Текст книги "Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 86 страниц)

Глава 7

[Путь Созидания II: 37% → 41%]

[Путь Разрушения II: 4% → 21%]

[Основа: 15/20]

[Часть Основы распределена между участниками]

Ну ничего себе, семнадцать процентов по Разрушению за одну валку – это, пожалуй, самый щедрый подарок, который мне перепадал за последнее время. С големом вроде бы тоже неплохо отсыпали, но не стоит забывать, что ступень‑то у меня уже не первая, а значит прогресс просто обязан идти значительно медленнее.

Созидание тоже подросло, но логика тут понятна, таран ведь не сам себя построил. Правда основной прирост пришелся именно на Разрушение, и если подумать, оно и верно. Не каждый день рубишь живое дерево осадным орудием, причем дерево, которое активно сопротивляется и пытается тебя убить. Тут и инженерный подход с расчетом траектории трещины, и боевое применение Основы в условиях, когда вокруг тебя трещит и хлещет ветками.

Отсюда возникает вопрос, насколько щедро вселенная будет отсыпать мне плюшки, когда на башнях расположатся баллисты и будут уничтожать врага толпами? Там ведь я без награды не останусь, верно? Ну, в любом случае есть лишь один способ проверить и совсем скоро я получу ответ на этот вопрос.

Ну и ожидаемо, что часть Основы отлетела Фальку с Тарном. Раньше тоже отлетало, что Вельту за рыбалку, что строителям башен, правда система этого четко не утверждала, но ведь и так очевидно. Так что совсем не новость, что когда результат достигается коллективными усилиями, вселенная распределяет награду между участниками, и это справедливо, потому что без Основы охотников мы бы до сих пор ковыряли этот ствол.

Огляделся по сторонам, и картина предстала такая, что хоть на стену вешай. Фальк сидел на обломке тарана, привалившись спиной к перекладине, и улыбался так, будто до сих пор не мог поверить, что все закончилось хорошо. Тарн устроился на земле рядом, ноги вытянул, руки бросил вдоль тела и тоже лыбился, глядя куда‑то в небо сквозь пустую крону поваленной лиственницы.

Довольный расслабленный Больд сиял ярче всех, улыбка во все лицо, и если бы не перемазанные черной липкой жижей руки и физиономия, выглядел бы как ребенок, которому разрешили поиграть с настоящим оружием.

Собственно, все мы выглядели примерно одинаково, перепачканные с головы до ног соком лиственницы и уставшие до дрожи в руках, но при этом до неприличия довольные. Работа прошла как надо, результат лежит перед нами в виде двух половин огромного ствола и разбросанных по поляне веток, и ощущение от этого такое, что хочется просто сидеть и смотреть на все это, ни о чем не думая.

Так и сидели минут пятнадцать, молча разглядывая развалины. Никто не торопился, никто не дергался, и даже Больд, который обычно не может усидеть на месте дольше тридцати секунд, спокойно сидел и щурился на солнце.

– А давайте пень выдерну, чего добру пропада… – вдруг резко подскочил Больд, но остальные среагировали мгновенно и схватили его за руки.

– Не‑не‑не! Сиди‑сиди, все хорошо, не надо! – заголосили мы втроем, и Больд послушно плюхнулся обратно, хотя по лицу было видно, что он искренне не понимает, чего все всполошились.

Поймал себя на мысли, что после увиденного стал вести себя точно так же, как остальные деревенские, которые старательно оберегают Больда от любого перенапряжения. Не потому что боятся за него, нет, скорее все‑таки за себя и окружающих.

Пусть лучше отдыхает, а то вдруг в следующий раз стоп‑слово «Дагна» не сработает, и тогда от леса останется одна просека до горизонта. Кстати, надо будет потом поинтересоваться у нее, почему Больд ее настолько слушается. Может и не боится вовсе, просто не хочет расстраивать. Если так, то слухи деревенские, пожалуй, не врут, и это даже трогательно, хотя лезть в чужую личную жизнь я точно не собираюсь.

