хорг, Борн с Ольдом, еще несколько мастеров, чьи лица я узнавал скорее по привычке, чем по именам, Кейн с Вельтом, несколько охотников и пара‑тройка людей, которых вообще непонятно зачем сюда позвали.

Видимо, чтобы в комнате было достаточно тесно и душно, потому что другого объяснения их присутствию я не нашел. Ну и староста, разумеется, куда ж без него, сидел за столом со своим обычным повседневным лицом.

Все посмотрели на меня и почти сразу забыли о моем существовании, вернувшись к своим мрачным мыслям, а я недоуменно развел руками.

– Какие‑то новости?

– Да, Рей, если бы ты не опаздывал, было бы чуть проще, – недовольно протянул Гундар.

– Ладно, заранее ведь никто не предупреждал, – махнул рукой староста и повернулся ко мне. – Так вот, для Рея повторю. Ночью прибыло послание из города, и дела там идут плохо.

Он помолчал, словно подбирая слова, хотя наверняка уже успел пересказать это раза три.

– Первая волна, которую называют Великим Переселением, прошла мимо нас, западнее, и сразу просочилась южнее. Там сейчас практически не осталось деревень, людям пришлось бежать. Город стоит, армия справляется, но дальние разведчики заметили еще одну волну, поменьше, но ничуть не безопаснее. Она по каким‑то причинам отклонилась от основного направления и теперь движется к нам. Медленно, но через две недели будет здесь.

Ага, теперь понятно, чего все такие хмурые. Но как‑бы ничего нового ведь, и так ждали нападения, а теперь хоть какая‑то конкретика появилась и так даже лучше.

– Лорд выслать помощь не может, – продолжил староста. – Его армия занята поиском выживших и эвакуацией, кого в город, кого южнее, в безопасные места. А пробиться к нам будет непросто, думаю, всем понятно почему. Так что мы одни, и через две недели начнется штурм.

Он отложил свиток и осмотрел собравшихся, после чего тяжело вздохнул.

– Это я вам уже успел сообщить, но есть и хорошие новости.

Я бы пошутил, что начинать лучше именно с таких, но посмотрел на хмурые лица вокруг и решил, что для шуток сейчас не самый подходящий момент.

– Король уже выслал к нам подмогу. Обещают отправить к нам минимум два отряда рыцарей, тяжелую пехоту и стрелков. – Ну, новость и правда неплохая. По лицам собравшихся прошла заметная волна облегчения, кто‑то выдохнул, кто‑то переглянулся с соседом, и напряжение в комнате чуть отпустило. – Да, но подкрепление прибудет через месяц, может чуть раньше, и нам все равно придется справляться самим, – староста вздохнул. – Как‑то так.

– Да, дела… – протянул кто‑то из дальнего угла, и с ним трудно было не согласиться.

– Но две недели у нас есть, верно? – поднял я руку. – И в это время скорее всего будет спокойно?

– Я пытался выследить того одиночного разведчика, но он ушел, – вставил Кейн, привалившийся к стене у окна. – И даже зверей в лесу почти не осталось.

– Да, сейчас в лесу безопасно как никогда, – подтвердил староста.

– Ну и отлично, времени предостаточно, – я пожал плечами, собрав на себе несколько недоуменных взглядов. – Хорг, закончишь ведь частокол?

– Да через неделю примерно, – буркнул он из‑за спин двух охотников. – Если дождь не зарядит.

– Вот видите, в целом ничего и не изменилось, а даже наоборот, – обвел я взглядом присутствующих. – Мы же план уже наметили в прошлый раз, верно?

Староста в ответ сдержанно дернул подбородком, и по его лицу было видно, что он не разделяет моего оптимизма, но и оспаривать не собирается.

– Вот и отлично! А за две недели как раз добудем в лесу все необходимое. И вот, кстати, – полез в карман и протянул старосте веревку.

Тот с недоумением повертел ее в руках, рассматривая плетенку. Концы запаяны Основой, сама косичка цельная, хоть и довольно тонкая, из трех волосин всего сплел.

– И?..

– Вы порвать попробуйте, и тогда все поймете. – ухмыльнулся я.

Старосте два раза повторять не пришлось, он намотал веревку на руки и начал растягивать. Сразу не получилось, так что поджал губы и напрягся сильнее, и в этот момент несколько человек подались вперед, потому что смотреть, как староста пытается порвать тоненькую косичку из трех волосков, оказалось гораздо интереснее, чем обсуждать конец света. А вот я стоял, скрестив руки, и улыбка на моем лице становилась все шире.

– Да не порвете, – махнул я рукой, – можете даже не пыта…

Щелк!

Некоторое время молча смотрел на обрывки веревки в руках старосты, потом поднял взгляд на его задумчивое лицо.

– Прочнее веревок не видал, – кивнул он, размяв пальцы.

– Ой, да зачем нам вообще подкрепление тогда? – возмутился я. – Вон, боевой механизм сидит, приказы раздает. Ну а что? Обидно, между прочим, я старался, полтора часа плел, думал никто не порвет!

