Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 86 страниц)

– Зато телеги в моём распоряжении, – подметил я. – Кстати, надо южные ворота уже строить, стену лучше делать с учётом этого.

– Да, давно пора. Оттуда и идти ближе к реке и мосту, – согласился Хорг. – Всё, оглашай требования свои и забирай людей, остальные ко мне пойдут в бригаду.

Он подтолкнул меня вперёд, и я покашлял, дожидаясь, когда бедолаги обратят на меня внимание. Обратили не сразу, пришлось покашлять ещё раз и помахать рукой.

– Так… – посмотрел на них, но народ продолжал переговариваться и особо интереса не проявлял. – Кральд сообщил, что ваша деревня подверглась нападению. Это грустно, но этого уже не изменить, хотя я вам сочувствую.

Это я говорил от чистого сердца, правда жаль этих людей. Когда у тебя есть дом и привычное место, а потом тебя оттуда выгоняют, как минимум обидно. А когда при этом ещё и половину знакомых убивают, становится совсем не до шуток. Только вот сочувствие сочувствием, а работать всё равно придётся, потому что жалость стен не строит.

– Также Кральд поручил мне обеспечить вас работой. Так вот, есть ли среди вас мастера? – проговорил я куда громче.

– Я каменщик! – поднял руку крупный мужик из первого ряда.

– Я плотник! – вышел из толпы второй, пониже ростом, но пошире в плечах. И тут же добавил: – Но на такого щенка работать не буду! У вас тут есть нормальные мастера вообще?

Вышло ещё несколько человек, и поднялся шум. Люди высказывали недовольство и требовали предоставить им нормального мастера, а не чумазого мелкого и ещё какого‑то, в общем гуле не разобрал. Если коротко, они посчитали меня недостаточно старым для руководящей должности. Ну, не первый раз, честно говоря, и вряд ли последний.

– А ну ряхи свои свернули, утырки неблагодарные! – рыкнул Хорг так, что из двери выглянул Гундар и вопросительно посмотрел на нас.

– Всё нормально, договариваемся, – спокойно кивнул ему. Гундар ещё некоторое время изучал нас взглядом, потом положил ладонь на дверной косяк и медленно закрыл дверь. Видимо, решил, что пока никто никого не убил, вмешиваться необязательно.

– Так вот, – продолжил я, стараясь сохранять невозмутимость, – я вас заставлять не буду. Кто хочет работать в моей бригаде, выходите вперёд. Кто не хочет, будете работать в бригаде уважаемого Хорга, – я продемонстрировал здоровяка, который при упоминании своего имени расправил плечи и заложил руки за пояс. – Вот и всё.

Пожал плечами и принялся ждать. Поначалу люди обсуждали варианты, но почти единогласно сходились в том, что лучше работать с настоящим мастером. Один взгляд на Хорга и один взгляд на меня, и выбор, видимо, казался очевидным. Не обидно, нет, просто констатация факта: здоровенный бородатый мужик с кулаками размером с мою голову выглядит убедительнее худого подростка в заляпанной бетоном одежде. Тут и спорить не о чем.

Кральд, судя по всему, уже успел им популярно объяснить, что отлынивать от работы не получится, причём даже женщинам. Исключения только для тех, у кого достаточно много детей, но и они, по всей видимости, будут выполнять роль воспитательниц для получившегося детского сада. В общем, всем дела найдутся, и я не завидую тем, кто сейчас отказывается от работы в моей бригаде. У Хорга копать от рассвета до заката и слушать его рёв без перерывов, и только дурак думает, что это легче, чем таскать вёдра с раствором на второй этаж. Тем более, я выступаю за механизацию, а значит с каждым днем физического труда будет только меньше. Ну, если в идеале, а по факту потаскать тяжести все равно придется.

Люди продолжили переговариваться, но тут из толпы вышла женщина лет сорока на вид. Волосы убраны в тугой пучок, плечи довольно широкие для её роста, а ростом она была примерно с меня. Ладони крупные, с мозолями на подушечках пальцев, и предплечья жилистые, будто она всю жизнь ворочала что‑то тяжёлое. Я уже открыл рот, собираясь объяснить, что у меня в бригаде только мужики, но она меня опередила.