– Ну что, правда, хватит сидеть, – вздохнул я, поднимаясь на ноги. – Надо тащить добро, оно в деревне нужнее. Да и на Ольда хочу посмотреть, как он радоваться будет.

– Хах! Точно же, поскорее бы его рожу увидеть, – хохотнул Фальк и тоже встал. – Помню, принес ему из дальнего похода веточку черной ели, так он чуть не расплакался! Носился потом с ней, не знал, что из нее изготовить.

– И что в итоге? – не сдержал я любопытства.

– Да вот, – он показал на свой нож, и рукоятка на нем действительно оказалась черная, покрытая красивым узором из мелких переливающихся прожилок. – Рукоять мне переделал. Шикарная, кстати, запахи вообще не впитывает, к руке будто прилипает. Ну и себе тоже что‑то сделал, у него там этой ели осталось еще на три таких рукоятки.

– Ну вот, теперь лук тебе сделает, – усмехнулся я, и Фальк задумался.

И видно было, что задумался всерьез, потому что лиственница для лука – это действительно совсем другой уровень. Пружинит, Основу держит, прочности хватит на десять поколений охотников и их внуков.

– Но если будет делать лук, пусть меня позовет, – добавил я. – Может руну какую нанесу, кто ж знает.

Эта мысль явно придала охотнику сил, потому что он резко оживился и побежал ковырять лиственницу, прикидывая на глаз длину и толщину подходящих кусков. Ствол, конечно, толстенный, зато он разделился на три части, если считать тот кусок, что отвалился первым и который Больд оттащил в сторону, чтобы не мешался.

Две оставшиеся половины тоже немаленькие, но хотя бы одну из них дотащить вчетвером вполне реально. Главное Больда сильно не нагружать, пусть лучше отдыхает, а то возьмет в одиночку и разнесет половину тропы вместе с грузом.

Обкорнали ветки, в том числе крупные, связали их в тугой пучок. Фальк с Тарном подхватили бесформенный кусок ствола с одного конца, Больд взялся с другого и потащили. Ну а я поволок вязанку веток, которая получилась размером с меня самого и весила примерно столько же.

Собственно, еще две таких ходки, и деревня будет обеспечена огромным запасом особой древесины, которого хватит действительно надолго. На плечи баллист, на луки и на все, что потребует пружинистого и прочного материала. Ну и хорошо, что пошли валить именно эту лиственницу, а не стали искать саженцы помельче в других местах. Там было бы проще, конечно, но мы справились, а одно большое дерево дает столько сырья, сколько десяток мелких не дадут. Плюс, вместимость Основы у крупных и достаточно старых деревьев всегда выше, чем у молодняка, а как следствие и свойства выражаются заметно ярче.

Взять те же железные деревья, молодые прутки ржавеют практически сразу, а вот старое лежит сколько дней на открытом воздухе и даже срез не порыжел. Все такой же свежий и сочный, никаких намеков на разрушение и уверен, этот ствол там может пролежать еще не один год. Шутка, конечно, никто не даст ему там лежать без дела, обязательно пристроим под собственные нужды.

Дорога обратно заняла больше времени, чем путь туда, потому что тащить бревно через лес занятие не для слабонервных. То корень подвернется, то куст зацепит, и вся процессия встает. Но шли, не жаловались, потому что каждый понимал, зачем это нужно.

Вышли к деревне, и прямо перед нами выросли закрытые северные ворота. Стоят себе, и открывать их себе дороже, а то схватишься неаккуратно, и все, сиди шипы из себя выковыривай.

Ролики еще не нагружены, веревки для подъемного механизма до сих пор у пряхи. Это если она доплела, а если нет, то сперва надо бы напомнить, потому что дело не терпит. Ну а пока пойдем в обход, деваться некуда…

Свернули и двинулись вдоль стены по объездной тропе, которая опоясывает деревню с внешней стороны. Идти тут раньше было проще, а теперь приходится обходить кучи вынутого грунта и огибать свежие завалы, оставшиеся после строительства. Зато можно оценить работу со стороны, и работа, надо признать, впечатляет.