По комнате прокатились легкие смешки, и обстановка заметно разрядилась, что, собственно, и требовалось. Потому что совещание, на котором все сидят с лицами, будто гроб заказывают, пользы не приносит.

– Веревка из волосянки ведь? Ты ее Основой укрепил? – сразу начал задавать вопросы староста, и по глазам было видно, что про рваную веревку он уже забыл, а вот технология его заинтересовала по‑настоящему. Я спокойно отвечал и не лукавил, потому что скрывать тут нечего, а польза общая.

– Да, волосы есть, но их надо распутывать и из них плести. Я один этим заниматься не могу, да и глупо тратить столько времени, у меня руки под другое заточены.

– Это не проблема, решим, – староста убрал обрывки веревки в карман, явно собираясь изучить их позже. – И насчет старых планов согласен, все уже обговорили и утвердили, нечего перемывать утвержденное, только время тратить.

– У нас рук втрое больше стало, что будем делать, как с частоколом закончим? – подал голос Хорг. – а то эти руки только копать могут, мозгов там меньше чем у Бьёрна.

– Так может еще стенку построить? – я снова поднял руку. – А то мой участок несправедливо за защитным периметром остается. Там и кузня вторая будет, в перспективе основная, на несколько горнов, и кирпичи мы там делаем. Защитить не помешает, плюс дополнительные укрытия для людей.

– Обсудим, – староста поднялся. – Все, на этом собрание будем считать оконченным. Панику среди населения не сеять, слухи не распускать, ничего нового не произошло, все это мы ждали. Можете идти и работать.

Народ начал расходиться, потому что работы и правда выше крыши, а время на совещания тратить мало кто любит, но староста окликнул меня, когда я уже направился к двери.

– Рей, задержись на секунду.

Обернулся, и староста достал из‑под стола сверток, протянул мне. Посмотрел на него, а сверток запечатан, причем печать не знакомая, не деревенская и не городская, что‑то другое, видел такую впервые.

– М?

– Это от Кральда лично тебе. – пояснил он, – Так и было подписано, так что я вскрывать не стал.

– А, ну хорошо, – мотнул головой и сунул сверток за пазуху. – Все, теперь могу идти? У нас там башни заливаются, надо провибрировать, пока бетон не схватился.

– Конечно, иди, – староста едва заметно прищурился, глядя, как я прячу сверток и не тороплюсь его открывать.

Надеялся, что вскрою при нем? А вдруг Кральд прислал мне письмо с просьбой подложить старосте дохлую пиявку в суп? Мало ли что, лучше сам гляну, самому жутко интересно, потому что ничего подобного не ожидал.

Вышел из дома старосты, но прежде чем направиться к воротам, заглянул к себе домой. Там, убедившись, что ни Рект, ни Уль не торчат под навесом и вообще никто не наблюдает, сорвал печать, развернул сверток, и…

– Ну Кральд, ну молодец… – невольно проговорил и помотал головой.

Подарок и правда полезный, слов нет. Книга, пусть не особо толстая, но выглядит прилично, в кожаном переплете, с медными застежками. Страницы плотные, пергаментные, пусть их и довольно мало.

Жаль только, что Кральд перед отъездом забыл спросить, умеет ли Рей читать… Ладно, на самом деле умеет, хотя я не в курсе, когда прежний владелец этого тела успел научиться. Очень хорошо, что умеет, но плохо, что умеет примерно на уровне первоклассника, вот в чем беда. Буквы знаю, слова из них сложить может и смогу, а вот скорость чтения такая, что на одну страницу уйдет столько же времени, сколько на кладку целой стены.

Так, название хоть прочитаю, а то ведь из‑за любопытства даже с бетоном работать не смогу…

* * *

Настроение с утра было поганое, и виноват в этом был шлем. Точнее, его отсутствие на голове Клавуса, которое заметил командир гвардейцев и тут же устроил такой разнос, что даже куры за соседним забором притихли.

– Где шлем⁈

– На голове был, только что снял на секунду, проветриться! – Клавус вытянулся, прикинул варианты и выбрал самый надежный.

– Надеть, живо. – процедил сквозь зубы командир, – И не снимать. Хоть спи в нем, ясно?

– Так точно! – гаркнул Клавус и поспешил убраться подальше, пока командир не передумал ограничиваться словами.

Проблема заключалась в том, что шлем Клавус не просто снял на секунду. Он его снял еще вчера, положил куда‑то, и с тех пор каска жила своей жизнью, а Клавус своей, и обе стороны, в общем‑то, были вполне довольны таким положением дел. В городе он эту железную миску носил только когда мимо шло начальство, а умение вовремя заметить начальство и нырнуть за угол позволяло не носить ее вовсе.

Здесь же, в деревне, начальство торчало на каждом шагу, и спрятаться от него было решительно некуда, и такое положение дел совершенно непривычно.

А главное, зачем? Кирпичи с неба не падают, враг пока за лесом, а шея от этой железяки устает так, что к вечеру голову хочется просто открутить и положить рядом. И натирает, зараза, особенно за ушами, где подшлемник давно протерся и тонкий край металла врезается в кожу при каждом повороте. Без каски и думается легче, и дышится свободнее, и вообще жизнь приобретает совершенно другие краски.