– Я кузнец, – проговорила она. Голос низкий, ровный, без просительных ноток. – Инструмента нет, но навык имеется.

Рот я закрыл, а мысль, которую собирался озвучить, осталась невысказанной и скоропостижно скончалась, потому что кузнец – это кузнец. Нет, ну серьёзно, кузнец мне действительно нужен, тут не поспоришь. Правда, скорее в далёком будущем, а точно не сейчас, когда горят все сроки и каждая пара рук нужна на стройке. Борн, конечно, хорош, но одного кузнеца на такой объём работ маловато, да и договариваться с ним каждый раз отдельная песня, потому что у Борна своих заказов хватает, и каждый гвоздь для моей стройки он делает как одолжение.

А тут свой кузнец в бригаде. Мне бы участвовать в процессе, обсуждать сплавы и формы, экспериментировать с железным углём. Плюс давно в голове крутились мыслишки о том, чего мне железного не хватает в этом мире. Скобы нестандартных размеров, крепёж для опалубки, хомуты для арматуры, инструмент получше того, чем мы сейчас работаем, да мало ли что ещё. И мастерскую со временем можно построить на моём участке, а там пусть работает спокойно, без оглядки на чужие очереди.

– Отлично, буду рад видеть в своей бригаде. Всё, больше никто не хочет? – поинтересовался у остальных, но те потянулись к Хоргу. Ну и ладно, количество меня не расстраивает, качество важнее.

– Ну и славно! – Хорг оскалился и потёр ладони. – Тогда, Рей, забирай свою мастерицу, а мы, – он обвёл остальных собравшихся взглядом, – идём копать! Дохрена копать, пока спина не лопнет! А как лопнет, я сам вылечу!

Прорычал и двинул широким шагом к воротам. Народ замешкался, переглядываясь, и Хорг обернулся.

– Чего встали, лентяи? Работать! Зверьё ждать не будет!

Беженцы зашевелились и побрели следом, тихо переговариваясь между собой о том, как несправедлив мир. А он несправедлив, увы, с этим никто спорить не станет.

По уму дать бы этим людям хотя бы отдохнуть с дороги, прийти в себя. Многие из них могли потерять близких, и прямо сейчас за спокойными лицами прячется такое, о чём не расскажешь незнакомцу на деревенской площади. Но и Кральда можно понять, его задача сохранить как можно больше жизней, чтобы его лорд и дальше мог эти жизни облагать налогами. Циничный мир, но честный хотя бы в своём цинизме.

– Хорг, – одёрнул мастера, так чтобы никто не слышал. – Ты только помни, что сегодня из них работяги так себе. Столько всего пережили.

– Ты думаешь, я дебил? – тихо пробасил он, не оборачиваясь. – Сейчас покажу им фронт работ, кто захочет, останется, а кто нет, ну пусть идут отдыхают, заставлять никого не буду. Да и те, кто захочет, покопают немного, пар выпустят и пусть тоже отлёживаются. А вот завтра… Завтра будет другой разговор.

Хорг не дебил, это я знаю точно. Грубый, громкий, иногда невыносимый, но не дебил, и людей чувствует получше многих, просто показывать это считает ниже своего достоинства. Копать, кстати, дело полезное не только для стройки. Когда у тебя в голове всё вверх дном и земля из‑под ног уехала, монотонная физическая работа помогает собрать мозги обратно в кучу, по себе знаю.

Ну а мне тоже надо много чего делать, так что махнул рукой своему новому кузнецу.

– Пойдём что ли, будем думать, куда тебя пристроить.

Глава 2

Шагал и думал, что делать с этим приобретением. Кузнец без кузницы, это примерно как лодка без воды. Красиво, многообещающе, но толку прямо сейчас никакого. Ни горна, ни наковальни, ни даже завалящего молота, а просить инструмент у Борна для чужого кузнеца совесть не позволяет, да и вряд ли у него есть лишний инструмент.

Ладно, пусть пока кирпичи лепит, например, руки у неё рабочие, справится, а там разберёмся.