Свежий частокол тянется ровной линией, бревно к бревну, и по верху стены ходят люди, трамбуют известково‑глиняную смесь ногами и плоскими колотушками. Где‑то подсыпают сверху еще слой, выравнивают площадку, чтобы ходить можно было без риска свернуть шею.

Стена получилась высокая, местами даже выше заявленных четырех метров, и люди на ней стоят по пояс укрытые частоколом, могут пригнуться и вообще скрыться за зубцами, но при этом стенка не настолько высокая, чтобы мешать стрельбе. Стреляй себе спокойно, обзор хороший, и никто тебя снизу не достанет.

А из чего стрелять – это дело скоро организуем. Баллисты, скорпионы, и если совсем по‑простому, то можно даже арбалеты клепать. Металл есть, кузня скоро заработает, спусковой механизм Дагна выкует без проблем, а Ольд сейчас получит такое сырье для плечей, что его даже сушить не обязательно, лиственница и без того пружинит как надо. Ну и время пока имеется, чего уж там, не все так плохо, как могло бы быть.

Ров, кстати, и правда получился глубокий, но оно и понятно. Из него изымали грунт, землю выбрасывали в сторону леса, и из нее образовался пригорок высотой примерно в метр. Дальше три‑четыре метра вниз, крутой подъем, и вот уже через метр начинается стена.

Бревна подогнаны плотно, но совсем без зазоров не бывает, такова уж природа дерева. Зато в этих зазорах проглядывается утрамбованная и пропитанная известью глина, и я не удержался, подошел и поковырял пальцем. Нет, раствор еще не встал, ему бы недельку отстояться, а лучше пару месяцев.

Но даже незастывший, он уже держит неплохо, колья назад не продавишь, а чтобы подковырнуть вперед, придется попотеть. Каждое бревно не только обожжено и вогнано на добрый метр в землю, но еще и отлито бетоном внизу, у основания. А горячая заливка – это серьезно, кипящий раствор расширяется, распирает грунт вокруг бревна и фиксирует намертво, после застывания такое бревно можно только вместе с землей выдирать.

Шли дальше, и я то и дело поглядывал по сторонам, отмечая подготовленные под башни площадки. Размечены, выровнены, где‑то даже ямы под фундамент выкопаны, но дальше дело не продвинулось. Построить не успеем, и это, конечно, обидно. Одну башню поставим за неделю, может даже меньше, но от одной башни ни горячо ни холодно. Надо или весь периметр сразу накрывать, или уже не тратить время и сконцентрироваться на другом. На баллистах, например, которые можно расставить прямо на стенах, и для этого никаких дополнительных башен не требуется.

Поднял взгляд наверх, а там Ольд. Бежит по стене, машет руками и кричит что‑то неразборчивое. Видимо, узнал от кого‑то, что мы вернулись, и побежал навстречу, но раз мы обходим деревню вокруг и зайдем с юга, ждать у южного входа он не смог и рванул по стене, чтобы поскорее увидеть добычу.

– Какая огромная! – схватился он за голову обеими руками. – Это же просто праздник какой‑то! И веточки еще! А рисунок какой будет! Еще и не трухлявая! Ой, счастье‑то какое…

– Так это не весь ствол, а просто кусочек! – подлил масла в огонь Фальк, и Ольд в этот момент споткнулся о что‑то на стене и скрылся за зубцами частокола.

Мы замерли, но он тут же подскочил обратно, уже со слезами на глазах, и слезы эти были искренние. Для плотника такого калибра получить лиственницу в таком количестве и таком качестве, это счастье, которое случается раз в жизни, и то если повезет.

– Тащите скорее! – заорал он сверху, перегибаясь через частокол. – Всем по луку сделаю! Все сделаю, только тащите! Радость‑то какая!

На этом участке двуслойный частокол закончился, и мы прошли через строительную площадку, через рев Хорга, который командовал сотнями мужиков одновременно. Никто в нашу сторону даже не посмотрел, людям не до нас, они копают и ставят колья, таскают глину, и так по кругу, без остановки.