Побрел по деревне, вспоминая, где мог ее оставить. У колодца? Нет, там флягу наполнял, но каску не снимал. Или снимал? У забора, где вчера стоял в карауле? Вроде бы да, но забор длинный, а память короткая.

– Клавус! – окликнули сверху, с вышки.

Задрал голову и увидел стражника, одного из местных, который свесился через перила и щурился вниз.

– Ты это, шлем свой не терял случайно? – Кивнул он.

– А ты видел⁈ – Клавус даже подпрыгнул от неожиданной радости.

– Ага, вон, под второй вышкой лежит, у правой опоры! – стражник ткнул пальцем куда‑то в сторону.

– Точно же! – Клавус хлопнул себя по лбу и тут же вспомнил, что как раз там вчера стоял в дозоре, снял каску, потому что шея отказывалась терпеть, а она, видимо, скатилась и затерялась в траве.

Подошел к указанному месту, раздвинул траву и… пусто. Покрутился, заглянул с другой стороны опоры, обошел вышку кругом. Вернулся, присел, пошарил рукой в зарослях у самого основания, и пальцы наконец нащупали знакомый холодный край.

Вытащил, отряхнул, осмотрел. Вроде его, форма та же, только вот внутри что‑то не так. Клавус сунул нос внутрь, принюхался и скривился. Пахло странно, но может просто напотел и не помыл, всякое бывает.

Повертел каску в руках, пожал плечами, и сунув ее подмышку, зашагал обратно. Все‑таки командир дал четкое указание и надо бы показаться ему на глаза в каске, чтобы отстал.

Собственно, потопал к халупе, которую солдатам выделили под ночлег. Казармами это строение не назовешь даже при всем желании, но увы, других вариантов нет. Тесно, низко, воняет чужими портянками, а по углам что‑то шуршит, и Клавус предпочитал думать, что это мыши. Могли бы и получше что‑нибудь выделить, честное слово, все‑таки не беженцы какие‑нибудь, а солдаты на службе у самого лорда.

– Клавус!

Рык раздался за спиной, и Клавус обернулся так быстро, что чуть не выронил шлем. Командир гвардейцев шел к нему через двор, и по его походке было ясно, что настроение у него примерно такое же, как у Клавуса, если не хуже.

Руки сработали быстрее головы. Каска взлетела вверх и села на макушку, без подшлемника, прямо на голые волосы, холодный металл неприятно прижал уши, а внутренний край врезался в лоб, но это все мелочи, потому что главное сейчас выглядеть по форме.

– Да! Вот, как раз возвращался! – Клавус выпрямился и изобразил нечто среднее между стойкой смирно и попыткой выглядеть бодро.

– Другое дело! – командир пригрозил ему пальцем. – И чтоб не снимал!

– Конечно! Я же и не снимал, просто на секунду скинул проветриться, вот, снова в нем, снова по форме! – Клавус вытянулся еще сильнее, хотя вытягиваться было уже особо некуда.

Командир окинул его взглядом, хмыкнул и пошел по своим делам. Клавус выждал, пока тот скроется за углом, выдохнул и потянулся к шлему. Все‑таки без подшлемника сидеть в этой посудине решительно невозможно, железо елозит по голове, давит и мешает думать, хотя последнее, пожалуй, не самая большая потеря.

Ухватился за края, потянул вверх… Но шлем не сдвинулся. Потянул сильнее, упершись подбородком в грудь для упора. Ничего. Каска сидела на голове так, будто приросла к ней, и сниматься не собиралась ни при каком раскладе.

Клавус похолодел, схватился обеими руками, расставил ноги пошире и рванул со всей силы. Шлем остался на месте, зато волосы, попавшие между железом и кожей, напомнили о себе такой болью, что из глаз брызнули слезы.

Сел на бревно, отдышался и попробовал еще раз, осторожнее, пытаясь подцепить край и отлепить от головы постепенно. Не помогло, что бы ни засохло внутри этой каски, оно прихватило волосы намертво, и шлем теперь составлял с головой Клавуса единое целое.

Дальше день не задался окончательно. Клавус пытался отмочить шлем водой, но вода внутрь почти не попадала. Пробовал маслом, которое выпросил у кашевара, но масло тоже не помогло. Подцеплял ножом, аккуратно, стараясь не проковырять дыру в собственном черепе, но клей держал крепче, чем некоторые гарнизонные замки.

К вечеру он уже смирился, хотя над ним смеялись и сослуживцы, и стражники на вышках. Особенно веселился тот парень, который утром подсказал, где искать каску, хотя чего тут веселого, Клавус решительно не понимал.

Ложиться спать в шлеме оказалось отдельным испытанием. На спине лежать нельзя, гребень упирается в затылок и выгибает шею, на боку не лучше, край давит на ухо, и каждый поворот сопровождается скрежетом металла по деревянному настилу, от которого просыпается вся халупа. Так что оставалось лежать на животе, уткнувшись носом в холодное железо, и дышать ртом.