Хотя нет, сначала надо разобраться с более насущным вопросом, в частности с местом жительства. Не ко мне же, у меня и так Рект с Улем под одной крышей, спим как селёдки в бочке, и добавлять туда ещё женщину – это уже не теснота, а издевательство. Плюс неловко как‑то.

– Как звать‑то? – обернулся на ходу.

– Дагна, – бросила она, не сбавляя шаг.

– Ну а я Рей, – пожал плечами.

– Наслышана, – так же коротко проговорила Дагна.

Разговорчивая, ничего не скажешь. Впрочем, может оно и к лучшему, на болтунов у меня аллергия ещё с тех пор, как Рект в первый раз открыл рот.

– А жить ты уже определилась где будешь? – на всякий случай поинтересовался, а то вдруг я попусту забиваю себе голову, – Кральд говорил, что староста должен всех распределить.

– Нет, – она чуть качнула головой. – Если что, разберусь. Ты лучше молот мне дай и скажи что делать, а там уже и себя, и детей пристрою.

– Детей? – я остановился.

– Ну да, – Дагна тоже остановилась. – Я не одна сюда пришла, если что. Сейчас они под присмотром, пока я осмотрюсь тут. С этим ваши уже помогли, а я такое не забываю.

– А муж?

– Погиб, – голос у неё не дрогнул, и мне стало стыдно за собственную бестактность. Совсем забыл, через что прошли эти люди. Плюс у Дагны настолько невозмутимое лицо, без малейшего намёка на жалость к себе, что я попросту не задумался о том, что могу своими дурацкими вопросами сделать больно.

– Прости. Соболезную, – вздохнул я.

– Да поздно соболезновать, – усмехнулась она.

– Ну всё же. Страшная смерть от зубов монстров…

– Каких монстров? – Дагна посмотрела на меня с искренним недоумением. – Нажрался он и упал, башку свою пустую разбил ещё года три назад. А не разбил бы, я бы сама молотом ему проломила, так что он ни мужем нормальным не был, ни уж тем более отцом. – Показывай лучше, где тут есть наковальня и молот. Работать хочу.

Ну, по крайней мере, за бестактность можно больше не переживать. У Дагны явно не те раны, которые можно задеть неосторожным словом, она давно со всему с этим разобралась и закрыла вопрос. Причём, судя по упоминанию молота, закрыла бы и в буквальном смысле, если бы судьба не опередила.

– Рвение похвально, но наковальни и молота нет, – развёл руками. – С молотом разберусь, но позже. Ну и что‑нибудь придумаем. Давай тогда сперва определимся с жильём. Ну и осмотримся для начала, мне надо на объект заскочить, посмотреть, не напортачили ли там.

Дагна молча двинулась следом. Немногословная, не суетливая, не задаёт лишних вопросов. Пока нравится, посмотрим, как будет в деле.

Заскочили к башням, и там меня ждал приятный сюрприз. Уль уже вовсю выстроил процесс, причём без единого крика, в отличие от привычной хорговской манеры. Люди работали слаженно, без лишней суеты, каждый знал, куда нести, куда ставить, и никто не толкался на лесах.

За журавль сел Рект и управлялся более чем сносно. Вёдра с раствором взлетали вверх с поразительной регулярностью, ритмично и без заминок. Бочки катались, раствор месился, последний столб уже почти залит, а на соседней башне уже возводили короба опалубки. Туда журавля переносить не будем, завтра на первой ещё перемычки надо залить, но заранее подготовиться никто не запрещает. Как минимум арматуру наплести и всё собрать.

Саму арматуру я подготовил ещё утром, заряженную как полагается, так что проблем с ней не будет, а вот со столбами ещё надо будет вечером забежать поколдовать. Но там дело трёх минут и единички Основы, процесс отлажен.

– Забавно с бочками придумали, – подметила Дагна, наблюдая, как работяга внизу перекатывает бочку с замесом к яме. – У нас так не делали. И что, вот эта серая жижа потом камнем встаёт? – указала на уже застывшие столбы первого этажа.

– Ещё как встаёт, – улыбнулся я.

– И кто это придумал? – она окинула площадку внимательным взглядом, задержавшись на лесах и журавле.