Ольд спустился со стены и тут же подхватил часть бревна, встроился в нашу процессию и принялся корректировать направление, мягко, но настойчиво подталкивая нас в сторону своей мастерской, чтобы ненароком не свернули куда‑нибудь по пути. Вцепился в бревно и тащил так, будто это последнее бревно на земле и если его упустить, то мир рухнет.

Дотащили, свалили посреди мастерской, и Ольд тут же принялся что‑то размечать, засуетился вокруг древесины, ощупывая каждый срез и каждый сучок, бормоча что‑то себе под нос.

– Ладно, организуй, чтобы все ветки там собрали и принесли сюда, хорошо? – кивнул остальным.

– Конечно организую! – воскликнул Ольд, опережая Фалька, который тоже открыл рот. – Как можно оставлять такое в лесу? Надо нести! А ну вы двое, бегом таскать! – ткнул пальцем в подмастерьев. – И еще кого‑нибудь по дороге прихватите! И вы тоже помогите!

Фальк с Тарном переглянулись, пожали плечами и потопали обратно к лесу. Больд потянулся за ними, но я его придержал за плечо и покачал головой. Пусть лучше отдыхает, сегодня и так наломался достаточно, а с ветками работяги под прикрытием охотников справятся и без него.

Отсчитал себе веток лиственницы, взял приличный пучок, и пошел домой. Пусть пока Ольд посмотрит, примерится, познакомится с материалом, а потом вернусь к нему и будем обсуждать конструкцию баллисты.

Эта задача теперь первостепенная, потому что лиственница есть и кузня работает, а если наделать баллист столько, сколько сможем, то шансы деревни вырастут кратно. Жилы, конечно, твари серьезные, но такого теплого приема они точно еще не получали, и проверить, как им это понравится, хочется до зуда в пальцах и не только.

Добрался до участка, свалил вязанку у навеса и выпрямился, разминая спину. К пряхе тоже надо заскочить, и лучше бы прямо сейчас, потому что без веревок мы как без рук, они нужны везде и всюду. Но ветки лиственницы лежат прямо перед глазами, и рука сама потянулась к пучку.

Собственно, а когда еще? Раньше я плел из этого материала вслепую, даже не подозревая, что через него можно пропускать Основу и видеть структуру изнутри. Корзинку‑то из таких веток еще в прошлый раз сплел, и она даже свойства получила, но тогда ни о каких рунах и речи не было, и мне даже в голову не пришло присмотреться к материалу повнимательнее. А зря, потому что лиственница не простое дерево, и ветки у нее тоже не простые, и если в них есть каналы и узлы, то хотя бы ради любопытства стоит посмотреть, что там внутри.

Отобрал прут потолще, длиной чуть больше полутора метров и толщиной в мизинец. Зажал в руке, закрыл глаза и пропустил через него единичку Основы, просто чтобы подсветить внутреннюю структуру.

Основа потекла внутрь, распределилась по волокнам, и я почувствовал каналы, тонкие и извилистые, как капилляры в листе. Попытался разглядеть хоть что‑то, но масштаб настолько мелкий, что глаза начали слезиться через минуту. Узел нашелся один, ближе к основанию прута, там где он крепился к ветке покрупнее, но выглядел этот узел как обычное утолщение каналов, ничего интересного. Ни намека на рисунок, ни намека на руну, просто место, где потоки сходятся и расходятся.

Ладно, один прут, может быть, маловато. Взял еще несколько, штук пять, и скрутил их в пучок, перехватив ладонью посередине. Пропустил уже три единицы, и процесс пошел заметно лучше. Каналы в разных прутьях оказались неодинаковыми по толщине, и когда Основа проходила через пучок, она выбирала более широкие, отчего картинка получалась уже не сплошной мелюзгой, а с проблесками чего‑то различимого.