Хотел ответить, что римляне, но не стал. Римлян тут нет, а посему выходит, что вроде как я и придумал. Впрочем, технология в этом мире где‑то уже использовалась и раньше, Хорг об этом упоминал, так что присваивать чужие заслуги совесть не позволяет.

– Ты что ли? – прищурилась Дагна, но я на это лишь отмахнулся и пошёл проверять, как поживает журавль. А поживает он нормально, стрела ходит плавно, верёвка не перетёрлась, противовес подобран, и даже тот камень, который я утром хотел заменить, вполне справляется.

В общем, посмотрели, как идёт процесс. Пришлось залезть наверх и немного подправить опалубку, криво пошла по правому краю, дать лёгкий втык Улю, чтобы промерял уровень регулярно, на всякий случай, и не экономил на перемычках между щитами. Уль выслушал без возражений и полез проверять. С ним хорошо, не обижается на замечания и не спорит ради спора.

Дагна держалась рядом, не мешая, изредка вставляла какие‑то комментарии по поводу масштабности происходящего, а я просто наблюдал, как идёт работа, и местами включался в процесс. У Сурика тоже всё шло отлично, он набрал достаточно лепщиков и подавальщиков, а сам продолжал носиться туда‑сюда, как заведённый. Не стал его пока отвлекать, просто рассказал Дагне, как тут всё устроено, и упомянул, что это мой участок.

– Ну всё, пойдём искать тебе жилище, а то меня совесть замучает, – проговорил я, когда обход закончился.

– Пойдём, раз так. Хотя мне бы лучше горн дать и наковальню, а то свою‑то унести не успела.

В условиях бегства от монстров, с двумя детьми на руках унести наковальню и правда проблематично. Невольно вспомнился Больд, вот он бы, пожалуй, унёс. Но сломал бы.

Что‑ж, пошли к дому старосты. Там оказалось уже довольно тихо, основная суета улеглась. Герда, жена старосты, стояла у крыльца и разговаривала с несколькими женщинами из числа беженцев, объясняла им что‑то, указывая рукой в сторону соседних домов. Те выслушали, закивали и побрели в указанном направлении, а мы подошли следом.

– О, здравствуй, Рей, – она заметила нас и приветливо наклонила голову.

– Добрый день. – ответил на приветствие, хотя уже виделись вроде, – Я по вопросу размещения Дагны, – указал на спутницу. – Она теперь в моей бригаде. Прибыла с двумя детьми, и жить ей негде. К себе бы пустил, но у меня и так подмастерья Ренхольда живут.

– Удивлена, кстати, что после всего ты их приютил у себя, – заметила Герда.

– Так это не они, а Ренхольд виноват, – пожал я плечами. – Они как раз ребята нормальные, трудолюбивые. Я им даже не плачу, а они работают.

– Ну хорошо, – она улыбнулась и повернулась к Дагне. – Можешь пожить пока в нашем доме вместе с остальными, – указала на строение за спиной. – Мы приняли женщин и разместили их по нескольким домам, в том числе и у нас…

– Не, с бабами жить не буду, – нахмурилась Дагна, отчего у Герды непроизвольно приподнялась бровь. – Без обид, просто одно дело общаться, а совсем другое быт делить. Я лучше вон под навесом прикорну. Но если детей примете, буду благодарна, а пока сама разберусь с жильём, руки работать умеют.

– Но…

– О, есть идея! – перебил я. – Спасибо за участие, но можно мы проверим ещё один вариант?

– Конечно… – удивлённо протянула жена старосты.

– Благодарю! – махнул ей рукой и повернулся к Дагне. – Пойдём, будем тебя размещать. Ну, точнее, спросим сначала. А потом, если не получится, сразу приступим к строительству дома.

Пока шли, я прокручивал в голове запасной план. Если этот не сработает, а это вполне допустимо, придётся строить ей что‑нибудь на скорую руку. Ничего сложного, в теории. Берём тонкие жерди, втыкаем в землю через каждые полметра, оплетаем жердями потоньше. Затем обмазываем все это с обеих сторон глиной с рубленой соломой и пропитываем дёгтем с Основой.

Такие стены простоят не один год, если сделать аккуратно. Сверху камыша набросать в четыре слоя, на пол глину с известью утрамбовать, и вот уже готово помещение. Не хоромы, конечно, но для одного человека с детьми вполне сносно. При достаточном количестве Основы бригада справится за пару дней, а Дагна, думаю, и сама способна такое построить, ей бы только руки занять.

Но есть вариант получше, который как минимум стоит проверить, и как раз пока думал, уже дошли.

– Рей! – земля вздрогнула под ногами, и в лицо дохнуло ветром от того, что Больд замахал руками в приветственном жесте. – Гля, как получилось!

Он сидел на крыльце, а когда вскочил и радостно топнул ногой, венцы его избы, мне показалось, подпрыгнули и приземлились обратно. Но бетон под ногами Больда не раскололся, стался лежать монолитом, серый, шершавый и на первый взгляд абсолютно целый.

– Ну не делай так! – схватился я за голову и подбежал к заливке. Осмотрел, ощупал. Нет, правда, трещин почти нет. Разве что по краям пошли мелкие, по самой кромке, но это нормальная усадка, такие могут и сами затянуться, без Основы.

Но я всё равно положил ладонь на руну восстановления и отправил туда пару капель, от чего тонкие нити трещин разгладились почти мгновенно. Вот, совсем другое дело! Надо ещё добавить руну накопления, чтобы мелкий ремонт шёл в автоматическом режиме, но это уже когда закончу с отделкой. Хотя нужна ли она вообще, отделка эта, даже сомневаюсь. Бетон шершавый, на нём не поскользнёшься, и выглядит в здешних краях непривычно, но основательно.

– О, а с кем это ты пришёл? – Больд замер, уставившись на Дагну.

– Дагна я, – проговорила она коротко.

– Да, это наш новый кузнец, Больд. И я хотел спросить, не приютишь ли ты её на какое‑то время у себя? С ней ещё двое детей… – я замялся. – Если что, извини за такую просьбу, но сам понимаешь, беженцам деваться некуда.

– Да в смысле извини? Пусть живут, конечно! – воскликнул Больд, но тут же резко погрустнел. – Хотя с детьми…

– Если это проблема, настаивать не буду, – Дагна сразу подняла руки. – Спасибо за готовность, но я как‑нибудь…

– Да нет же! – Больд поднял свои ладони, каждая размером с Дагнину голову. – Просто я немного неуклюжий, боюсь навредить вам. Но знаете что? Что‑нибудь придумаем!

Он хлопнул в ладоши, и звук получился как от двух столкнувшихся брёвен. У соседа с крыши от взрывной волны хлопка съехала и разбилась черепичина. Не прошло и минуты, как сосед вышел из дома, молча приставил к стене лестницу, залез наверх и вставил новую. Движения отработанные, ни суеты, ни раздражения. Делается это явно не впервые и, судя по выражению лица, даже не в десятый раз.

– Прости! – крикнул ему Больд, но тот лишь махнул рукой, не оборачиваясь.

– Так, всё, вы размещайтесь, чувствуйте себя как дома, а я пока подготовлю! – Больд подскочил, забежал в избу, и оттуда немедленно загромыхало. Что‑то тяжёлое упало, потом упало ещё что‑то, потом зазвенела посуда, и Больд выругался густым басом, от которого, кажется, стены качнулись.

Мы с Дагной переглянулись.

– Ну что, проблема решена, – констатировал я.

– Ага… – удивлённо протянула Дагна, глядя на дом, из которого продолжали доноситься звуки поочерёдного разрушения интерьера. – Я тогда пойду пока? Как устроимся, тебя где искать?

– Так наковальни и горна пока нет, тебе работать не с чем. Зачем меня искать?

– Руки‑то есть. Придумаю, чем помочь, – твёрдо ответила Дагна.

Ну, с таким подходом грех спорить. Борн бы порадовался, что в деревне завелся ещё один кузнец, хотя нет, Борн бы скорее нахмурился и принялся ревниво пересчитывать свои заказы. Впрочем, это уже его забота.

– Я буду где‑нибудь на площадке или около ворот. Найдёшь, в общем. Можешь у Сурика уточнить, он работу присмотрит.