Узлов нашлось два, и если первый выглядел таким же невнятным, как на одиночном пруте, то второй все‑таки отличался. Каналы вокруг него шли чуть иначе, с легким изгибом, будто огибали что‑то невидимое, и если сильно прищуриться и включить воображение, можно было разглядеть намек на рисунок.

Но именно что намек, и не более, линии размытые, контуры нечеткие, и сколько ни вглядывайся, четкой картинки не складывается. Есть что‑то, но разглядеть это что‑то на пяти прутках не получится, даже если убить на это весь день и ослепнуть в процессе.

Поднял голову и посмотрел на небо. Солнце спряталось за облаком, но сквозь пелену угадывается, что стоит оно пока высоко, и до вечера времени достаточно. Ладно, к пряхе еще успею, и к Дагне тоже, все равно трубки будут только к вечеру, так что торопиться некуда.

Уселся поудобнее прямо на землю, закрыл глаза и начал плести. Просто так, без конкретной цели, потому что иногда надо дать голове отдохнуть, а лучшего способа, чем монотонная работа руками, все равно уже не придумаю. Основа потекла к пальцам сама, привычный уже поток, когда руки делают дело и энергия подтягивается к месту работы, подпитывая и восстанавливаясь одновременно.

Прутья ложились ровно, загибались послушно, и пальцы находили нужный ритм без подсказок. Все‑таки опыта наплелось столько, что можно уже и с закрытыми глазами ваять, хотя для точной работы лучше все‑таки смотреть. Закончил минут через двадцать, и когда открыл глаза и посмотрел на результат, в который раз за последнее время остался доволен потраченным временем.

Небольшая корзина, аккуратная, с ровным дном и плотными стенками. Прутья подогнаны без зазоров, рисунок плетения ровный и симметричный, и даже ручка получилась на удивление изящная, без обычных моих кривостей, которые раньше каждый раз приходилось подправлять. Ходили бы торговцы, отнес бы на рынок и потребовал пять серебряков, и думаю, что дали бы без торга, потому что из лиственничных прутьев корзину не каждый день увидишь. Но рыночные отношения в деревне приостановлены на неопределенный срок, и притока денег на горизонте нет даже в виде тучки.

Повертел корзину в руках, пригляделся. Тут прутик чуть торчит, поправил, там неровность, тоже убрал. Ручку промазал каплей клея из волосянки, пропустил Основу для спайки, и соединение схватилось моментально. Теперь в эту корзину можно грузить хоть свинец, и ручка не отлетит, а если попытаться ее оторвать, скорее прутья сломаются, чем клей отпустит.

Ну и как водится, пропустил через готовое изделие пять единиц Основы разом, и вот тут началось совсем другое дело. Корзина засветилась, и не так, как одиночный прут, где надо щуриться и напрягать зрение до рези в глазах, а нормально, по‑человечески. Проявились три крупных узла, разнесенных по дну и стенкам, и Основа текла через них заметно и уверенно, собираясь и перераспределяясь между переплетенными прутьями.

Один из узлов, ближе ко дну, отличался от остальных. Он светился ярче, каналы вокруг него складывались в четкие линии, и я уставился на этот рисунок, боясь моргнуть, потому что прямо передо мной проступала новая руна. Не намек или какое‑то размытое пятно, а вполне различимый контур, смутно напоминающий букву «фита» из старославянского алфавита, кружок с перекладиной посередине, только с дополнительными завитками по краям.

Оставалось только обвести по памяти эти очертания, что я и сделал, расчерчивая на определенной глубине, где Основа ложилась лучше всего. Закончил, проверил, обвел контуры повторно, и линии встали ровно, без провалов и утолщений. Затем все как обычно, накопитель на соседний узел, второй накопитель на третий, и протянул соединители между всеми тремя, замыкая в единую сеть.

По итогу сидел с этой корзиной на коленях и улыбался как полный придурок, потому что новая руна, пусть даже найденная на корзинке из прутьев – это событие, которое случается не каждый день. Да что уж там, оно случается вообще крайне редко, и каждая новая руна открывает столько возможностей, что голова идет кругом.