Дагна кивнула и пошла обратно к дому Больда, из которого как раз перестало грохотать. Видимо, всё, что могло упасть, уже упало.

* * *

Дом великана оказался именно таким, каким Дагна его себе представляла, только чуть хуже.

Она стояла посреди единственной комнаты и медленно осматривалась, пытаясь найти хоть что‑нибудь, за что можно зацепиться взглядом и подумать «ну, хотя бы вот это неплохо», но ничего подходящего не находилось.

Бревна в стенах толщиной в полтора обхвата, грубо обтёсанные, с торчащими кое‑где щепками и сучками, между которыми проглядывал мох, забитый небрежно и местами вывалившийся наружу. Потолок низкий, точнее, низкий он был бы для Больда, а для Дагны вполне нормальный, но ощущение давящей тесноты никуда не девалось, потому что всё вокруг выглядело так, словно строил кто‑то огромный, сильный и абсолютно равнодушный к тому, как это будет выглядеть.

Кровать занимала добрую треть комнаты. Собственно, назвать это кроватью язык поворачивался с трудом, скорее настил из толстенных брёвен, скреплённых грубыми железными скобами и застеленных звериными шкурами. Шкуры в основном медвежьи, свалявшиеся по краям и местами протёртые до кожи.

Ни перины, ни соломенного тюфяка, просто шкуры поверх брёвен, и Дагна невольно подумала, что спать на этом, наверное, всё равно что ложиться на деревянный мост, только мост хотя бы плоский. Впрочем, привередничать было бы глупо, альтернативой тут является голая земля или тот же мост.

Ещё недавно из украшений на стене висел топор. Вернее, не висел, а торчал, вбитый в бревно по самый обух. Дагна видела след, оставленный лезвием, глубокую широкую щель в древесине. По всему выходило, что это не топор, а осадное орудие, которым можно ворота вышибать, а не дрова колоть. Больд его забрал перед уходом, бросил на ходу, что скоро вернётся, а Дагна пусть пока располагается. Кровать, мол, теперь ей с детьми отходит, чувствуйте себя как дома.

Добрый он, странно добрый для такой громадины, но Дагна научилась не удивляться таким вещам. В Валунках кожевник с соседней улицы был ростом ей по плечо и злобный, как цепная собака, а самый мягкий и отзывчивый человек в округе весил как два мешка зерна и заслонял собой дверной проём. Размер и характер давно перестали казаться ей связанными.

Посуда на нижних полках оказалась побитая, со сколами и трещинами. Та, что уцелела, стояла на верхних, куда Дагна при всём желании дотянуться не могла. Полки Больд, видимо, прибивал под свой рост, и для него нижние были на уровне пояса, а верхние где‑то у груди. Для Дагны же верхние полки располагались где‑то в районе несбыточных мечтаний.

Табуретка обнаружилась одна. Вернее, здоровенный дубовый пень, гладко срезанный сверху. Дагна упёрлась в него обеими руками и попробовала сдвинуть, но пень так и не шелохнулся. Она перехватилась поудобнее, напрягла спину и толкнула сильнее…

Не качнулся даже, будто врос в пол. А ведь Дагна не считала себя слабой, природа наградила её руками, каким позавидовал бы иной подмастерье. Но пень, видимо, был с ней несогласен, так что пришлось просто сесть за бревенчатый стол и подумать над тем, как жить дальше.

Первым делом заглянула в погреб. Точнее, попыталась заглянуть, потому что крышка погреба оказалась из дуба, прокованного толстыми железными пластинами. Дагна оценила работу, пластины серьёзные, кованые, но железа ушло раза в три больше, чем нужно, и мастер, который это делал, явно не экономил материал.

Или ковал специально для Больда, что объясняет и толщину, и вес. Потому что поднять эту крышку Дагна не смогла. Уперлась, потянула, лицо налилось кровью, а дверь только чуть качнулась и осталась на месте. Пришлось искать палку, засовывать её в щель и налегать всем телом, используя как рычаг. Крышка нехотя поддалась и откинулась с гулким стуком, обдав лицо прохладным воздухом с запахом копчёного мяса и сырой земли.

Внизу обнаружились запасы – подкопчённое вяленое мясо, связки каких‑то корней, овощи, пусть и немного пожухлые, но вполне пригодные для готовки. Не густо, но на первое время хватит, а там уже можно разобраться с огородом или найти, чем расплатиться за еду.

В растрескавшемся очаге нашёлся котелок. Дагна взялась за ручку, потянула и тут же отпустила, потому что котелок оказался чугунным и размером с небольшое корыто. Поднять его она не смогла, и это стало уже третьей вещью за последние полчаса, которая напомнила ей, что раньше она считала себя сильной женщиной.

Она и была сильной, отец не обделил ни статью, ни хваткой, широкие плечи и крепкие руки достались по наследству, и в Валунках мало кто из соседок мог с ней потягаться. Но в доме Больда её сила выглядела примерно так же убедительно, как ивовый прутик рядом с ломом.

Дагна невольно усмехнулась и принялась разбираться с тем, что ей по силам. Нашла тряпку, ведро, натаскала воды из бочки во дворе, протёрла стол, вымыла устланный тем же дубом пол, насколько это вообще возможно в доме, где каждая половица толщиной с бедро взрослого мужчины. Собрала разбросанные по углам обломки чего‑то деревянного, остатки какой‑то верёвки, огрызки кожаных ремней. Все эти вещи, судя по их состоянию, когда‑то были целыми и полезными, но повстречались с хозяином дома и проиграли.

Разожгла огонь в очаге и тут же помотала головой. Дымоход дырявый, весь в трещинах, дым шёл не только вверх, но и в стороны, и к потолку потянулись ленивые серые струйки. Надо чинить, причём срочно, иначе зимой тут не выжить. А лучше сложить заново, потому что латать такое всё равно что заделывать дыры в решете.

Отец учил всегда брать подобные дела в свои руки, он даже горн себе сложил сам, хотя мог попросить кого угодно, просто не желал зависеть от чужих рук и чужих обещаний. Дагна его понимала, чужие руки подведут ровно тогда, когда подводить нельзя, а свои хотя бы слушаются.

Она села у очага, вытянула гудящие ноги и уставилась на огонь. Просто чтобы перевести дух и собраться с мыслями, потому что останавливаться надолго Дагна не любила и не умела, но иногда телу нужна хотя бы минута тишины, даже если голова продолжает работать.

В детстве её задирали часто. Широкая, коренастая, ниже сверстниц на голову, зато шире в плечах. Дети бывают жестокими без причины, а причина у них имелась, но Дагна научилась не обращать внимания. Отец выглядел точно так же, широкий и низкорослый, с огромной бородой до пола, и ни разу не пожаловался ни на чьи слова, просто работал молча и делал своё дело. Прибыли они откуда‑то издалека, свою мать Дагна не знала, а отец усердно молчал о том, откуда они вообще появились в Валунках. На вопросы не отвечал, а если дочь настаивала, просто уходил в кузню и начинал стучать молотом, давая понять, что разговор окончен.

Ушёл он рано, просто однажды не пришел домой, и Дагна нашла его у потухшего горна, с молотом в руке, будто заснул посреди работы. Но к тому времени она уже умела всё, чему он мог научить. Ковать, закалять, затачивать, складывать горн и разбирать его, читать цвет металла по жару и определять готовность по звону.

Единственное, чего он не успел передать, это то, откуда они приехали и почему он никогда не делал оружие, хотя мог бы зарабатывать куда больше. Его ножи узнавали даже в городе, серпы и косы расходились быстрее, чем он успевал ковать, а от заказов на клинки отказывался молча и без объяснений. Дагна спрашивала, и каждый раз натыкалась на глухое молчание, после которого стук молота звучал особенно сердито.

Потом она по дурости вышла замуж. Нет, винить себя в этом сложно, она просто хотела обычного женского счастья, строить своё гнёздышко, наводить уют, растить детей. Если Дагна выходила замуж по любви, то её муж оказался куда более расчётливым, его больше интересовало наследство, оставленное отцом. Кузница, инструмент, запас металла и постоянные заказчики, вот что он увидел в ней вместо жены.