Приложил ладонь и потратил единичку на анализ.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: корзина плетеная из веток развитой плотоядной лиственницы.]

[Материал: ветви развитой плотоядной лиственницы, клеевое соединение на основе волосянки]

[Прочность: повышенная. Унаследована от исходного материала. Усилена клеевым соединением]

[Гибкость: повышенная. Плетение сохраняет естественную упругость ветвей]

[Рунная система: руна консервации (активна), два накопителя, соединители. Контур замкнут]

[Особое свойство: замедление порчи органических продуктов. Эффект усилен руной консервации. При активном питании от накопителей эффект возрастает]

[Особое свойство: повышенная пластичность стенок. Корзина сохраняет форму при значительных нагрузках без разрушения]

[Путь Созидания II: 41%]

[Путь Разрушения II: 21%]

Созидание не сдвинулось, и правильно, собственно, маловато потрудился для прироста. Корзина, пусть и с руной, это не ворота и не горн, тут масштаб работы на одно плетение, а не на несколько дней каторги. Зато руна консервации теперь в голове, и это дорогого стоит, потому что нанести ее можно куда угодно, хоть на бочку, хоть на погреб, хоть на целый склад, если хватит Основы и материалы позволят.

С такой корзинкой уже не стыдно идти к пряхе и требовать чего захочешь, потому что руна это руна, а в деревне практиков, которые наносят руны на заказ, ровно один, и это я. Теперь есть чем доплатить за скорость, если вдруг тетка заартачится или решит поторговаться, хотя платить ей, собственно, и не надо было, заказ старосты, она и так должна выполнять без лишних возражений. Ну а корзинка в качестве благодарности за труд лишней точно не будет.

И ведь книжку так толком и не изучил, все никак руки не доходят. Там еще руна отражения света была, и кто знает, что еще, но мозг наотрез отказывается воспринимать местные буквы как носители информации.

Подхватил корзинку, закинул на плечо и почти побежал. Пряху разместили где‑то ближе к восточной стене, там избушка была, в ней одна из местных бабушек жила, она и приютила мастерицу с дочкой.

Нашел не сразу, пришлось пару раз заглянуть в чужие дома, и в одном из них в меня прилетела какая‑то тряпка. Но я же извинился! И не виноват, что люди переодеваются и не закрывают за собой двери! Хотя, может, стоило бы стучаться, но эта мысль пришла уже после того, как тряпка попала мне в лицо.

В итоге по наводкам местных нашел нужный дом и понял, что мог бы быть повнимательнее, потому что на тесном участке за избой прямо сейчас кипела работа, которую сложно не заметить. Женщины разных возрастов, от совсем молодых до таких, что годились мне в бабки, возились каждая со своим делом. Насчитал около двадцати, кто‑то распутывал катушки, кто‑то наматывал на палочки готовую леску, а сама пряха стояла, уперев руки в бока, и командовала чем‑то, что при первом взгляде показалось мне конструкцией для пыток.

Нет, серьезно, у меня богатая фантазия, но когда видишь деревянную раму с торчащими крюками, к которым привязаны жгуты, а женщины крутят, тянут и наматывают, первая ассоциация далека от мирного ремесла.

Хотя, конечно, разобрался быстро. Устройство на поверку простейшее: деревянная рама, на ней три крюка, которые вращаются одновременно каждый вокруг своей оси. От каждого крюка тянется пучок нитей, и все три пучка закручиваются по отдельности. А затем с другой стороны все три уже закрученных пучка цепляются за один общий крюк, и он закручивает их между собой в обратном направлении.

Объяснять на словах сложнее, чем увидеть своими глазами, но суть в том, что каждая отдельная нитка скручена в одну сторону, а вместе они скручены в другую, и за счет этого канат получается прочным и не раскручивается. Принцип мне знаком по прошлой жизни, только там канаты делали на заводах, а тут четверо теток крутят ручки и вяжут узлы, и результат, надо признать, ничуть не хуже.