Она не заметила, как жизнь скатилась в выживание. Пьянки, оскорбления, долги. Появление старшего сына ничего не изменило, а когда родился младший, стало только хуже. Муж ни разу не взял на руки ни одного из сыновей, зато исправно пропивал заработанное ею и не забывал напоминать, что без него она никто.

Руку поднял один раз, но не получилось. Молотом по рёбрам, и Дагна до сих пор не понимала, как он вообще выжил после такого удара. Но зато присмирел, голос больше не повышал и руки держал при себе, хотя глаза оставались такими же мутными и злыми.

А потом нажрался и упал, разбив свою пустую голову о камни. Соседки сочувствовали, Дагна кивала, и никто так и не узнал, что внутри она не почувствовала ничего, кроме облегчения.

Она встряхнула головой, прогоняя мысли. Всё, хватит, прошлое осталось за стенами Валунок, где‑то там, в дыму и крови той ночи. Началась новая жизнь, и тратить её на воспоминания о покойнике Дагна не собиралась.

Поднялась, оправила одежду и пошла забирать детей. Младшему три года, старшему десять, и оба сейчас под присмотром в одном из домов, куда Герда определила женщин с детьми. Дорогу Дагна запомнила ещё утром, с первого раза, и теперь шагала уверенно, хотя деревня была чужой и незнакомой.

Нашла нужный дом быстро, по шуму. Детский гвалт слышно было за два переулка, а на подходе к двери ещё и запахло кашей, молоком и чем‑то кислым, что обычно сопровождает скопление малышей в закрытом помещении.

– О, Дагна! Заходи! – окликнула её с порога круглолицая женщина, одна из беженок, с которой они шли в одной колонне.

Изба просторная, но всё равно набитая людьми под завязку. Три десятка детей самых разных возрастов, от грудничков до подростков. Женщины суетились, кормили, мыли, утирали сопли, а один мальчишка лет семи стоял в углу, упёршись лбом в стену, и старательно делал злое лицо, наказанный за какую‑то провинность. Получалось у него не очень убедительно, потому что нижняя губа предательски дрожала, выдавая обиду.

– Да я просто детей забрать, – кивнула Дагна. – Благодарю за всё, но мне вроде подыскали жильё.

– И кто приютил? – женщины тут же собрались вокруг, и в глазах у каждой загорелось жадное любопытство, неизменный спутник чужих новостей.

– Больд, – пожала плечами Дагна.

Огонёк в глазах погас мгновенно, а лица побледнели так дружно, будто по команде.

– И ты к нему? Да ещё и с детьми? – заголосила круглолицая.

– Он же тебя раздавит! – подхватила вторая, худая и длинная, прижав ладони к щекам.

– И детей покалечит! – добавила третья, покачав головой.

– Он же монстр! – заключили хором, и Дагна на секунду почувствовала себя так, будто объявила о переезде в медвежью берлогу.

– Да вроде нормальный мужик, добрый, – протянула она, озадаченная подобной реакцией. – И вообще, с чего ему меня давить? Я на полу валяться не собираюсь, не наступит впотьмах. Тем более он мне свою кровать выделил.

– Точно раздавит, – схватились за головы женщины, и в их глазах читалось такое искреннее сочувствие, что Дагна окончательно решила не продолжать этот разговор.

Забрала мальчишек и вышла из избы под панические возгласы, охи и причитания. Вот потому она и не захотела делить жильё с бабами, несут какую‑то чушь, а потом ещё неделю обсуждают.

На улице Дагна перехватила младшего поудобнее, взяла старшего за руку и зашагала обратно к дому Больда. Шла молча, прокручивая в голове сказанное, и вдруг остановилась как вкопанная.

Они же про кровать говорили. Больд отдал ей кровать, а сам где будет спать? Женщины решили, что вместе с ней, и отсюда все эти вопли про «раздавит», и речь шла вовсе не о том, что наступит на ногу в темноте.

Дагна хлопнула себя по лбу свободной рукой. Наконец дошло, на что ей намекали, а точнее даже говорили прямым текстом, а она стояла и хлопала глазами, как корова перед новыми воротами.