За станком работали четверо, кто‑то крутил с одной стороны, кто‑то придерживал с другой, а я не удержался и подошел поближе. Потому что с крюков сходила бечевка, причем такого качества, что хотелось погладить. Канат толщиной в сантиметр, ровный, плотный, и грузоподъемность у него такая, что староста при всем желании не порвет. Ну, может если очень постарается, но ему для этого придется выложиться серьезнее, чем в тот раз с демонстрацией.

– А ты чего приперся‑то, худосочный? – гаркнула пряха, заметив меня. – Я б позвала, как готово будет, чего шляешься, девок моих попусту отвлекаешь?

– Да было бы на что отвлекаться, – усмехнулась одна из работниц, за что получила мой самый грозный взгляд, но в ответ рассмеялись уже остальные, и грозный взгляд выстрелил в молоко.

– Чего расселись? А ну продолжайте! – прикрикнула тетка, и работа возобновилась мгновенно, будто и не прерывалась.

– А это, – задумчиво протянул я, подойдя ближе к станку, – это вы сами смастерили?

– Ну так Дульбу нашего, плотника, пригнали, он все и сделал, – она ухмыльнулась и хрустнула пальцами. – Он, знаешь ли, перед нашими женскими чарами никогда не мог устоять. Помог, не делся никуда. – она хрустнула пальцами, от чего мне стало слегка не по себе.

– А если б не помог, делся бы! – хохотнула одна из барышень.

– Ну да, такие чары действительно работают… – задумался я, покосившись на кулаки пряхи, каждый из которых размером с приличную репу. – Ладно, есть уже готовые веревки? Мне бы посмотреть, может как‑то скорректируем, пока не поздно.

– Да смотри, жалко что ль, – махнула рукой тетка в сторону сарайчика.

Зашел внутрь, и там действительно лежали несколько мотков добротной веревки, причем разной толщины. Самая толстая в сантиметр, но это и правильно, потому что прочности там и так предостаточно, больше и не нужно. Есть совсем тонкие, но тоже добротные, такие пойдут на тетиву для арбалетов, и миллиметров на пять, эти к баллистам пристроим. Сантиметровой будем ворота поднимать, и выдержит она с запасом, в этом я уже не сомневаюсь.

Прошелся по одной из толстых Основой, быстро, не вникая в подробности, просто чтобы убедиться. И увидел, как волокна внутри сращиваются между собой, слипаются, будто плавятся друг в друга, и теперь такую веревку не распустить, можно только разрезать. Волосянка и без того материал запредельный, а после скрутки и пропитки Основой она превращается в нечто, чему я даже названия подобрать не могу, потому что в прошлой жизни таких канатов просто не существовало.

– Ты это, давай еще нитки неси свои, мы катушку твою почти размотали уже, – окликнула пряха, заглянув в сарай. – А то я тут вон какую бригаду собрала, чего нам без дела‑то сидеть? Больно уж хорош материал, руки сами просятся! И помой хоть, а то руки потом говном воняют, хрен ототрешь!

– Да, принесу, – задумчиво протянул я, уже прикидывая, как будем в следующий раз добывать волосянку. С Вельтом, разумеется, он сам просил позвать на такие мероприятия, и отказывать охотнику в удовольствии не стоит. – Но вонять будет и после помывки, увы.

– Так и чего ты нам предлагаешь, тоже вонять ходить? Мы барышни воспитанные, чёй‑та нам вонять‑то? – уперла она руки в бока. Ну, кстати, воняют они тут не сильно, я бы так не драматизировал на их месте.

– На вот, корзину тебе сплел в качестве благодарности за труд, – протянул подарок, потому что платить тетке и не требовалось, она заказ выполнила отлично, а благодарность всегда лучше выражать материально. – А веревки забираю, будем пристраивать.

– Та забирай, мы себе уже кому надо набрали, – отмахнулась она и взяла корзину без особого энтузиазма, подарки она, видимо, получает не каждый день и не ждала. Но стоило повесить на плечо, как замерла и с удивлением уставилась на корзину. – Да ну? Ничего такая корзинка‑то…

– В ней продукты будут медленнее портиться, – пояснил я. – Руну нанес консервирующую, так что пользуйся на здоровье. Накопители, если что, любой практик зарядит, ну или сами зарядятся от Основы вокруг, но это не быстрый процесс.

– Да ну? – снова повторила она и повертела корзину так, будто видит впервые. – Руны? Всамделишные что ль? Лирка! – гаркнула она на полдеревни. – Насчет пацана планы меняются! Рукастый оказался, а откормить откормим!

На всякий случай решил ретироваться, потому что свататься пока не готов, молод я, да и вообще дел по горло, и жена в текущий список приоритетов не вписывается ни при каком масштабировании. Так что пока пряха искала свою Лирку, меня уже и след простыл. Благо хоть веревки схватить успел.

Теперь к воротам, пока не женили… Размотал толстую веревку на ходу и прикинул на глаз, длины должно хватить, особо много тут не надо, ход решетки будет пока порядка двух с небольшим метров, этого достаточно, чтобы пролезла телега или чтобы Хорг прошел не нагибаясь. Маловато, конечно, но лучше так, а потом, когда мост подвесной будет, переделаем. Высота столбов позволяет поднимать решетку и на три с половиной метра, но это потом, сейчас не до идеала.

У ворот уже собрались работяги, опалубку с верхней балки как раз сняли, и бетон выглядел набравшим достаточно прочности, чтобы не переживать за нагрузку. Забрался по лесам наверх и закрепил первый конец, обвязав аккуратно вокруг железного бревна решетки и, очевидно, не касаясь шиполистового. Протянул веревку наверх, перекинул через ролик, спустил уже снаружи вниз и подвязал корзину на нужной высоте.

Ролик пока смазали чьим‑то жиром, кто именно пожертвовал запасы, я выяснять не стал, а веревку тоже пришлось попачкать, чтобы не терлась насухую. Она может и прочная, но все равно остается веревкой, и значит может со временем перетереться. Дальше в поднятые на два с лишним метра корзины начали грузить камни и грузили до тех пор, пока решетка не дернулась.

– Ну что, проверяем! – не выдержал я и прямо с перемычки между башен спрыгнул на одну из корзин.

Моего веса оказалось маловато, корзина просела, но решетка едва шевельнулась, так что позвал ближайшего работягу и попросил сделать то же самое. Мужик вздохнул, буркнул что‑то недовольно, но прыгнул, и мы оба поехали вниз, а решетка медленно поползла наверх. Ощущение, надо признать, как на ярмарочном аттракционе, только вместо музыки скрип роликов и мат работяг внизу, которые разбегались в стороны.

– Все, фиксируем! – крикнул снизу. – Но шиполист не трогать, а то застрянет решетка!

Догрузили еще пару камней, проверили на открытие и закрытие раза три, и в целом система работает. Решетка поднимается плавно, опускается под собственным весом, и камней в корзинах достаточно, чтобы уравновесить ее даже без дополнительного усилия.

Веса одного стражника как раз хватит чтобы решетка поехала наверх, ну а там дальше зафиксировать не проблема. Хоть жердью под сами ворота, хоть догрузить пару камней в корзины, не принципиально. Потом еще катушку сделаем, чтобы удобнее было закрывать и открывать, но это проблемы будущих нас.

Правда при одной из проверок кто‑то случайно задел крайнее бревно из шиполиста, и шипы выстрелили на длину до метра, зацепившись кончиками за столб. Решетка встала намертво, и пришлось ждать, пока шипы уберутся обратно, что заняло минут пять.

– Надо короб сделать, передай плотникам, – распорядился я, кивнув какому‑то работяге, который торчал рядом и ждал указаний. – Пусть досок напилят и обошьют верхнюю часть проема коробом.

Когда решетка поднята, она спрячется за досками, и даже если противник каким‑то чудом доберется до ворот и ткнет длинным шестом наверх, шипы зацепятся за доски, а не за столбы и ролики. А внизу пусть клинит хоть сколько угодно, безопасность важнее удобства.